Immortal souls

Поместье графа виднелось издалека, маня к себе: его хозяин наверняка уже проснулся. Но Жнец все равно стоял в квартале от дома, напряженно разглядывая изыски лондонской архитектуры. Он не знал, в какой момент радостное возбуждение сменилось тревогой и неуверенностью, но справиться с ними оказалось труднее, чем он думал. Увидеть Гринвуда хотелось до дрожи, но необъяснимый страх, преследовавший Жнеца на протяжении трех месяцев, накрыл его вновь. Пусть сам он теперь не мог причинить вреда Уэйну, было жутко прийти сейчас туда и узнать, что граф мертв. Джон вздохнул, прикрывая глаза и опираясь спиной о стену какого-то небольшого домика. Ему нужно было успокоиться. Появляться перед Уэйном настолько взвинченным было плохой идеей. Потому что граф не поймет его поведение, а сам Жнец не сможет объяснить. И потом, он уже успел зарекомендовать себя в качестве несколько умалишенной личности. Однако планы Уилшира потерпели крах, разрушенные всего одним недоверчивым окликом. — Джон? Жнец медленно, боясь, что ему просто послышалось, открыл глаза, и встретился взглядом с черной пропастью глаз Уэйна. Что он делал здесь, на одной из неприметных улочек Лондона, сам, да еще в такое время, оставалось загадкой. Но огорошенного неожиданностью Жнеца это волновало в последнюю очередь. — Здравствуй, — неуверенно улыбнулся Уилшир, не совсем придя в себя. Говорить было сложно. Стоять и не касаться — еще сложнее. А через мгновение Джон понял, что не он один такой идиот. Издав тихий неясный то ли возглас, то ли всхлип, Гринвуд в несколько секунд преодолел разделяющее их расстояние, и заключил Жнеца в крепкие объятия. Джон на мгновение замер, сраженный накрывшим его приятным теплом, но, опомнившись, ответил на приветствие, с наслаждением зарываясь носом в непослушные волосы графа, слегка взъерошивая их. — У меня ведь не галлюцинации? — прошептал Уэйн, вцепившись в камзол виконта, боясь отпустить, боясь даже пошевелиться, чтобы случайно не развеять столь сладостный мираж. — Полагаю, что нет, — улыбнулся Жнец, наконец-то начиная осознавать, что его неведение закончилось. Его страхи и опасения развеялись, а впереди маячила лишь радужная перспектива провести какое-то время с вместе. Но если Джон с каждым мгновением успокаивался, наслаждаясь объятиями, и счастливо улыбался, то графа обуревали совершенно другие чувства. Словно скопившиеся за три месяца эмоции лишь теперь дали знать о себе, хотя Уэйн уже потерял счет, сколько раз он закрывался в своей комнате на дни и недели, не желая выходить оттуда. Он сидел там сутками, отказываясь от еды, судорожно копаясь в мыслях. Уэйн пытался разобраться, в какой момент начался тот ужас, что сопровождал его все то время, пока не было Уилшира. Но в какой-то момент находиться в поместье стало невыносимо. Потому что вокруг него начали гибнуть слуги. И вот когда Уэйн почувствовал, что еще немного — и он лишится рассудка, Джон наконец-то вернулся. Но вместо радости Гринвуд ощутил лишь ужас и какое-то безнадежное отчаянье. — Эй, — неуверенно позвал Жнец, не совсем понимая, что происходит. Граф уткнулся ему куда-то в плечо, все сильнее стискивая камзол. В какой-то момент Джон понял, что тело Уэйна сотрясает мелкая дрожь. Радость быстро поубавилась, сменяясь липким беспокойством. — Уэйн? Все норм… — осторожно начал Уилшир, но закончить не успел, так как граф резко отстранился и, судорожно вздохнув, накрыл губы Жнеца своими, отчаянно целуя. А вот это уже ни в какие рамки не укладывалось. — Стой, — Джон резко отстранился, хватая Уэйна за плечи, удерживая на