Immortal souls

Я с нетерпением ожидал следующей встречи с ДэХёном, хотя и понимал, что будет сложно. Он, скорее всего, уже успел пожалеть о поспешно принятом решении. Почему-то мне так казалось. Хотя за время нашего знакомства я успел привыкнуть к манере поведения Чона и, судя по вчерашним маленьким победам, даже приловчиться к ней. Мысли о том, что, возможно, за прошедший месяц что-то поменялось в самом ДэХёне, в мою голову не приходили. А собственно, что в его поведении могло натолкнуть меня на эту мысль? И все же он первый подошел вчера. Это ведь что-то да значило? Правда же? Вот с такими противоречивыми размышлениями я и дожидался вечера следующего дня. И почему-то жутко волновался, предвкушая встречу. Вроде бы чего было переживать? Ведь не первый раз же. А с другой стороны, ни одна наша встреча не заканчивалась ничем хорошим. Особенно учитывая те, о которых ДэХён не знал. В общем, я нервно околачивался в окрестностях больницы, впрочем, следя за тем, чтобы не оказаться слишком близко. Хоть немного, но я умел учиться на собственных ошибках, и лишний раз нервировать ДэХёна, который, я почему-то был уверен, и так будет не в лучшем расположении духа, не хотелось. Больше всего я боялся, что матушка-судьба решит снова поиздеваться надо мной, и отдых закончится раньше, чем хотелось бы. Например, где-нибудь в середине его выступления. «Лучшего» варианта и не найти. Но я уже согласился и, честно признаться, дали бы мне вторую попытку — решения не изменил был. Шанс узнать ближе этого парня дорогого стоил. А второго могло и не представиться. Подходя к его палате под неодобрительными взглядами персонала, я чувствовал себя довольно неуютно. Привыкнуть к столь тесному окружению людей у меня пока не получалось. Все то недолгое время, что я был Жнецом, мне приходилось наблюдать за людьми лишь со стороны, но не более. До сих пор задаюсь вопросом: чего мне не сиделось на месте, и я полез в самую гущу? Стоила ли игра свеч? А потом вспоминаю его терзающий душу голос. Восстанавливаю в мыслях яркую улыбку и звонкий смех, которые мне приходилось видеть не слишком часто. Вспоминаю его взгляд, наполненный чем-то щемяще нежным и немного отчаянным. И понимаю… Стило. Оно того определенно стоило. Жаль, что я не могу узнать его мнение на этот счет. Но в тот момент столь философские мысли не посещали мою голову. Зато в памяти вертелся довольно-таки неприязненный взгляд лечащего врача ДэХёна, заявившего, что пациента всего пару дней как перевели из палаты интенсивной терапии в обычную. Мне оставалось лишь пожать плечами, показывая, что повлиять на решение ДэХёна я никак не могу. Подходя к двери с нужным мне номером, я услышал какой-то разговор внутри палаты и решил не прерывать собеседников. Видимо, Чона кто-то навещал. Не то чтобы это было удивительно, ведь в больницах так принято, но ДэХён производил впечатление человека, у которого не слишком много друзей. И главным уличающим признаком этого был тот факт, что я стоял у двери его палаты, чтобы провожать его. Практически незнакомый человек, к тому же несказанно его раздражающий. Голоса в помещении были негромкими, а потому я не мог разобрать ни слова. Хотя не сильно и пытался. Знакомые ДэХёна меня особо не интересовали. Только он сам. Мои размышления прервала открывшаяся дверь палаты, из которой вышел высокий мужчина лет сорока пяти. Уверенной походкой он направился к кабинету лечащего врача. Моего мимолетного взгляда хватило, чтобы заметить некое сходство между этим человеком и ДэХёном. Чон был больше похож на мать, но родство с этим человеком тоже, несомненно, было заметным. Заинтересованно проследив за мужчиной до кабинета, я глубоко вздохнул и постучался в палату ДэХёна. Тот сразу же отозвался хриплым и насмешливым: «открыто». Я сделал еще один глубокий вдох и понадеялся, что вечер пройдет удачно. Что подразумевалось под этим словом, я как-то решить не удосужился. — Привет, — я честно пытался выглядеть непринужденно, но, думаю, он