Immortal souls

Джон Уилшир остекленевшим взглядом рассматривал изувеченное тело, еще недавно бывшее живым человеком. А теперь от оболочки остались лишь покореженные останки, внутри которых сверкала душа. Жнец смотрел на нее и видел совершенно другую картину. Другое изувеченное тело, которое снилось бы ему в кошмарах, если бы Жнецы могли спать. Он с трудом избавлялся от того, чтобы видеть Уэйна в любом умершем человеке, и всю последнюю неделю находился в каком-то ватном состоянии. Эмоции были… Они не исчезли и круглосуточно убивали его сожалениями и чувством вины. Но внешне… Внешне Джон даже самому себе казался каменной статуей. Расправившись с душой, Жнец повернулся к большому зеркалу, висевшему в комнате, безразлично отражающему окружающий мир. Очень интересная вещь — зеркало. Даже в человеческом мире, который не знает и никогда не узнает о существовании Жнецов, об этих предметах ходили различные слухи и странные истории. И ходили не зря. Зеркало было своеобразной гранью, местом истончения пространства, своеобразной стенкой, находившейся в обоих плоскостях реальности одновременно. Джон смотрел в зеркало во время материализации и видел себя вкупе с окружающим миром, предметами. Жнец смотрел в зеркало и видел себя вкупе с… ничем. Только себя и ничего больше, словно вокруг ничего и нет. В этом и состояла вся абсурдность их реальности. Плоскость душ была пустой и не содержала ничего, кроме этих самых душ. Джон уставился в зеркало, равнодушно отмечая свой лишенный осмысленности взгляд и каменную маску вместо лица, и неожиданно в душе начала зарождаться злость. В мыслях вспыхнули далекие и давно забытые воспоминания о том, как он желал остаться человеком, о том, как дал себе обещание оставаться всегда Джоном, как считал свои способности, свое предназначение всего лишь работой. И только связь с человеком, с… Уэйном показала ему, насколько он был неправ. Насколько велика пропасть между Жнецом и обычными людьми, пусть у них и были одинаковые души. Неожиданно Джон сощурился, вглядываясь в свое отражение. Идеально английские черты лица, которые он сам выбирал, когда собирался впервые отправиться в человеческий мир и почему-то выбрал Лондон. Под стать лицу и статусу виконта одежда и прическа. Почему-то именно в данный момент, спустя неделю после произошедшего, от собственного внешнего вида стало тошно. Он ведь Жнец. Может делать с собой что захочет? Отлично. Взгляд с болезненного сменился на задумчивый. Джон рассматривал себя, решая, с чего начать и что именно поменять. Пожалуй, сначала волосы. Растрепав правильно уложенную прическу, Жнец прикрыл глаза, вспоминая. — Люблю этот цвет. В повседневной жизни он режет глаз, а сейчас… почему бы и нет. Снова уставившись на себя в зеркало, Джон криво усмехнулся. То, что надо. Волосы отливали ярко красным цветом, привлекая к себе взгляд и затмевая всё остальное. Далее… Одежда. Раздражала английская напыщенность. Вместо нее хотелось чего-нибудь совершенно неброского. Подумав, Жнец сменил традиционный наряд на простецкую рабочую одежду, которую не раз видел у слуг графа. Уэйн… Впрочем, оставалось еще лицо. — Вы тоже не совсем обычный человек. — Слишком невежливо. Оставьте шутки про мою внешность тем, кто остался внутри. Джон сощурился, вглядываясь в собственное отражение, которое не вызвало бы сомнения ни у одного английского лорда. Жнец усмехнулся и снова прикрыл глаза, чтобы распахнув их, оценить результат. На него из зеркала смотрели темно-карие глаза с типичным монголоидным разрезом, но в отличие от графа, этим Джон не ограничился и полностью поменял типаж. В конце концов, души ему приходилось освобождать по всему миру. Разглядывая себя, Жнец все больше и больше погружался в воспоминания. Невыносимые, разрывающие на части, но такие