расстоянии. Глаза у мужчины были сухими, но как-то лихорадочно блестели, будто у него был сильный жар. — Мы же на улице, — попытался образумить графа Жнец. — Увидят. — Я скучал, — проигнорировал реплику Уэйн, шумно выдыхая и пытаясь успокоиться. Сейчас действительно было не лучшее время для истерики. — Я тоже, — улыбнулся Джон, отпуская чужие плечи, убедившись, что мужчина окончательно успокоился. — Ты не представляешь, как. — Можем поспорить, — выдавил из себя улыбку Уэйн, обхватывая себя за плечи совсем не аристократическим жестом. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Жнец, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться щеки, успокаивающим жестом провести по коже, наслаждаясь ее теплом. Но для этого еще будет время. — Пойдем, — вместо ответа граф бесцеремонно схватил Джона за руку, собираясь отвести в особняк, где можно будет нормально поговорить. Однако Жнец не двинулся с места, глядя куда-то в пустоту перед собой. Уэйн уже видел такое однажды. Прямо перед последним исчезновением Джон так же пялился в никуда, прежде чем слететь с катушек. — Джон? — неуверенно позвал граф, чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее. С того эпизода и начался кошмар в жизни Гринвуда, продолжающийся до сих пор. И сейчас было слишком страшно, чтобы что-то предпринимать. Подсознательно Уэйн опасался, что виконт сейчас упадет замертво, пополняя список его личного кладбища, стремительно растущий в течение последних месяцев. Уилшир настороженно замер, разглядывая появившегося мгновение назад Жнеца. Успевший раствориться в счастье страх снова выплыл наружу, сжимая сердце Джона стальными тисками. Однако Жнец лишь деловито огляделся и, не заметив людей вокруг, укоризненно покачал головой. — Нам начинает надоедать, — безразлично вымолвил он, прежде чем скрыться за калиткой небольшого домика, возле которого они стояли. — Джон! — более решительно позвал друга Уэйн, наконец-то удостаиваясь непонимающего взгляда, с которого, впрочем, спал туман непонятного страха. — Да, прости, — очнулся Уилшир, делая шаг в сторону графа, когда за его спиной послышался душераздирающий крик. Глаза Гринвуда панически расширились, и он на мгновение замер, чтобы затем рвануть к калитке. Однако добраться до нее графу было не суждено. Джон быстро перехватил его, крепко удерживая, чтобы тот не вздумал появиться там, где находилась его потенциальная смерть. Кто знает, что творится в голове у незнакомого Жнеца? — Отпусти, — тихо попросил Уэйн, но вырываться не спешил. — Я должен кое-что проверить. — Влетев в дом к незнакомым людям? — иронично уточнил Уилшир. — У тебя и так плачевная репутация, не порть ее еще больше. — Да все равно, — отмахнулся Гринвуд, не отрывая взгляда от злополучной калитки. — Нет уж, не все равно, — нахмурился Жнец, намеренный при надобности насильно не пустить во двор графа, пока там находится его коллега. — Идем в поместье. Уэйн растерянно глянул на Джона, но все же кивнул, хватая мужчину за руку и направившись в сторону своего жилья. Безумный страх, что там, за той калиткой скончался человек, не отпускал. Снова кто-то умер. Не связывать подобное с собой уже не получалось, хотя первое время граф пытался игнорировать очевидное. И как бы ни радовался Гринвуд появлению виконта, ужас от того, что он может его потерять, сковывал сердце. Уэйн даже не подозревал, что Джона душили такие же мысли. В поместье возвращались молча. Уэйн все еще не отошел от произошедшего, а Джон размышлял. Впервые с начала всей этой кутерьмы размышлял о том, что все это время происходило с графом. Он не