Лилия и Дым

Без нее было плохо. Без нее было не просто тоскливо, а по-настоящему плохо. И дополнительного груза к этому «плохо» добавляли грузовики, которые для чего-то взялись ездить туда-сюда по когда-то заброшенной дороге. Приезжали и обычные автомобили, из них вылазили люди, подтянутые, энергичные и очень деловые; люди расхаживали вокруг холма, что-то осматривали, бурили землю и брали пробу грунта, устанавливали на треноге какой-то приборчик и смотрели сквозь него на здоровенную линейку. Дьятех видел все это из своего укрытия, и его не оставляло ощущение скрытой угрозы. Он пробовал сочинять, нужные и самые важные сейчас слова роились в его голове как пчелы по весне – но разлетались в стороны при каждой попытке собрать их в рифмованные строчки. Он научился считать дни… снова научился ожидать каждый следующий закат и рассвет – потому что каждый следующий закат и рассвет приближал ее возвращение. *** Профессора Хатчинса, с которым она должна была встретиться, отчего-то не было на месте, и Шуан сперва страшно расстроилась – она хотела обсудить свою курсовую работу, а заодно показать профессору колки, подаренные ей Дьятэхом. У мистера Хатчинса была не голова, а неистощимый склад всяких сведениях о предметах материальной культуры, и в этом складе могло отыскаться и что-нибудь о лютне. Конечно, ни в какую мистику профессор не верил, но информация о лютне и ее создателе как об исторических фигурах – это могло быть интересным. Расстроенная Шуан едва успела выйти из мрачного здания с колоннами и безобразными барочными скульптурами на фронтоне, как ее телефон ожил и разразился бодрыми трелями. Звонил родной и любимый дядя – сеньор Сальвадор-Алонсо-Энрике ди Морено, а проще дядя Сэт, брат ее матери и один из самых интересных людей в жизни Шуан. Дядя, этнограф по профессии и выдумщик и авантюрист по натуре, приехал на какой-то этнографический семинар и узнал (ох, дядя всегда и все узнает!) что племянница обретается в городе. И конечно желал теперь встретиться с ней. Шуан, взвизгнув мысленно от восторга – визжать вслух она вот уже год как отучилась, - помчалась на автобусную остановку. Дядя Сэт привез Вирсавию - лучшего и желать нельзя! Вири отлично разбирается в магии и всем таком прочем, и у нее масса знакомых из этого магического мира – уж она-то обязательно что-то подскажет! В дядиной студии - она же мастерская, она же квартира, - царил всегдашний хаос: Сэт Морено не отличался практической сметкой и особой аккуратностью. Впрочем, увидев Вирсавию в сугубо домашнем одеянии и с тряпкой в руках, Шуан сразу поняла причину срочного вызова ее дядей: Сэт ужасно боялся оставаться наедине с хозяйствующей Вири, потому что она обязательно припрягала его к домашнему труду или же к управлению многочисленными духами полумира, которых призывала себе в помощь. Вот и сейчас двое насупленных гномов раскладывали по полкам книги, в ванной слышалось хлюпанье и плеск – там ундина оттирала кафель, а в воздухе парили сильфы и выдували многонедельную пыль. - Во имя великого Тетраграмматона, как же ты выросла, моя дорогая! – мягко промурлыкала Вири, аккуратно откладывая тряпку. Шуан не успела и глазом моргнуть, как они с Вирсавией уже были на кухне и разбирали вымытую посуду. Огненная саламандра носилась между блестящих тарелок, высушивая их своим дыханием. Шуан нельзя было назвать особо практичной и аккуратной, но с Вири было так уютно заниматься даже скучными домашними делами, она словно сообщала всему окружающему свою кошачью мягкость и грацию – даже тарелки и кастрюли у нее почти не стучали, а соскальзывали с рук бесшумно на свои