бесценные. Он готов был терзать себя ими вечно, лишь бы не забыть ни единого мига, проведенного вместе. За год работы Жнецом он хорошо уяснил, каковы шансы вновь пересечься с Душой на новом кругу. Поэтому он не должен был забывать. — Вы приезжий? — Вы необычайно проницательны. — Тогда добро пожаловать. Граф Уэйн Гринвуд, к вашим услугам. С этого все началось, и Джон не забудет ни единого мгновения, проведенного рядом с этой удивительной душой. Вновь окинув себя оценивающим взглядом, Жнец скривился. Если бы он мог, то разбил бы ни в чем не повинное зеркало на мельчайшие осколки. Если бы он мог, то разбил бы самого себя, потому что с каждым днем становилось все невыносимее. А ведь его срок только начался, поэтому нужно было прятать чувства и эмоции поглубже, не позволяя им одерживать верх. А если изо дня в день отгораживаться от самого себя все дальше, то в итоге боль отступит. Жнец так думал и был абсолютно прав. *** Старый Жнец рассматривал своих коллег, прибывших на место катастрофы, представляя их в повседневной человеческой жизни. Он развлекал себя таким образом уже давно, стараясь хоть как-то смириться с жизнью Жнеца. Они все были разными, меняли внешность как хотели, некоторые даже каждый день, а кто-то желал оставаться одинаковым до конца срока, подражая людям. Самое любопытное, что ни среди притворявшихся людьми, ни среди любителей перемен не было ни одного урода. Все старались выделиться, выглядеть по-особенному, чтобы запомниться окружающим. Представлять их обычными продавцами или инженерами было очень трудно, поэтому старый Жнец каждый раз веселился, рисуя себе в голове картинку, как, например, вон та расфуфыренная леди берет в руки метлу и борется за чистоту на улицах какого-нибудь мегаполиса. Или вон тот неформал с огненной шевелюрой… Старый Жнец замер, вглядываясь в незнакомца. Раньше он его не видел среди своих коллег. Ну, так казалось на первый взгляд. Отслужив на благо смерти несколько столетий, старый Жнец научился разбираться в душах и не обращать внимания на выдуманную оболочку. Этот Жнец… К нему нужно было подойти. — Эй, уделишь минутку? Мужчина с пылающими волосами и угрюмым выражением лица недоуменно обернулся на оклик, за мгновение до этого отпустив чужую душу. — Да? — равнодушно приподнял он бровь, показывая, что слушает. — Ты ведь… — старый Жнец недоумевал, ведь хорошо знал эту душу, и тем удивительнее было происходящее. — Ты ведь Джон? Джон Уилшир, да? Мужчина промолчал, задумчиво разглядывая неожиданного собеседника. Мгновения сменяли друг друга, а Жнец все не отвечал, так же хмурясь и так же не отводя взгляда. — Извини, я… — замялся старый Жнец, почувствовав себя неловко. — ЕнГук, — неожиданно подал голос мужчина. — Меня зовут ЕнГук. С этими словами Жнец исчез, не дав собеседнику ответить. Да тот бы и не стал. Когда такие, как Джон, уверенные, что они все еще люди, меняют внешность, имя и становятся каменными статуями, причина очевидна. И таких, как Джон… или ЕнГук, неважно, старый Жнец не трогал, предпочитая не замечать их вовсе. Неинтересно представлять людьми тех, кто и так ими был, пусть и недолгое время. *** ЕнГук, тяжело вздохнув, огляделся, пытаясь понять, где находится ждущая его душа. Авария была настолько масштабной, что приходилось напрячься, чтобы найти нужное тело. Кроме того, в последнее время ЕнГук все больше отвлекался на воспоминания, стараясь хотя бы так вызывать в себе какой-нибудь отклик. У Жнецов было не принято говорить между собой об окончании срока, но ЕнГук догадывался, что его равнодушие является одним из признаков. Не зря же у всех длительность службы смертью была разной. Чем раньше схватит безразличие, тем быстрее вернешься в круг. Так думал ЕнГук, и это были всего лишь его домыслы, потому что огонь его души угасал, и