сильно понимал. Пытался, но не получалось. Однако наполненный ужасом взгляд Уэйна заставил что-то екнуть внутри. Так не должно было быть. — О чем задумался? — тепло поинтересовался Гринвуд, пропуская Жнеца внутрь своего жилья. — Да нет, — рассеянно ответил Джон. — Ни о чем. Уэйн окинул друга внимательным взглядом, стараясь окончательно успокоиться. В присутствии Джона найти душевный покой оказалось в разы проще, чем в одиночестве. Граф не любил взваливать свои проблемы на чужие плечи, но знал, что с Уилширом он поделится. Расскажет ему все как есть, потому что сам справиться не в состоянии. А Джон… Джону легко было верить. Даже несмотря на его непонятные исчезновения. Было в нем что-то такое… честное, что ли. Хотя вполне вероятно, что подобные мысли были вызваны неожиданно сильными чувствами к виконту. — Скажи мне, — оборвал размышления графа Уилшир, направляя на мужчину внимательный взгляд, — шляться по Лондону в одиночестве ранним утром — это нормально для аристократии? — Нет, но разве меня когда-то волновали подобные мелочи? — усмехнулся Уэйн, подходя вплотную к Жнецу и невесомо целуя его в губы. — Слуги же, — обреченно вздохнул Джон, мысленно уже смирившись с наплевательским отношением Гринвуда к репутации. — Мне плевать, — подтвердил размышления Жнеца граф. — Ты наконец-то здесь, а на все остальное мне плевать. Джон лишь улыбнулся, притягивая Уэйна к себе и целуя. Уже без вынужденной сдержанности, без малейшего вкрапления невинности, а глубоко и настойчиво, желая почувствовать его, ощутить, что за три месяца разлуки между ними ничего не изменилось, не угасло. Граф отвечал со всей самоотдачей, на которую был способен, полностью растворяясь в поцелуе, желая забыться и просто почувствовать себя счастливым хотя бы на какое-то время. С Джоном удивительно легко забывались все страхи и ужасы, которые преследовали Гринвуда последние месяцы. Граф разорвал поцелуй, отстраняясь буквально на пару сантиметров. — Предлагаю переместиться в более удобное место, — прошептал Уэйн, нежно поглаживая Уилшира по гладкой щеке. — Уж не свои ли покои вы имеете в виду? — с наигранным удивлением уточнил Жнец. — Именно их, — усмехнулся граф, снова накрывая губы виконта своими. О слугах благополучно забыли, перестав обращать внимание на что-либо, помимо друг друга. А зря. Потому что им на глаза они все-таки попались, а работники, как известно, язык за зубами не держат. *** — Знаешь, Джон, — задумчиво начал Уэйн, расслабленно водя пальцем по груди обнаженного мужчины. — За то время, что тебя не было, я почти сошел с ума. Жнец, до этого наслаждавшийся спокойной близостью, вздрогнул и напрягся. — Нет, — тут же поправился Гринвуд, неправильно расценив реакцию Джона. — Дело не в тебе. Совсем не в тебе. — А в чем же? — тихо поинтересовался Уилшир, неосознанно сжимая ладонь графа на своей груди. — Просто… — неуверенно начал Уэйн и запнулся. Говорить было страшно, словно самому себе признаваться в том, что происходящее далеко перешагнуло границу нормальности. Сделав глубокий вдох, Уэйн заставил себя продолжить: — Просто, мне кажется, я проклят. — Что?! — воскликнул Джон, подскочив на кровати. Он ждал каких угодно слов, но явно не этих. Как вообще в голову этому англичанину могло прийти подобное? Джон не понимал. Но отметив серьезный взгляд Уэйна, заставил себя успокоиться. — Что за глупости? С чего ты взял? — уже более вменяемо поинтересовался он, снова откидываясь на подушку и притягивая Уэйна к себе. — Помнишь тот случай с каретой сразу перед твоим исчезновением? — начал объяснение граф. А Джон