Immortal souls

Вот уже несколько недель я освобождал душу за душой, превращаясь в подобие ХимЧана, ни на кого не обращая внимания, ни с кем не заговаривая, не задерживаясь на месте дольше положенного. Со стороны казалось, что я полностью ушел в себя, возможно, о чем-то размышлял или, может быть, что-то вспоминал. Но все, кто так думал, ошибались. Я старался полностью отгородиться от себя и от окружения, сосредоточившись на своих прямых обязанностях. Произошедшее с ДэХёном не давало мне покоя, но я не позволял себе думать о Чоне. А в итоге он все равно круглосуточно бередил мою душу, с каждой попыткой отстраниться въедался вглубь еще сильнее. Это пугало меня, потому что я знал, чем подобное заканчивается. Я держался больше месяца, не позволяя себе даже думать о том, где находится ДэХён сейчас, что делает, как себя чувствует. Любая лишняя мысль о нем могла спровоцировать появление второго пункта назначения. Но как бы я ни старался подавлять себя, конец был один. Выбирая между работой и посещением ДэХёна, я боролся с собой еще несколько недель. А потом сдался. И, как оказалось, зря. Странно, что всю мою самоуверенность и глупость я осознал только тогда, а не гораздо раньше. Появившись около ДэХёна, я с интересом оглянулся, стараясь не задерживать на нем ни одного лишнего взгляда — еще успеется. Как обычно, я настроился направить энергию на самого дальнего от Чона человека и ошарашенно замер. Вокруг не было ни души. В тот момент я осознал, где именно нахожусь. Лес. Пустой, еще скованный холодами, но освобожденный от снега мартовский лес. И никого, кроме ДэХёна, рядом нет. — Дэ, я нашел ее, — радостно воскликнул кто-то знакомым голосом, и я с надеждой обернулся к нему. Ко мне, а соответственно, и к Чону, приближался взъерошенный мальчишка, чья алая шевелюра смотрелась нелепым ярким пятном на фоне тусклых однотонных деревьев. — ЧжунХон, не кричи. Я прекрасно слышу тебя, — устало ответил ДэХён. Парень подошел к Чону, размахивая телефоном, чтобы показать, кажется, какую-то фотографию, не подозревая, что все мое внимание уже сосредоточено на нем. Я смотрел на смеющегося мальчишку с сожалением, но не позволял себе отвлекаться. ДэХён стоял к нему слишком близко, и его могло задеть. Убивать ЧжунХона не входило в мои планы. Тем более здесь, в лесу, где больше никого нет, а Чону снова придется пережить ужас потери. Но у меня не оставалось выбора. Парни о чем-то увлеченно разговаривали, а я замер, не шевелясь, мысленно зачем-то отсчитывая мгновения. По прошествии двух минут ЧжунХон неожиданно дернулся и, схватившись за сердце, резко осел на землю. А я наконец-то смог расслабиться — ДэХёна я не задел. Физически. А вот его выражение лица, казалось, будет преследовать меня весь последующий срок. Паника, сменившаяся ужасом, когда он с криком поймал парня и понял, что тот не дышит. ДэХён судорожно вцепился в мертвое тело, когда я приблизился, чтобы отпустить душу. Словно почувствовал, что еще мгновение, и друг покинет его насовсем. Чон бессвязно бормотал его имя, пытаясь тряской привести в чувство, а затем, видимо, слегка успокоившись, попробовал прощупать чужой пульс. Момент, когда я отпустил его душу, совпал с отчаянным криком ДэХёна. Справившись с работой, я завис, наблюдая за попытками Чона сделать хоть что-нибудь. У меня оставалась в запасе законная сотня мгновений, но я не стал задерживаться. Находиться рядом с ДэХёном в тот момент было невыносимо. Я ничем не мог помочь, и я был виновником происходящего. Но это были жалкие оправдания для самого себя. Тогда я просто сбежал, как последний трус, не желая наблюдать последствия своих же поступков. В тот момент, оказавшись на новом месте и приготовившись забрать очередную душу, я поклялся, что больше не приду к нему в облике Жнеца. Только человеком. Точнее его подобием. Хотя… Чего стоила хоть одна моя клятва? После убийства ЧжунХона я окончательно превратился в сумасшедшего. Кажется, ХимЧан именно это и имел в виду, когда