места. - Сегодня у нас будет замечательный гость, - блестя глазами, рассказывала Вири своим мягким мурлыкающим голосом. – Мой старинный друг доктор Вэра Аббо. Он колдун из Америки, настоящий оджибве. Шуан от восторга едва не уронила большое блюдо, которое собиралась поставить на место. - Вири, это как раз то, что мне сейчас нужно! - Любовной магией и приворотами он не занимается, моя дорогая… - начала Вири с улыбкой. - Да зачем мне привороты?! Мне нужно совсем другое. - Вирсавия! Лили! – в дверях кухни показался дядя Сэт с двумя огромными супермаркетовскими пакетами. – О, а вы все уже прибрали? – он с трудом скрывал свою радость по этому поводу. – А я только хотел помочь… - Благодарю, дорогой, - проворковала Вирсавия, подмигивая Шуан и притворяясь, что поверила в его искренность. Мистер Вэра Аббо оказался высоким, смуглокожим, с лицом резким, будто вырезанным из темного дерева, но в то же время с ослепительной обаятельнейшей улыбкой. Он буквально очаровал Шуан, особенно когда с неожиданным почтением взял из ее ручки колки от лютни – кусочки черного дерева будто сами вплыли на его ладонь. - Это прекрасный образец «живого инструмента», - баритон доктора просто-таки сочился благоговением. – Прекрасный, чистый и преданный. - Доктор Вэра… - Шуан откашлялась, - этот инструмент был действительно предан своему хозяину. И она рассказала все, что было ей известно о Ли, учителе Дьятэха, и о самом Дьятэхе. - Прекрасная история! - слушавший, затаив дыхание, Сэт вскочил с кресла. - Дядя, ты мне не веришь? – обиженно спросила Шуан. - Верю, верю, дорогая Лили. Просто до сих пор я не слышал европейских преданий такого рода. Есть немало восточных и дальневосточных легенд о «живых инструментах», но в Европе таковые – большая редкость. - Значит, для того, чтобы найти мастера, который смог бы сделать такую лютню, мне придется ехать куда-нибудь… - В Китай, Индию, - продолжил Сэт. - Ну зачем же так далеко? – ласково прогудел доктор Вэра. Вирсавия улыбнулась ему одними глазами. – У нас есть эти колки – значит, у нас есть и сам инструмент. - Я не понимаю… - начал Сэт. - Мистер Морено несомненно знаком с законами магического сопряжения… «В каждой части содержится зародыш целого», - спокойно проговорил индеец. – Зерно содержит в себе колос, листья и будущие зерна. Что уж говорить о «живом инструменте». - Вы можете вырастить лютню… из колков, как из зернышек? – воскликнула Шуан. – Доктор, пожалуйста! Попытайтесь! А вдруг она вернет Дьятэху голос? Мистер Вэра задумался, некоторое время лицо его оставалось неподвижным и суровым, словно он всматривался в какие-то недоступные для остальных пространства. - Это не так просто, в данном случае, - начал он. Шуан поняла, что обращается индеец теперь исключительно к ней. – Видите ли, я могу вырастить лютню. Но для того, чтобы вернуть вашему другу голос и живую душу, одной лютни мало. Ее было бы достаточно, не встреться вы с ним. - Что вы имеете в виду? – непонимающе заморгала Шуан. – То есть, это плохо, что я с ним встретилась? - Вы готовили когда-нибудь замороженное мясо? – неожиданно спросил мистер Вэра. – Наверное, нет. Ну тогда я скажу вам, что прежде чем готовить, его размораживают. Размороженным оно становится мягким и податливым. И подверженным разрушению более, нежели замороженное. Так вот лич – это замороженное мясо. А вы, мисс Лилианна, его размораживаете. - И делаю податливым и… подверженным разрушению? – продолжила Шуан. - Совершенно верно, - ответил индеец. – Поэтому подумайте, готовы ли вы взять на себя ответственность за то, чтобы это мясо было преобразовано… в живую плоть и обрело