помнил. Гораздо лучше и яснее, чем хотелось бы. Потому что пережитый тогда страх потери невозможно забыть. Уилшир сдержанно кивнул, призывая продолжать. — С тех пор что-то изменилось, — тихо выдавил из себя Уэйн, погружаясь в воспоминания. — За эти несколько месяцев рядом со мной скончались по разным причинам больше десяти человек. Сначала я думал, что это простые совпадения, но… — Это и есть простые совпадения, — неожиданно жестко оборвал сбивчивую речь Жнец, стискивая кулаки. — Люди ведь смертны и могут умереть в любой момент. — И какие шансы, что я буду оказываться рядом каждый раз случайно? — скептически изогнул бровь Уэйн. — Что-то не так, Джон. Даже сегодня утром, в том доме… Я уверен — там кто-то умер. — Уэйн, — тихо позвал Жнец, крепче прижимая растерянного мужчину к себе. — Ты себя накручиваешь. В смерти нет ничего приятного, но она часть нашего существования. — Я боюсь, — перебил Джона граф, закрывая глаза, будто так было легче говорить. — Боюсь, потерять тебя. Я так скучал все это время и одновременно боялся. Боялся, что ты появишься и тоже умрешь. Последние слова Уэйн прошептал едва слышно, словно опасался, что сказанное вслух тут же воплотится в жизнь. Джон ошарашенно уставился на искаженное страхом лицо Гринвуда и все-таки не сдержал нервного смешка. — Иди сюда, — Жнец притянул к себе отстранившегося во время разговора Уэйна, заключая его в крепкие объятия, зарываясь носом в непослушную шевелюру, вдыхая его неповторимый и любимый запах. — Тебе нечего бояться, — улыбнулся Джон, отстраняясь и заглядывая графу в глаза. — Даже если ты прав и тебя преследует проклятие, на меня оно не подействует. — Ты не можешь быть уверен, — покачал головой Гринвуд. — Могу, — твердо парировал Жнец, усмехаясь. — Пусть не могу сказать, почему. Уэйн промолчал. Ему снова хотелось верить, пусть слова звучали как полная чушь с оттенком самоуверенности. — К тому же, — пересилив себя, продолжил свою речь Уилшир, — твои домыслы о проклятии — чепуха. Ты хотя бы знал тех людей, чью смерть тебе довелось видеть? — Большую часть не знал, но были и знакомые, — вздохнув, ответил Уэйн. — Вот видишь. Придумал себе какие-то глупости, в которые сам поверил, пока меня не было, — показательно укоризненно покачал головой Жнец. В груди нестерпимо жгло. Ложь застревала иголками на губах, но ранила почему-то душу. Каждое слово давалось нечеловеческими усилиями. Чувство вины и сожаление убивали медленно и беспощадно, позволяя сполна прочувствовать каждое мгновение агонии. Так больно Жнецу еще не было никогда. Чужой страх, растерянный и наполненный неуверенностью взгляд, нервная дрожь, сотрясающая руки, — все это острыми кинжалами впивалось в убийственную душу Джона. Пока он, находясь в неведении, боялся потери, Уэйн медленно сходил с ума, окруженный смертельной аурой Жнецов. Аурой, которая была предназначена ему, но направлялась на других. Джон всего лишь хотел защитить, удержать, а в итоге превратился в палача, занимающегося пыткой ради своей прихоти. — Может быть, ты и прав, — уже более спокойно ответил Уэйн. — Без тебя я действительно становлюсь немного странным. — Прости. — Эй, — Гринвуд недовольно уставился на спрятавшего лицо в ладонях мужчину. — Это было не обвинение. Я верю, что у тебя нет выбора. Джон промолчал, даже не пошевелившись. Слишком многое он осознал во время их разговора и теперь не знал, что делать дальше. Он все еще безумно боялся потерять. Но и мучить Уэйна своим эгоизмом не желал. — Скажи, — тихо начал Жнец, поднимая взгляд на графа, — если бы у тебя был выбор: удержать или отпустить, зная, что