Immortal souls

Задремав в ожидании Уэйна, Жнец пропустил возвращение к истинной ипостаси, поэтому теперь немного ошеломленно оглядывался по сторонам, не понимая, где находится. Запоздало пришло понимание, что он исчез, не сказав ни слова, да еще и сразу после не слишком приятных событий. Однако сожалеть и терзаться было поздно, а впереди ждала работа. И как бы ни хотел Джон оказаться сейчас совсем в другом месте, ему следовало направиться к очередной требующей освобождения душе. Однако появившись в нужном месте, Уилшир и думать забыл о своих обязанностях. Прямо перед ним, нахмурившись и скрестив руки на груди, стоял другой Жнец. Тот самый, который в последний миг пощадил Уэйна, оставив ему жизнь. В душу Джона закралось нехорошее предчувствие, ведь вид у коллеги был совершенно недружелюбный. Впору было бы испугаться за свою жизнь, если бы не абсурдность подобного страха. — Здравствуй, — неожиданно усмехнулся Жнец. — Джон, правильно? Я — Рик. Уилшир лишь кивнул, не отвечая и всё больше чувствуя себя не в своей тарелке. Что могло понадобиться этому Жнецу? Хочет потребовать что-то взамен своего милосердия? Но ведь у Жнецов ничего нет. Сам факт такой просьбы стал бы большой глупостью. — Не терпится узнать, зачем я здесь? — хмыкнул Рик. Попутно отметил, что выбранная им жертва мертва, но освобождать душу не спешил. — Было бы неплохо, — все-таки взял себя в руки Джон, не двигаясь, хотя его тоже ждали. — У нас не слишком много времени. — Хорошо, что ты это понимаешь, — усмехнулся Жнец. Уилшир лишь поморщился, снова не отвечая. — Ты совсем недавно стал одним из нас, поэтому кое-чего не знаешь, — спокойно перешел к сути Рик. — Например, что Жнец, убивший не того человека, должен исправить свою оплошность. Прямо как я сейчас, — он кивнул на лежащие в кровати два тела. Одно из них было работой Джона, а второго убил Рик. — И что это значит? — тихо уточнил Уилшир, сразу понимая, к чему клонит его нежелательный собеседник. — Не перебивай, — поморщился Жнец. — Это значит, что душа, которую я пощадил, в любом случае должна быть отправлена на новый круг. Джон замер, осознав, что означают эти слова, но возразить не успел, так как Рик огорошил его еще больше. — Однако именно ты попросил меня пощадить того человека. А значит, он теперь — твоя проблема. — И что это значит? — прохрипел Джон, наблюдая, как Жнец освобождает душу. — Что ты должен убить его. И желательно поскорее, — безразлично пояснил Рик. — Ты совершил громадную ошибку, привязавшись к человеку. — Но в чём смысл? — отчаянно спросил Уилшир, откровенно не понимая. Ну освободили не того, дав графу немного больше времени, чем тому отвела судьба. Зачем же это исправлять? — Тот человек обречен, Джон, — твердо ответил Рик. — Его душа должна отправиться на новый круг. Смысл лишь в том, что раз это твоя оплошность, то и исправлять её тебе. Остальные Жнецы не станут марать руки. Ответить что-либо Уилширу не дали. Договорив, Рик исчез, истратив запас сотни секунд, но успев за это время разбить в дребезги душу коллеги. Нет, Жнец, конечно же, понимал, что он всего лишь отправит Уэйна на новый круг и тот снова родится под другим именем и с другой внешностью. Однако подобный исход также значил, что Уилшир больше не сможет с ним увидеться. И Джон совершенно не был готов к тому, чтобы навсегда попрощаться с графом. Хотя… ведь даже попрощаться не получится. И буквально несколько минут назад тоже не получилось. Джон стиснул зубы, сдерживая рвущийся из горла крик. Всё не могло закончиться так. Не должно было. И он обязательно придумает, как исправить ситуацию. Ведь жизнь Уэйна поручили ему, и, возможно, им удастся потянуть время. Несколько следующих дней прошли в полном смятении. Джон упорно обдумывал, как изменить судьбу Уэйна, но варианта