Immortal souls

Легкий взмах руки — и очередная душа исчезает. Через пару минут — еще одна, а потом еще. ХимЧан всегда работал быстро и четко, без единого лишнего движения. Все, кому не повезло пересечься с ним, старались казаться как можно незаметнее. Ведь если растрепанный Жнец замечал «напарника», то он приходил в ярость. Все прекрасно знали, что эта самая «ярость» — всего лишь выплеснутые напрасные надежды, но Жнеца все равно побаивались. Быстрым четким движением освободив очередную душу, ХимЧан перенесся в следующее место, даже не заметив, сжавшегося неподалеку юного Жнеца, которому не посчастливилось отпускать душу в том же месте, что и он. С той самой памятной аварии прошла уже неделя, а ХимЧан все еще не мог подавить гнетущее его разочарование. И так каждый раз — массовые смерти сопровождались отчаянным ожиданием, которое чаще всего было напрасным. Казалось бы, Жнецу пора привыкнуть, но он не мог. Вот уже около пяти лет не мог. С тех самых пор, как осознал, что на самом деле ему нужно, а точнее кто. Его звали ЕнГук. И он тоже был Жнецом. Причем срок ЕнГука начался задолго до ХимЧановского. Любой, кто пообщался бы с необычным Жнецом, так явно выделяющимся среди остальных, остался бы в полном недоумении. Понять, что так сильно привлекло ХимЧана в равнодушном и, казалось, утратившем абсолютно все эмоции Жнеце, было нереально. В понятие «родственные души» верили немногие и в основном лишь те, кто понимал, что это такое. ХимЧан с ЕнГуком понимали, а потому не обращали никакого внимания на шепотки вокруг них. Тем более шепотки зачастую сменялись то ли жалостью, то ли завистью, стоило их «коллегам» хоть разок увидеть встречу этих двоих. Оба Жнеца потеряли свою возможность к материализации, а значит, и шанс встретиться в человеческом мире. Все что они имели — это несколько минут случайного пересечения во время массовой смерти. Им было мало, но они довольствовались даже этими крохами, хоть немного утоляя свою потребность в друг друге. Поэтому даже спустя недели ХимЧан чувствовал жгучее разочарование, когда шанс увидеть любимого упускался. ЕнГук был нужен Жнецу как воздух, а потому большую часть времени Чан задыхался. Сейчас же, стартуя к очередному месту назначения, ХимЧан снова отчаянно надеялся, хотя даже не был уверен, присоединится ли в этот раз к нему хоть кто-нибудь вообще. Жнец появился на одной из оживленных улочек небольшого городка. Его названия и даже расположения ХимЧан не знал. Да ему и не надо было. Предполагаемая жертва обнаружилась сразу, и Чан подошел поближе, абстрагировавшись от остальных людей. Сейчас для него существовал только он — мальчик лет десяти, который должен был умереть. Душа ребенка заполыхала, чувствуя энергию смерти, расползающуюся от Жнеца. Однако мальчишке было все равно. Его мысли занимал большой рожок мороженого, недавно купленный матерью за хорошее поведение. Неожиданно рядом с ХимЧаном появилась еще одна фигура, также приблизившаяся к ребенку, но обратившая внимание не на него, а на миловидную женщину, стоявшую рядом. Похоже, умереть должны были оба. Еще спустя мгновение появился очередной Жнец, сосредотачиваясь на пожилом мужчине, стоявшем в нескольких метрах от парочки обреченных. Душа ХимЧана затрепетала. Жнецы все появлялись, а значит, здесь сейчас произойдет нечто ужасное — аура смерти была невероятно сильной, готовой освободить десятки душ, отправив их на новый круг перерождения. Но ХимЧана не волновали эти детали. Он уже давно привык к своей работе и практически не обращал внимания на происходящее в человеческом мире. Его задачей было направить энергию на мальчика — он это делал. А еще ХимЧан ждал. Ждал настолько сильно, что готов был броситься на поиски прямо сейчас, но нельзя было. Ведь их здесь много. Очень много. Почему же его нигде нет? — Здравствуй, — тихий голос, раздавшийся рядом со Жнецом, заставил его вздрогнуть и резко обернуться. Перед ХимЧаном стоял молодой мужчина с выкрашенными в яркий алый цвет волосами, нежно улыбающийся и буквально излучающий счастье. — ЕнГук, — прошептал ХимЧан, обнимая стоящего напротив парня, стараясь прижаться как можно ближе, почувствовать согревающее тепло, излучаемое его душой. Родной и любимой душой. Вокруг, у людей, творилось нечто невообразимое. Неожиданно раздавшийся прямо посреди улицы большой взрыв ежесекундно уносил десятки жизней. Панические крики смешивались с громкими рыданиями, звуки сирен скорой помощи и полиции разрывали барабанные перепонки, а бушующее вокруг пламя дожидалось мчащейся с бешенной скоростью пожарной. Но паре Жнецов, самозабвенно целующихся в центре происходящего ужаса, было абсолютно плевать. Несколько минут, оставшиеся до момента, когда нужно будет освобождать души, они наслаждались присутствием друг друга, стараясь почерпнуть как можно больше, чтобы тепла хватило до следующей, неизвестно когда грядущей встречи. Ведь иногда они виделись несколько раз в неделю, а временами — всего раз за полгода. ХимЧан с трудом оторвался от сладких губ мужчины, проводя напоследок по щеке Жнеца рукой, и, приблизившись к его уху, едва слышно прошептал: — Люблю. Ответить ЕнГук не успел — ХимЧан резко отвернулся, быстрым шагом подходя к останкам десятилетнего мальчика, и, освободив полыхающую душу, исчез, оставив после себя лишь приятное послевкусие на губах. ХимЧан всегда уходил первый. Потому что знал — смотреть на то, как удаляется ЕнГук, он будет не в силах. Постепенно с места катастрофы исчезли и остальные Жнецы, отправляясь к своим следующим жертвам. Вокруг жуткого побоища бегали люди. Многие из них рыдали, некоторые теряли сознание, даже не представляя, что среди всего этого кошмара всего лишь пару минут назад две души были преисполнены счастья.

