"Ты умирала"

21 июня 20**, 21:08: Я так много хотел сказать тебе, что ты никогда бы не поверила, что я обладаю таким обширным словарным запасом. Но все мои слова - всего лишь произведения черной шариковой ручки, проще говоря – почти пыль. Бумагу, на которой все это писано, в пару секунд можно обратить в пепел, и в последнее время я частенько над этим думаю. Вещи вокруг меня материальны, а мои мысли, увы, нет. Даже толком не понимаю, материальна ли моя душа, неужели когда-то я мог соединять ее с кем-то? Бред, да и только, я потихоньку двигаюсь умом. Не пишу тут каждый день, вообще, этот блокнот похож на записки сумасшедшего, который раз в три месяца берется за ручку и начинает тут развозить глубокую жизненную драму. Моя жизнь сейчас совсем не та, что была несколько лет назад, я уже не говорю о тех временах, когда был мальчишкой ( или когда ты была жива..), мне определённо есть что рассказать тут, есть о чем поведать пустым страницам, но по иронии судьбы я пишу лишь свои обращения к тебе, Мака, и совсем немного говорю о собственной жизни. А мне есть что сказать. Сейчас тёплый июньский вечер, немного ветрено, но небо над Парижем совсем чистое, а сирень около дома невероятно пахнет. Тут слишком атмосферно, чтобы я не стал копаться в прошлом. Сидя на маленьком балкончике, я откатываюсь на десяток лет назад (может чуть больше), возвращаюсь в самые страшные моменты жизни, которые имели место быть после твоей смерти. Не хочу писать о крови, войне, ты все это видела и знаешь, но у меня есть воспоминания, которые я хочу вытянуть оттуда. Хочешь я поведаю историю о своей любви? Вряд ли, вы все женщины очень ревнивые, даже к своим друзьям. Но я хочу сказать пару фраз о мертвом нерожденном ребенке, загубленным в пылу десятилетней войны и о женщине, погибшей там же. Если бы я только мог выразить словами палитру человеческих эмоций, когда он во второй раз теряет то, что так долго созидал. Это как будто ты стоишь на высокой-высокой башне, которую выстроил сам, а потом она вдруг рушится, будто карточный домик, и ты падаешь, падаешь, падаешь, затем резкий удар, и все, ты, кажется, мертв. Но мы люди, а судьба, кажется, невероятно жестока, и ты живешь дальше. Сначала ходишь по руинам и осколкам, пытаешься еще хоть что-то построить, но ты уже слишком слаб и устал, чтобы получилось что-то путное. Я все еще жив, если не духовно, то точно физически, и от этого имеются свои маленькие радости, которые я могу вытягивать из материальных вещей: рассвет, закат, душистый чай и сигареты «Честер», куда же без них, да? Мы были тут миллионы раз, сначала по миссиям, а потом уже по зову души. Улицы Парижа я знаю наизусть с тех самых пор, как ты, Мака, мисс умница и ходячая карта, тут заблудилась. Кажется, это был какой-то праздник, поэтому я нашел тебя уже изрядно пьяноватой и веселой, несмотря на стертые в кровь ноги из-за новых босоножек. Ты вешалась мне шею, что-то бормотала и смеялась, а затем как-то застыла на месте и одиноко обвела взглядом небо. Последнее, что врезается мне в память – это твой отстраненный расстроенный голос: «Обними меня». На сегодня с меня достаточно, голова просто трещит от мыслей. И время уже почти одиннадцать, надо же. Спокойных снов, Мака. С любовью, из Парижа.