Immortal souls

Эта квартирка в одном из районов Токио ничем не отличалась от других. Обычные, блеклой расцветки обои, как и у многих, кое-где истерлись, а где-то и вовсе надорвались. Старенькая люстра едва-едва освещала комнатушку, имитирующую гостиную. Мебели в столь запущенных апартаментах практически не было. Однако сидящим прямо на полу подросткам это не мешало. Я скучающе смотрел на парня лет пятнадцати, пытаясь понять, что же могло произойти в его жизни, чтобы он… Люди — идиоты. Я мог бы понять практически любой поступок, совершенный человеком, но не самоубийство. Даже при наличии перерождения, кто сказал, что будет лучше? Или почему они думают, что ничего не изменится к лучшему на этом витке жизни? Никогда не понимал. В любом случае, души, изъявившие желание умереть, все равно не могли это сделать без нас — Жнецов. То есть, можно делать что угодно, но если рядом нет меня или кого-то подобного, то смерть не наступит. Что-то определенно помешает. Оборвется веревка. Кто-то застанет. Таблеток окажется недостаточно. Однако существовал некий процент «везунчиков», которым суждено было погибнуть от, скажем так, собственных рук. Вот рядом с такими я сейчас и находился. Два парня, решившие, что громадная доза обезболивающего — лучший способ для смерти, валялись на полу, доживая последние минуты своей жизни. Души трепыхались в ставших бесполезными оболочках, ожидая освобождения. Здесь можно было не бояться глянуть не туда, обратить внимание не на того, кого нужно, или нечто подобное. Их было всего лишь двое. И обоим в спину уже дышала смерть. Ну, то есть мы. Кстати… Насчет этого самого «мы». Вероятность частых встреч с одним и тем же Жнецом очень мала. Нас не так уж много, но и умирающих людей хватает. Поэтому пересечения случаются не слишком часто в принципе. А с одними и теми же Жнецами, так и вовсе редко. Так какого черта мою спину прожигал глубокий взгляд антрацитовых глаз?! Взгляд, который мог принадлежать лишь одному Жнецу среди всех. И который я совсем недавно уже видел, буквально перед своей последней материализацией. — Здравствуй, ЕнДжэ, — тихо поприветствовал меня ХимЧан, но я внутренне содрогнулся. В тишине пропитанной смертью комнаты голос хмурого Жнеца казался практически криком. Хриплым криком черного ворона. Я с трудом отогнал от себя странные ассоциации и медленно повернулся к неожиданному собеседнику. Парням на полу помощь уже все равно не требовалась. — Привет, ХимЧан, — немного настороженно ответил я, не зная, чего ожидать от обычно молчаливого мужчины. — Идиоты, — безразлично констатировал факт Жнец, кивая на доживающих последние мгновения подростков. — Как будто бы дальше будет лучше. — Согласен, — пожал я плечами, разворачиваясь к ним и подходя к нужному мне мальчишке. — ЕнДжэ… — неожиданно мягко обратился ко мне ХимЧан, впуская в интонации просительные нотки. Освободив столь жаждущую этого душу, я снова повернулся к собеседнику, вопросительно приподняв бровь. — Ты не мог бы выполнить одну мою просьбу? — Смотря какую, — настороженно уточнил я. С ХимЧаном мы пересекались нечасто, а разговаривали и того реже. А внезапная просьба выглядела совсем уж странно. — Я недавно виделся с ЕнГуком, а значит, в ближайшее время встреча мне не светит, — спокойно начал Жнец, прикусывая нижнюю губу, одним этим жестом показывая, насколько ему не все равно. — Ты не мог бы передать ему это, если… кхм, когда увидишь. ХимЧан протянул мне небольшой клочок бумаги, свернутый в несколько раз. Волнение на его лице проступило столь явно, что я от удивления смог лишь кивнуть и на автомате взять протянутую бумажку. — Спасибо, — сухо поблагодарил меня Чан и, освободив душу, собрался уже исчезнуть, когда я все же отмер. — Почему я? Или ты всем их раздаешь, вдруг кому-то повезет? Жнец замер, уставившись куда-то во тьму, проглядывающую сквозь грязное окно. Наверное, на улице была ночь. ХимЧан выдержал паузу в пару мгновений, словно стараясь четче сформулировать