Immortal souls

Меня отпустили спустя шесть дней после происшествия с ДэХёном. И это был первый, но далеко не последний раз, когда я точно знал количество прошедших дней. Именно с тех пор я стал постепенно обретать зависимость от хода времени. Но мне было плевать. Все шесть суток я думал лишь о Чоне, отгоняя от себя страшные мысли и на полном автомате выполняя свои прямые обязанности. Когда я почувствовал знакомую пустоту, то уже знал, куда именно хочу попасть. Я должен был… Нет! Обязан был убедиться, что с ним всё в порядке. ДэХён не мог погибнуть из-за моей глупости. Я не мог поверить в подобное ни на секунду. Зря, как оказалось намного позже. Я материализовался неподалеку от того самого скверика, где обычно выступал Чон. Здравый смысл тогда еще не совсем оставил меня, и я объявился в каком-то пустом закоулке, никого при этом не шокировав. И забыв, что нужно убедиться, что я видим, забыв вообще обо всем, рванул к нужному месту. Волнение приступами накатывало на меня, заставляя сердце бешено колотиться. Я успел извести себя за эти шесть дней, и когда мои надежды вот-вот должны были оправдаться или рухнуть, я окончательно слетел с катушек, переходя на бег. Не знаю, почему мне так повезло, но в человеческом мире был вечер. А значит, ДэХён как раз должен был выступать. Я мчался на всех парах, распугивая многочисленных в это время суток прохожих, крутящих пальцем у виска мне вслед. Свернув на нужную аллею, я резко затормозил, увидев на одной из лавочек знакомую фигуру. Жив. Резко выдохнув, я почувствовал, как сердце начинает колотиться еще быстрее. Но уже не от волнения, а от накативших и смешавшихся между собой радости и облегчения. В тот момент я был необычайно счастлив. Вот только… Я стоял довольно далеко и не слышал, что именно пел ДэХён. В любой другой ситуации это никого не удивило бы и посчиталось нормальным, но не в случае с ним. Чон всегда буквально надрывал голосовые связки, выводя каждую чистую ноту. Ведь так я узнал о нем впервые. Я медленно приблизился к парню, начиная различать гитару и сопровождающее ее пение, снова облегченно выдыхая. ДэХён пел. Но пел очень-очень тихо. Расслышать его можно было, лишь подойдя достаточно близко. Какая-то медленная и нежная баллада ласкала мой слух, окончательно успокаивая и расслабляя. Возможно, у него было такое настроение сегодня, и, поддавшись ему, Чон радовал прохожих спокойными мелодиями. Мне хотелось верить в это. ДэХён заметил меня, когда я привычно опустился на лавочку напротив. Голова, скрытая капюшоном, немного приподнялась, и на мгновение он сбился с ритма, пропуская ноту и ошибаясь в аккорде. Я приподнял уголки губ в легкой улыбке. Кажется, меня не ждали. Впрочем, Чон быстро пришел в себя, снова возвращая всё свое внимание песне. Я улыбнулся еще шире, удобнее устраиваясь на лавочке и прикрывая глаза от удовольствия. После пережитого страха возможность слушать его пение стала еще значимее и еще восхитительнее. Ощущения, наверное, сравнятся с любимым украшением или самой удобной ручкой, которые довелось потерять, а затем неожиданно, когда уже совсем отчаялись, найти. Ручка кажется еще более удобной и незаменимой, а украшение — самым красивым на белом свете и идеально сочетающимся с любой одеждой. Так же и я слушал ДэХёна и понимал, что более прекрасного голоса, наверное, не существует. Хотя он не пытался выводить высокие ноты, да и вообще пел в тот день скорее как обычный любитель — я все равно наслаждался, не думая ни о чем другом, полностью утонув в тихих и нежных переливах. Но к моему огромному сожалению, сегодняшнее выступление долго не продлилось. Хотя, возможно, я просто поздно пришел. В любом случае, Чон спел еще одну ласкающую слух балладу и затих. Ничего не ожидая и ни на что не надеясь, я так и остался сидеть с закрытыми глазами, дожидаясь, пока он уйдет. Преследовать его не хотелось, пытаться быть навязчивым — тоже. После всех моих промахов ДэХён заслужил покой. В первую очередь, покой без меня. Хотя огромной уверенности в том, что я смогу долго продержаться, не было. Я окончательно погрузился в свои мысли, уходя из человеческой реальности, поэтому едва не подпрыгнул на лавочке, когда