Immortal souls

Эдвард стал слугой в доме графа Гринвуда не так уж давно. Он успел понять, насколько необычный и странный человек его милорд, но не успел удостовериться, что его доброе расположение не является маской. Эдварду за свои неполные сорок пять лет довелось поменять много домов, после чего мнение об аристократах у него сложилось не самое лучшее. Однако Уэйн был другим: добрым, снисходительным и ни капли не жестоким. Но Эдвард все равно не доверял. Не мог, не получалось. Слуга всегда работал за троих, но старался быть как можно незаметнее. В этом состоял залог хороших отношений с работодателем, который стабильно платил деньги. А денег Эдварду всегда было мало. Но не жадность и скупердяйство были тому виной, а четыре маленьких голодных рта, которые ежедневно ждали его с работы. Вообще-то изначально этих ртов было пять. Но семья Эдварда переживала всякие времена, поэтому осталось лишь четыре. Похоронив своего младшего сына, слуга поклялся себе, что его дети больше не будут умирать от голода. Никогда. Возможно, если бы Эдвард служил графу чуть дольше, если бы он успел понять, что за человек Уэйн Гринвуд, он был бы на многое готов ради него. Однако даже при таком раскладе дети бы стояли выше. Ради них он готов был даже на самые низкие и грязные поступки. Именно поэтому все сложилось так, как в итоге сложилось. — Откуда это? — немолодая уже, но все еще сохранившая красоту женщина пораженно взирала на небольшой мешочек в своих руках, не решаясь его развязать, ведь и так очевидно было, что внутри. — А разве много вариантов, откуда я мог взять деньги? Заработал, конечно же, — Эдвард тяжело вздохнул, присаживаясь за стол в ожидании обеда. Тот лорд, что сегодня подошел к нему по пути домой, все еще стоял у него перед глазами, участливо спрашивая, не нужен ли ему дополнительный заработок. Согласие выбить было не так уж сложно, хотя от предлагаемой работы у мужчины волосы на затылке встали дыбом. Но он все равно согласился. И пока еще не знал, жалеть об этом или нет. Окинув взглядом супругу, Эдвард тяжело вздохнул, думая, что бы такого сказать. Он только вернулся от графа, но скоро вновь собирался в поместье. Мешочек нужно было отрабатывать. — И за какие заслуги тебе отсыпали годовой заработок? — недовольство в голосе сидящей напротив женщины плохо заглушало тревогу, но она старалась добиться ответа, даже понимая, что это бесполезно. — Не суть важно. — Это важно, — сощурилась она, сжимая в руках ни в чем неповинное полотенце, будто изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик и истерику. Эдвард напрягся. Он предполагал, что жена заинтересуется происхождением денег, но та, кажется, была умнее, чем он надеялся. Вот только рассказать правду слуга не мог, да и не хотел. Совесть медленно, но верно обгладывала его сердце, а путей назад уже не было. — Я пойду, — закончил мужчина разговор, поднимаясь из-за стола, так и не поев. — Куда? — растерялась женщина, уже не скрывая беспокойства. — Ты же только пришел. — Нужно идти обратно в поместье. Гринвуд ждет меня. — Я слышала у него сегодня прием, зачем ты ему сдался там? — Не знаю, — нервно передернул плечами мужчина. — Раз нужен, значит, нужен. — Эдвард, — пробормотала она, опуская взгляд, не зная, что говорить дальше, как удержать, не пустить. Женское чутье вопило об опасности, предсказывая скорую беду. Душа сжималась от беспокойства и нарастающей паники, но она все равно молчала, уставившись в стол. Слуга пару мгновений рассматривал поникшие плечи жены и молча вышел. Она еще поблагодарит его за добытые деньги. А каким способом они добыты — неважно; если его семья сможет стать счастливой, он готов пожертвовать собственной душой. *** Джон с интересом рассматривал выставляемые