ответ, но в итоге выдал: — Потому что ты слишком человечен, а это увеличивает шансы, что ты… — Не прочитаю? — насмешливо хмыкнул я, перебивая тихую речь собеседника, который резко обернулся и пронзил меня своим поглощающим свет взглядом. — Что ты не выкинешь ее, как только я исчезну, — резко договорил ХимЧан, но тут же замолчал, будто оборвав себя, и добавил: — Пожалуйста, передай ему. Я кивнул, и Жнец исчез, отправляясь к следующей душе. Пару секунд посомневавшись, я все-таки развернул листок. Любопытство пересилило, да и запрета читать вроде бы не было. Заглушив настойчивый голос совести, я уставился на текст, состоящий всего из одной строки. Написанное меня удивило, но ни о чем не сказало. Я ожидал увидеть, что угодно: от признаний в любви до каких-то важных просьб. Но на бумаге аккуратным каллиграфическим почерком было выведено следующее: «Снова. Мне пришлось убить ее снова». Я пожал плечами и тоже перенесся на следующее место назначения. ХимЧан был для меня загадкой. Кроме несносного характера, любви к ЕнГуку и отсутствия права на материализацию я о нем ничего не знал. И то, причина последнего тоже оставалась неизвестной. Но выкинуть бумажку я не решился. Что-то было в отношениях этих двоих такое… такое щемяще искреннее, такое болезненное, но в то же время настоящее, что остаться равнодушным было практически невозможно. А тем более, как сказал сам ХимЧан, слишком человечному мне.

***

Очередная квартира встретила меня почти отошедшим в мир иной стариком — в последнее время мне везло на пожилых людей. Оно, наверное, и хорошо. К детям я тогда еще не привык. С момента последней прогулки в человеческий мир прошло около недели. Чарующий голос, напевающий мелодичные баллады под нежные аккорды гитары, постепенно начал стираться из моей головы. Все-таки память нуждается в подпитке. Песни, ранее звучавшие так, словно восхитительный певец находился рядом, утратили свою четкость и мелодичность. А спустя еще немного времени в моей голове остались лишь ощущения, которые я испытывал при прослушивании. Память Жнеца, казалось бы, не заполнена ничем, чтобы так быстро утрачивать подробности. Но ежеминутные перемещения, новые места, города, помещения, лица людей, чьи души следует освободить, и так далее… Не знаю, как у других, но в моих воспоминаниях четко задерживались лишь самые невероятные события. И Чон ДэХён с его исполнением, определенно, относился к таким. Но… отчего же воспоминания все равно начали истончаться? Как бы я ни пытался удержать отзвуки волшебного голоса, интонации стирались, как бы ни старался запомнить слова песен, они ускользали. Это раздражало. Я отчаянно хотел услышать его еще раз, чтобы уж точно удержать в голове даже самые призрачные полутона. Однако мои желания никого, особенно неизведанные высшие силы, не интересовали. А потому еще около недели мне пришлось смиренно заниматься своим делом, усиленно напрягая память, но, к сожалению, бесполезно. Образ ДэХёна блек под натиском времени, пусть и столь недолгого. А я жутко бесился, надеясь на скорый отдых, который мог наступить как через день, так и через год. Я боялся забыть. Каждый день, словно заведенный, повторял адрес певца, чтобы тот въелся в подкорку и остался там навсегда. Жаль, что так не получилось сделать с пением. Судьба смилостивилась надо мной спустя почти три недели. То есть примерно в то время, когда я более-менее успокоился и постарался смириться с превратностями оной. Рассматривая огромный рекламный билборд, обещающий мне два телефона по цене одного, я решил, что смириться нужно было раньше. Похоже, эта своенравная особа чувствует, когда ее визит будет наиболее неожиданным. Сощурившись от яркого восходящего солнца, я оценивающе осмотрелся. Немногочисленные сонные прохожие как-то раздраженно поглядывали на бодрого меня, из чего я заключил, что утро наступило совсем недавно. Провести свой проверочный ритуал я не успел — засыпающий парень студенческого возраста налетел на