только ХимЧан мог разжечь его хотя бы ненадолго. Сколько еще он так продержится, пока окончательно не потухнет? Их встречи были слишком редким удовольствием, их катастрофически не хватало, и ЕнГук старался воскрешать самые сильные, даже самые болезненные воспоминания, чтобы продержаться еще немного. Жнец боялся бросить ХимЧана одного. Он знал, насколько нужен ему. И понимал, что, в отличие от него, у графа не будет воспоминаний для утешения. Лишь мысли о мимолетных встречах. Дни проходили за днями, и ЕнГук все больше превращался в робота. Первое время он желал встретить ЕнДжэ, чтобы поговорить с ним, затем отчаянно ждал появления ХимЧана. Но рядом не было никого, и Жнец постепенно успокоился. В свое время он сам загнал себя в ловушку тем, что ни на кого не обращал внимания, ни с кем не сближался, даже не общался. Теперь он был для остальных лишь безмолвной тенью. Впрочем, как и они для него. — Здравствуй, — знакомый голос из-за спины спустя месяц безразличного существования сначала показался частью желаемого видения. ЕнГук резко обернулся, забывая о жертве, хотя для нее уже и так почти всё было конечно. ХимЧан стоял напротив, ярко улыбаясь от радости. Настолько ярко, что ЕнГуку, наверное, перехватило дух, если бы он был обычным человеком. Такое настроение у ХимЧана бывало редко. Столь редко, что Жнец даже в очередной раз засомневался в реальности происходящего. — Что-то не так? — недоуменно уточнил ХимЧан, немного растеряв искрящуюся радость из-за чужого молчания и отсутствия реакции. — Все хорошо, — наконец-то справился с удивлением ЕнГук и тоже улыбнулся. — Не надеялся встретить тебя, здесь слишком мало Жнецов. — Приятная неожиданность, — кивнул ХимЧан, осторожно обнимая, прижимая к себе, утоляя невыносимую жажду. — Ты уже освободил душу? — тихо поинтересовался ЕнГук. — Еще нет, тебя заметил. — Хорошо, — непонятно чему кивнул Жнец, оставляя на скуле ХимЧана легкий поцелуй. — Тогда у нас чуть больше времени. — Я виделся с ЕнДжэ, — неожиданно сменил тему ХимЧан, немного отстраняясь, чтобы удобнее было разговаривать. — Боюсь, моя пламенная речь разбилась о стену его чувств. — Это было ожидаемо, — вздохнул ЕнГук, качая головой. — Мы с тобой оба знаем, что переубеждать в таких ситуациях бесполезно. ХимЧан не ответил и, прикусив нижнюю губу, задумчиво уставился на своего Жнеца. Пусть они встречались очень редко, он видел, что происходит с ЕнГуком, и догадывался, чем все закончится. Он всегда знал, что в итоге останется один. Слишком велика была разница в их сроках. Но теперь, когда одиночество приблизилось к его порогу, он в полной мере осознал, насколько боится. ХимЧан не представлял, как будет справляться сам, когда даже сейчас этих коротких встреч было болезненно мало. Поэтому он нуждался в чем-то... Да и любопытно было, если честно. А теперь ЕнГук сам поднял эту тему. — Оба? — уточнил ХимЧан, с интересом уставившись на Жнеца. — Ну, — ЕнГук на мгновение замялся, — да. Я же тоже без права на материализацию, помнишь? — Ну мало ли, как ты его лишился, — фыркнул ХимЧан и тут же посерьезнел. — Я давно хотел тебя спросить. Так давно, что несколько раз забывал и вспоминал об этом своем желании. — Слушаю, — улыбнулся ЕнГук, подозревая, что сейчас придется судорожно решать: говорить правду или пытаться выкручиваться. — Наша первая встреча, помнишь? ЕнГук, нет, Джон, конечно, помнил. В голове тут же замелькали образы пышных платьев и роскошных камзолов. — Ты тогда очень странно отреагировал на мое появление. Очень странно. ЕнГук нахмурился, не понимая. Странно? И неожиданно осознал, что их «первые встречи» значительно различаются. — Согласен, — лаконично ответил ЕнГук. — И все? — усмехнулся ХимЧан. — Так не пойдет. Я хотел бы знать причину. Кроме того, не держи меня за дурака. Твое