Immortal souls

Я шел вслед за ДэХёном, всё еще не веря своим ушам. Еще несколько минут назад он был дико зол на меня, а затем неожиданно позвал за собой. Понять, что творится в его мыслях, становилось всё сложнее и сложнее. Впрочем, судя по невозмутимому виду, идущего впереди меня Чона ничего не смущало и не волновало. На какое-то мгновение я позволил себе надеяться, что его отношение ко мне изменилось хоть на йоту в лучшую сторону. В конце концов, он первый подошел ко мне. Он сам попросил меня о помощи, а теперь сам позвал меня. За тот месяц, что я отсутствовал, кажется, он успел здорово измениться. А еще неплохо порезаться, сильно удариться спиной и почти утонуть. Но в очередной раз задуматься о превратностях судьбы и своем идиотизме мне не позволила медсестра, остановившаяся передо мной, строго взирая на мою обувь. — Он со мной, — недоуменно уточнил ДэХён, которого пропустили без всяких проблем. — Нужно надеть бахилы и халат, — не терпящим возражений тоном указала медсестра, а Чон лишь закатил глаза — сам он был в уличной обуви и поэтому логики в подобных предосторожностях не видел. — Ладно, — мне ничего не оставалось, кроме как выполнить требование, искоса поглядывая на ожидающего ДэХёна. Тот стоял с безразличным видом, разглядывая какой-то плакат на стене, лениво пробегаясь глазами по мелким строчкам на нем. На меня он не смотрел, и вообще, будто бы остановился просто так, а не подождать своего непутевого спутника. — Идём? — немного неуверенно спросил я, опасаясь, что затишье временное и моя душа снова будет заморожена холодом его взгляда. Однако ДэХён лишь кивнул, ни капли не меняясь в лице, и, повернувшись ко мне спиной, быстро пошел вперед. Застывшее на лице равнодушие было лучше, чем недовольство, но все равно радовало мало. Палата у Чона была просторная, а для посетителя был выделен придвинутый к кровати стул, на который я и уселся, наблюдая, как ДэХён достает свою гитару и, опустившись на кровать, начинает настраивать её. — Ты никому не говоришь о хобби, но разве их не интересует наличие гитары? — я старался, чтобы мой голос звучал не слишком насмешливо, но, видимо, не получилось, так как ДэХён взглянул на меня слегка раздраженно. — Почему тебя так интересует эта тема? Я лишь пожал плечами, улыбаясь: — Простое любопытство. Если не хочешь, можешь не отвечать. ДэХён смерил меня задумчивым взглядом и вновь сосредоточился на гитаре. — Мои близкие знают, что я умею играть, но я редко делаю это при них. Родители не настаивают, а ЧжунХон понимает, что уговаривать бесполезно. — Вот как, — задумчиво протянул я, а ДэХён вопросительно изогнул брови, ожидая продолжения. — Ты очень грозный. Я позволил себе лишь небольшой смешок, чтобы совсем уж не разозлить Чона, хотя подозревал, что моя реплика может вызвать вспышку возмущения. Но ДэХён лишь фыркнул и насмешливо поинтересовался: — Слушать-то будешь? Или тебе больше нравится выводить меня из себя? — Конечно, буду, — тут же выпалил я, расплываясь в широкой счастливой улыбке, как полный придурок. — Только я пока не смогу петь в полную силу, тем более, мы в больнице, — уточнил ДэХён, но мне было все равно. Лишь пара мгновений — и я вновь услышу его идеальное пение. Я откинулся на стуле, прикрывая глаза, чтобы полностью окунуться в его песни. Через секунду я услышал удивленное хмыканье, но распахнуть глаза и спросить, в чем дело, не успел — Дэхён начал играть какую-то незатейливую мелодию. — Что ты хочешь услышать? — не прекращая играть, поинтересовался он, а я, не открывая глаз, лишь пожал плечами. — На твое усмотрение. Мне понравится всё. — Маньяк, — беззлобно фыркнул он и перешел на новый, более медленный и плавный мотив. Я обожал его баллады, был готов слушать их постоянно. Когда он проникновенно выводил каждое слово, я словно окунался в тот мир, который он создавал своим пением. Я словно становился частью какой-то великолепной магии, которой он владел в совершенстве. Даже сейчас, когда он пел тихо, стараясь не беспокоить поврежденные связки, я восхищался каждым воспроизводимым звуком. Пожалуй, дело было не столько в его прекрасных вокальных данных, сколько