лучше, чем просто тянуть время, сколько получится, не находилось. Также нарастало беспокойство за графа, с которым они совершенно некрасиво расстались в этот раз. Мало ли что тот мог подумать. Тем более, перед этим Жнец вел себя более чем странно. Однако Джон понимал, что подобные мысли бессмысленны и лишь изведут его за эти несколько месяцев, которые ему предстоит отслужить. Освобождая души, Уилшир совершенно не обращал внимания на остальных Жнецов, полностью погрязнув в своем внутреннем мире. Уже тогда он прятался от окружающей реальности в кокон, стараясь никак с ней не контактировать. Жнецы, наслышанные о его подвигах, лишь поглядывали на еще совсем новичка с любопытством. Хотя если бы Джон захотел осмотреться вокруг, он заметил бы и осуждающие взгляды, и насмешливые, и… понимающие. В глаза последним смотреть было больно. Словно видишь своё будущее. И поймав однажды такой взгляд от незнакомого Жнеца, Уилшир больше не глядел по сторонам. — Кого я вижу! — от безучастного выполнения возложенных природой обязанностей Жнеца оторвал чей-то звонкий и насмешливый голос. — Джон, правильно? — Кто ты? — вздохнул Уилшир, шестым чувством понимая, что этого игнорировать не получится. — Ральф, — слегка склонил голову в приветствии мужчина, глаза которого еще не были подернуты пылью пролетевших столетий, как у того же Рика. Этот Жнец не был новичком, но срок ему предстоял еще предостаточный. И отбывать его в молчании Ральфу явно было скучно. Джона такое положение вещей совершенно не обрадовало, хотя всего пара минут неприятного общества — и они разойдутся к следующим местам. Можно было потерпеть. — Наслышан я о тебе, — вроде бы дружелюбно продолжил беседу Ральф, но Уилширу стало противно. Уж слишком наигранно звучали эмоции из уст Жнеца. — Поздравляю, — отмахнулся Джон, стараясь не смотреть на Ральфа, вызывающего дикую неприязнь. Гораздо больше его интересовала перевернувшаяся на колдобинах карета, сразу напомнившая о событиях почти недельной давности. В душе всколыхнулся затихший было страх. Если бы не милосердие того Жнеца, лежал бы тогда Уэйн такой же окровавленный и бледный, как эта девушка и её сопровождающая. — Знаешь, а граф твой неплохо поживает. Только уж больно грустным он выглядел. Слова, прозвучавшие столь неожиданно, заставили Джона, позабывшего о Ральфе, вздрогнуть и резко обернуться к ухмыляющемуся Жнецу. Осознание сказанного пришло не сразу, но страх явился гораздо раньше, чем понимание. Возможно, потому что Уилшир как раз думал о возможной смерти Уэйна. — Зачем? — тихо спросил Джон, стараясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции, которых и добивался ублюдок напротив него. — Что значит «зачем»? — состроил удивленное лицо Ральф, не переставая улыбаться. — Мы, знаешь ли, не выбираем, к кому являться. — То есть… — неуверенно начал Уилшир, сомневающийся, что правильно понял последнюю реплику Жнеца. Горечь расползалась по всему естеству, заглушая разум и мешая соображать. — То есть куда меня направили, туда я и пошел, — терпеливо объяснил Ральф, резким движением отпуская душу одной из девушек. — Но не волнуйся, жив твой граф и невредим. Джон молчал, переваривая сказанное, путаясь между страхом и счастьем, отчаяньем и радостью. — А вот один из его слуг — не очень, — еще шире улыбнулся Жнец, но внезапно сбросил с себя маску, становясь предельно серьезным. — Я не тронул его, потому что таково правило. Но ты должен помнить, что люди, находящие рядом с ним, жертвуют своим сроком из-за тебя. Ты должен решить проблему как можно быстрее, Джон. Договорив, Ральф еще раз широко улыбнулся и, не дав Уилширу сказать ни слова, исчез. Джон невидящим взглядом уставился на мертвую девицу, столь неудачно выехавшую на прогулку. Пред внутренним взором Жнеца стояли совсем