душу. Ваш друг не сможет теперь существовать без вас. Он будет хранить и защищать вас, он будет предан вам – но он никогда не сможет обойтись без вашего тепла и вашей… любви. Последнее слово Вэра произнес почти шепотом. Шуан покраснела. - А если не делать этого? – таким же шепотом спросила она. - Ваш друг будет существовать как лич, живой мертвец. Через несколько столетий он рассыплется серым пеплом, - помедлив, ответил индеец. «Я бы отдал все на свете за то, чтобы снова стать… человеком», - вспомнила она первые слова Дьятэха после того, как Шуан его поцеловала. Но она… сможет ли она? - Очаровательная мадемуазель Вирсавия найдет для нас к завтрашнему дню большой горшок из живого материала? – сказал тем временем доктор Вэра. – Вырастить «живую лютню»… интересный эксперимент в области магии. А что с ней потом делать – это уж вы решите сами, мисс Шуан. *** Грузовиков становилось все больше, приехали большие бульдозеры и уродливые желто-оранжевые экскаваторы. Они начали работать на другой стороне холма, но грохот от ковшей и ножей бульдозеров буквально глушил его. Дьятэх все дни сидел в своем убежище, съежившись и ощущая себя так, будто его снова должны были заточить в темницу, замуровать в стене или сделать что-то похуже. В одно утро он обнаружил, что ноги отказались служить ему. А дни шли, уже пробежала неделя и началась вторая, а девушки с каштановыми волосами и лиловыми ласковыми глазами все не было… *** Каждый день начинался с того, что Шуан еще в пижаме бежала к большущему глиняному горшку, куда после странного обряда мистер Вэра посадил колки от лютни. К земле индеец добавил какие-то порошочки и капельки странной красной жидкости, которые специально принес с собой. После этого Шуан и дядю Сэта выгнали из комнаты и дальнейшее таинство происходило за закрытыми дверями. - Это только для посвященных, - шепотом сказал дядя, поглаживая Шуан по голове. И та впервые в жизни удержалась от того, чтобы подсмотреть в замочную скважину – а вдруг она помешает ритуалу? А вдруг это как-то навредит Дьятэху? Шуан еще никогда не чувствовала себя такой ответственной – она словно повзрослела сразу лет на десять. В одно из утр росток в виде колкового блока лютни пробил почву – он был белесым и мягким наощупь, будто еще не сформировался окончательно, а будущие колки имели вид нежных белых почек. Вирсавия сказала, что не стоит их трогать. - А поливать? – спросила Шуан. Вирсавия улыбнулась и показала сосуд из сухой тыквы, оставленный индейцем. В сосуде что-то ощутимо плескалось. - Доктор Вэра зайдет в субботу, - добавила Вири. К субботе гриф торчал из земли уже на добрых пять дюймов, колковая коробка приобрела цвет дерева и твердость, колки оформились и можно было различить на них резные сердечки – такие же, как те, что были на данных Дьятэхом. - Вот Дьятэх обрадуется! – не в силах сдержать восторг, захлопала в ладоши Шуан, когда доктор, осмотрев лютню, заверил, что все идет как надо. – Надеюсь, он не будет на меня сердиться, что я опоздала… Доктор Вэра мгновенно оторвался от созерцания лютни, выпрямился, а его черные глаза вспыхнули как у хищного зверя. - Вы дали ему твердое обещание вернуться к определенному сроку, мисс Лилианна? – сурово спросил он. - Нет… я сказала, что у меня дела с профессором, что вернусь примерно через неделю, - оробев, промямлила Шуан. - А прошло уже?.. -…две, - смешалась Шуан. – Но я покажу ему лютню, он обрадуется… К тому же, ему не скучно – там сейчас строительство, папа хочет строить новый большой дом, в стороне от старого. На берегу реки. С выгоном и фермой, хочет разводить породистых коней. - Он