в обоих вариантах одинаковое число минусов, что бы ты выбрал? — Удержать, — недоуменно ответил Уэйн, практически не задумавшись, и тут же усмехнулся. — А чего ты ожидал? Я эгоист, Джон. Я и тебя в каком-то смысле держу, цепляясь всеми силами за наши нечастые встречи. Джон лишь вздохнул, принимая ответ, и, запечатав на чужих губах мимолетный поцелуй, прошептал: — Не ты меня. Совсем не ты меня, Уэйн. Гринвуд недоуменно нахмурился, но промолчал, не желая дальше продолжать скользкие темы. Мало ли когда Уилшир решит исчезнуть в этот раз, а терять драгоценное время, обсуждая, как у них все плохо, было по меньшей мере глупо. Куда умнее потратить его на более приятные вещи. Через несколько спокойных, наполненных счастьем дней, Уэйн немного пришел в себя и уже готов был поверить, что в словах Джона есть доля истины. Однако полностью расслабиться не удавалось. Тишина и спокойствие воспринимались как нечто предвещающее беду. Однако Гринвуд все равно старался не показывать свое смятение. Джон после их разговора стал задумчивым и немного угрюмым, что волновало Уэйна даже больше всего остального. Вопрос о решении: удержать или отпустить — никак не выходил у графа из головы, и он упорно старался отыскать в этих словах глубинный смысл. Но не находил его. Проще всего было бы поговорить, чтобы не теряться в догадках и не издеваться друг над другом. Но один боялся услышать то, чего не следует, а второй слишком многое не мог сказать. — Ты уверен, что хочешь прогуляться именно здесь? — недоуменно уточнил Уэйн, окидывая взглядом огромный парк, где всегда было полно народу. — Здесь так людно. — Уверен, — тихо отозвался Джон. — Мне тут нравится. Это была еще одна причина недоразумений между ними. Они всегда любили уединение и старались находить укромные уголки, где им никто не помешал бы. Однако в этот раз Джон упорно старался оставаться на виду у людей. В то время как Гринвуд, наоборот, хотел бы оказаться подальше от посторонних. — И чем же тебе приглянулся центральный парк? — уточнил Уэйн, стараясь сдерживать раздражение, но в последнее время становилось все труднее. — Здесь красиво, — пожал плечами Жнец, стараясь абстрагироваться от неприятных напыщенных верхушек английского общества. — Хотелось бы услышать правду, — все же не удержался граф. — Но, видимо, никак. — Я… — начал Уилшир, толком не решив, как будет оправдываться, но замер, так и не начав. В трех шагах от них с Уэйном появился Жнец. Взглянув на застывшего коллегу и на недоуменно повернувшегося к нему человека, Жнец устало вздохнул и отвернулся. Вся эта история с душой, чей срок уже закончился, порядком достала всех. Но нарушить правило и заняться англичанином сам никто из Жнецов не спешил. Джон облегченно выдохнул, убедившись, что опасность миновала, но тут же наткнулся на пропитанный тревогой взгляд Уэйна. Черт! Его следовало увести отсюда как можно скорее. Пока он не успел снова стать свидетелем чьей-то смерти. Вот только Джон катастрофически не успевал. — Ладно, ты прав, давай уйдем отсюда, — выпалил Уилшир и, наплевав на приличия, схватил графа за руку в попытке увести подальше. — Эй, — все еще беспокоясь, позвал Уэйн, впрочем, не сопротивляясь. — Что случилось? — Я просто подумал, что здесь действительно слишком… Договорить Жнец не успел. За их спинами раздался женский визг, и, прежде чем Джон успел что-либо предпринять, граф стремительно обернулся, тут же бледнея и широко распахивая в ужасе глаза. — Нет, — прошептал он, уставившись на осевшего на землю человека. — Не надо. — Уэйн, давай уйдем отсюда, — настойчиво позвал