Immortal souls

Я стоял и растерянно поглядывал на знакомый подъезд, ожидая выхода ДэХёна. Я ждал уже пару часов точно, невероятно нервничал и трясся, не решаясь войти внутрь. По идее, один из таких весенних деньков был идеальным для вечерних концертов в парке. Последний месяц своего срока я не приходил к ДэХёну, поэтому не знал, как он, поет ли, вообще ничего не знал. Почему-то мне тогда казалось, что никакое событие в жизни не способно подавить желание Чона петь. Поэтому, вернувшись в человеческий мир, я решил подождать его во дворе, а не подниматься в квартиру. Какой-то особой и высокой причины для этого не было — я банально боялся. Тот месяц, что я потратил на обдумывание всего произошедшего, лишь окончательно запутал мои и без того никчемные мыслишки. Я не знал, как себя вести, не представлял его реакцию, не пришел к выводу, что буду делать после того, как мы встретимся. Я всего лишь хотел увидеть его… Но ДэХён не показывался вот уже несколько часов, хотя я нарочно оставался на виду его окна, не позволяя себе посматривать туда. Чем больше времени проходило, тем отчетливее я понимал, что становится слишком поздно для концерта, и либо я сейчас пойду к нему сам, либо придется ждать еще неизвестно сколько. Необходимость бездельничать часами или даже сутками под его домом меня нисколько не волновала. А вот закравшаяся мысль, что я зря тут стою, испугала даже больше чем ожидание предстоящей встречи. Я отсутствовал год, точнее, даже чуть-чуть дольше. За это время ДэХён мог как минимум переехать. А за последний месяц… я не представлял, что могло произойти. Тем более, тот Чон, которого я знал, если бы находился дома, уже точно бы меня заметил, так как во двор выходили окна и кухни, и гостиной его квартиры. Снова паника закралась в мою голову, вынуждая сорваться с небольшого детского турника и быстрым шагом направиться к подъезду. Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, я впервые задумался о том, что устал. Безумно устал чувствовать. Остановившись перед дверью, я не сразу решился нажать кнопку звонка, собираясь с мыслями, схватывая контроль над эмоциями и пытаясь выглядеть более-менее спокойно. Замок с той стороны щелкнул далеко не сразу, поэтому, когда дверь открылась, часть равнодушия я уже подрастерял. — Ты. Это всё, что я услышал от ДэХёна, застывшего перед дверью в домашней одежде и какого-то сонного. В глазах парня не плескалась злоба, даже привычный лед не сковывал их. Лишь терпкое безразличие, которое испугало меня даже больше, чем его возможный переезд. — Привет, — неуверенно подал голос я, не зная, что делать дальше. К такой реакции я оказался не готов. Гнев. Раздражение. Грусть или боль. Ведь такие чувства были бы более логичными? Так почему же… В ответ на мое приветствие ДэХён лишь кивнул, посторонившись, пропуская меня внутрь. И впервые за все время нашего знакомства я на мгновение засомневался. А стоит ли входить? — Ты уверен? — зачем-то уточнил я, пытаясь поймать его пустой взгляд. — Заходи, — устало ответил он, не оставляя мне выбора. Я никогда до этого не думал, что чужое равнодушие может резать душу гораздо беспощаднее, чем даже самое глубокое отчаянье. Кухня… Она стала нашим традиционным местом выяснения отношений. Но сейчас ДэХён выглядел так опустошенно, что я не представлял исхода назревающего разговора. И судя по молчанию парня, инициатором беседы должен был стать я. — Ты сегодня пропустил выступление, — это была первая фраза, всплывшая в моей голове, и я поспешил ее озвучить, так как молчание затягивалось. — Я больше не выступаю, — пожал плечами ДэХён, поворачивая голову ко мне, рассматривая мое ошеломленное лицо. — Поэтому тебе больше незачем… — Прекрати, — неожиданно даже для себя самого выпалил я. И вот здесь… Он должен был разозлиться. Или