в том, какие эмоции и чувства он вкладывал в каждое произнесенное слово, в каждый аккорд. Даже для меня, которого он не слишком-то жаловал (во всяком случае, так думал я) и терпел только по воле случая, он выкладывался на полную. В какой-то момент, исполнив три песни, он решил пощадить свой голос и продолжил просто играть. Казалось бы, всё — концерт окончен, но я не мог заставить себя открыть глаза. Как будто, распахнув их, я лишусь чего-то важного, чего-то волшебного. Я продолжал слушать его игру, надеясь продлить эти мгновения как можно дольше. Словно ожидая чего-то, предвкушая. Мелодия оборвалась на середине, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Отчего-то в душу забралось беспричинное волнение. Руки задрожали, и я с силой сжал их в кулаки. Безумно хотелось распахнуть глаза, но я не смел, ожидая чего-то неведомого, чего-то… ДэХён молчал, и в воцарившейся тишине я ощущал его присутствие как никогда остро. Чем он занимался? Почему ничего не говорил? Я волновался всё больше, сам не понимая, почему, а когда смятение достигло своего апогея, тишину неожиданно прервал чей-то громкий веселый голос. — ДэХён-а, привет! — радостно поздоровался кто-то, хлопая дверью, а я, едва не подскочив на месте, мгновенно распахнул глаза и замер. ДэХён всего секунду ошарашено смотрел прямо мне в глаза, находясь непозволительно близко. Когда он успел наклониться к моему лицу практически вплотную? Словно он… — Эм, простите, — неуверенно протянул наш гость, а ДэХён, словно очнувшись, быстро отпрянул и повернулся в сторону двери. — Привет, — спокойно кивнул он, будто ничего не произошло. — Заходи, ЧжунХон. Я, всё еще не оправившись от шока, повернулся к выходу и наткнулся на заинтересованный взгляд уже знакомого мне парня. Кивнув, в знак приветствия, я задумался, что мне делать дальше. Уходить не хотелось, ведь никаких дел у меня не было. И потом, возможность находиться рядом с ДэХёном в повседневной обстановке, если таковой можно назвать больницу, дорогого стоила. Размышляя о собственных проблемах, я благополучно пропустил начало разговора и очнулся лишь на возмущенном восклицании: — А мне ты отказываешься играть! ЧжунХон недовольно взирал на друга, успев добраться до кровати и бесцеремонно залезть прямо на нее. — Не всегда, — парировал ДэХён, невозмутимо упаковывая инструмент в чехол и словно не замечая обиженного взгляда друга. — За что ему такие привилегии? — фыркнул ЧжунХон, невежливо тыкая в меня пальцем, на что я лишь усмехнулся. Друг у ДэХёна был очень шумным и немного бесцеремонным, что, впрочем, его нисколько не заботило, как и самого Чона. Я откровенно не понимал, каким образом эти двое сошлись вместе, и почему ЧжунХону не достается того лютого холода, которым парень одаривал каждого, кто пытался проникнуть в его личное пространство. Хотя взгляд ДэХёна, брошенный на друга, говорил о том, что он и сам сомневается в причинах, по которым терпит такую яркую личность рядом с собой. — Может быть, потому что он не такой шумный? — задумчиво вымолвил Чон, изобразив сомнения и вызвав усмешку парня, кажется, принявшего такое оправдание. На меня ДэХён не смотрел. Ни разу с того момента, как к нам присоединился посторонний, ни один, даже мимолетный, его взгляд не прошелся по мне. Но сидеть молчаливой статуей мне надоело, и если Чон хочет, чтобы я ушел, то пусть сам мне об этом скажет. — Я всё еще здесь вообще-то, — недовольно сощурившись, я с замиранием сердца ждал реакции на свои слова. Она не заставила себя ждать. Правда, не совсем от того, кто меня интересовал. — Правда? — показательно удивился ЧжунХон и неожиданно широко и дружелюбно улыбнулся. — Как тебя зовут? Я — Чхве ЧжунХон. — Ю ЕнДжэ, — после секундного колебания ответил я, неожиданно понимая, что за последние несколько месяцев использовал это имя чаще, чем за предыдущие пару лет. — Приятно наконец-то познакомиться, — еще шире улыбнулся парень и недовольно глянул на зависшего в своем мире ДэХёна. — А ты мог бы и сказать, что у тебя появился друг. Это же такое невиданное событие! — Наверное, поэтому и не сказал, — поморщился ДэХён. — Чтобы ты не орал о том, какое