другие картины. Разговор с Риком приобрел новые краски, и стала понятна фраза о том, что Уэйн — не жилец. Неизвестно, было ли так со всеми или повезло только Уэйну, но, один раз упустив его, судьба сдаваться не собиралась. И правило, которое прижилось среди Жнецов, вначале казавшееся Джону приговором, теперь стало даром божьим. Его коллеги щадили Уэйна, следуя негласному закону, не имеющему даже последствий. Уилшир не знал, когда и кем он был придуман, но в данный момент благодарил слишком заморочившегося Жнеца. Ведь так у них с Уэйном был небольшой шанс побыть еще немного вместе. Однако вслед за облегчением пришел страх. А что, если в один прекрасный день отпустить душу Гринвуда доверят именно ему? Что он будет делать? Нет, что он должен сделать — очевидно. Но сможет ли? Определенно, нет. Вот только, к каким последствиям приведет его отказ выполнить то, что он обязан, Джон не знал. Жнецы вряд ли будут довольны и вполне могут плюнуть на правило, отправив за душой Уэйна того же Рика, который вроде как тоже замешан. Неведение начинало медленно сводить с ума. И с тех пор каждое перемещение Джона сопровождалось сначала легкой паникой, а затем небывалым облегчением. Такие эмоциональные перепады быстро вымотали его. И хотя с последней материализации прошло всего несколько недель, он чувствовал, что дико устал. — Ты ведь Джон, да? Уилшир лишь поморщился, отворачиваясь от очередного коллеги. За последний месяц он возненавидел свое имя, свою узнаваемую внешность и уже стоял на пороге смены всего этого, но принципы пока перевешивали эгоистичное желание укрыться от чужого любопытства. — Не стоит быть таким заносчивым, — укоризненно сказал окликнувший его мужчина, отчего-то выбравший себе вид пожилого. — В твоем-то положении. — Простите? — не сдержался-таки Джон, оборачиваясь. Кроме них двоих тут находилось еще четверо, но те предпочли помалкивать, наслаждаясь зрелищем или же просто не зная сути происходящего. — Я говорю, что правило есть правило, но и терпение не безгранично, — охотно пояснил старец, слегка улыбаясь. В отличие от многих остальных, он не вызывал мгновенной антипатии, но Джон привык недоверчиво относиться к своим коллегам, а потому нахмурился. — Я полагал, что правила нерушимы, — все-таки позволил ввязать себя в диалог Уилшир, обреченно взлохмачивая волосы. Сейчас ему расскажут еще какую-то часть информации, которая его совершенно не обрадует. Идиотизм ситуации, в которой оказались они с Уэйном, поражал. — Нерушимы лишь Законы, молодой человек, — покачал головой старик. — А меня зовут Джордж, между прочим. Уилшир удивленно взирал на Жнеца, полностью отвлекшись от жертвенника, на котором распяли шестерых людей. Поведение его коллеги было до того странным, что игнорировать его дальше не получалось. — Молодой человек? — недоверчиво уточнил он, пропуская замечание об имени, которое ему было совершенно неинтересно. — Ты среди нас лишь первый год, а я уже давно перестал считать, — улыбнулся Джордж. — И в отличие от этих молодых выскочек, знаю, что правило, которым тебя попрекают, они придумали сами. — Зачем? Постепенно Уилшир всё больше увлекался разговором, забыв о неприязни к своим коллегам. Этот мужчина выгодно от них отличался тем, что всего лишь беседовал, не пытаясь влезть в душу и разворошить её. — Посмотри вокруг, — пожал плечами старик. — Как бы мы ни называли себя высшими существами или еще черти кем, но люди и эпохи оставляют на нас свои отпечатки. Это правило появилось несколько столетий назад, когда в человеческом мире властвовала церковная смута. Джон лишь вздохнул, поворачиваясь к погибшим жертвам какого-то религиозного культа. За несколько столетий принципиально ничего не изменилось — церковь всё так же беспощадно властвовала над миром. — Я тебе