поведение слишком очевидно показывало, что ты знаешь меня гораздо дольше, чем я тебя. ЕнГук вздохнул, окончательно отстраняясь. Нужно было идти и отпускать души, а затем у них будет еще около двух минут. — Если ты и так догадался, какой ответ ты хочешь услышать? — уточнил ЕнГук, таки отыскивая нужные останки. — Что значит, какой? — наигранно возмутился ХимЧан с другого конца царящего вокруг ада. — Подробности, мой дорогой, подробности. — Хочешь, чтобы я рассказал всё? — вздохнул ЕнГук, снова приближаясь к Жнецу. Они уже давно остались здесь одни. Остальные быстро освободили души и исчезли. — Хочу, — ХимЧан положил руки на плечи другого Жнеца, слегка сжимая их, — чтобы ты рассказал мне всё. — Я не против, но на это придется потратить не одну встречу, — ответил ЕнГук, невольно вспоминая. — И тебе на самом деле есть в чем обвинять меня. — В том, чего я не помню? — фыркнул ХимЧан. — Это же смешно. — Скорее всего, то, что с тобой происходило до того, как мы сошлись, история с Джейн и все метания по миру людей — это наказание за мой проступок. У тебя действительно есть причины ненавидеть меня. — ЕнГук, — тихо перебил Жнеца ХимЧан, — ты — лучшее, что случилось со мной за все года моего срока. Кроме того, я уверен, что это касается и меня-человека. Просто расскажи мне. Когда я останусь один… — ХимЧан… — Нет, подожди. Когда я останусь один, я хочу иметь при себе хоть что-нибудь. Пусть даже это будет твоя повесть о нас. — Хорошо. Я расскажу тебе всё. ЕнГук продержался Жнецом еще около года, постепенно и подробно рассказывая о том времени, когда он только стал смертью. Они встречались не так уж часто, иногда задерживаясь на месте значительно дольше, чем положено, убивая не тех, кого надо, превращая небольшие аварии в массовые катастрофы. ХимЧан слушал внимательно, практически не перебивая, не вставляя свои комментарии, не обвиняя. Он просто старался запомнить, представить, выгравировать у себя в памяти. И лишь когда Жнец завершил свой рассказ, задумчиво ответил, что тем, кто должен разговаривать с ЕнДжэ, был ЕнГук. И больше ничего. Ни обвинений, ни заверений о том, что ни в чем не винит. Да только ЕнГуку с каждой встречей становилось все более безразлично. Душа, кажется, исчерпала лимит непрерывных эмоций и требовала очищения. ХимЧан видел это, понимал, что времени всего ничего, но никогда не показывал свои страхи и горечь ЕнГуку. После каждой встречи он молился, чтобы произошла следующая, и каждый раз прощался, словно в последний. Но уж никак он не надеялся, что им и в самом деле разрешат попрощаться. *** Появившись на очередном месте катастрофы, мимолетом отметив, что землетрясение уже в самом разгаре, а его жертва даже не потрудилась убраться из-под крыши здания, ЕнГук лишь пожал плечами. Идиотизм — он и в мире Жнецов оставался идиотизмом. Коллег вокруг было много, значит, предстояло нечто грандиозное, вроде падения здания или образования провала. За время службы ЕнГук видал и не такое. Отвлекаясь от работы и внимательно рассматривая Жнецов в поисках ХимЧана, ЕнГук на мгновение опешил, действительно его обнаружив. Продолжая посматривать на своего трясущегося подопечного, Жнец быстрым шагом направился к знакомому, который в это время также занимался поиском. — Не нашел? — участливо поинтересовался ЕнГук, из-за чего ХимЧан резко обернулся, едва не подпрыгнув от неожиданности. — Я бы так не сказал, — улыбнулся он, невесомо проводя по чужой щеке. — Я соскучился. — Ты каждый раз это говоришь, — едва заметно усмехнулся ЕнГук, выдавливая из себя те крохи эмоций, что еще остались. Уже который месяц его накрывало ощущение бесконечной усталости. Будто он всего лишь человек и ему пришлось работать несколько месяцев без единого выходного. — Потому что я каждый раз скучаю, — пожал плечами