Архив "Никогда"

Свартальфхеймские маги были обеспокоены не меньше Локи. Во-первых, они боялись гнева царя из-за просчетов, позволивших демону вырваться из оков, если это, конечно, произошло, во-вторых, в случае обрыва нити жизни, снова начнутся катастрофы, и где именно, предугадать невозможно. В-третьих, бывший владыка Муспельхейма непременно захочет отомстить обидчикам. Ступив на землю, которая шесть лет назад была спекшейся каменной коркой, присыпанной пеплом, царь и его сопровождающие невольно улыбнулись — прямо среди камней росли молодые деревца, совсем еще тонкие и невысокие, но полные жизни. Кое-где в углубления на поверхности ветер нанес почву, и там зеленела трава, цвели крошечные цветочки. Где-то вдали шумела вода, а на горизонте висели грозовые тучи, поливая оживающую землю дождем. — Не похоже, что нить оборвана, — пробормотал себе под нос маг из Свартальфхейма. — Да, — отозвался трикстер, — не похоже. Но и на то, что я сошел с ума, тоже не похоже. Мы обязаны проверить. — Разумеется, — согласился маг. — Только теперь низина, в которой была шахта, находится на дне реки. — Ну и что? — Развел руками царь. — Думаешь, Тессеракту помешает вода? Мы сейчас пройдемся еще, посмотрим, а потом я установлю связь с лабораторией, и мы увидим, что происходит в недрах. — На поверхности, кажется, смотреть не на что — жизнь возрождается, медленно, но верно. Скоро можно будет завести сюда животных, которым подойдут условия. Я не вижу признаков увядания. — Да… — Вполголоса отозвался Локи. Он и сам чувствовал, в сожженном мире читаури оживала природа, все шло своим чередом и в верном направлении. Похоже, зря он паниковал. Направив скипетром воздействие Тессеракта, трикстер ждал ответа лаборатории. И, разумеется, ответ был вполне ожидаемым — в заваленной шахте все было без изменений, нить жизни оставалась целой. Наблюдать за мучениями Суртсеи Локи не хотел, но свартальфхеймские маги настояли, что нужно проверить, нет ли иллюзии или следов магического воздействия извне. Сияющее изнутри первородным огнем тело билось в конвульсиях, введенные под кожу ядовитые штыри жгли, словно кислота, волокна нити жизни, проходя сквозь плоть, рвали ее, выпивая энергию. Любое смертное существо быстро погибло бы от боли, но демон, подпитывая себя животворящей силой, исходящей из волокон, продолжал полное мучений существование, ничуть не ослабевая. Его жизнь возрождала погибшие миры. — Я не вижу ничего необычного, — пожимал плечами темный эльф, проверяя показания приборов. — Но чувствую… Его коллега согласно кивнул. — Мой царь, — обернулся к Локи маг, — попробуйте поговорить с Суртсеем. Да, он не сможет ответить, но услышать должен. Это будет заметно. Скажите что-то такое, к чему демон точно не останется равнодушным. Боюсь, у меня есть предположение, объясняющее случившееся — в нашем мире практикуется некромантия и близкие к ней науки. Похоже, здесь использовались подобные чары. — Некромантия? — Трикстер непонимающе сдвинул брови. — Но… Суртсей жив. — Поговорите с демоном. Заставьте отреагировать на Ваши слова. Царь Асгарда растерялся. Он не знал, что можно сказать, тем более, в присутствии посторонних, и темные эльфы поняли причину его промедления. Переглянувшись, маги отошли в сторону. Смотря через голубой камень скипетра на заточенную в подземелье бывшую любовницу, Локи произнес немеющими губами: — Суртсея, я не мог поступить иначе… Прости меня. Но знай, я вспоминаю о тебе каждый день, и, если найду способ освободить тебя, сделаю это без промедления. Умоляю, прости! Пожалуйста, дай мне знать, что слышишь. Я… я все еще люблю тебя, прошу, просто поверь мне еще раз. Никакой реакции не последовало. Истязаемое тело билось в оковах, оставаясь совершенно равнодушным к словам. — Вы правы, — обернулся трикстер к темным эльфам. — Здесь что-то не так. Я должен спуститься в шахту. Ждите меня здесь. Беззвучно произнеся заклинание, Локи перенесся глубоко под землю, оказавшись в крошечной пустоте, заполненной жаром и сиянием волокон нити жизни. Трикстер посмотрел на Суртсею. Вокруг распростертого на камнях содрогающегося тела валялись металлические