рассказываю не просто так, Джон, — нахмурился старик, видя, что его игнорируют. — Я недавно был у твоего графа. На этих словах Уилшир встрепенулся, уставившись на Джорджа широко распахнутыми глазами. — Меня предупредили, что его убивать нельзя, — невозмутимо продолжил мужчина, будто не замечая перемен в собеседнике. — И мне, в общем-то, плевать. Нельзя так нельзя. Но я тебе сочувствую. И хочу, чтобы ты осознал одну простую вещь. Если правило придумано, то его легко нарушить. Не полагайся на то, что судьбу того человека оставили на твоих плечах. Им быстро надоест ждать. — Я понял, — пробормотал Джон, понимая, что отведенное им на разговор время иссякает. — Спасибо. — И еще, — неожиданно грустно улыбнулся старик. — Если тебе выпадет шанс отпустить его душу по правилам — сделай это. От твоих эгоистичных желаний страдает лишь он сам. А уходят те, чей срок еще не пришел. Джон, не ответив, исчез. Согласиться с подобным у него не хватило бы сил, но в то же время он чувствовал, что Жнец прав. Душа Уэйна должна была переродиться еще месяц назад. И все страдания, которые она испытывала с тех пор, являлись последствиями его прихотей. Но он не находил в себе сил прекратить всё это. Слишком привязался. Слишком боялся потерять навсегда. А следующий месяц прошел без существенных изменений. Джон всё так же встречался со Жнецами, рассказывающими ему, что пора бы уже выполнить свой долг и исправить оплошность. Некоторые насмехались над ним, ехидно описывая, какого красивого внешне человека он себе нашел. Некоторые сочувственно улыбались, обещая, что подождут столько, сколько нужно. Но такие были в меньшинстве. Сам Джон каждое ехидное замечание пропускал мимо ушей, улавливая лишь нужную ему информацию — Уэйна не убили. Уилшир с нетерпением ожидал окончания срока, неистово желая увидеться с Гринвудом. Однако дико боялся, что ему придется взглянуть в его раскосые глаза гораздо раньше, чем его отпустят в человеческий мир. Так и проходили дни за днями, складываясь в недели. В середине третьего месяца Джон устал опасаться и научился абстрагироваться от происходящего. Он просто ждал, надеясь, что им обоим повезет. Перемещаясь к мелькнувшему в голове месту назначения, Уилшир лишь отстраненно подумал, что оно ему знакомо. Сообразить, что подобное могло бы значит, Жнец не успел, оказываясь в большой столовой, где как раз проходил обед. Или завтрак, черт его разберет. Видимо, очередной прием, так как людей за столом хватало. Джон удивленно пробежался взглядом по знакомым лицам. Тем, кого он успел повстречать при своей первой материализации. Но и эта мысль быстро покинула его голову. Жнец заметил Уэйна. Граф сидел во главе стола, что сразу же навевало на мысль, в чье именно поместье попал Уилшир. В комнате было шумно. Гости не желали есть пищу молча, предпочитая правильному питанию интересный разговор. Однако Уэйн в нем не участвовал. Остальная аристократия то и дело поглядывала в его сторону, пытаясь достучаться если не до совести, то хотя бы до манер, но без толку. Граф уставился в свою тарелку, вяло ковыряя вилкой мясо, и явно думал о чём-то своём. Вид у него был замученный, словно его сильно измотали за последнее время. Джону хватило нескольких секунд, чтобы понять, в чем дело, и отвести удивленный, смешанный с ужасом взгляд от понурой фигуры. Сделать подобное было тяжело, но необходимо. У него еще будет целая сотня мгновений, чтобы полюбоваться им. Однако страх всё равно пропитывал душу, выбираясь наружу. Если бы Уилшир был человеком, он бы почувствовал, как его начинает трясти. Если бы он мог, слезы бы уже вовсю сбегали по бледным щекам. Но Жнец — всё же не был человеком. Каким бы похожим на него он ни казался. Пожилой мужчина, один из гостей, схватился за сердце, бледнея и сгибаясь пополам