моего плеча осторожно коснулись чьи-то прохладные пальцы. — ЕнДжэ, — все такой же тихий и до боли знакомый голос окликнул меня, вынуждая резко распахнуть глаза и ошарашено воззриться на него. — ДэХён? — хрипло выдавил из себя я, хотя получилось довольно глупо, ведь очевидно же, что он. Парень молчал, неизвестно о чем думая и что собираясь делать. То, что он подошел ко мне, уже было удивительно. — Ты… — Чон внезапно запнулся и шумно выдохнул. — Ты пропал. Констатация факта. И почему его это волнует? Он ведь радоваться должен по идее. — Да, так вышло, — я пожал плечами, неловко улыбаясь и двигаясь, чтобы ДэХён мог присесть рядом, чем он тут же воспользовался. — Были дела, и до сегодняшнего дня я не имел возможности… — Сегодняшнего? — перебил меня ДэХён, кажется, слегка взволновано, хотя утверждать я не мог. — Ну да, — недоуменно кивнул я, откровенно не понимая. — То есть тебя не было тут вчера или позавчера? Ты решил прийти именно сегодня? — Да, — я нахмурился, начиная опасаться, хотя знал, что нигде не мог проколоться или проболтаться, иначе мы оба уже отбывали бы наказание. — А что? — Неважно, — неожиданно оборвал тему Чон и замолчал. — А тебя разве здесь не было? — в свою очередь удивился я, понимая всю абсурдность его вопросов. Ведь если он выступал тут каждый день, то зачем интересуется. — Неважно, — чуть резче, чем стоило бы, повторил ДэХён, и я решил не лезть. Я с любопытством поглядывал на парня, не зная, как еще продолжить разговор, но отчаянно желая, чтобы он не уходил. — У тебя все в порядке? Вопрос вырвался сам по себе как продолжение моих мыслей, и я успел несколько раз пожалеть о нем, но ДэХён не собирался злиться. Казалось, что за прошедший месяц он утратил всю свою вспыльчивость. — Уже да, — твердо ответил парень, тут же начиная кашлять, что несколько расходилось с ответом. Но не успел я выдать что-нибудь ехидное на этот счет, как холодный порыв октябрьского ветра вскружил опавшие с деревьев листья вместе с пылью и в дополнение сдернул с ДэХёна столь ненавистный для меня капюшон. Чон не обратил на это никакого внимания, пытаясь унять кашель. А я замер. Оцепенел, напряженно вглядываясь в него, примечая каждую деталь. В данный момент ДэХён мог не опасаться, что к нему начнут приставать с попытками домогаться или нечто подобное. Хотя менее заметным он быть не перестал. Чон был очень бледным. Настолько, насколько вообще может быть бледным от природы смуглый человек. И он был очень исхудавшим. Под свободными джинсами и толстовкой этого не было заметно, но лицо… Заострившиеся черты, слишком выделяющиеся скулы, еще более заметные мешки под глазами, принявшие немного синеватый оттенок. Нездоровый блеск в глазах, пробивающийся сквозь привычный лёд, испугал меня. Картину украшали полопавшиеся сосуды, маскирующие Чона под вампира. А когда ДэХён успокоился, отнимая руку ото рта, я сразу зацепился взглядом за потрескавшиеся губы. К слову, с ладонями тоже было далеко не всё в порядке — их украшали несколько уже успевших пожелтеть синяков. — Что с тобой? — на грани шепота спросил я, едва удерживаясь, чтобы не провести по его щеке рукой. — Всё хорошо, — упрямо поджал губы Чон и уже собрался подняться, чтобы уйти, но я схватил его за руку, не позволяя. Мои мысли пронзила неожиданная догадка, но я очень надеялся, что ошибаюсь. Поэтому мне важно было услышать ответ! — Пожалуйста, — в моем голосе просквозили нотки мольбы, от которых мне захотелось удавиться. ДэХён же удивленно уставился на меня, кажется, оторопев от тональности и даже не попытавшись вырваться. Хотя, возможно, у него просто не было сил. — Недавно я едва не утонул, — все же ответил Чон, пристально глядя на меня. — И? — на грани слышимости попросил продолжения я. — Что и? Клиническая смерть, больница, интенсивная терапия, — просто произнес ДэХён, таки высвобождая руку из захвата. Что же я наделал… — ЕнДжэ? — Чон недоуменно поднял брови. — Что же я наделал… — прошептал я вслух, уже совсем другим взглядом окидывая ДэХёна. Парень нахмурился, очевидно, не понимая меня, но опять-таки злиться и уходить почему-то не спешил. — Может быть, объяснишь? — недовольно произнес он, начиная раздражаться