Уилшир, но граф его не слышал. Его мир сузился до умирающего на аллее человека. Очередного человека. — Уэйн! — чуть громче позвал Жнец, дергая мужчину за руку, пытаясь отвлечь, но тщетно. — Почему? Почему опять? — бессвязно продолжал бормотать Гринвуд, начиная медленно оседать на землю. В глазах скопилась соленая влага, но не спешила вытекать наружу. Джон быстро подхватил графа, не позволяя упасть. Повернувшись так, чтобы загородить собой вид на обездвиженное тело, он снова попытался привлечь внимание Гринвуда. — Уэйн, посмотри на меня, — он настойчиво тряхнул мужчину за плечи и наконец-то получил ответный взгляд. — Нам нужно уйти, — твердо проговорил Уилшир, облегченно выдыхая: граф все-таки слушал. — Я был прав, — тихо пробормотал Уэйн, медленно начиная приходить в себя. — Я действительно проклят. На странную парочку в стороне никто не обращал внимания. Вся суматоха сосредоточилась вокруг трупа. Это играло на руку Джону с Уэйном, так как выглядели они до крайнего подозрительно. — Ничерта ты не был прав, — злобно прорычал Уилшир, оглядываясь, и замер, наткнувшись на внимательный взгляд Жнеца, завершившего свою работу и успевшего подойти к ним вплотную. — Нам это надоело, Джон, — спокойно произнес мужчина, складывая руки на груди. — Джон? — неуверенно позвал Уэйн, заметив, что взгляд виконта остекленел. Отвернувшись, он глядел куда-то в пустоту, нахмурившись и упрямо поджав губы. — Ты должен разобраться с проблемой как можно скорее, — тем временем продолжил Жнец, кивая на графа. А Джон, сосредоточенный на его словах, не замечал неуверенные попытки Уэйна привлечь его внимание. — Нам надоело вертеться здесь, убивая направо и налево тех, у кого еще было время пожить. — Джон, посмотри на меня, — уже с явно выраженным страхом позвал Гринвуд, но снова не добился ответа. — Мы больше не появимся, — нехорошо сощурился Жнец. — Но и терпение наше не безгранично. Запомни это, Джон. — Джон, посмотри на меня! — крикнул граф, с силой ударяя мужчину по груди. Уилшир недоуменно повернулся и встретился с полным отчаяния взглядом. Только сейчас Джон осознал, что они все еще сидят на земле, он до сих пор удерживает Уэйна за плечи, а тот, высвободив одну руку, замахивается, чтобы дать ему пощечину. — Да, — Уилшир остановил ладонь в нескольких сантиметрах от своего лица. — Извини, все в порядке. Джон неловко улыбнулся, подхватывая графа за руки и поднимаясь. Оглядываться мужчина не спешил. Жнец уже ушел, как только высказал то, что должен был. Проверять его присутствие не было смысла. — Пойдем отсюда. — Точно все нормально? — слабым голосом поинтересовался Уэйн, не спеша отпускать чужие руки. — Ты только что… — Да, — твердо ответил Уилшир. — Все хорошо. Идем. — Я… — опять начал Уэйн, послушно следуя за виконтом, но снова был прерван. — Нет, ты не проклят. И больше смертей рядом с тобой не будет, обещаю. — Ты не можешь этого знать, — тихо произнес граф фразу, которую уже пытался донести до Джона ранее, но тот не изменил свой ответ. — Могу. И я обещаю, — решительно произнес Жнец, сжимая кулаки. Если Жнецы пообещали, то они больше не вернутся. В этом можно было быть уверенным. А остальное зависело от него самого, вот только Джон все еще колебался, не зная, как поступить. В любом случае для принятия решения у него еще было время до возвращения в истинную ипостась. — Джон, — неуверенно позвал граф, прерывая затянувшуюся паузу. — Кто ты? Уилшир промолчал, теряясь перед этим вопросом. Тревожный колокольчик трезвонил в голове, сигнализируя об опасности. Нельзя было отвечать. Нельзя было даже намекнуть