это событие. Я усмехнулся, глянув на ЧжунХона, состроившего Чону рожицу, пока тот отвернулся, чтобы отставить гитару. Однако долго моя улыбка не продержалась: осознание только что сказанного свалилось неожиданным камнем на голову, пригвоздив меня к месту. Совсем нет друзей? Даже не разбираясь толком в реалиях человеческого общества, я понимал, что это неправильно. Так не должно быть, чтобы всё время один. Видимо, мое выражение лица сменилось на растерянное, потому как ЧжунХон глянул на меня, вопросительно приподняв брови, и почти сразу же покачал головой. Заметив его жест, ДэХён на мгновение повернулся ко мне, но практически сразу отвел взгляд. — Время для посещений еще не окончено? — невозмутимо поинтересовался он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я вообще-то только пришел, — фыркнул ЧжунХон, дергая Чона за прядь волос и тут же со смехом уклоняясь от ответного тычка зашипевшего от боли парня. — Хотя, если подумать, утром я на тебя уже налюбовался, а сейчас вот, — парень достал из кармана смотанные наушники и протянул их заметно оживившемуся ДэХёну. — Спасибо, — улыбнулся он, забирая наушники и откладывая их на тумбочку. — Обращайся, — махнул рукой ЧжунХон, сползая с кровати. — Ну что, пойдем? Вопрос был обращен, конечно же, ко мне, но сориентировался я далеко не сразу, на пару мгновений зависнув и только затем кивнув. — До завтра, — ЧжунХон шутливо щелкнул ДэХёна по носу, тут же рассмеявшись. Чон смешно фыркнув, недовольно нахмурился, но почему-то мне сразу подумалось, что это наигранно. Что бы ни связывало этих двоих, ДэХён неуловимо менялся рядом с ЧжунХоном, терпимо относясь к его детским выходкам. Взгляд Чона, направленный на друга, едва уловимо теплел, и я поймал себя на мысли, что завидую этому непосредственному парню, который каким-то образом сумел пробиться сквозь лед равнодушия ДэХёна. Немного замешкавшись, я поднялся, собираясь выйти вслед за ЧжунХоном, но тихий голос Чона остановил меня: — Завтра не приходи, я буду занят. Я обернулся, на автомате мотнув головой в знак согласия, немного растерявшись от реплики. ДэХён абсолютно спокойно смотрел прямо мне в глаза, словно и не было того получаса, когда он старательно избегал моего взгляда. — Тогда… — я неловко замолчал, не зная, что сказать или спросить, но он не заставил меня выдавливать из себя нелепые фразы. — Буду ждать тебя послезавтра. Не успев даже осознать суть его слов, я расплылся в идиотской счастливой улыбке. — Хорошо. Тогда до встречи. ДэХён кивнул, усмехнувшись столь явному проявлению эмоций с моей стороны, а я поспешил выйти из палаты. Уже покинув здание больницы, я задумался о том, что слишком опрометчив в своих обещаниях. Портить только-только налаживающиеся отношения с ДэХёном не хотелось, но вернуться в больницу для объяснений я не решился. Хотя бы потому, что абсолютно не представлял, что ему сказать. До сих пор мне не требовалось лгать и как-то выкручиваться из подобных ситуаций, поэтому я слабо представлял, что можно придумать. Оставалось лишь надеяться на удачу. По идее, у меня в запасе было еще как минимум несколько дней, но кто его знает, что приспичит сотворить тому или тем придуркам, которые управляют мирозданием в этой реальности. Однако на сей раз мне повезло, и спустя два дня я неловко переминался с ноги на ногу перед палатой ДэХёна, отчего-то не решаясь войти. То, что произошло при прошлой нашей встрече… я не был уверен, что правильно понял намерения Чона и за два неполных дня успел передумать массу вариантов продолжения той встречи, если бы нас не прервал ЧжунХон. А сейчас, находясь перед дверью в его палату, я чувствовал себя как никогда странно. Но долго мяться мне не пришлось — дверь неожиданно распахнулась, едва не ударив меня, а выходящий из комнаты ДэХён остановился в миллиметре от моего лица, едва не врезавшись. — Привет, — ошеломленно выдавил я, делая осторожный шаг назад. — А я к тебе. — Здравствуй, — не менее пришибленно кивнул ДэХён, явно пытаясь прийти в себя от шока. — А я уже собрался идти один. Я неловко усмехнулся: — Сам меня позвал. Теперь не отделаешься. ДэХён окинул меня