***

Немного постояв, ЕнГук подошел к нужному телу, одним ловким движением высвобождая душу из своего уже бесполезного сосуда. Теплый сгусток энергии, едва ощутимый под пальцами Жнеца, надолго не задержался: его ждала новая жизнь, а ЕнГука — новая смерть. Душа Жнеца настолько давно застряла в этом круговороте перерождений, что он выполнял свои обязанности с полнейшим безразличием, чаще всего пребывая мыслями в своем, наполненном воспоминаниями мире. Мире, в котором присутствовал ХимЧан, в котором он еще был человеком и в котором, хоть и недолго, они все-таки были счастливы. ЕнГук, сколько бы ошибок за то время ни натворил, не жалел ни об одной из них. Все произошедшее того стоило. ХимЧан того стоил. Тогда, около двух столетий назад, в преддверии Викторианской эпохи, ЕнГук только-только появился среди Жнецов и еще не успел покрыться пылью равнодушия и безразличия. Почему его душу занесло именно в Англию, новоиспеченный Жнец так и не понял. Хотя его это и не интересовало. Внешность была подобрана соответствующая, имя выбрано подходящее, и ЕнГук, в то время назвавшийся Джон Уилшир, приступил к своим обязанностям. В восемнадцатом веке Жнецы не были столь коммуникативными. До многих истин ЕнГук доходил сам. Именно поэтому он крупно попал, став, наверное, единственным Жнецом, лишившимся права на материализацию, не отработав и года своего срока. Приняв свои новые обязанности, ЕнГук встретил ХимЧана, в той своей человеческой жизни известного как графа Гринвуда, на одном из приемов. Собственно, хозяином мероприятия и был молодой, но уже известный в высших слоях населения Уэйн Гринвуд. Изначально ЕнГуку было плевать — он впервые материализовался и старался привыкнуть к человеческому миру. Но дерзкий и жизнелюбивый граф, чувствующий себя чуть ли не богом на своем светском рауте, сразу же привлек внимание Жнеца. И дело здесь было не только в душевных порывах или внезапно возникших эмоциях, просто лорд Гринвуд был заметен издалека даже свободному от любых предрассудков ЕнГуку. Внешность юного графа была слишком нестандартной для восемнадцатого века, Англии и столь высокого титула. Насыщенные угольного цвета волосы были аккуратно уложены на косой пробор, черные, будто прорисованные тушью брови дерзкими изгибами расчерчивали лоб, пухловатые, идеально правильной формы губы были слегка приоткрыты в невесомой вежливой улыбке. Дополняли картину и в то же время придавали ей необычности и оригинальности выразительные глаза, радужка которых по цвету приближалась к зрачку, сливаясь с ним и делая взгляд глубоким и пронизывающим. А вот их разрез… для каждого, кто хоть раз глянул лорду в глаза, азиатские корни становились слишком очевидны. Однако лишить Гринвуда титула, естественно, никто не мог, вот и приходилось втихую подшучивать, строя легенды о том, кто из предков графа любил экзотику. ЕнГук, впервые увидев ХимЧана в ипостаси Жнеца примерно сорок лет назад, на несколько секунд лишился дара речи. Подсознательно или случайно, но ХимЧан выбрал именно ту свою внешность. Пусть не идентичную своему графскому сосуду, но весьма схожую, позволившую ЕнГуку не ломать голову, почему душа новенького кажется ему столь знакомой и родной. Ведь таковой она и была. До того момента, как в его реальности появился ХимЧан, ЕнГук только и жил воспоминаниями, совершенно не интересуясь современным миром, ход в который ему был заказан. Он навсегда, как он думал, застрял в восемнадцатом веке рядом с самоуверенным, но таким родным и греющим душу лордом Гринвудом, который совершенно неожиданно снова объявился рядом с ним, выбрав себе другое имя, но все равно не особо изменившись. Сколько бы ни было перерождений — душа остается одна. И родственные души остаются родственными в любой ипостаси. Поэтому, даже не помня ни одну из своих человеческих жизней, Чан все равно, словно магнит, тянулся к ЕнГуку. Их кратковременные встречи были единственной радостью для обоих Жнецов, но они были настолько мимолетными и редкими, что хотелось взвыть. В этом плане ЕнГуку было гораздо проще, ведь у него были десятки, сотни ярких воспоминаний, растворяясь в которых, он коротал дни в томительном ожидании и желании снова заглянуть в глубокие, словно омут, глаза любимого графа. Освободив еще один сгусток полыхающей энергии, ЕнГук невесомо улыбнулся, в очередной раз погрязнув в своей памяти. Сколько осталось времени до следующего случайного столкновения с ХимЧаном, ЕнГук не знал. Поэтому Жнец тяжело вздохнул, слегка прикрывая глаза и направляясь к следующему пункту назначения, к очередной душе. Сознание ЕнГука полностью заполнилось красивой музыкой, яркими платьями и изящными танцами светского приема — их первой встречи.