сразу заметил, что я чувствую себя немного неуютно. Виною был его пристальный проникающий в самые потаенные уголки души взгляд. — Ну здравствуй, — Дэхён усмехнулся и поднялся с кровати, к слову, уже полностью одетый. Значит… ждал меня? Честно говоря, я боялся, что он настолько пожалеет о своих словах, что откажется куда-либо идти. Но больничная скука, похоже, была гораздо хуже моей компании. — Хм, как себя чувствуешь? — ну не знал я, что сказать такого, чтобы не спровоцировать очередную вспышку раздражения. Я упорно не мог отделаться от мысли, что я ему крайне неприятен. — Избавь меня от подобных вопросов, — покачал головой ДэХён, впрочем, без единого намека на недовольство. Лишь тяжелый вздох выдал, что он успел устать от чрезмерной опеки, к которой, видимо, не привык. — Хорошо, — покладисто кивнул я, но молчать долго не смог. — Это был твой отец? — Подслушивал? — усмехнулся Чон, поправляя капюшон толстовки, но не спеша его надевать. Это, кстати, стало первым шоком для меня. Уж не знаю, чем он руководствовался тогда, но лицо он свое не скрыл. — Нет, подошел, когда он выходил из палаты, — я пожал плечами, стараясь подавить столь явное удивление, боясь, что он может передумать. Я ненавидел его толстовку и ее капюшон. Я желал видеть его эмоции, когда он разговаривает со мной. И, честно признаться, я любовался его чертами лица. Естественно, тайком. — Да, это был он, — кивнул ДэХён и прошел мимо меня, открывая дверь палаты. — Идём? Я в очередной раз кивнул и вышел вслед за ним, едва заметно улыбаясь. Мне нравилось начало нашего вечера. Черт, слово «нашего» звучало красиво. Уже выйдя из больницы и проведя в тишине несколько томительных минут, шагая по тротуару, я обратил внимание на несколько озадачивших меня вещей. Во-первых, мы шли в неизвестном мне направлении. Во-вторых, и это самое главное, ДэХён не взял с собой гитару. Почему я не заметил этого сразу? Да-да, я засмотрелся на его лицо и вообще был ошеломлен тем фактом, что от меня его не скрыли, а потому я не обратил внимания на такую мелочь, как отсутствие громадного чехла за спиной Чона. — Эм, ДэХён, — осторожно начал я, разрывая тишину, — куда мы идем? — Увидишь, — отмахнулся Чон, зябко поводя плечами. Погода все же была чуть холоднее, чем могла осилить толстовка. Неожиданно возникшее желание обнять его, чтобы согреть, меня немного испугало. Я не спешил связывать происходящее с его внешностью, ведь это было глупо. Но одно знал точно — хоть как-то демонстрировать даже малейшую заинтересованность им физически чревато необратимыми последствиями в виде полной потери и так несуществующего доверия. — Ты сегодня без гитары. — Довольно наблюдательно, — усмехнулся ДэХён, а мне захотелось хотя бы раз увидеть его улыбку. Обычную искреннюю улыбку, не приправленную долей насмешки или издевкой. — Я сегодня не буду выступать. Мне показалось, или он внимательно следил за моей реакцией, которая не заставила себя ждать? Я слишком очевидно расстроился и даже не попытался это скрыть, ничего не ответив на его реплику и слегка поникнув. — Неужели так нравится? — ДэХён задал вопрос без всякого подтекста и с легко просвечиваемым интересом, и я ухватился за благодатную почву, чтобы хоть как-то наладить контакт. — Ну, если я согласен на любые твои условия, лишь бы слушать, то разве это не является ответом? — наверное, кто-то другой смущался бы, говоря подобные слова, но я как-то еще не успел ознакомиться с подобной эмоцией, и сказать что-либо человеку в глаза мне было несложно. Возможно, в этом и была моя главная проблема. — Хм, — это всё, что Чон смог высказать в ответ, поэтому я продолжил, хотя тема уже начинала перерастать в запретную. — И потом, неизвестно, когда я могу пропасть и на какое количество времени, поэтому я бы хотел слушать твое пение, пока имею такую возможность. — Ты первый, кто так настойчиво убеждает меня в том, что я хорошо пою, — фыркнул ДэХён, окидывая меня нечитаемым взглядом. Но холод в