штыри — каким-то неимоверным усилием демон смогла вытолкнуть из себя большинство из них. Глаза были закрыты, лицо абсолютно безучастно. Внутреннее пламя продолжало пылать, значит, огненная дева была жива, но почему она не реагирует на бывшего любовника? Почему не проявляет никаких эмоций? Где ненависть? Злоба? Немые проклятия? — Суртсея, — стараясь, чтобы голос не дрожал, громко сказал царь, — ты слышишь меня? Посмотри мне в глаза, и увидишь, как сильно я сожалею о том, что пришлось с тобой сделать. Посмотри и увидишь, я не лгу. Я все еще люблю тебя. Плотно сомкнутые веки не дрогнули, ни один мускул на лице не шевельнулся. И Локи с замиранием сердца понял, свартальфхеймские маги правы. Чувствуя, как задрожали руки, царь Асгарда едва не выронил скипетр. Ноги мгновенно стали ватными, перед глазами все смазалось, сердце бешено заколотилось. Понимая, что нужно срочно вернуться в Золотой дворец, трикстер тупо посмотрел на голубой сияющий камень, тщетно пытаясь вспомнить заклинание перемещения. — Соберись! — Прошептал Локи, задыхаясь от охватившей паники. — Соберись! Иначе так здесь и останешься. Темные эльфы выслушали сбивчивые объяснения царя и помрачнели. В Свартальфхейме было немало сильных некромантов, которые могли отделить дух от живого тела, при этом не убив ни одно ни другое, получив таким образом источник магической энергии и зомби-слугу. Но Орден Слуг Смерти был закрытым обществом, где каждый член знал все о деяниях остальных, и никто бы не пошел на подобное преступление против действующей власти. К тому же, всем было очевидно, что освободившийся дух владыки Муспельхейма станет мстить, его удастся подчинить и использовать в своих целях, ибо он слишком могущественен. — Похоже, огненный демон действовал обманным путем, использовав сильного мага, который понятия не имеет о некромантии и не посвящен в тонкости восстановления нити жизни, — вполголоса произнес темный эльф, опустив глаза. — И где теперь искать освободившийся дух? — Орден Слуг Смерти может помочь? — Дрогнувшим голосом спросил Локи. — Если они не могут, никто не сможет, — покачал головой маг. — Надо срочно отправляться к ним. — А я — в Асгард, — прошептал трикстер. Он судорожно соображал, как защитить Дейенерис от гнева Суртсеи, но ничего не приходило в голову. По всему было похоже, демон накопила мощь, исходящую от нити, и теперь невозможно даже представить, на что она способна. Если бежать и прятаться, то куда? Где есть такой мир, такой тайный уголок, куда не доберется огненная дева? Какое оружие способно противостоять ей? Локи перенесся во дворец, сразу в свои покои. Дейенерис все еще спала, лежа поверх одеяла. Ее точеное обнаженное тело с годами становилось еще более соблазнительным и влекущим. Трикстер отложил скипетр и сел рядом с любимой, осторожно коснувшись серебристых волос. Золотой дворец защищали чары целой армии лучших магов, но теперь он не казался царю неприступной крепостью. — Проснись, Дейни, — мрачно произнес Локи, касаясь щеки супруги и радуясь, видя, что его обожаемая женщина дышит, потому что опасался, вернувшись домой, найти ее мертвой. — Проснись, нам надо уходить отсюда. Душа нильфхеймского мага страдала — ее притесняла более могущественная сущность, давила, медленно уничтожала. Зигфус практически потерял свою прежнюю личность, став не более, чем телесной оболочкой, маскировкой для огненного демона, жаждущего мести. Когда Локи заточил бывшую верную соратницу в недрах мертвого мира, Суртсея, терзаемая невыносимой болью, пала духом, не в силах принять такое жестокое предательство. Но пламенное сердце, которое переполняла любовь, продолжало чувствовать и не сдавалось. Превозмогая разъедающую тело адскую муку, демон, напрягая мускулы, вытолкнула из себя практически все ядовитые штыри, чем сильно облегчила свою участь. Используя магические способности, дарованные вместе с жизнью первородным огнем, Суртсея стала искать сильного мага, который смог бы ей посодействовать, и Зигфус оказался идеальным вариантом. Молодой, жаждущий могущества и славы чародей, для которого не было ничего хуже, чем физические страдания, увидев