***

Молодой Жнец осторожно пробирался среди беседующих гостей, не особенно представляя, что нужно делать и как себя вести. Он не успел как следует ознакомиться с принятыми нормами этого общества, поэтому долго сомневался, стоит ли вообще появляться в подобных кругах. Но любопытство пересилило. Не преследуя никакой конкретной цели, мужчина прогуливался по залу, не замечая, что за его спиной уже расползаются удивленные шепотки. Впрочем, окружающая толпа Жнеца не волновала — его отдых от не слишком приятных обязанностей мог закончиться когда угодно, а внешность он всегда может изменить. — Милорд? — низкий голос с хрипотцой, возможно, не остановил бы мужчину, а вот руку, схватившую его за локоть, игнорировать было труднее. Столь уважительное обращение заставило Жнеца обернуться с явным удивлением на лице, которое лишь усилилось при взгляде в антрацитовые глаза незнакомца, в которых слишком легко было потеряться. — Слушаю, — все же выдавил из себя мужчина, попытавшись принять невозмутимый вид, которым, похоже, славились представители данной нации. Все. Кроме этого молодого человека, сейчас весело улыбающегося ему. — Вы приезжий? — неожиданно поинтересовался незнакомец, отпуская локоть Жнеца и слегка склоняя голову, будто подсказывая: «Да. Ответь же да». — Вы необычайно проницательны, — улыбнулся мужчина, прямо кожей ощущая, как неуемное любопытство вокруг него спадает до приличного уровня. — Тогда добро пожаловать. Граф Уэйн Гринвуд, к вашим услугам, — чуть поклонился незнакомец, лукаво сощурившись, чем тут же напомнил Жнецу готовящуюся к прыжку лисицу. — Хозяин этого дома. — Джон Уилшир, — представился Жнец и тут же понял, что сделал что-то не так — выражение лица графа невозможно было передать. Казалось, еще пара секунд — и он закроет лицо рукой и удалится, приказав вывести этого идиота из зала. Слава Богу, Жнец практически сразу сообразил, что именно пошло не так, и тут же исправился, выпалив первое, что пришло в голову: — Виконт Джон Уилшир. Хозяин приема выдал еще одну яркую улыбку, окидывая ею не только готового провалиться сквозь землю Жнеца, но и всех окружающих. — Пойдемте со мной, я покажу вам свои владения, — лукаво подмигнул Гринвуд, развернувшись к мужчине спиной и направившись к выходу из зала. Жнец последовал за ним, мечтая, чтобы время его пребывания среди людей закончилось как можно быстрее. Джон понимал, что молодой граф спас его от расспросов и новой лжи, но ведь и он сам тоже наверняка захочет что-нибудь узнать. Сказать Жнецу было нечего, а лгать он не особо умел. Оставалось лишь надеяться, что лорд Гринвуд был необычным не только в плане внешности и слишком очевидного жизнелюбия. — И откуда же вы приехали? — тут же уничтожил все надежды Жнеца молодой граф. Мужчина вздохнул, понимая, что не будет лгать, но и правду рассказать не может. Уэйн Гринвуд, улыбаясь, ждал ответа. Молчание затягивалось. Неожиданно хозяин