все-таки решился? – стиснул Сэт кулаки. Шуан поразилась ярости, блестнувшей в его глазах. - Дядя… - начала она. - Не проведя раскопок! Не исследовав замок! – голос дяди дрожал, в нем послышались рычащие нотки, будто это он, а не Вири, был оборотнем. - Погоди, Сэт… - Вирсавия переглянулась с доктором, ее меховые рысиные уши встали торчком, что всегда было признаком сильного волнения. – Шу, ты говорила, что твой друг живет в развалинах замка. Шуан кивнула, все еще ничего не понимая и вопросительно поглядела на женщину-рысь. - Тогда ему грозит серьезная опасность, - ответил за Вирсавию Вэра. - Всякий лич очень привязан к своему Месту. Насколько я могу судить, для вашего менестреля это замок. - Месту? – Шуан окончательно перестала что-либо понимать. - Месту своей смерти, - пояснила Вирсавия. – Если Место разрушают, это конец для лича. Шуан почувствовала, как волна холодного ужаса прокатилась по ее спине от макушки до пяток. Конец… Дьятэху конец… - Лютня еще не готова… - начала она. - Господи, девочка! - потерял терпение мистер Вэра. – Лютня тебе не пригодится, если к твоему приезду он обратится в кучку серого праха! Тем более, если ты имела неосторожность подать ему твердую надежду. Шуан стиснула руки в кулачки – какая же она безответственная дура! Автобус… расписание автобусов – она бросилась к своей сумке. - Ближайший будет только завтра в полдень, - простонала Шуан, отбросив бумажку с расписанием. - Я уже выпил,- виновато потупился дядя Сэт, - не могу тебя отвезти. Мистер Вэра снова переглянулся с Вирсавией – решительность Шуан ему явно нравилась. - И вы готовы вступить в спор с вашим отцом, юная леди? – спросил он. - Да хоть с самим дьяволом! – запальчиво заявила Шуан. До сих пор ее пугала даже мысль о том, как отреагируют папа и мама на ее Дьятэха, но сейчас эти страхи стали казаться смешными и детскими. - Ого! – засмеялся индеец. Взглянул в окно, где набирала силу полная луна. – Ну что ж… если вы обещаете не бояться, я думаю, что смогу помочь вам. Ведь вы, кажется, ездите верхом? - Вэра, ты невероятен! – захлопала в ладоши сдержанная обычно Вирсавия, а Сэт икнул и сел в кресло – в студии вместо индейца стоял стройный серый мустанг с радужной гривой и пышным хвостом. Не раздумывая, Шуан вспрыгнула на его спину, мысленно порадовавшись, что надела сегодня джинсы. - Мы привезем тебе лютню, когда она созреет! – прокричала Вирсавия. - Держись хорошенько, Лил! – рявкнул дядя Сэт вслед мустангу, который вместе со своей всадницей вылетел в открытое окно и понесся по темному небу. Звезды, казалось, бросились врассыпную, и только бешеная луна вскачь полетела за конем и всадницей. *** Бульдозеры грохотали теперь совсем близко, а он не имел сил даже поднять голову. Шуан… Шуан – он произносил ее имя как заклинание. Он уже почти не верил в то, что она действительно была, что он видел ее красивое лицо, слышал ее смех, чувствовал ее поцелуи на своих губах. Стемнело, грохот машин умолк. Из последних сил он сжимал шесть колков с сердечками – их было шесть, шесть, а не двенадцать, он цеплялся за этот обрывок реальности, за то единственное, что подтверждало существование девушки с лиловыми глазами и нежной улыбкой. - Шуан… - прошептал он, чувствуя, что бытие оставляет его, что он уходит в небытие. И голос, ее голос, зовущий его, показался голосом из небытия. - Дым! Дьятэх! – звали его. – Дьятэх, это я! Дым, я вернулась! Прости меня, милый, прости! Я вернулась! Он ощутил поцелуи и горячие капельки на щеках – оказывается, он еще может чувствовать. - Ты… вернулась… - прошептал он, чувствуя, что и силы начинают к нему возвращаться.