пытался вдолбить в мою голову, что слишком быстро и просто Жнецами совершаются подобные глупости. Искаженное ужасом лицо ДэХена, его крики, безуспешные попытки вернуть друга к жизни преследовали меня еще долгое время, не желая забываться, даже меркнуть не хотели. Ярко и подробно я помнил каждое мгновение своего визита к ДэХёну. А позже в голове всплыли его слова о том, что ЧжунХон был единственным другом. И стало совсем худо. К тому моменту я очеловечился настолько, что переживал излишне бурно. Если бы я решил поведать о случившемся любому из Жнецов, даже ХимЧану, никто не испытал бы эмоции, даже примерно похожие на мои. Искреннее сожаление — это всё, что я мог бы получить в ответ. И то, только от тех Жнецов, которые на своей шкуре испытали боль потери. Меня же ужасала не потеря. Я сходил с ума от осознания, что оставил Чона одного. Дважды. Я съедал себя настолько безжалостно, что еще несколько месяцев даже не задумывался о том, чтобы снова посетить ДэХёна. Тоска по нему притупилась пожирающей ненавистью к самому себе. Кроме того, я слишком боялся. Тогда я наконец-то понял, насколько мне повезло, что рядом с ним вообще каждый раз кто-то находился. Люди ведь не постоянно находятся в обществе. Иногда они уединяются, причем настолько, что найти альтернативу не получится. А ДэХён по характеру был одиночкой, поэтому мне несказанно повезло, что я ни разу не явился к нему, пока он, например, отдыхал где-нибудь в одиночестве на берегу реки. По прошествии нескольких месяцев обо мне пошли слухи среди Жнецов. Некоторые из них не сдерживали любопытства, некоторые просто издали одаривали разной степени эмоциональности взглядами, а кое-кто пытался даже лезть с советами. Однако всем я отвечал неизменно одинаковым безразличным взглядом и шел к следующей душе. Возможно, я мог бы пообщаться кое с кем из них, но ни ХимЧана, ни ЕнГука я больше не встречал. Зато однажды, отвлекшись от собственных переживаний, мимолетом услышал разговор о том, что ЕнГуку осталось немного. Не знаю, с чего они так решили, да и тут же я забыл об этой новости. Разве что мысленно посочувствовал ХимЧану, но не более. Как оказалось гораздо позднее, мне надо было внимательнее слушать разговоры о возвращении Жнеца в круг. Ходили слухи, что в тот миг, когда происходит обмен душ, начинаются сбои системы, и Жнеца может неожиданно выкинуть в человеческий мир и наоборот. Тогда я существовал вне круга всего несколько лет, поэтому был неопытным юнцом среди большого количества зрелых душ. Но посвящать меня в тонкости вселенной Жнецы не спешили. Да я и не рвался. Не могу точно сказать, в какой момент чувство вины и страх начали утихать и стыдливо прятаться от желания снова увидеть его. Я был одержим ДэХёном. Я не справлялся без него. Но и заявиться снова не спешил. Душу сжимало от ужаса, что произошедшее в прошлый раз может повториться. Мое состояние можно было сравнить с чувствами наркомана, который едва не умер от передозировки и теперь боится принять дозу, но без нее ломает. Дико и невыносимо ломает. Я знал, что своим появлением причиню лишь боль, знал, что, скорее всего, пожалею о нем, а если нет, то снова подсяду. Но противиться желанию встречи с каждым днем становилось всё тяжелее. Я честно старался. Делал всё возможное. Отвлекался, не думал, убеждал себя, предоставлял аргументы, но был всего лишь помешанным слабаком. Я сорвался через четыре месяца после смерти ЧжунХона и снова отправился к нему. ДэХён, к моему величайшему облегчению, находился в парке. Я тут же поймал взглядом пожилого мужчину на дальней лавочке, надеясь, что деревья с еще не опавшей пожелтевшей листвой прикроют мое преступление от глаз Чона. И похоже, на этот раз удача была на моей стороне, так как смерть старика никто не заметил — он так и остался сидеть на лавочке, лишь сильнее склонившись к земле. Отпустив уже давно жаждущую перерождения душу, я снова вернулся к ДэХену. Лишь тогда я заметил, что он был не один, но не обратил