на стол блюда с закусками; большинство из них за время знакомства с графом ему довелось попробовать, но некоторые все равно оставались загадкой. Решив замять свое пренебрежительное отношение к обязанностям аристократа, Уэйн выложился на полную катушку. Убранство дома сверкало чистотой и богатством, для гостей были приготовлены бутылки лучшего алкоголя и самые вкусные закуски, а для развлечений был приглашен специальный артист. — Тебе не кажется, что это слишком вычурно для тех людей, которые заявятся к тебе? — задумчиво уточнил Жнец, улавливая взглядом подошедшего к столу графа. В ответ тот лишь недоуменно приподнял бровь, призывая пояснить. Но Джон не умел красочно высказываться, да и не особо разбирался в обстановке, поэтому всего лишь окинул рукой зал, указывая на его убранство. — В прошлый раз ты так не издевался над своим поместьем. Откуда столько красного? — Люблю этот цвет, — пожал плечами Гринвуд, не особо волнуясь о мнении более сдержанных лордов. — В повседневной жизни он режет глаз, а сейчас… почему бы и нет. Жнец лишь улыбнулся, не отвечая и откровенно любуясь спокойным с оттенками радости выражением лица Уэйна. Джон не особо хотел присутствовать на приеме, уверенный, что привлечет лишнее внимание. К тому же он не знал, как себя вести, что можно делать и говорить, а что нельзя. Да и не слишком радовался предстоящему водопаду вопросов. Но бросить Уэйна одного, пусть и чувствующего себя в подобной обстановке как рыба в воде, он не мог. В эту свою материализацию он не отходил от графа ни на шаг. И пусть Жнецы давно не появлялись, пусть все вошло в спокойное русло, он все равно не мог полностью расслабиться. Джон старался не подавать виду, чтобы не волновать и так изрядно намучавшегося Уэйна, но тот был слишком проницательным, а Жнец совсем не умел лгать. Однако Гринвуд в очередной раз удивил своим поведением, так как решил сделать вид, что ничего не замечает. Кажется, он слишком устал от проблем и попросту закрыл на них глаза, что было лишь на руку Уилширу. — Пойдем, нужно переодеться, скоро начнут прибывать, — Уэйн вырвал его из задумчивого ступора, потянув за руку к лестнице. Джон лишь вздохнул, позволив себя увести и успокаиваясь тем, что через несколько часов все это закончится и они снова будут наслаждаться чувственным уединением. Прием вышел действительно шикарным и собрал практически всю верхушку лондонской аристократии. Были, конечно, и те, кто не явился, сославшись на дела или прямо отказав, но Уэйн отнесся к подобным поступкам философски. Он и сам частенько пренебрегал приглашениями, и не ему было судить тех, кто решил так своеобразно, но абсолютно бессмысленно ему отомстить. С первых же минут мероприятия Джон понял, что выдержать его будет нелегко. Косые взгляды, которыми окидывали его гости, были настолько заметны и неприятны, что хотелось помыться. Да, Уэйн представил его как приезжего гостя, который задержался как раз ради приема, но люди отчего-то продолжали неприязненно или даже брезгливо коситься. Именно в тот момент Жнец заподозрил неладное, но в силу не слишком глубокого понимания человеческой натуры не смог сам докопаться до истины. В конце концов, он просто остановился в темном уголке зала, откуда было удобно наблюдать за Гринвудом, не привлекая к себе лишнее внимание. Граф, как хозяин вечера, был слишком занят приветствием гостей, чтобы уделить лишнюю минутку скучающему Жнецу. Джону пришлось простоять так довольно длительное время, вяло отбиваясь от желающих завести с ним разговор, прежде чем Уэйн вернулся к нему, немного опьяневший и улыбающийся. — Чувствую себя предателем, — сокрушенно покачал он головой, стирая с лица все веселье. — Прости меня. — Прекрати, — улыбнулся Жнец. — Не