хотя бы как-то отреагировать на то, что я перебил его и вообще смею что-то требовать после годового затишья. Но ДэХён лишь пожал плечами и отвернулся. Именно после этой, настолько непохожей на него реакции, я испугался не на шутку. Но страх и непонимание ушли на второй план по сравнению с новостью о выступлениях. С момента нашего знакомства и до теперешних мгновений пение и уличные концерты были для меня какой-то неотъемлемой частью ДэХёна. Словно без них он останется неполноценным, разломанным. Еще раз взглянув на отрешенного парня, я понял, что был прав. Назвать Чона целостным у меня не повернулся бы язык. И стало совершенно неважно, что послужило причиной. Хотя очевидно же, что ею был я. Не выдержав окутывающей меня паутинной сетью тишины, не в состоянии больше видеть такого ДэХёна, желая сделать хоть что-нибудь, я вскочил со своего стула и медленно, будто к раненному хищнику, приблизился к парню. Чон остался сидеть, подняв на меня голову, внимательно рассматривая. С облегчением я заметил, что напавший на него ступор постепенно ломается, трещит под напором эмоций. Некстати вспомнился наш прошлый разговор на этой кухне. Только тогда роли были другими, и именно ДэХён нависал надо мной, раскрывая свою покрытую льдом душу. Тогда всё казалось до невозможности сложным, неправильным, хрупким. Сейчас же… От нас не осталось ничего. И в тот момент, когда я это осознал, ДэХён неожиданно шумно выдохнул и притянул меня ближе к себе, утыкаясь лицом в мой живот, оплетая руками талию. — Дэ… — прошептал я, невесомо поглаживая парня по взъерошенным после сна волосам. — Прости меня. Мне в очередной раз не ответили, продолжая цепляться за одежду, сжимая ее все сильнее, и я почувствовал, как руки ДэХёна начали дрожать. Руки, как и все его тело, сотрясала крупная дрожь, а я неподвижно стоял рядом, зарываясь ладонью в его волосы, поглаживая по спине, и чувствовал, как постепенно намокает моя футболка. В тот вечер и ту ночь, которую мы провели вместе, не проронив ни слова, просто обнявшись и слушая тишину, прерываемую тиканьем часов, я решил, что нужно прекращать. Сколько раз до этого я пытался и не мог прийти к подобному решению. Но видеть его таким — слишком сложно передать словами спектр моих эмоций и чувств. Однако просто уйти, сбежать, как последний трус, я не мог. Оставлять ДэХёна в таком состоянии было нельзя. Но что делать и как приводить его в чувство, я не представлял. — Почему ты больше не поешь? — все же под утро не выдержал я, задав волнующий вопрос и заодно проверив, не спит ли он, удобно расположившись на моем плече. ДэХён тут же зашевелился, отстраняясь, чтобы разговаривать нормально. Кажется, к тому моменту он немного оклемался, во всяком случае, больше не напоминал сломанный манекен. — Не хочу, — пожал он плечами, разглядывая мое лицо, а потом неожиданно усмехнулся и добавил: — И не могу. — Не можешь? ДэХён смерил меня задумчивым взглядом, будто размышляя, стоит ли вообще говорить, но все же ответил: — Как только пытаюсь, голос начинает дрожать. Ни одну ноту не вытягиваю. Я промолчал, отворачиваясь, но, как оказалось, на этом запас красноречия у парня не закончился. — Разочарован? — в голосе плескалась насмешка, и мне показалось, что недолго осталось до истерики и крушения окружающих вещей. — Нет, — тихо ответил я, глядя в блестящие лихорадочным весельем глаза ДэХёна. — Скорее чувствую себя ничтожеством. Чон лишь хмыкнул на такое откровение. — У тебя слишком большое самомнение, если ты думаешь, что все это из-за тебя. Я лишь покачал головой, не пытаясь оспаривать подобное утверждение. Даже если так выражались его страдания по тому переродившемуся парню, то причиной все равно оставался я. Лишь я был причиной всех его бед, что бы он ни думал. Вот только говорить об этом было