на правду. — Я, кажется, уже отвечал тебе в начале нашего знакомства, — тихо сказал Жнец, поворачивая голову к собеседнику и отмечая усталый и болезненный вид графа. — Да, ты сказал, что ты — никто, — вздохнул Уэйн. — С тех пор ничего не изменилось, — едва заметно улыбнулся Джон. — Только теперь я влюбленный и полностью зависимый от некоего графа никто. Уэйн промолчал, ни капли не удовлетворенный ответом. Однако большего можно было не ждать — это он понимал прекрасно и практически смирился. Почти… Пока не наступали моменты, подобные недавнему. Почему-то тайна, так бережно охраняемая Джоном, его не пугала. Пугал тот факт, что пропав однажды, виконт мог не вернуться. Да и виконт ли он? Уэйн усиленно гнал от себя мысли, что он и не человек. — Ладно, — вздохнул Гринвуд. — Будем считать, что ответ принят. — Послушай, — неожиданно серьезно обратился к нему Джон. — Ты действительно можешь больше не бояться. Эта… проблема улажена. — Хорошо, — кивнул граф, в очередной раз поверив и сравнив себя с наивным ребенком. — Ты как-то замешан в этих смертях? Жнец поморщился, отворачиваясь. Наплыв вопросов совсем не радовал. — Нет. Но ты можешь больше не волноваться, обещаю. — Хорошо, — снова кивнул граф, невесомо улыбаясь. — Я верю тебе. Хотя и сам порой не знаю, почему. Джон промолчал. Он и сам не понимал, чем заслужил хотя бы крупицу доверия. Но был бесконечно благодарен за него и собирался его оправдать. А дальше была тишина. Многодневная, спокойная и счастливая тишина. Жнецы больше не появлялись, Джон не вел себя странно, зависая и с отчаянием вглядываясь в пустоту. На исходе месяца с момента возвращения Уилшира Уэйн оттаял настолько, что решил вспомнить о своих негласных обязанностях аристократа и устроить прием. Джон не возражал, полагая, что подобное мероприятие окончательно отвлечет графа от прошлых страхов и тревог. Дата была назначена быстро, и подготовка пошла полным ходом. А по Лондону мгновенно распространились слухи о намечающемся событии. *** Пропахшая дымом комната была святыней лордов и графов того века. Выпить, расслабившись, и поговорить о политике и охоте, избегая общества дражайших, но надоедливых супруг — было высшим наслаждением. Однако в тот раз тема разговора была немного нетипичной. — Вам не кажется, что он окончательно зазнался? — Он всегда был выскочкой. Не показывал ни капли уважения. К тому же с грязной кровью. Какого черта он вообще носит титул графа? — В любом случае этот прием стал последней каплей. Он игнорировал нас уйму времени, а теперь пытается показать, кто тут хозяин. — А еще эти слухи… — Что за слухи, Карл? Твое якшанье с прислугой чрезвычайно раздражает. — Зато сколько интересного они рассказывают… Например, его отношения с этим непонятным виконтом, о котором ничего не известно. — Все знают, что Гринвуд общается с отбросами. Это не новость. — Общаться и спать — разные вещи, милорд. Очень разные. — Что?! — А что? Для вас же это не новость. — Откуда ты узнал? — Слуги в доме графа очень разговорчивы. Они их видели. И слышали, кстати, тоже. — Какого черта вообще? — Вам не кажется… что пора бы предпринять меры, господа. — Меры? Что еще за меры? — Да так. Есть у меня одна идейка. Всего лишь небольшой мешочек монет — и граф больше не будет мозолить нам глаза. — Постойте… Вы же не имеете в виду?.. — А в вас неожиданно святость проснулась? Конечно, я имею в виду именно это. — Как-то это... — Мужеложство, милорд! Хотите терпеть подобное у себя под носом? — Нет. Конечно же, нет. — Значит, решено. Будем устранять проблему, и грядущий прием придется весьма кстати.