обращай на меня внимания. — Не получается, — усмехнулся Гринвуд, лукаво наклонив голову. — С кем бы ни общался, кого бы ни приветствовал — взгляд все равно устремляется к тебе. — Довольно лестное признание. — И правдивое, — фыркнул Уэйн, оглядываясь на гостей и отмечая, что никто не обращает на них внимания. — Я закончил со своими прямыми обязанностями, гости при деле, а я уже никому из них не нужен. Джон хотел было возразить, что хозяин вечера в любом случае в какой-то момент да понадобится, но не успел. — Поэтому предлагаю предоставить гостям возможность веселиться и развлечься самим. — Хочешь покинуть собственный прием? — удивленно уточнил Жнец, хотя был совсем не против уйти из шумного зала куда-нибудь в тихое место. — Хочу покинуть его с тобой, — улыбнулся Гринвуд. — Пусть потом рассказывают, как приезжий гость украл хозяина вечера. — Судя по их взглядам, про меня и так много всякого рассказывают, — покачал головой Уилшир. — А тебе не все равно? Джон, прежде чем ответить, на пару мгновений замолк, сосредоточенно рассматривая близко стоящего графа. — Все равно, — в итоге прошептал он. — Вот и отлично, — кивнул Гринвуд и, бесцеремонно схватив Жнеца за руку, направился к выходу из зала. Оба мужчины были настолько увлечены друг другом, что совершенно не заметили пристального взгляда, направленного в их сторону и сопровождавшего их до тех пор, пока они не покинули помещение. Человек, наблюдавший за ними, нехорошо ухмыльнулся и также вышел, чтобы оповестить ждущего во дворе слугу о том, что он может начинать. Эдвард, завидев знатную особу, показавшуюся в дверном проеме, судорожно сглотнул, но решительно кивнул, показывая, что понял намек. Пришло время отрабатывать полученные деньги. И чем дальше заходил мужчина вглубь хозяйского дома, тем больше ему хотелось вернуться обратно и швырнуть злополучный мешочек лорду в лицо. Но он не мог и прекрасно понимал это. Уэйн вместе со Жнецом, обнявшись, стояли возле окна, разглядывая вечерний город, скрытый во мраке. Оба молчали, наслаждаясь уединением, специально выбрав дальнюю комнату, чтобы шум из зала не достигал ушей. Моменты счастливого спокойствия были наиболее ценными у них, ведь именно в эти мгновения весь мир, казалось, исчезал, оставляя их двоих наслаждаться друг другом. — Ты скоро уйдешь, — не спросил, а утвердительно произнес граф, заставив Джона вздрогнуть и чуть ослабить хватку на животе Уэйна. — Нет, я не упрекаю. Просто констатирую факт. Ты уже слишком долго находишься рядом, поэтому скоро уйдешь. — Зачем ты?.. — Не знаю, — пожал плечами Гринвуд. — Может быть, потому что надеюсь, что однажды ты покачаешь головой и скажешь, что остаешься навсегда. Джон промолчал, утыкаясь носом в плечо мужчины, не зная, что ответить, как вернуть счастливые мгновения. Они обсуждали эту тему уже сотню раз, но граф все равно временами поднимал ее на поверхность, неосознанно раня душу своего Жнеца. — Прости, — вздохнул Уэйн, поворачиваясь к Джону лицом. — Я всегда слишком поздно осознаю, что несу какую-то чушь. Граф улыбнулся и накрыл губы Уилшира своими, словно пытаясь загладить вину и отвлечь мужчину от собственных слов. Сердце Жнеца сжалось, но он послушно ответил на поцелуй, показывая, что все хорошо, что еще какое-то время он будет рядом. Еще какое-то время. Пока не позовут. Поцелуй постепенно менял тональность, с нежного превращаясь в настойчивый, страстный. Возникшее напряжение ушло, перерастая в нечто более приятное и нетерпеливое. Однако вновь возникшей идиллии также суждено было прерваться. — Ты чувствуешь? — неожиданно сморщил нос Уэйн, отстраняясь от Жнеца. — Что за запах? Джон, тоже уловивший непонятный аромат, повернулся к двери и сразу же понял, чем он спровоцирован. — Дым! Уэйн, что-то