бесполезно. Мои ощущения были схожи с чувствами человека, который очень виноват перед мертвецом. Можно просить прощения, можно плакать у могилы, рассказывать что-то, оправдываться, а толку никакого не будет. И облегчения тоже. ДэХен не был мертвецом. Но понять причину моей мольбы при всем желании не смог бы. — Зачем ты пришел? — неожиданно тяжело вздохнул Чон, возвращаясь в свое аморфное состояние. — Потому что обещал вернуться. — Как и попрощаться, — равнодушно заметил ДэХён. — Я не успел. Прости. — Прощаю. И что дальше? Я ошеломленно уставился на парня, застывая от безразличного пустого взгляда. Что дальше… Я не знал, что ответить на подобный вопрос. Не понимал, что он ждет от меня. Но внезапно осознал — ничего. Что бы ни творилось у него в душе — мне он этого не покажет. И никому другому тоже. Все то, что я сотворил с ним, стало тем самым спусковым крючком, из-за которого ДэХён полностью зарылся в кокон. Те слезы, которые я чувствовал несколькими часами ранее… Подобного мне больше не покажут. ДэХён придумал идеальный способ меня наказать. Он не станет меня прогонять. Но и близко тоже не подпустит. Потому что ему все равно. И даже если я не прав, он не покажет мне истину. — Дальше… — задумчиво протянул я. Как бы то ни было, оставить ДэХёна в таком состоянии я не мог. — А дальше мы идем гулять. — Что? — ошеломленно уточнил Чон, не ожидавший столь конкретного ответа. — Сейчас же пять утра. — И что? — улыбнулся я. — Хочешь спать? ДэХён не ответил, продолжая удивленно смотреть на меня. — Если нет, то собирайся, и пошли. — Не распоряжайся тут, — возмущенно прошипел он, снова не удерживая рамку безразличия. — Я всего лишь ответил на твой вопрос. Не хочешь — не пойдем. — Не хочу, — упрямо поджал он губы, намеренно растягиваясь на диване в расслабленную позу. — Значит, не пойдем, — пожал плечами я. ДэХён зло фыркнул и отвернулся. Комната вновь погрузилась в молчание. Правда, в этот раз ненадолго. — Я редко выхожу на улицу, — тихо вымолвил Чон, не поворачиваясь ко мне лицом. — Почему? — Не хочу видеть чужую смерть, — совсем уж шепотом ответил ДэХён, а я похолодел от таких слов. — ДэХён, — начал я, не представляя, что сказать и как убедить его в том, что все закончилось, ведь не поверит же. — Думаешь, я спятил? — вздохнул он, наконец-то повернувшись ко мне. — Нет, — честно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Ты не сумасшедший. — Тогда кто я? Я долго молчал, не зная, как выразить свои мысли, но в итоге ответил честно. Хотя бы иногда я мог себе позволить подобную вольность. — Всего лишь талантливый парень, которому не повезло связаться со мной. — ЕнДжэ, — впервые за все время нашей встречи он назвал меня по имени. — Когда в следующий раз уйдешь… Больше не возвращайся. Окинув ДэХёна внимательным взглядом, я молча кивнул. *** За следующие две недели, которые мы провели вместе, мне удалось узнать несколько фактов, о которых я бы с удовольствием забыл. Во-первых, ДэХён периодически впадал в странное состояние паники, покрываясь липким потом, начиная дрожать и бледнеть. Но стискивая зубы, он терпел, стараясь не показывать мне свое состояние. Как будто подобное можно было скрыть?! Во-вторых, ДэХёна практически каждую ночь мучили кошмары. И я бы с удовольствием поставил точку в этом факте, но нет. Кроме того, периодически во сне он звал меня. Хотя я и так находился рядом. Почему-то его отчаянные, полные боли и страха крики убивали меня больше, чем состояние апатии, в котором он находился во время бодрствования. После первой такой жуткой ночи я отказался уходить из его квартиры, нагло заявив, что останусь там жить. ДэХён лишь безразлично пожал плечами и заметил, что это все равно ненадолго — он потерпит. Когда мы гуляли на улице или выходили по каким-нибудь делам, Чон деревенел