немного странным взглядом и накинул на голову капюшон. — Пойдем, — невозмутимо сказал он, проходя вперед, а мне ничего не оставалось, как недоуменно последовать за ним. Сначала подобное поведение Чона меня немного насторожило и даже напугало. Я никак не мог сообразить, где прокололся и почему от меня снова прячут лицо. Лишь через несколько минут я сообразил, что у ДэХёна на плече гитара, а значит, он шел выступать, следовательно, лицо он скрывал не из-за меня. Во всяком случае, я очень надеялся на это. За всю дорогу мы не обмолвились ни единым словом, что начало меня настораживать. Я сразу же пересмотрел все свои предположения о странном поведении ДэХёна в прошлый раз. Тогда он был хоть немного открытым, как мне показалось. А сейчас — будто бы мы снова вернулись к нашему знакомству. Шагая несколько позади Чона, я и в правду напоминал преследователя, и как только эта мысль закралась в мою голову, я сразу же нагнал ДэХёна, приноравливаясь к его скорости. В знакомом парке Чон, снова не сказав ни слова, принялся распаковывать гитару. А я, не решившись злить его перед выступлением, как обычно, присел на лавочку напротив, приготовившись слушать. Закрывать глаза, чтобы в полной мере насладиться его пением, стало для меня традицией. Поэтому неудивительно, что я не сразу заметил, как у меня появилась компания. Чужое прикосновение заставило меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, и я испуганно уставился на нарушителя моего спокойствия. Им оказалась девчушка лет восьми, которая, открыв рот, слушала пение ДэХёна, неосознанно устроив руку у меня на коленях. — Нравится? — тихо спросил я, улыбаясь. Она перевела на меня восхищенный взгляд и быстро закивала. — Очень. — Мне тоже, — заговорщическим тоном продолжил я, стараясь не заглушать своим голосом чудесное пение. Девочка не ответила, снова отвернувшись к музыканту, кажется, вовсе забыв обо мне. А я почему-то не мог перестать улыбаться. Подняв взгляд на ДэХёна, я заметил, что тот, судя по положению головы, смотрит прямо на нас, и улыбнулся уже ему. С каждым мгновением его выступления, да еще и с ребенком под боком, я чувствовал себя все более счастливым, хотя вряд ли смог бы объяснить причины такого душевного подъема. Мне просто было хорошо. — А почему ему кидают деньги? — неожиданно озабоченно спросила у меня девчушка, поставив в тупик серьезностью вопроса. На минуту я задумался, как бы получше выразить свои мысли, прежде чем неуверенно начал: — Ну, люди таким образом хотят сказать ему спасибо за хорошее настроение. Девочка тоже задумалась и неожиданно серьезно уточнила: — А разве деньги его обрадуют? И прежде чем я успел даже поразиться ее вопросам, малышка продолжила: — Ведь если он дарит хорошее настроение, то в ответ нужно обрадовать его, — уверенно заявила она, а я почувствовал, как у меня отваливается челюсть. — Ну, наверное, — неуверенно согласился я, невольно задумавшись. А подарил ли я хоть раз ДэХёну радость в благодарность за пение? — Тогда не лучше ли дарить сладости? — внезапно весело выдала девчушка. — Конфеты его точно обрадуют. Я широко улыбнулся, на мгновение повернувшись к ДэХёну, решившему повеселить людей какой-то незатейливой юмористичной песенкой. — Я уверен, что обрадуют. Ребенок важно кивнул мне в ответ и вскочил с лавочки, быстро подбегая к музыканту. ДэХён опустил голову, наблюдая за действиями девчушки, явно не понимая, что та собралась делать. Едва сдерживая смех, я наблюдал, как та достает из карманов горсть конфет и аккуратно кладет их в чехол от гитары. — Спасибо большое, — вежливо поклонилась малышка, широко улыбаясь. — У меня теперь очень-очень хорошее настроение. ДэХён, кажется, опешил, на мгновение сбиваясь с ритма, но тут же восстанавливая игру и склонил голову ей в ответ, не прерывая пения. С чувством полной удовлетворенности на лице, девочка подошла ко мне и вручила мне несколько оставшихся конфет: — Тебе тоже спасибо, — улыбнулась она и, прежде чем я успел вставить хоть слово, убежала. День определенно удался. Спев еще несколько песен, ДэХён решил, что на сегодня можно заканчивать, а я с сожалением подумал о том, что