горит в доме, — воскликнул он, быстро направившись к выходу и бесстрашно распахивая дверь, чтобы тут же закашляться. В коридоре стоял сероватый туман, но признаков огня пока не было видно. — Черт, как такое могло произойти? — прошипел граф, вылетая из комнаты и направляясь в сторону зала. Джон поспешил за ним, внимательно рассматривая окружающие помещения, отыскивая огонь, однако слишком вглядываться не пришлось. Через несколько поворотов до них донеслись крики из зала, однако добраться туда было не суждено, проход перегораживала стена огня, которая явно не могла появиться случайно. Уилшир в панике оглянулся, пытаясь отыскать запасной выход, точно уверенный, что он есть, и замер. За их спиной стоял Жнец, невозмутимо разглядывающий графа, как единственного, на кого можно было бы обратить свою ауру. — Джон, быстрее. Идем через боковой коридор, — где-то в другой реальности произнес Уэйн, потянув оцепеневшего Уилшира за собой. Жнец, естественно, направился за ним. — Нужно выйти к людям, — пробормотал Джон, приходя в себя и понимая, что умолять и просить бесполезно, хотя бы до тех пор, пока они не выберутся к тем, кто может заменить Гринвуда. Окончательно опомнившись, Уилшир перенял инициативу, рванув вперед с такой скоростью, что не ожидавший подобного граф едва не потерял равновесие, срываясь на бег. Огонь распространялся с удивительной скоростью. И даже в паническом побеге Уэйн успел задуматься, что это неспроста. Однако развить свою мысль не успел — из комнаты, мимо которой они пробегали с виконтом, раздался судорожный крик, и граф резко затормозил, вырывая руку. Пламя полностью перекрывало выход из помещения, а человек, застрявший там, видимо, боялся выбираться через окно, так как они все еще находились на втором этаже. — Мы не сможем ему помочь, идем, — отчаянно произнес Уилшир, пытаясь снова схватить чужую ладонь и надеясь, что Жнец переключится на новую жертву. — Пойдем же, Уэйн! Граф в ответ закашлялся, но упрямо покачал головой, повернувшись к закрытому огнем проходу, и прокричал: — Кто там? Вы слышите меня? — Г-господин? — неожиданно тихо раздалось с той стороны пламени, и Гринвуд сразу узнал голос. — Эдвард, это ты? Как ты здесь оказался? Мужчина не ответил, впрочем, граф и сам мгновенно одернул себя, понимая, что думает совершенно не о том. — Подожди, сейчас мы что-нибудь придумаем. — Уэйн, пожалуйста, — Жнец уже откровенно паниковал, понимая, что катастрофически не успевает, но ведь еще был шанс уйти, оставив убийцу на этого слугу. Ведь право убить графа принадлежало ему. Они сами наделили его им. Сами убедили его в том, что никто больше не посмеет исправлять его ошибку. Значит, Жнец не мог прийти за Уэйном. Уилшир отказывался верить в подобное и упорно искал выход. — Я не брошу его тут, — резко ответил Гринвуд, снова закашливаясь, а Джон заметил, как, Жнец, пожав плечами, вошел в комнату, где сгорал заживо слуга. Это был шанс! Это был их чертов шанс, ведь примерно половина ауры уже наверняка окутывала графа, но если они сейчас уйдут, то Уэйн отделается ожогами и испугом, но не умрет. Он не должен умереть здесь! — Нужно как-то вытащить его, — растерянно пробормотал граф, беспомощно оглядываясь вокруг, раздумывая, что могло бы помочь. На ум упорно не приходило никакого дельного варианта. — Да никак мы ему не поможем! — раздраженно воскликнул Жнец. — И сами здесь поляжем. Уэйн, умоляю тебя, пойдем. Ответный взгляд графа был красноречивее слов. Джон понял, что даже силой не сдвинет его. Не к месту вспомнились свои же давние слова о том, что аристократ слишком добр к своим слугам. Сейчас Уилширу хотелось, чтобы граф был бездушным тираном. Грохот, раздавшийся за их спиной, уменьшил шансы на спасение. Где-то