ХимЧан, поворачивая голову к упавшему недалеко от него мальчонке. — Погоди секунду. ЕнГук лишь кивнул, направившись к ожидающей его душе, приваленной козырьком здания, под которым еще недавно стоял человек. Отпустив сверкающий сгусток на новый круг, Жнец обернулся, чтобы прошествовать обратно к ХимЧану, но пораженно замер, не понимая, что происходит. В его голове было пусто: ни следующих жертв, ни мест предназначения. Это было чертовски похоже на приближение материализации, вот только ЕнГук давно лишился на нее права. А значит… ХимЧан отпустил душу, оборачиваясь и не сразу соображая, куда делся его Жнец. ЕнГук обнаружился буквально в полусотне шагов. Он стоял немного пришибленный, уставившись куда-то в пустоту и шокированно распахнув глаза. — ЕнГук? — заподозрив неладное, ХимЧан бросился к Жнецу, хватая его за плечи, вынуждая вернуться в реальность. — Что случилось? — Я… — тихо начал ЕнГук, встречаясь взглядом с глазами ХимЧана. — Мне кажется, пора. И хотя Жнец не сказал больше никаких подробностей, ХимЧан сразу понял, о чем идет речь. И оказался не готов. Нахлынувшие эмоции подавить удалось с трудом и не сразу, поэтому еще какое-то время они просто глядели друг на друга не шевелясь. ЕнГук — спокойно с толикой грусти, ХимЧан — с плещущейся в глазах паникой. Вцепившись руками в плечи Жнеца, он старался хоть немного прийти в себя. Сказать хоть что-нибудь. Хотя бы поцеловать. ЕнГук сделал это сам, в какой-то момент дернувшись вперед, позволяя ХимЧану все так же цепляться за свои руки, накрывая его губы своими в нежном поцелуе. Жнец тут же ответил, обхватывая парня за шею, целуя настойчиво, глубоко, чтобы запомнить. Чтобы ЕнГук тоже запомнил. Как бы он хотел, чтобы эти чувства остались с ним и в той, следующей жизни. И хотя он понимал, что это невозможно, все равно целовал. Чувственно. Страстно. Отчаянно. — ХимЧан, — тихо позвал ЕнГук, отстранившись. Жнец уткнулся лбом в его грудь, снова цепляясь за плечи. Уже прошло более ста секунд, поэтому ЕнГук мог исчезнуть в любое мгновение, и только богу известно, почему он до сих пор стоял рядом. — ХимЧан, ты знаешь, что родственные души, встретившись, узнают друг друга? — Да, — прошептал Жнец, еще сильнее стискивая пальцы. — Знаю. — Я хочу, чтобы ты верил в это. Хочу, чтобы ты верил, что мы еще встретимся. И не в одной жизни, а во множестве последующих. Когда оба будем людьми. Когда между нами не будет стоять ничья смерть. Хочу, чтобы ты верил, что мы будем счастливы. — Я… Я верю. — Прости меня. Я уже говорил тебе это, но все равно не устану повторять даже напоследок: прости меня за прошлое. Прости. — ЕнГук или Джон, неважно, — ХимЧан отстранился, поднял голову, стараясь сохранять хотя бы подобие спокойствия. — Я люблю тебя. Я любил тебя человеком, люблю сейчас и полюблю в любом своем воплощении. ЕнГук, нет, виконт Джон Уилшир улыбнулся, чувствуя, что его тянут обратно. Туда, где уже ждет новое тело. ХимЧан успел лишь коснуться его губ своими, опустив веки, и сразу же ощутил, что рядом никого нет. Резко распахнув глаза, Жнец уставился в пустоту, замирая, не зная, что делать дальше. Он чувствовал, что где-то внутри образовалась пропасть, которую ничем не заполнишь. И оставшиеся воспоминания лишь с трудом покрывали ее дно. Отчаяние быстро поглощало его, окутывая в плотный кокон. Тихим шепотом обещая навсегда остаться рядом, за плечи обнимало одиночество. Где-то в глубине подсознания маячил приказ отпустить душу, которая недавно погибла и уже долго ждала его, а будущее рисовало мрачные картины еще нескольких веков такого существования. ХимЧан еще долго вглядывался в горящие останки какой-то машины, полностью сосредоточившись на ярком свете ожидающей его действий души, и осознал, что вот теперь, с этой самой минуты он остался абсолютно один.