нем читался уже не так явно, что меня немного утешило. Возможно, я шел по правильному пути? — Ты и сам это знаешь, — я был уверен в том, что он адекватно оценивает свои способности и возможности, поэтому в моих комплиментах Чон не нуждался. Я скорее на автомате убеждал ДэХёна в том, что мне важен его талант, а не его кукольная внешность. Несколько минут мы продолжали путь в тишине. Чон не ответил на мою последнюю реплику, лишь слегка приподняв уголки губ в неком подобии улыбки. Но я отчаянно нуждался в разговоре. Хотя по правде, он все еще отвечал мне очень тихо, боясь повредить связки. Но даже так его интонации были очень яркими и четкими. — Странно, — задумчиво начал я свою фразу, не уверенный, что не разрушу своими расспросами хрупкое перемирие. — Ну говори уж, — поторопил меня он, наверное, предчувствуя какую-то личную или каверзную тему. — Почему ты никому не демонстрируешь свой талант? — Разве не демонстрирую? — усмехнулся ДэХён, поворачивая голову и иронично выгибая бровь. — Я имел в виду близким, — невозмутимо уточнил я. — Не знаю, — неожиданно легкомысленно пожал плечами Чон. Мне всегда казалось, что на любое действие у него имеется в наличии уважительная и серьезная причина. — Мама, скорее всего, не одобрила бы. Как и отец. А ЧжунХон… Он неплохой парень, но я не готов пустить его столь глубоко. Я внимательно слушал его тихий мелодичный голос и понимал, что где-то упустил важную истину. ДэХён всего лишь боялся открыться. Боялся, потому что, наверное, уже не верил в человеческую искренность. Как ни странно, умные мысли иногда посещали даже меня. — Хотя, наверное, главная причина все же в том, что я хочу, чтобы меня оценивали по достоинству. Лишь мое умение. Мои способности. — Поэтому ты выступаешь, не показывая своего лица? — Да, — просто ответил он, кивнув. — Какая, по сути, разница, как я выгляжу, пока людям нравится мое пение? — Любопытство все равно будет пересиливать, — усмехнулся я, вспоминая нашу первую встречу. — Как у тебя? — неожиданно уточнил ДэХён, а я задумался. Но лгать я не любил. — Пожалуй. — Понятно. Очередная тишина. Чон спокойно поддерживал разговор. Отвечал на мои вопросы. Раскрывался передо мной понемногу, что несказанно меня удивляло. Видимо, что-то за этот месяц все же изменилось. Однако ДэХён не стремился сам начинать разговор. Да и зачем? Я ему не интересен. Если не хуже… — Вот скажи мне, — отстать от него я не мог, хоть убейте, как бы смешно ни звучало, — ты не готов пустить глубже ЧжунХона, который вроде как близок тебе. Но неужели это стоит того, чтобы терпеть меня? ДэХён смерил меня долгим внимательным взглядом, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова. — Ты сам влез в мою жизнь, не церемонясь и не спрашивая моего разрешения. Так почему бы мне не воспользоваться этим в своих целях? Я хотел уточнить, как быть с тем, что я его раздражаю, но не успел. — Пришли, — перебил мои размышления и тем самым завершил не слишком простую для него тему ДэХён. Я уставился на здание, в которое как раз входил ДэХён, и удивленно распахнул глаза. Еще одна сторона жизни Чона, я так понял, никому не известная. Он пускал меня слишком близко. Интересно, он сам подозревал об этом? — Ты идешь? — недовольно поторопил меня ДэХён, которому надоело придерживать дверь. — И только попробуй хоть слово сказать о благородных намерениях и прочей чепухе. Здание, в котором мы оказались, было разноплановым благотворительным фондом. Я решил не мешать ДэХёну, разговаривающему с работниками учреждения, а принялся разглядывать множество фотографий излеченных и нуждающихся в помощи людей. Большинство из них, конечно же, были дети. Хотя попадались и взрослые люди, но их было мало. Чудовищно мало. Неужели в подобной помощи нуждаются лишь самые младшие? Или просто только их фотографии вывешивают на стенах, чтобы привлекать внимание людей. Ведь мало кто может быть полностью равнодушным к детям. — Ты жертвуешь сюда деньги, полученные на