от боли. Джон глядел лишь на него, опасаясь хоть немного скосить взгляд, поэтому не заметил обреченного ужаса, мелькнувшего в глазах поднявшего голову хозяина поместья. В комнате тут же начался переполох, в котором граф, впрочем, не участвовал, замерев на месте и стараясь унять всё больше возрастающую панику. — Милорд, ну что же вы стоите! — воскликнул один из аристократов, обращаясь к Уэйну, а Джон, убедившись, что упавшего на пол старика уже не спасти, повернулся к Гринвуду. Рассматривая искаженное страхом с явными следами недосыпа лицо графа, Жнец безумно хотел преодолеть барьер реальностей, разделяющий их. Всего лишь прикоснуться, чтобы утешить, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Рассказать, что это не конец и смерть не несет за собой ничего страшного. Но он не мог. Джон был бессилен и лишь с проскальзывающим на лице сожалением наблюдал за самым близким ему человеком. Мыслей о том, что, возможно, это был шанс покончить с происходящим, даже не возникло. О том, что Жнецы ждут от него действий, Уилшир совершенно не задумался. Как и о том, чем ему грозит подобная беспечность. Впрочем, ему она как раз-таки ничем и не грозила. Джон в какой-то момент перестал осознавать, что при любом раскладе конец у этой истории будет один. Повинуясь внезапному порыву, Жнец сделал шаг вперед, приближаясь к приросшему, казалось, к полу Уэйну, и ободряюще улыбнулся, словно тот мог его видеть. В голове на подсознательном уровне отсчитывались секунды. — Знаешь, я очень соскучился, — прошептал Джон, приближаясь вплотную к мужчине и проводя рукой в миллиметре от кожи. Он не хотел знать, что его прикосновение пройдет насквозь. Лучше было обмануть себя иллюзией, радуясь придуманному ощущению призрачного тепла. — И что бы ни случилось, — продолжил шептать Уилшир, сам не зная, для кого говорит всё это, — душою я всегда буду рядом. Резко отвернувшись, Жнец прошествовал к бездыханному телу, позволяя его душе уйти к новому кругу, а сам, бросив на графа последний, полный терпкой горечи взгляд, исчез. Отведенные секунды заканчивались слишком быстро. Осознание произошедшего накрыло его гораздо позже, когда он более-менее успокоился и прекратил воссоздавать в памяти любимый образ. То, чего он так боялся в последнее время, все-таки произошло. И это действительно был его шанс. Которым он и не подумал воспользоваться. Он знал, что остальные Жнецы не узнают об этом, если он сам не расскажет. Однако вся обреченность ситуации снова обрушилась на Джона тяжеленным камнем, пригибая к земле, словно показывая, какое он ничтожество. Но ни на секунду он не задумался о том, что, возможно, ошибся, не убив Уэйна, тем самым не закончив историю. За прошедшее время Уилшир принял твердое решение, которое было очень самонадеянным и глупым. Жнец понимал это, но менять его не собирался. Он собирался тянуть до последнего. После инцидента с графом воспринимать заявления других Жнецов о том, как они снова его пощадили, стало почему-то легче. То ли он устал реагировать, то ли, увидев Уэйна живым, успокоился. Понимать свои эмоции стало очень трудно. А еще образ Гринвуда никак не желал покидать суматошные мысли. С ним что-то было не так. И Джон совершенно не представлял, что именно. Возможно, если бы он задумался чуть глубже, поставил себя на чужое место, он бы что-то и понял. А так он всего лишь радовался, что его коллеги щадят Уэйна, и абсолютно плевал на то, какой ценой это происходит. Так прошел еще один месяц, прежде чем измученного собственными размышлениями, страхами и сомнениями Джона отпустили в человеческий мир, оказавшись в котором, он сразу же направился к поместью, желая лишь одного — заключить Гринвуда в крепкие объятия и держать так несколько часов, не менее. А всё остальное может и подождать.