явно обвалилась балка, перегораживая еще один проход. И лучше бы это был вход в какую-нибудь комнату, а не коридор, который вел к выходу. — Ладно, — решительно произнес Джон, принимая единственно возможное в данной ситуации решение. — Я вытащу его оттуда, а ты иди вперед и выбирайся на улицу. Естественно, он не собирался никого спасать, ведь Жнец все еще находился где-то там, и странно, что развязка еще не пришла, так как из-за пламени отчетливо слышался кашель, смешанный со сдавленными рыданиями. Однако он мог пройти через пламя к слуге, не опасаясь смерти. Как и выпрыгнуть из окна второго этажа, не боясь умереть от травм. — Так не пойдет, — покачал головой Гринвуд, с трудом сдерживая новый приступ кашля и протирая слезящиеся от дыма глаза. — Господи, Уэйн, пожалуйста! Ты должен уйти отсюда. Умоляю тебя. — Я не допущу, чтобы ты умер, — решительно произнес граф, а Джон схватился за голову, готовый взвыть от отчаянья. С этими словами Гринвуд направился к стене пламени, решительно настроенный пересечь ее, тем самым попав в лапы Жнеца. Зачем он это сделал? Что хотел доказать подобным поступком, ведь все равно бы не спас никого... Уилшир не мог ответить ни на один из вопросов даже спустя столетия, раз за разом обдумывая причину безрассудного поступка Уэйна. — Что за глупости?! Но в тот момент некогда было думать об идиотизме любого из их решений, поэтому руку графа решительно перехватили крепкие пальцы Джона. Мужчина полностью потерял контроль над собой, дергая Уэйна на себя, не позволяя приблизиться к огню. — Уходи отсюда немедленно! Я займусь им, — фактически прорычал Жнец, отталкивая мужчину в сторону выхода. — Но ты же… — растерянно начал граф, но не договорил, перебитый отчаянными словами. — Я не умру. Уэйн, поверь мне. Я не могу умереть, черт возьми! — воскликнул Джон, игнорируя тревожные звоночки, разрывающие голову. И безрассудно добавил: — Ведь я и есть смерть. Что-то оглушительно громыхнуло. Кажется, обвалилась еще какая-то часть дома, а Джон почувствовал, что отключается. Он еще пару мгновений пытался сопротивляться неведомой силе, вырубающей его, поэтому успел увидеть, как к почему-то упавшему рядом с ним графу подошел один из Жнецов. К слову, не тот, который находился в комнате с Эдвардом. Судорожно трепыхаясь, он попытался что-то крикнуть, сказать, хотя бы прохрипеть, но не смог. Уже практически отключившимся сознанием он уловил насмешливый взгляд незнакомого Жнеца и презрительно брошенное: «Идиот», — в его сторону, а затем пришла спасительная тьма. Мрак и невесомость длились лишь несколько мгновений. Почти сразу же Джон очнулся там же, где и отключился, и, не сразу сообразив, что произошло, быстро вскочил на ноги. Первое, что уловило не разобравшееся, что к чему, сознание — это деревянная рама картины, которая еще пару секунд назад висела на стене, а теперь валялась на полу, разломанная и пылающая. И лишь потом Уилшир с ужасом заметил, что под рамой лежит чье-то тело, из которого в этот самый момент неизвестный Жнец извлекал душу. — Уэйн, — на грани слышимости прошептал Джон, застывая от ужаса и наконец-то понимая, что произошло. Больше сказать ничего не получалось. Пошевелиться тоже, хотя в подсознании уже мелькал образ его будущей жертвы. — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что ты натворил? — уточнил Жнец, закончив с душой графа и повернувшись к оцепеневшему Уилширу. — Да, по выражению лица вижу, что не надо, — усмехнулся он и махнул рукой. — Ну пока. С этими словами Жнец исчез, насмешливо фыркнув напоследок, а Джон еще какое-то время неподвижно стоял посреди горящего дома, невидяще уставившись в пустоту, прежде чем отправился к очередному месту назначения забирать приговоренную к смерти душу.