выступлениях? — поинтересовался я, все еще рассматривая фотографии и боковым зрением замечая подошедшего ДэХёна. — Угу, — подтвердил мою догадку он. — Моя семья достаточно обеспечена, поэтому эти деньги мне не нужны. — Ясно, — только и ответил я, едва не ляпнув-таки что-нибудь про благородство. Не скажу, что подобный факт о жизни ДэХёна стал какой-то точкой невозврата в моем отношении к нему. Я был Жнецом. И я знал, что большинство тех, кто ожидал человеческой помощи, глядя на неравнодушных, таких, как ДэХён, с черно-белых фотографий, были обречены. Люди пытались. Делали всё, что могли. Но если суждено умереть — то ты умрешь. Мы вышли из здания, задержавшись в нем буквально на десять минут, не больше. ДэХён сразу же уверенно направился в обратную сторону, а я не посмел ему препятствовать. Путь от больницы до фонда занял около получаса. Наверное, этого хватило Чону, чтобы развеять скуку. Хотя скорее всего, он просто-напросто замерз. Я искренне надеялся, что дело не в том, что он хочет как можно скорее избавиться от моего общества. Думая, что я не замечаю, ДэХён изредка поглядывал на меня, пытаясь высмотреть на моем лице неизвестно что. Вообще его поведение было довольно странным и непривычным для меня. Тогда я еще не задумывался о том, что тяга у таких, как мы с ним, обычно взаимная. Тогда я вообще не задумывался о тяге и том, кем мы друг другу приходились. Я всего лишь хотел находиться рядом с ним и, как я довольно успешно убедил себя, наслаждаться его пением, не более. — ДэХён, ты ли это?! — громкий звонкий голос буквально в десятке метров от нас заставил меня вздрогнуть от неожиданности, а Чона, чертыхнувшись, быстро накинуть на голову капюшон. Но скрываться было уже поздно — его явно узнали. — Привет, давно не виделись, — к нам подошел парень, довольно симпатичный, по возрасту примерно равный ДэХёну, возможно, немного старше. Он лучезарно улыбался и явно был рад видеть Чона. Чего не скажешь о последнем. Флюиды раздражения и досады буквально витали в воздухе вокруг нас троих, но незнакомец почему-то не желал их замечать. — Что тебе нужно, ИльХон? — тихо и зло произнес ДэХён, и от этого тона я сразу напрягся и почувствовал некое не вписывающееся в ситуацию облегчение. Ко мне он ни разу не обращался таким тоном. Значит, всё не так плохо? Надеюсь… — Не будь таким грубым, ДэХён. Я соскучился. Пока я размышлял над тем, что Чон, оказывается, очень мил и добродушен по отношению ко мне, этот ИльХон подошел вплотную к ДэХёну и попытался закинуть руку ему на плечо. Тот сразу же увернулся, отступая на шаг. Я помнил, что Чон владел какими-то там боевыми искусствами. И почему-то я даже не сомневался, что мое вмешательство выльется мне боком позже. Но какого черта он потянул свои лапы к моему ДэХёну! И прежде чем я успел осознать весь кошмар промелькнувшей мысли и жуткого местоимения, за которое Чон убил бы меня на месте, рука ИльХона оказалась в железном захвате. Моем железном захвате. На пару мгновений мы все замерли, осмысливая ситуацию. Я приходил в себя от, кхм, «моего ДэХёна». ИльХон явно не ожидал, что я вообще способен причинить ему вред, и скорее всего, даже не заметил, что Чон был не один. А вот ДэХён… — Не вмешивайся, — прошипел он, и я сразу понял, что мои дела плохи. Но он был слишком слаб. Как бы Чон ни старался хорохориться, он еле-еле разговаривал и явно не был способен как следует дать отпор этому наглому ублюдку. Странно, я ведь даже не был уверен в том, что ИльХон в чем-то провинился. Но он отчего-то дико раздражал меня одним своим присутствием и хозяйским тоном по отношению к ДэХёну. Как бы то ни было, парень явно не ожидал, что ему придется применять силу, а потому моя всё более болезненная хватка смела весь его боевой пыл в считанные мгновения. — Я думаю, тебе лучше уйти, — тихо прошипел я и произвел неизгладимое впечатление на него, подключив самый мизер своей ауры. Она была мне недоступна, но какие-то крохи все равно оставались. Никогда не пробовал