меня, едва не сбив с ног, и, тихо пробормотав нечто смахивающее извинения, отправился дальше. Чтобы прийти в себя, мне понадобилось около минуты. Чтобы решить, чем заняться дальше — около четверти часа. Идей не было до тех пор, пока в голове не всплыл тот самый зазубренный адрес. Я маялся несколько минут, оправдывая свой нездоровый интерес отсутствием иных вариантов времяпровождения. Признаться самому себе, что сладкоголосый парень притягивал меня, словно магнит, оказалось не столь просто. Итак, определившись с планами на будущее, я бодренько оглянулся по сторонам и сразу же скис. Местность, на которой я оказался, была абсолютно незнакомой. Несколько многоэтажек, потрепанных жизнью и временем, рядом с которыми ютились небольшие магазинчики, призывно сверкавшие истертыми вывесками, а великолепную картину захолустного спального района завершала автобусная остановка. Пустая. Тот встретившийся мне студент, да еще несколько прохожих казались пришельцами из другого мира, а новенький билборд, который я заметил ранее, был, наверное, самой ценной вещью на сотни метров вокруг. Я глубоко вздохнул и порадовался, что хотя бы с городом не ошибся. Ну, я очень надеялся на это… Несколько часов блужданий по практически безлюдным улочкам заставили меня усомниться в целесообразности своего правила «В человеческом мире я — человек». Пара попыток расспросить людей, куда мне нужно идти, оказались безуспешными. Казалось, что город или, скорее всего, этот спальный район был населен сплошь туристами или иногородними. Когда мое терпение подошло к логическому завершению, то есть я готов был плюнуть и просто перенестись к нужному дворику, одна болтливая старушка таки указала мне путь. Прослушав ее россказни обо всех ближайших родственниках и соседях, я сердечно поблагодарил женщину, мысленно пожелав ей как можно дольше не встречаться со мной, особенно в другой ипостаси, и отправился в указанную сторону, искренне надеясь, что старушка понимала, что советовала. Наверное, не стоит описывать мою радость, когда я вышел к знакомому дворику с несколькими качелями-лавочками на детской площадке. Они так и манили меня прокатиться, но повторять свою ошибку дважды я не стал. Тем более, пока я стоял в тени арки, размышляя, что делать дальше, мимо меня прошествовала знакомая фигура в серой толстовке с накинутым на голову капюшоном. ДэХёну я обрадовался так, словно он был моим лучшим другом. Стоило увидеть парня воочию, в памяти, будто по волшебству, начали восстанавливаться мельчайшие подробности наших с ним встреч. Вот только голос… Мне нужна была порция ласкающих слух звуков, поэтому недолго думая я аккуратно направился за ним, справедливо полагая, что окликать парня и радостно вопить: «Привет, помнишь меня?» — не стоит. Следовать за парнем во второй раз оказалось не сложнее, чем в первый. Ему определенно следовало стать чуточку внимательнее. Когда мы приблизились к одной из автобусных остановок, я мысленно обозвал себя кретином. Но ДэХён проигнорировал подошедший заполненный людьми транспорт. Он быстрым шагом направлялся куда-то, не глядя по сторонам и вообще, кажется, пребывая в своем мире. Через пару мгновений после моей последней «гениальной» мысли, парень достал из кармана толстовки небольшой предмет с отходящим от него черным проводком, теряющимся где-то под одеждой. Проделав несколько манипуляций, ДэХён спрятал, как я понял, плеер обратно в карман. Что ж… С пребыванием в отдельном мире все стало ясно — это была вселенная музыки. Мне тут же стало интересно, что слушает объект моего бесстыжего сталкерства. И пока я мысленно перечислял все известные мне стили и жанры музыкальной индустрии, примеряя каждый на идущего спереди парня, тот зашел в старинного вида здание, именуемое университетом. Ну конечно, куда еще мог идти парень лет двадцати трех ранним утром. Я тут же забыл про музыку и заинтересовался факультетом. Наверняка Чон осваивал какое-нибудь творческое направление. А может быть, вокал? Но