из-за моего молчания и явно пришибленного вида. — Я… — запнулся, не зная, что сказать. Просить прощения? Не объясняя, за что? Глупо. Невероятно глупо. Что я вообще мог сделать?! Лишь осознавать свою полную ничтожность. Только ДэХёну от этого легче не стало бы. Да-да, тогда я должен был всё понять, попрощаться с ним и прекратить материализоваться в его городе ближайшие лет семьдесят. Должен был… Но не смог. А еще я до сих пор иногда спрашиваю себя, почему он тогда подошел ко мне. Зачем решил завести разговор? Что его сподвигло? Однажды на мой прямой вопрос он ответил мне, что я сидел с закрытыми глазами и улыбался, как придурок. Он решил, что я сошел с ума, и поэтому подошел проверить. Соврал, наверное. Скорее всего, он тоже хотел уйти, хотел вернуться обратно в больницу, чтобы отдохнуть, хотел забыть обо мне, как и об остальных своих многочисленных преследователях. Но не смог. Есть одна поговорка, которая давно уже бытует в человеческом мире: «Сердцу не прикажешь». Так вот не сердцу. А душе. ДэХён нетерпеливо ждал моего ответа, недовольно щурясь. А я понимал, что еще немного — и он окончательно разозлится и выдаст очередную порцию яда. Но придумать достойное объяснение невольно вырвавшимся словам у меня не получалось. Черт. Чон фыркнул и, резко поднявшись, таки попытался уйти. Но излишняя порывистость движений привела к тому, что еще не восстановившийся парень покачнулся и потерял равновесие. Поймав его за толстовку и оказав помощь в восстановлении вестибулярного аппарата, я задумался кое о чем важном. Лучшая защита — это нападение. Ведь так? — Собственно, почему ты не в больнице? — недовольно вопросил я, стараясь выглядеть как можно увереннее. Это, видимо, удалось, потому что ДэХён ответил мне очень удивленным взглядом. Наверное, он поразился моей наглости. — Прошло всего несколько дней, а тебя уже выписали? — недоверчиво продолжил я, сурово глядя на Чона. — Я сбежал, — на автомате ответил он, видимо, не осознав, что вообще происходит. — Ну отлично, — фыркнул я, подходя к нему и снимая с его плеча гитару, в которую он, опомнившись, вцепился, словно в последнюю надежду на пути к свободе. — Идем. Гитару я все же забрал, благо, он все еще был слишком слаб. Мне даже казалось, что один сильный порыв ветра вполне способен сбить его с ног. — Куда? — ДэХён смирился с потерей инструмента, но теперь его взгляд источал лютую стужу. Он не привык к такому обращению. Но пути назад у меня уже не было. — Как это куда? В больницу. — Верни гитару. Я сам дойду, — холодно потребовал ДэХён, возвращаясь к своему привычному амплуа. Что же это было в самом начале разговора? Я сделал шаг назад, не позволяя ему даже коснуться чехла. — Дойдем вместе. Чон нехорошо сощурился, но внезапно поменялся в лице. — Стоп. Откуда ты знаешь, что прошло всего несколько дней? Я едва сдержал грязные ругательства, готовые сорваться с языка. Да почему я такой идиот?! Но в этот раз с отговоркой было немного проще. — Ты себя в зеркало видел? Это же очевидно. Идем, — я развернулся к нему спиной и медленно направился к выходу из парка, надеясь, что хотя бы в ту сторону иду. — Уже и до больницы за мной проследил? — ухмыльнулся ДэХён, нагоняя меня и недовольно поглядывая на гитару. Ну да, если бы не она, Чон, скорее всего, упрямо остался бы на лавочке. — На самом деле я без понятия, куда идти. И я всё еще помню свое обещание. ДэХён вздохнул и, кажется, немного успокоился, смирившись с превратностями судьбы в виде меня. — Я уже не думал, что увижу тебя, — Чон кинул на меня заинтересованный взгляд, пытаясь прочитать все ответы на моем лице, но оно было непроницаемо. Я лишь усмехнулся, как бы говоря, что ему от меня не отделаться, но промолчал. — А ты ведь даже сейчас нарушаешь обещание, — заметил ДэХён, приподнимая уголки губ. — Ага, — кивнул я. — Поэтому, когда восстановишься, можешь меня избить. — Я занимался боевыми искусствами,— неожиданно весело ответил Чон, накидывая на голову капюшон. Наверное, без него он чувствовал себя неуютно. Открытое лицо слишком много говорит об эмоциях. Гораздо проще плеваться ядом или отвечать невозмутимо, скрывшись под защитой ткани, нежели глядя собеседнику