и шел, уставившись в одну точку, односложно отвечая на мои вопросы и шарахаясь от любого вскрика или громкого звука. А однажды я таки заставил его взять в руки гитару и показать мне, в чем, собственно, проблема. ДэХён долго ворчал, всеми силами пытался показать, насколько ему плевать, но в итоге сдался. И ему было далеко не плевать, судя по яростному взгляду, направленному на свои же подрагивающие пальцы. Петь я его не просил. В какой-то момент, не скажу точно, когда, мне всё это надоело. Моих усилий явно было недостаточно, тем более, Дэхён продолжал держаться на некотором расстоянии. Что казалось довольно странным, если учесть, что жили мы вместе. — Ты должен пойти в больницу! — получасовой спор не дал абсолютно никаких результатов помимо осознания, что мы оба отличаемся ослиным упрямством. — То есть все-таки спятил? — устало уточнил ДэХён, прекращая бессмысленные заверения, что с ним все нормально. — Да причем тут это?! — воскликнул я. — Ты не спишь нормально, шарахаешься от каждого громкого звука, и еще эти приступы непонятные… Нужно что-то делать. — Это только мое дело. — Тогда зачем?! — неожиданно громко выкрикнул я. — Зачем ты позволяешь мне находиться рядом? ДэХён замер, в ступоре разглядывая меня, будто и сам до этого момента не задумывался над таким элементарным, на первый взгляд, вопросом. — Зачем, ДэХён? Я пытаюсь помочь тебе, но натыкаюсь лишь на стену. Глаза парня опасно сузились, и я понял, что зря поднял эту тему. А может быть, давно стоило поговорить… — Стену? — зло прошипел Чон. — А чего ты ожидал после годового отсутствия? Чего ты вообще ждал, заявившись сюда?! Крепких объятий и страстных поцелуев? Радости и счастья с моей стороны? Чего, Енджэ? Я не прогоняю тебя?! Не понимаешь, почему?! Я ошеломленно молчал, не смея прерывать наиболее эмоциональную речь за эти полмесяца. Пусть даже это была гневная тирада, направленная на меня. — Да потому что я схожу с ума в одиночестве! — отчаянно закончил ДэХён, вылетая из комнаты. Пару минут я стоял, не шевелясь, пытаясь унять бушующий внутри ураган. Еще с первой нашей с ним встречи две недели назад я полностью отказался от своих эмоций и чувств, сосредоточившись на Чоне. Но иногда, как в те мгновения, система давала сбой. Я нашел ДэХёна в гостиной. Далеко он не ушел, и видно было, что не собирался. Парень стоял возле окна, глядя во двор, то ли рассматривая прохожих, то ли наблюдая за играющей детворой. — Дэ, — тихо прошептал я, подойдя к нему со спины и осторожно обнимая. — Я знаю, что никакие мои действия не помогут искупить вину перед тобой. На этих словах Чон дернулся, но я не позволил ему отстраниться. — Ты имеешь право ненавидеть меня, презирать. Ты имеешь право делать со мной что тебе угодно. Но позволь мне помочь. Я не хочу уходить, оставив тебя в таком состоянии. Я не хочу знать, что тебе плохо. Понимаешь, ДэХён? Парень несколько минут молчал. И когда я уже отчаялся получить ответ, тихо спросил: — А что делать, если мне хуже всего без тебя? Я не ответил, сжимая его плечи сильнее, притягивая ближе к своей груди и чувствуя, как все мои эмоциональные стены рушатся, падают под гнетом его боли, открывая собственную, пожирающую изнутри мою душу. В тот день футболка стала мокрой у ДэХёна. *** В конце концов, потеряв уйму времени и нервных клеток, если таковые у меня имелись, я уговорил Чона пройтись до больницы. К тому времени он более-менее успокоился насчет смертей, но, что странно, ни разу не спросил о моей связи с их прекращением. В больницу мы пошли утром среды, поэтому приходилось пробираться сквозь толпы студентов и спешащих на работу людей. ДэХён был неожиданно умиротворенным, он спрятал пустоту где-то на дне своих глаз и не накинул любимый капюшон. — Слушай, а ты помнишь, как мы впервые встретились? Вопрос