для такого вроде бы существуют специальные учебные заведения… Тем временем ДэХён, ловко маневрируя в потоке снующих туда-сюда людей, добрался до своей, к слову, лекционной аудитории. Постаравшись стать как можно незаметнее и пожалев, что накинутая поверх футболки ветровка не имеет капюшона, я прошмыгнул в помещение. Краем глаза отметив, что знакомая серая толстовка расположилась примерно в середине аудитории, я под несколькими недоуменными взглядами уверенно направился к галерке. К моему тихому возмущению, ДэХён не стал дожидаться начала лекции и, не сняв капюшон, уложил голову на сложенные вместе руки, видимо, вознамерившись спать. Однако, что странно, подойти к нему или просто заговорить никто даже не попытался, а соседние места пустовали. Но тогда я не стал зацикливаться на этом, переключив внимание на вошедшего преподавателя. Болтающие студенты разошлись по своим местам, а лектор, настроив микрофон, начал свои объяснения. Спустя четверть часа я с выражением непередаваемого ужаса взирал на исписанную формулами доску и чувствовал, как мой мозг начинает медленно закипать. — Высшая математика — штука пугающая, правда? — насмешливо произнес один из моих невольных соседей, неожиданно поворачиваясь в мою сторону. Я на автомате кивнул, с трудом отрывая взгляд от доски, на которой лектор быстрым почерком, одновременно что-то объясняя, выводил еще одну бесконечную формулу. М-да, факультет ДэХёна явно не имел ничего общего с творчеством. — Ты же не с нашего курса, да? — кажется, моему соседу остро не хватало общения, и он ближе придвинулся ко мне, озвучив свой вопрос заговорщическим шепотом. — Не с вашего, — пожал плечами я, раздумывая, как бы ненавязчиво перевести разговор на более интересную для меня тему, которая сейчас мирно спала несколькими рядами ниже. Но собеседник удивил, следующим вопросом буквально пригвоздив меня к месту. — Ты из-за ДэХёна здесь? Мой ошарашенный вид был красноречивее слов, но студент остался невозмутимым: — Не переживай, мы уже привыкли. С ним часто такое происходит. — Какое «такое»? — решил уточнить я, краем сознания отметив, что надо потом всё же узнать факультет. — Ну, — замялся парень, видимо, не зная, как озвучить свои мысли. — Девушки, да и не только, преследующие его. Я даже про лекцию забыл, обернувшись к студенту всем корпусом, уставившись прямо в глаза. — Что? И дело было даже не в том, что он точно описал мое поведение, ведь я действительно «преследовал». Просто эта фраза сразу же объяснила мне многие аспекты поведения ДэХёна и столь явной неприязни. Я, ничего не подозревая, стал одним из тех, кто не давал парню покоя. Хотя чего он ожидал? С такими-то вокальными данными. Я был непроходимым тупицей, но, наверное, меня можно было понять. Человеческие ценности были мне знакомы не столь близко, чтобы сразу оценить всю ситуацию. Для меня ДэХён был чарующим душу талантом, а потом уже всем остальным. — То есть я ошибся насчет тебя? — насмешливо уточнил мой собеседник, лукаво наклонив голову. Я отчего-то замялся, невольно кинув взгляд на невозмутимо спящего ДэХёна, тем самым выдавая себя с потрохами. — Да ты не переживай, — неожиданно весело продолжил парень. — Чон и сам тебя отошьет. Но, честно говоря, — парень на мгновение замер, задумчиво глянув на серую толстовку, — уж лучше ты, чем всякие тридцатилетние тетки, а иногда, хотят слухи, даже мужчины. И вот на этих словах я впал в ступор. Он же не имеет ввиду?.. — Временами даже преподаватели его домогаются, — тяжело вздохнув, закончил предложение студент, тем самым полностью добивая меня. — Я не… — с трудом удалось начать мне, не зная, собственно, что же сказать, и впервые задумавшись, как, должно быть, выглядят мои действия со стороны. Человеческий мир был некой альтернативной реальностью, в которую мы временами попадали, редко задумываясь о нормах поведения, оставаясь полностью равнодушными к мнениям тех, кого, возможно, придется убить уже завтра. Однако я забрался