их задействовать, будучи человеком, но, похоже, вышло феерично. Парень испуганно глянул на меня, вряд ли даже осознав, что же именно его так напугало, и, вырвав руку, которую я сразу же выпустил, пошел прочь, тихо пробормотав какие-то ругательства. Я же остался на месте, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось отправиться вслед за ИльХоном или еще лучше снова вернуться в свою основную ипостась. ДэХён не снял капюшон, но я нутром чуял его полный ярости взгляд, направленный прямо на меня. — Кем ты себя возомнил? — тихо прошипел Чон, чей мелодичный голос стал напоминать шипение змеи. Он действительно был зол. Очень зол. — Я… Ты же еще слишком слаб… Не стоило этого говорить. Да. Совсем не стоило. — Я не нуждаюсь в няньке, — едва сдерживая себя, выдал он и быстро направился в сторону больницы, больше не обращая на меня никакого внимания. И почему я каждый раз умудряюсь вывести его из себя? — ДэХён, — окликнул его я, пытаясь нагнать, но не добился никакого ответа. Он проигнорировал еще несколько моих окликов и жалкую попытку объясниться, когда я все же догнал его. Так мы и шли до самой больницы: он — впереди, полностью игнорируя мое присутствие, я — чуть позади, прокручивая в голове возможные варианты донести до него истину. Заметив, что до пункта назначения осталось совсем немного, я решился на отчаянный шаг, перегоняя его и останавливаясь прямо перед ним, загораживая проход и для верности хватая его за руку. Тогда мне показалось, что если бы у него было чуть больше сил, то он просто перекинул бы меня через себя и направился дальше. — Просто выслушай меня, — твердо попросил я, прежде чем он начал вырываться и злобно шипеть. Не знаю, что послужило причиной, но он затих, тем не менее вырывая свою руку из моего захвата, но не пытаясь сбежать. Следующей неожиданностью стал небрежно скинутый с головы капюшон. Я ошарашено уставился в ледяные глаза ДэХёна, которые совсем не способствовали адекватному ходу мыслей. — Ну? — недовольно выдохнул Чон, скрещивая руки на груди и выжидающе уставившись на меня. Он не жаждал моих оправданий и совсем не собирался надо мной насмехаться. Он просто принял мою просьбу, действительно ожидая того, что же я ему скажу. Это немного подбодрило меня. Совсем чуть-чуть. Он все еще был очень зол. Я впервые видел человека, настолько болезненно реагирующего на опеку с чужой стороны. — Я не хочу, чтобы ты надумал себе всяких глупостей, — уверенно начал я. По правде сказать, тон мой звучал гораздо тверже, чем я чувствовал себя внутри. — Я пообещал твоей матери. Ты не то чтобы не до конца оправился после несчастного случая, — да-да, эти слова дались мне с трудом, — ты только начал приходить в себя после произошедшего. Я принялся действовать прежде, чем успел оценить ситуацию. И совершенно не хотел оскорбить тебя. Я закончил, тяжело выдохнув на последних словах и взглянув прямо в его замораживающую теплую радужку. ДэХён молчал, просто глядя на меня и то ли что-то обдумывая, то ли не зная, что ответить. Спустя десяток мгновений он развернулся и так же молча отправился в сторону больницы, но уже не летел сломя голову, а перешел на обычный шаг. Мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться следом за ним. Спустя минут десять мы подошли к зданию, так и не нарушив воцарившуюся между нами тишину. Я уже приготовился к тому, что он просто войдет в холл, а мне придется молча удалиться, не зная, позволено ли мне прийти завтра или хотя бы слушать его в парке. Однако ДэХён удивил меня так, как не удивлял еще ни разу до этого. Что же его сподвигло тогда? Что в моих словах повлияло на него? Он обернулся и, глядя мне прямо в глаза, спокойно произнес: — Ну что, пойдем? Устрою тебе персональный коротенький концерт. С этими словами он развернулся и быстро вошел в здание больницы. Я же остался снаружи, еще около минуты переваривая произнесенные слова, прежде чем рвануть следом за ним, отчаянно не понимая, но будучи невероятно счастлив.