был настолько неожиданным, что я еще пару мгновений осоловело пялился на парня, не слишком понимая, что происходит. — Помню, — осторожно ответил я, немного придя в себя. — А что? — Расскажи мне, — еще более внезапно и странно попросил ДэХён, с интересом уставившись на меня. — Что рассказать? — осторожно уточнил я, невольно вспоминая… Неожиданно мне пришлось остановиться. Какая-то молодая мамаша едва не убила меня коляской, не глядя, куда ее направляет. Но возмутиться или как-то отреагировать на происходящее я не успел. В то мгновение все связные мысли покинули мою голову. Да что там… Весь окружающий мир словно испарился. Остался лишь я, напряженно замерший посреди аллеи, и он — невероятный, захватывающий и необычайно мелодичный чистый голос, исполняющий какую-то неизвестную мне песню. — Расскажи, как ты увидел меня, зачем подошел, что думал и чувствовал в тот момент, — вырвал меня из прошлого ДэХён. Такое поведение, такие слова были настолько чужими ему, что я насторожился. — Ты знаешь, что ты сейчас очень странный? — все же не сдержался я. — Да ладно тебе, — фыркнул ДэХён. — Мне просто любопытно. В конце концов, именно после этого дня моя жизнь… Он не закончил, но продолжения мне и не требовалось. — Тогда я прогуливался по парку, в котором ты обычно выступаешь, — тяжело вздохнув, начал я, не зная, что судьба уже дышит в наши неприкрытые спины. — Я шел куда-то без конкретной цели, о чем-то размышляя, пока меня едва не сбили коляской, вырывая из потока мыслей в голове. Впрочем, в ту же секунду я забыл о них, о коляске, о мире. В то мгновение я услышал тебя. ДэХён молчал, глядя куда-то вперед, может быть, тоже вспоминая. Мы подошли к оживленному перекрестку трассы в то время, когда горел зеленый цвет светофора. — Меня настолько поразило твое пение, что пока ты не закончил петь, я даже не шевельнулся. Увлекшись собственным рассказом, растворившись в воспоминаниях того давнего дня, я не услышал звон. Роковой звон упавших на асфальт ключей. — А потом я начал выискивать исполнителя и нашел тебя. Не знаю, что дернуло меня догнать тебя и познакомиться, — усмехнулся я, подходя к тротуару и не замечая, кое-каких важных перемен. — Я тогда подумал, что очень странно, что такой талантливый парень прячет лицо за капюшоном толстовки. А что подумал ты, ДэХён, увидев меня в первый раз? Я с интересом повернул голову к Чону, но наткнулся взглядом на чье-то незнакомое лицо. Недоуменно обернувшись, я заметил, что парень стоит в самом начале перехода, недоуменно и несколько панически оглядываясь по сторонам. Глянув на светофор, я с ужасом отметил, что зеленый цвет начал мигать. — ДэХён! — отчаянно крикнул я, начиная с необычайной легкостью продираться сквозь завершающую переход толпу обратно к Чону, сосредоточив все внимание на его испуганном лице. Мой зов он почему-то не услышал, и я продолжил продвигаться к нему, все еще не замечая. Светофор загорелся красным, и я на мгновение отвлекся от ДэХёна, обернувшись к двигающейся на меня машине, водитель которой даже не думал тормозить или сигналить. — ДэХён! — снова безуспешно позвал я в то мгновение, как странный автомобиль таки достиг меня и… прошел насквозь. Ужас, сковавший меня в тот момент, словами было не описать. Я ошеломленно уставился на Чона, наконец-то понимая, почему он не слышал меня. Ведь… Я вернулся. Черт возьми, я вернулся! Но почему?! Слишком рано… Было еще слишком рано для возвращения. Лишь позже я узнал, что крах моей вселенной совпал с разрушением реальности ХимЧана. ДэХён, может быть, и ушел бы оттуда. Машина, может быть, и успела бы затормозить перед ним. Но было уже слишком поздно. Будто парализованный, я поймал последний панический взгляд Чона, услышал громкий противный визг тормозов, а затем мир перестал для меня существовать.