дома рассмеялся. Жнец, возможно, удивился бы, но низкие хриплые переливы графского смеха заворожили его. — Милорд, Вы — очень загадочная личность, — успокаиваясь, выдал лорд Гринвуд. — Но мне вы можете не раскрывать свои секреты. — Почему? — вопрос вырвался из уст Жнеца прежде, чем он успел его обдумать. — Возможно, потому что, не имея денег, я мог бы, в какой-то мере, оказаться на вашем месте, — задумчиво протянул Уэйн. — Вы тоже не совсем обычный человек, — усмехнулся мужчина, с наслаждением вдыхая чистый свежий воздух, на который они с хозяином дома наконец-то выбрались. — Слишком невежливо, — поморщился граф. — Оставьте шутки про мою внешность тем, кто остался внутри. Это они вечно меня обсуждают. — Но любят, — тихо возразил новоиспеченный виконт, поднимая голову и рассматривая вечернее небо. — Не меня, — фыркнул Уэйн. — Мои деньги, мой титул, приемы, которые я устраиваю. Но не меня. Жнец не ответил, продолжая вглядываться в яркие звезды, загорающиеся на небесах. Недавнее желание как можно скорее вернуться к своим обязанностям ушло. Теперь бессмертная душа хотела как можно дольше простоять так: наслаждаясь летним вечером, и почему-то… по какой-то неизвестной причине находящийся рядом молодой граф был необходимым условием для ее спокойствия. Лорд Гринвуд счастливо улыбнулся, украдкой поглядывая на замершего мужчину. Он не знал о нем совершенно ничего, но это было неважно. Уэйн обожал головоломки и восхищался интересными людьми — новый знакомый успешно соединял в себе оба качества. Правда, было что-то еще… Что-то, вспыхнувшее в душе графа… Что-то, от чего молодой лорд отмахнулся, но тем не менее произнес: — Знаете, этот дом всегда открыт для некоего виконта Джона Уилшира, его хозяин будет рад видеть вас в любое время. И постарайтесь избегать мероприятий, подобных сегодняшнему. Те люди не способны оставить незнакомого человека в покое до тех пор, пока не узнают о нем все. — Я обязательно зайду, — склонив голову в знак признательности, ответил Жнец, чувствуя, что его время подходит к концу. В тот вечер родственные души встретились и признали друг друга. А значит, разделиться были уже не в состоянии. Вот только судьба распорядилась иначе.

***

ЕнГук помотал головой, отгоняя от себя навязчивый образ разодетого графа, и невесело улыбнулся. ХимЧан всегда был весьма странным, в какое время его ни засунь. Говорят, что есть души, которые в любой ипостаси и при любых обстоятельствах будут вместе, стоит лишь им столкнуться. Так почему же, став Жнецом, ХимЧан потратил столько времени, наделав кучу ошибок, прежде чем снова потянулся к ЕнГуку? Впрочем, результат ведь все равно оказался один. Просто ЕнГуку пришлось немного подождать, наблюдая за саморазрушением ХимЧана, но не в силах помешать ему. Черноволосый Жнец оказался слишком упрямым, потянувшись к ЕнГуку лишь тогда, когда судьба едва не расколола его жизнелюбивую душу на части.