скоро мы разойдемся. А еще в голове прочно засели неприятные мысли о том, что нужно поговорить о моих исчезновениях. Точнее, о том, что я могу на днях не прийти вообще и неизвестно, когда появлюсь снова. Думать о том, что ДэХёну, в общем-то, плевать, не хотелось. Поднявшись с насиженного места, я подошел к Чону, выбирающему конфеты среди вороха денег. — Что она тебе сказала? — спросил он, запихивая сладости в карман и распечатывая одну из конфет. — Что нужно бросать не деньги, а то, что может обрадовать. Мне даже стало стыдно. ДэХён повернулся ко мне и, наверное, снова уставился на меня своим странным нечитаемым взглядом. Как же я ненавидел его толстовку. — За что? — спокойно уточнил он, пряча деньги и упаковывая гитару в чехол. — Ну, я же в благодарность должен радовать тебя, а пока что-то получается наоборот, — развел я руками, тяжело вздохнув. — Пойдем прогуляемся, — неожиданно предложил ДэХён, закидывая гитару на плечо и разворачиваясь к выходу из парка. — Ладно, — удивление в моем голосе было настолько очевидным, что Чон не сдержал громкого смешка. — Успокойся уже, — не сбавляя шага и даже не заботясь, следую ли я за ним, произнес он. — Ты уже давно меня не раздражаешь. И вообще... — начал он, но не договорил. — Ну спасибо, — хмыкнул я, догоняя его, и, убедившись, что мы вышли из парка и за нами никто не следует, сдернул с головы ДэХёна капюшон. Тот осоловело и немного растерянно посмотрел на меня, прежде чем прийти в себя и нахмуриться: — Вот только наглеть не стоит. — Не люблю разговаривать с тканью, — беззаботно пожал я плечами. — Хочется распознавать эмоции по лицу, а не угадывать их в интонациях. ДэХён лишь вздохнул, покачав головой, но недовольное выражение лица убрал, снова становясь спокойным. Слишком спокойным, я бы сказал. Чон привел меня к небольшому пляжу, на котором в это время года практически не было людей. Я давно понял, что ДэХён любит уединение, поэтому не удивился, когда он завел меня под укрытие небольшой рощи, растущей возле воды. Присев на старое, словно специальное срубленное для этого бревно, Чон задумчиво уставился вдаль, ничего не говоря, предоставив мне возможность присесть рядом и с любопытством осмотреться. Местечко действительно было удачным: со стороны нас трудно было увидеть случайным прохожим и прогуливающимся людям, зато нам открывался прекрасный вид на реку, сейчас красиво сверкающую в лучах еще немного греющего осеннего солнца. Я заворожено наблюдал за течением реки, напрочь забыв и о своих волнениях, и даже о ДэХёне, сидящем практически вплотную ко мне. Зато он обо мне не забыл. Я не сразу заметил, что меня уже некоторое время внимательно рассматривают. Отчего-то мне захотелось спрятаться от этого изучающего взгляда, будто, глядя на меня, ДэХён мысленно решал какую-то непростую дилемму. — И что в тебе такого? — на грани слышимости произнес он так, что я едва уловил сказанное, удивленно уставившись на него. Следующей эмоцией был страх. Неужели он что-то заподозрил? Затем совершенно некстати в голове всплыли все злоключения ДэХёна, которые свалились ему на голову по моей вине. Неизвестно, до чего бы я додумался дальше, прежде чем таки решился что-то ответить. Но Чону, кажется, мой ответ не требовался. Запутавшись в своих чувствах и мыслях, я не заметил, как он медленно приблизился ко мне, и осознал ситуацию лишь тогда, когда моих губ коснулось что-то теплое, прижимаясь вплотную, а руку, свободно лежащую на дереве, накрыла его рука. Дернувшись от неожиданности, я немного отстранился, встречаясь с ним взглядом и замирая, а спустя мгновение сам подался вперед, накрывая его губы своими, настойчиво целуя. В тот момент мне было плевать, что через несколько дней я исчезну. Что я не человек, а, по сути, убийца. Что всё это неправильно и странно. Связные мысли покинули мой разум, а в голове остался лишь он — мой фетиш, мое произведение искусства, которое мне хотелось держать в объятиях и целовать вот так вечность. И хотя у него не было в распоряжении вечности, а я даже не был человеком, в тот момент мне было все равно. Я просто наслаждался мгновением, не задумываясь ни о чем.