прямо в глаза. — Ну, тогда мне не поздоровится, — усмехнулся я, пожимая плечами. ДэХён неожиданно резко остановился, недоуменно глядя на меня. — Ты куда? Я, честно говоря, даже растерялся. — В больницу же. — Здесь надо повернуть, — Чон указал в нужную сторону, которую я почти прошел, подходя к перекрестку. — Видимо, и правда не следил. Я тихо фыркнул и развернулся в указанном направлении. До больницы мы добрались быстро. И тут же попали в руки взволнованной женщины, наверное, матери и уже знакомого мне неформального парня по имени ЧжунХон. — Знаешь что, — возмущенно высказывался мальчишка, для пущей убедительности потрясая пальцем перед лицом ДэХёна, — мы дико волновались. А ты мог бы и предупредить. ЧжунХон был где-то на голову выше Чона, но выглядел все равно младше, поэтому картина моим глазам предстала довольно забавная. Женщина стояла рядом и лишь укоризненно взирала на сына. И мне казалось, что ее взгляд значил гораздо больше, чем громкие возмущения друга. Однако ЧжунХон неожиданно замолк, посчитав дозу нотаций на сегодня исчерпанной, и обернулся ко мне. Блин, надо было уйти. — Ты! — громко возопил парень, уличительно тыкая в меня пальцем и подходя уже ко мне. — Я уже видел тебя раньше. — А я тебя, — невозмутимости мне было не занимать. Но я прекрасно помнил, что ДэХён не посвящал друга в тонкости своего времяпровождения, поэтому я толком не знал, что говорить. Положение спас Чон, окликнувший мальчишку. — ЧжунХон, он мой друг, успокойся. На этих словах я, честно признаться, замер. Странно. Всего лишь обычное, казалось бы, слово «друг». Так почему же на сердце стало теплее? Впрочем, взгляд ДэХёна говорил о том, что одно лишнее слово — и меня изобьют раньше, чем он вылечится. — Сынок, не делай так больше. Пневмония только начала идти на убыль, а ты сразу же сбежал. Зачем сводить на нет работу врачей? — мама Чона вклинилась в разговор неожиданно и тихо, но замолчали все. Мы с ЧжунХоном — уважительно, а ДэХён — виновато. — Мам, я просто выбрался погулять. Там ведь дико скучно. Женщина понимающе кивнула и на секунду задумалась. Мне так и хотелось закричать, что это же больница, а не летний лагерь. Что там и должно быть скучно, а ДэХён должен оставаться в палате, чтобы как можно скорее выздороветь. Тогда мне казалось, что мое чувство вины требует скорейшей поправки Чона, чтобы хоть немного утихнуть. Вот только… Наверное, в моих эмоциях была замешана не только вина. Точнее, совсем не она. Я тихонько вздохнул и решил быстренько улизнуть от них, чтобы избежать неловкого прощания с моим якобы «другом», готовым прибить меня при первой возможности. Уже сделав пару шагов в обратном направлении, я расслышал тихий голос матери ДэХёна. — Что ж, я думаю, можно поговорить с докторами и выпросить для тебя небольшие прогулки, — улыбнулась она, но тут же твердо продолжила: — Но расхаживать по городу сам в таком состоянии ты не будешь. — Но… — попытался возразить ДэХён и, похоже, был остановлен жестом женщины. — Это не обсуждается, ДэХён-а. Либо в компании с кем-то, либо сидишь в палате. — Я могу… — начал было ЧжунХон какую-то речь, но был остановлен решительным голосом Чона. — Нет. Я успел отойти на приличное расстояние, когда услышал собственное выкрикнутое имя. — ЕнДжэ! Я обернулся на голос, попутно понимая, почему он не мог петь громко. Во-первых, слабость не позволяла, а во-вторых, при определенной громкости голос начинал хрипнуть. — Ты согласен меня сопровождать? — ДэХён недовольно взирал на меня, сразу же давая понять, что за любое лишнее движение и слово мне будет полагаться жестокое наказание. Но я все равно не смог сдержать торжествующей ухмылки. — Конечно же, ДэХён, — ухмыльнулся. — Я же твой друг. Чон поморщился, но смолчал, предпочтя терпеть мое присутствие непонятно сколько времени, чем посвящать ЧжунХона в свое хобби. Я слегка поклонился его матушке и, поклявшись, что хорошенько присмотрю за ее сыном, пообещал зайти к завтрашнему вечеру. Уже попрощавшись и отойдя от здания на дальнее расстояние, я задумался, что мой отпуск далеко не вечен. Впрочем, как минимум завтрашний день, скорее всего, был в моем расположении. Осталось провести его с пользой.