на это внимания. Он внимательно слушал какого-то парня с виду его возраста, которого я мысленно окрестил тусклым словом «знакомый» и о котором тут же забыл. Все мое внимание было сосредоточено на ДэХёне. Это был первый раз, когда я так долго не видел его, поэтому я наслаждался близостью, запечатлевая в памяти каждую черточку улыбающегося лица, запоминая переливы его голоса, наслаждаясь смехом. В тот момент я был чрезвычайно рад, что ДэХён улыбается, смеется и, кажется, наслаждается жизнью. Направляясь к нему, я боялся увидеть апатичного и угрюмого парня, но мне предстало зрелище абсолютно противоположное. У меня было слишком мало времени, чтобы более целостно оценить обстановку, поэтому я лишь вобрал в себя как можно больше моментов, которые буду потом прокручивать в памяти, и отправился к очередной душе. Лишь потом, вспоминая нашу встречу с ДэХёном, я задумался о том, что его спутник не мог быть обычным знакомым. Слишком хорошо я изучил поведение Чона при посторонних людях. То, как он вел себя с тем парнем, напоминало близкую дружбу или же… Трудно было поверить, что ДэХен мог открыться кому-нибудь так быстро, но, возможно, они были знакомы давно, а я почему-то не знал об этом мальчишке. Верилось с трудом. Сам того не понимая, я все больше зацикливался именно на спутнике, забывая о ДэХёне и о своей радости от встречи. Наверное, именно мои метания стали причиной, почему перед следующим своим визитом к Чону я не сомневался. Как только появился второй пункт, я тут же отправился к ДэХёну. То, что я оказался у Чона в квартире, я понял мгновенно, поэтому молнией метнулся через стенку в соседнее помещение, направляя свою ауру на молодящуюся женщину, в этот момент пьющую какие-то таблетки. Ведомая мною, она на мгновение застыла и добавила к двум кругляшкам еще шесть. Не знаю, что за лекарство она приняла, но смерть наступила быстро. Проделав требуемую работу, я вернулся к ДэХёну. Вернулся и ошеломленно уставился целующуюся парочку. Мне потребовалось с десяток мгновений, чтобы прийти в себя и осознать происходящее. Чон ДэХён. В своей квартире. Целовался с каким-то парнем. К слову, тем самым, которого я видел ранее. По идее, здесь должна была прозвучать фраза о том, что собственничество и ревность — это человеческие качества. Но дело было не в них даже. Просто каждый раз, когда я исчезал, когда мне приходилось расставаться с ДэХёном, подобный вариант развития событий даже примерно не приходил мне в голову. Я настолько был зациклен на Чоне, что другие люди и его контакты с ними меня абсолютно не волновали, пока не касались меня. По сути, о жизни ДэХёна без меня я не знал ничего. А теперь вот узнал и не был уверен, что это к лучшему. Пока я стоял и неверящим взглядом рассматривал развернувшуюся сцену, отпущенное на отдых время истекло. Все еще пребывая в прострации, я ушел, так толком и не взяв ничего от встречи, кроме шока и разворачивающегося в душе непринятия. Первые несколько дней меня сопровождали гнев и отрицание увиденного. Отыскивать оправдания ДэХёну было сложнее из-за того, что я по-прежнему слабо разбирался в устое человеческого общества. В итоге пришлось смириться с тем, что увиденное я смогу объяснить только их взаимными чувствами друг к другу и ничем иным. От этого становилось больно. Казалось, будто я потерял его. Лишь гораздо позже я задумался о том, что все происходящее к лучшему. Для ДэХёна, конечно. Мой мир и так был разрушен до основания с первой встречи с ним. Убедить себя в том, что увиденная мною картина является чем-то положительным, получилось с трудом. Но с горем пополам получилось. С тем человеком ДэХён смеялся, наверняка он был счастлив. А я… Какая вообще разница, что будет со мной, если мне и за тысячу лет не искупить своей вины перед ним. Вот только… Разницу между рациональным мышлением, самоубеждением и реальными эмоциями я ощутил уже во время следующего своего визита, который, к слову, старался откладывать. К появлению перед Дэхёном