прекрасную деву, подвергнутую чудовищным пыткам, и которая за помощь обещала поделиться силой, с радостью взялся за дело. Освободившись, дух демона вселился в тело мага, и дальше действовал самостоятельно, подавив волю попытавшегося сопротивляться нильфхеймца. Теперь же, принимая участие в создании мощного артефакта, находясь в асгардской лаборатории, Суртсея ждала удобного момента, чтобы нанести удар. Ей нужно было одно — добраться до Хранилища оружия и забрать свой меч. Отомстив Локи, демон собиралась удалиться в Муспельхейм и оттуда с жестокой радостью наблюдать, как оружие, придуманное Зигфусом, только немного исправленное, активировав само себя, уничтожит Асгард. Дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся глава Ордена Магов. Проведя всю ночь за изучением записей нильфхеймского чародея, он понял, что тот замышляет и спешил предупредить собратьев. Суртсее не составило особого труда прочитать это в кричащих мыслях пожилого аса, и, как только тот сделал шаг в помещение, его вдруг парализовало, внутренности вспыхнули огнем, и, не успев ничего понять, маг рухнул замертво. Занимавшиеся работой асы вскочили с мест, ринулись на помощь, но было поздно. Суртсея, воспользовавшись общей паникой, настроила Тессеракт на поиск Локи, желая нанести ему визит, но вдруг поняла, что не может его найти. — Как же так? — Ошарашенно подумала демон, не веря своим глазам. — Куда он делся? Понимая, что надо действовать немедленно, и тело теперь ей будет только мешать, Суртсея резко вырвалась из оболочки, спалив ее изнутри, и, усиливая свой огонь, воскликнула: — А теперь все слушайте меня! И не пытайтесь противостоять — сожгу! Найдите Локи! Немедленно! И помните, если мне что-то покажется подозрительным, вам всем конец. А ты, — Суртсея обратилась к магу — советнику по вооружению, — откроешь мне Хранилище. Кто-то хочет встать на моем пути? Вам нужна демонстрация силы? Нет? Вот и славно. Делайте, что велено. Солнце (или как правильно называлось это светило?) стояло низко над горизонтом, несмотря на полдень, вокруг царил лиловый полумрак, похожие на облака сине-оранжевые растения колыхались на ветру, в воздухе порхали многокрылые круглые создания, которых невозможно было назвать птицами. Земля под ногами пружинила, местами напоминая батут. Локи, до боли стискивая руку любимой женщины, увлекал ее за собой в сторону идеально-цилиндрических и конических холмов, его ладонь была холодная и влажная. — Дейни, — срывающимся шепотом произнес он, — ты должна верить мне. Знаю, это звучит абсурдно, я столько раз жестоко обманывал тебя и других, но… — голос дрогнул, казалось, трикстер сейчас заплачет. — Я правда люблю тебя. Если… Дейни, просто делай то, что я говорю, и все будет хорошо. Дейенерис понимала, выбора у нее нет, поэтому подчинялась. Сейчас она снова чувствовала себя младенцем, с которым можно творить, что душе угодно, ведь он все равно не понимает, что, почему и как происходит. — Хотя бы скажи, где я, — тихо произнесла царица, смотря прямо перед собой на открывающийся вход в подземелье. — Этот мир мне не подвластен, — отозвался Локи, — здесь все непригодное для нас. — Поэтому нет смысла его порабощать, — скривилась матерь драконов. Она понимала, не время язвить, но не сдержалась. — Так и есть. Но у меня хорошие отношения с местными владыками, они позволили спрятать тебя здесь. Посиди в пещере, а я должен вернуться и снова сделать миры безопасными для нас. Не бойся, все будет хорошо. В пещере почему-то было светлее, чем на улице, но источника освещения найти не удавалось. Похоже, им были сами стены. Локи огляделся и усадил Дейенерис на большой прозрачный куб, который тут же спружинил, едва не отбросив царицу, но она все же смогла устроиться на странном предмете. — Все будет хорошо, — повторил Локи, собираясь уходить, — я постараюсь скоро вернуться за… Он вдруг побледнел и оборвал речь. Матерь драконов хотела броситься к супругу, но он остановил ее жестом. В воздухе проступил нечеткий пылающий образ. — Здравствуй, мой герой, — прозвучал мелодичный голос. — Жаль, не могу понять, где ты находишься, чтобы явиться