немного глубже в человеческое общество и, как и ожидалось, с моей тягой к искусству тут же попал под раздачу. Начало моих неловких оправданий прервал профессор, объявивший небольшой перерыв. Я, предварительно удостоверившись, что ДэХён всё так же безмятежно спит, неловко извинился и вылетел из аудитории. Уже оказавшись за дверью, я вспомнил, что так и не узнал факультет. Первый попавшийся под руку студент, вышедший из помещения следом за мной, со смешком ответил, что я забрел на факультет экономики. Вот вам и творческое направление. Тяжело вздохнув, я направился на поиски выхода, принципиально не спрашивая дорогу у немногочисленной молодежи, попадающейся на пути. Его удалось найти довольно-таки быстро, вот только вел он не на улицу, а во внутренний двор университета, который в тот час почти пустовал, так как пары были в самом разгаре. Проигнорировав многочисленные лавочки, я снял с себя ветровку, расстелив ее прямо на траве и устроившись на ней под одним из высоких деревьев, опираясь спиной о широкий ствол. Было уже довольно прохладно, но солнце еще не совсем сдало свои позиции, лаская кожу своими теплыми лучами. Я прикрыл глаза, наслаждаясь нежным осенним ветерком, раздумывая, что же делать дальше. Было любопытно, пойдет ли Чон вечером в парк или он уже давно сменил место выступлений. Последняя мысль заставила испуганно дернуться и остаться на месте — дожидаться ДэХёна во дворике. Я должен был услышать его пение еще хотя бы раз. Время до момента, когда двор начал стремительно заполняться людьми, пролетело незаметно. Словив какой-то особенно приятный ступор, я даже не сразу заметил, что ближайшая ко мне лавочка перестала пустовать. От нечего делать я принялся разглядывать устроившегося на ней парня, попивающего сок и пристально высматривающего кого-то на выходе из здания. Мальчишка, с виду на пару-тройку лет младше ДэХёна, был слишком ярким неформалом, чтобы его можно было не заметить или, заметив, проигнорировать. Волосы насыщенного алого цвета тут же напомнили мне о ЕнГуке. Левое ухо было буквально расписано серьгами от мочки до самого верхнего хрящика. Правое же было, ну помимо пересекающего его насквозь шипа, чистым. Кроме этого у парня была проколота бровь и, как я позднее имел возможность заметить, язык. Также у мальчишки была татуировка, часть которой было видно на открытой шее, но суть изображения я не понял — какое-то животное, наверное. Рядом с парнем стоял потрепанного вида скейт, явно постоянно эксплуатируемый, а на голове вполне гармонично смотрелись огромные наушники, которые тот сдвинул на шею, замахав кому-то рукой. — ДэХён-а, я здесь, — прокричал парень, а я вздрогнул от неожиданности. Да ну, не может быть. Через минуту рядом с ярким незнакомцем приземлилась знакомая серая толстовка, и, пробурчав нечто похожее на приветствие, ДэХён забрал у мальчишки сок. — Эй, — наигранно возмутился тот, но тут же забыл о своей потере, возмущенно уставившись на Чона. — Ты куда пропал? Я сидел достаточно близко для того, чтобы слышать разговор и совсем чуть-чуть видеть лица собеседников — лавочка находилась прямо напротив дерева, а парни сидели практически спиной ко мне. — И сними наконец-то капюшон, — фыркнул, видимо, друг ДэХёна, потянувшись рукой к голове Чона и сдергивая с нее ткань. — ЧжунХон, аккуратнее, — недовольно пробормотал певец, явно не желавший расставаться со своим так называемым укрытием от посторонних глаз. — О Господи, — тихо выдал неформал, расширившимися глазами рассматривая голову Чона. — Что с тобой случилось? Я подался вперед, ошеломленно разглядывая тугую повязку, пересекающую затылок и лоб парня. Когда и как он успел? В голове невольно всплыл эпизод нашей последней встречи. Нет. Я же успел уйти. Должен был успеть… — Ничего особенного, — вздохнул ДэХён, проводя рукой по повязке. — На самом деле, там уже всё зажило, но врач сказал еще пару дней походить так на всякий случай. — Как ты умудрился-то? — в голосе ЧжунХона сквозило