в третий раз я готовился основательно. Настраивался на то, что могу увидеть все что угодно. Снова убеждал себя, что хочу только проверить, действительно ли ему хорошо с тем человеком. Я старался отгонять от себя мысли о том, насколько лживыми были мои заверения уйти и оставить его, если ДэХён пожелает. Ведь не смог бы. Ведь все равно искал бы лазейку. Интересно, насколько далекими и смешными в те мгновения казались мне переживания о повторении ситуации с ЧжунХоном. — ЧонОп, я же сказал, что занят сегодня вечером, — это были первые слова, которые я услышал, явившись к ДэХёну в третий раз. И почему-то у меня ни на мгновение не возникло сомнений, чем именно Чон будет занят. Осознание того, что тот парень не знает о хобби ДэХена, приятно согрело душу. — Да ты постоянно вечером занят, — возмущенно возражал парень, пока я отыскивал жертву в многолюдном кафе. Для того, чтобы не волновать лишний раз ДэХёна, я вышел на улицу и забрал душу какого-то бездомного, сидящего на углу одного из зданий. Даже не обратив внимания, как он умер, и быстро отправив душу на новый круг, я поспешил вернуться к Чону. — Это настолько важная тайна? — спросил этот самый ЧонОп, когда я снова оказался в зоне слышимости. — А ты так сильно хочешь знать? — уставившись куда-то в окно, уточнил ДэХён, заметно помрачнев. — Было бы неплохо. Ты пропадаешь три раза в неделю. Вот здесь я удивился, ведь, насколько я помнил, раньше Чон выступал практически каждый день. Однако за полгода моего отсутствия явно многое поменялось в его жизни. — Прости, — неожиданно тихо произнес ДэХён, и его слова почему-то неприятно осели в моей душе. — Я расскажу тебе со временем. ЧонОп лишь кивнул, не ответив, и тоже уставился в окно. Я смотрел на эту сцену, и в какой-то момент мне показалось, что я стою между ними не только в качестве Жнеца, но еще и каким-то невидимым, понятным только ДэХёну образом. Это ощущение было скорее интуитивным, чем как-то обоснованным, но задумчивое, с оттенком грусти лицо Чона порождало именно такие мысли. Эгоизм был моим вторым именем, ведь ДэХён мог также грустить об умершем друге или еще о тысяче вещей. Но я тут же списал всё на себя, и меня в очередной раз начало сжигать чувство вины. — Знаешь, — неожиданно подал голос ДэХён, а я вздрогнул, на мгновение решив, что обращаются ко мне, но нет — парень смотрел на своего собеседника. — Пожалуй, сегодня я схожу с тобой. — А как же твои дела? — улыбнулся ЧонОп, вызывая во мне какое-то тихое раздражение. — Подождут другого дня, — пожал плечами ДэХён, а я внезапно осознал, что мое время заканчивается и нужно либо исчезать, либо еще кого-то убивать. Пару мгновений я присматривался к окружающим людям, пока не одумался и не отправился к требуемому месту назначения. Не знаю, что стало спусковым крючком, убившим напрочь мой самоконтроль. Наверное, слова ДэХёна о том, что пение подождет. Тот факт, что он поставил этого парня выше своего таланта, задел меня гораздо сильнее, чем осознание того, что он поставил его выше меня. Плюнув на вопящий рассудок, забыв о том, что доставлю лишь неприятности, не обращая внимания на чувство вины, появляющееся каждый раз, когда в глазах ДэХена возникала паника. Я начал посещать его настолько часто, что не замечать происходящие вокруг смерти, очевидно, стало невозможным для него. Какие-то мне удавалось скрывать, но большинство все же удостаивались его внимания, как и внимания ЧонОпа. Поглощенный слежкой за этими двумя, за тем, как они общаются, как парень успокаивает ДэХёна после моих убийств, как Чон улыбается в его присутствии, я все сильнее понимал, что лишний там, и все сильнее раздражался. Дважды я попадал на выступления Чона и выслушивал одну-две песни, убивая, соответственно, двоих или троих. Во второй раз из-за моей неосторожности концерт ДэХёна сорвался, так как люди в панике бросились к упавшему с лавочки младенцу. Я сходил с ума все сильнее, хотя дальше казалось уже некуда. И каждый раз после своего