лично, но между нами очень крепкая связь, ведь мы так долго были вместе, так любили друг друга, поэтому мне удалось хоть как-то выйти на контакт. Слушай меня, Локи, и не перебивай. А еще, смотри внимательно за тем, что будет происходить. Воздух задрожал, Локи вскинул скипетр, готовясь перенестись в Асгард, но вдруг голубой кристалл погас. — Прости, мой хороший, мне пришлось изолировать тебя от Тессеракта, чтобы ты не сорвал мои планы, — усмехнулась Суртсея. — Стой на месте и наблюдай. В руке демона запылал огненный меч. — Нет, прошу тебя… — Локи с ужасом смотрел на бывшую любовницу, а та лишь рассмеялась. — Я думала, ты сбежал в родной Ётунхейм. Поискала тебя там. Увы, не нашла. Изображение ледяного мира приблизилось, небо над заснеженными вершинами гор разверзлось, и из провала в космос на землю хлынул жидкий огонь. — Суртсея! — Воскликнул Локи. — Остановись! — Зачем? Я ищу тебя. — Насмешливо произнесла демон. — Наверно, ты решил скрыться в одном из диких миров, которые мы с тобой вместе порабощали. Чудесные были времена! Союз Льда и Пламени! Холодного и горячего бога. Жаль, все это осталось в прошлом. — Огненная дева вздохнула. — Какой из этих сырьевых придатков мы захватили первым? Жаль, тебя там тоже нет. Видя, как из открывшегося в небесах портала на обитаемый живой мир хлынула огненная река, Локи бессильно прислонился к стене пещеры. — Суртсея, — прошептал он, — умоляю, позволь мне переместиться к тебе. Соедини скипетр с Тессерактом. Я приду, и мы все решим. Мы сможем понять друг друга. Хватит убивать, прошу. Остановись. — А почему я должна делать то, что хочешь ты? — Сделала невинные глазки демон. — Гляди-ка, и в этом мире тебя тоже нет. Горите, несчастные. Локи зажмурился, из груди вырвался сдавленный стон. — Не пытайся вмешаться, — прошептал он Дейенерис, предупреждая ее действия. — Ты ничего не сможешь противопоставить огненному монстру, а словами тут не поможешь. — Конечно, — согласилась Суртсея, — что мне слова после всего, через что я прошла? — Она посмотрела на трикстера и удивленно подняла брови. — Грозный царь Асгарда плачет? Обалдеть. Кстати, вот еще один мирок, где я тебя не обнаружила. Вот досада! А там жили такие милые существа! Локи сполз по стене и закрыл лицо руками. — Суртсея, — тихо произнес он, — остановись. Пойми, никто не всесилен, и с тобой тоже смогут справиться. Да, это буду не я, но… Просто остановись. Если ты хотела отомстить, знай, тебе удалось. Хочешь моей смерти, понимаю. Ты получишь ее. — Нет, стой! — Выкрикнула демон, видя, что царь направляет на себя скипетр. — Если ты убьешь себя, я уничтожу все миры, на которые хватит мощи меча. Поверь, их будут десятки или даже сотни. — А что тебе нужно? — Бесцветным голосом произнес Локи, стирая слезы. Он выглядел совершенно раздавленным, жизнь угасла в нем, словно умерла душа. — Ты же сам сказал — месть. Я хочу отомстить. И, знаешь, чего мне не хватает для полного счастья? — Суртсея развела руками, открывая взглядам мир Дейенерис. — Видишь, деточка, — обратилась демон к царице, — это твоя родина. Ты хочешь сохранить там жизнь? Или тебе все равно, что сейчас над Вестеросом, например, в Королевской гавани, разверзнутся небеса, и оттуда хлынет всепоглощающее пламя, от жара которого не останется даже воды в океане? Думаю, я знаю ответ. Тогда, слушайте. Локи, ты должен убить свою обожаемую женушку, и тогда больше никто не пострадает. Докажи, что ты истинный царь, достойный называться правителем, ставящим интересы подданных выше личных. Дейенерис, душечка, даже не думай наложить на себя руки. Если ты сделаешь это, я продолжу уничтожать миры, и начну с твоего. — Суртсея наслаждалась триумфом. — Так каким будет твой выбор, великий царь Асгрда Локи сын Лафея. Или даже Одина? Будешь смотреть дальше на торжество первородного огня или прекратишь все это? Сделай с женушкой то, что сделал со мной — медленно сними с нее кожу, чтобы она испытала боль, соизмеримую с той, что испытывала я все эти годы. Думаю, жизнь одной смертной — небольшая цена за спасение миллиардов живых существ. Или я не права? Делай выбор, царь. Я долго ждать не стану.