неприкрытое беспокойство. — Как неудачник. Поскользнулся на мокрой траве и приложился затылком о булыжник. — И поэтому не появлялся в университете три недели? Ты же сказал, что у тебя просто были дела. Я похолодел — по времени примерно совпадало. Кажется, роковое стечение обстоятельств действительно было моей виной. — Ну извини, — безразлично выдал Чон, словно бы вообще не слушая собеседника. Однако ЧжунХон вроде бы не обиделся, наверное, привыкнув к поведению друга. Беседу парней тем временем прервала какая-то робкая с виду девчушка, маленькими шажочками подошедшая к ДэХёну и уже открывшая было рот, чтобы что-то сказать, но Чон оказался быстрее: — Нет, меня не интересуют ни твои предложения, ни тем более ты, поэтому лучше тебе сейчас уйти и желательно не начинать таскаться за мной хвостом — это, знаешь ли, утомляет. Меня поразили даже не слова, которые были достаточно жестокими по отношению к милой на вид девушке. Меня ввела в ступор холодная, лишенная эмоций интонация. Казалось, что в радиусе нескольких метров от голоса ДэХёна все души сковало льдом. Естественно, девчонка расплакалась и убежала, но парня это совсем не взволновало. Впрочем, сидящего рядом ЧжунХона тоже. — Она была милой, — задумчиво пробормотал он, наблюдая, как неудачливую особу утешают ее подруги. — А ты слишком грубым. — Надоели, — резко выпалил ДэХён, отворачиваясь от укоризненных взглядов девушек практически на сто восемьдесят градусов и сталкиваясь глазами со мной. Вашу ж… — Ты! — воскликнул Чон прежде, чем сам успел понять, что произошло. — ДэХён? — испуганно подпрыгнул на лавочке ЧжунХон и тоже посмотрел в мою сторону. У меня не осталось выбора. — Привет, — как можно беззаботнее начал я, натягивая на лицо вежливую улыбку и стараясь казаться невозмутимым. — Ни за что не поверю, что ты здесь учишься, — прошипел Чон, прожигая меня яростным взглядом. А ведь это он еще не знает, что его травма, скорее всего, тоже моя вина, иначе, наверное, накинулся бы с кулаками. — Не учусь, — как можно спокойнее подтвердил я. — И удивлен, что учишься ты. Тебе бы что-нибудь связанное с вокалом. Взгляд ДэХёна сменился на испуганный. Быстро глянув на ЧжунХона, и пробормотав что-то вроде: — Подожди меня здесь, я сейчас вернусь, — ДэХён, подскочив с лавочки и ухватив меня за локоть, потащил куда-то в сторону. Отошли мы недалеко, но так, чтобы рядом не было любопытных ушей. Впрочем, хватало и глаз. Складывалось впечатление, что за нами наблюдал весь двор. — Что тебе опять нужно? — с плохо сдерживаемой злобой спросил Чон, стискивая руки в кулаки. — Эм, — глубокомысленно ответил я, задумываясь. — Песня? Парень, видимо, опешил, потому что на десяток мгновений потерял дар речи. — Давай так, — неожиданно спокойно проговорил ДэХён. — Мы с тобой встретимся вечером и поговорим. Узнаешь всё, что хочешь, а затем отстанешь от меня, хорошо? Теперь в ступор впал я. Мне бы хватило и привычного выступления в парке, но раз Чон предложил сам… — Хорошо, но можно вопрос? — Что еще? — устало кивнул ДэХён, потирая пальцами виски. — Твой друг не знает, что ты поешь? — Не твое дело, — резко ответил Чон, в очередной раз обдав меня лютым холодом. — И не появляйся больше в университете. — Хорошо, — смиренно согласился я, опуская взгляд, но все же не удержался от еще одного вопроса. — ДэХён… с головой ничего серьезного, я надеюсь? Парень, уже собравшийся уйти, удивленно уставился на меня, но все же ответил. — Ничего страшного. — Отлично, — облегченно выдохнул я. — Тогда до вечера? — Ага, — мрачно кивнул ДэХён. — В парке, в семь. Ответа Чон не дождался, быстро сбегая от меня как можно дальше. Да мое подтверждение ему и не требовалось. Я вообще был уверен, что ДэХён будет счастлив, если я не приду и вообще исчезну из его жизни. Но мне нужна была порция голоса. Его восхитительного, завораживающего голоса. А еще… А еще мне просто нравилось быть рядом, пусть и получая в ответ лишь зимние морозы. Холод я всегда любил больше жары.