визита я находил сотни-тысячи аргументов, что надо прекратить всё это, что, если я исчезну, жизнь ДэХёна наладится. Что я ему не нужен, а значит, я должен уйти. А потом снова отправлялся к нему, словно одержимый, наблюдая и стараясь найти в себе силы попрощаться. Не уверен, сколько времени это продолжалось, но за те месяцы, что я наблюдал за Чоном, мне пришлось убить огромное количество не тех людей. И почему-то тот факт, что подобное никак не наказывалось, стал казаться мне абсурдным. Помимо одержимости ДэХёном, душу заняло тревожное ожидание конца этой истории. С тех пор, как я застал Чона с тем парнем, я не сомневался, что он близко. Мои наблюдения за ними давали немного плодов, так как наблюдать за ними я мог только после освобождения души, и моим глазам часто предстояла одинаковая картина: ЧонОп старался оградить ДэХёна от всего этого. И как бы я ни относился к ситуации, в глубине души меня терзала благодарность этому человеку за то, что он пытается бороться с последствиями моей глупости. А еще иногда я замечал, что во время очередной паники вокруг трупа ДэХен напряженно оглядывается, будто ищет кого-то. Такую странность в его поведении я заметил не сразу, а когда обнаружил... — Когда ты вернулся, даже люди вокруг меня перестали умирать. Кто ты, ЕнДжэ? Ты словно ангел-хранитель. ДэХён… Неужели он искал меня? Выискивал в толпе и даже не подозревал, насколько ошибался в своих выводах. Тот отрывок моей службы, тот год, что я находился в ипостаси Жнеца после внезапного исчезновения, был наполнен одной лишь лютой болью. Причем нашей взаимной. Когда я пришел к ДэХёну в последний раз перед материализацией, они с ЧонОпом находились в каком-то здании, в котором я сразу признал больницу. Коридоры, вопреки стереотипам, были пустынны, лишь несколько пациентов ожидали своей очереди. Мой взгляд прошелся по людям и автоматически вернулся к ЧонОпу, что-то пробормотавшему. В тот момент я заметил, что парень выглядит довольно бледным, тяжело дышит и практически висит на ДэХёне. — Присядь, — тихо произнес Чон, помогая ему опустить на стул. — Врач обещал быстро подойти. — Странно это, — покачал головой ЧонОп, а я спохватился, что направляю ауру сейчас на него и должен немедленно отвлечься. — Я никогда раньше так не реагировал на уколы. Отвлечься. Отвлечься. Я должен был отвернуться. Я не смел убивать еще одного близкого ДэХёну человека. Но взгляд будто прирос к бледному лицу парня. Я мысленно приказывал себе, но все равно смотрел. А потом он неожиданно сильно сжал руку ДэХёна и отключился. — ЧонОп! Эмоции, прозвучавшие в этом отчаянном крике, привели меня в чувство мгновенно, но менять направление ауры было уже поздно. — ЧонОп, очнись! Повторялась ситуация с ЧжунХоном. Только в этот раз ДэХён был не один, и через пару мгновений после его крика из кабинета вылетела одетая в белый халат девушка. — Черт, — прошипела она сквозь зубы и бросилась к практически мертвому парню. Не знаю, что она собиралась делать, но все уже было бесполезным. Пока я добивал тело остатками ауры, вокруг ЧонОпа собралась толпа. Врачи быстро подхватили парня и занесли в палату, запретив ДэХёну следовать за ними. Мне же пришлось туда идти, чтобы закончить начатое. Когда я вышел из комнаты, ДэХён стоял у противоположной стены, уставившись в пол и не шевелясь. Наверное, другой бы на его месте не находил себе места, меряя шагами коридор, сильно паникуя. Но ДэХён знал, чем закончится происходящее. Еще когда ЧонОпу внезапно стало плохо от обычного укола, он знал, что его личное проклятье снова отыскало его. Я молча смотрел на него, подойдя максимально близко. Смотрел и не знал, что буду делать дальше. В голове было пусто. Настолько пусто, что, бросив на ДэХёна последний безразличный взгляд, я просто отправился к следующей душе. А через месяц меня отпустили. Месяц, на протяжении которого я ни разу не пришел к нему, ни разу даже не задумался об этом. В голове по-прежнему было пусто. И не хотелось ничего.