Кошки-мышки

      Вот вы говорите, доброе утро - большая редкость. Что ж, это может быть правдой, но только лишь отчасти.       Яркие лучи солнца, проникая в комнату через окно, широкими полосами растянулись на покрытом ковролином полу, на слегка смятых одеялах. Один из этих лучей разбудил русского, осветив ему лицо. Тот поморщился, открыл глаза, поднялся с кровати, потянулся и посмотрел на еще спящую соседку. Она лежала лицом к стене, выгнувшись подобно кошке, горловина ночной рубашки съехала на спину (с кем не бывает?), открыв часть шрама, тянувшегося вдоль позвоночника.       "Не стану будить ее, - подумал Ваня, проходя мимо кроватей. - Проснется, а уже все готово. Сделаю ей приятное."       Мысль о сюрпризе для бельгийки не покидала его ни при внесении предварительной платы за номер, ни в ванной при утренних процедурах, ни во время переодевания. Все-таки какой представитель "сильного" пола, тем более хорошо воспитанный, не позволит себе поухаживать за дамой? Пусть и за малознакомой, но все же. Нет, спешу вас расстроить (или обрадовать, кто знает?), он решил сделать это из вежливости, только и всего.

***

      Когда Мишель выходила из ванной, сюрприз уже был готов. Увидев сидящего за накрытым столиком русского, она смутилась.        - Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, - попросила девушка. К счастью, она была не в одном полотенце, обвязанном вокруг стройного тела, а в домашнем халате, достаточно длинном, чтобы прикрыть колени.        - Хорошо, - светловолосый повернул голову в сторону и минут пять рассматривал узор на обоях в комнате. Когда он наконец-то посмотрел на Мишель, то счел ее образ достаточно прекрасным. Зеленое платье с пояском - акцент на талии - и ободок в тон. А вам не говорили, что у западноевропеек неплохое чувство стиля?        - Ты решил сделать мне сюрприз? - бельгийка села за столик. - Интересно, с чего бы?        - А что, нельзя? - он пожал плечами.        - Ну что ты... Конечно, можно. Мне очень приятно.

***

      Тем временем в доме Людвига не умолкал телефон. То в трубку кричал надрывный женский голос, то слышалась практически неразборчивая речь. На мгновение немцу показалось, что обладатели этих голосов (а он узнал, кому принадлежал каждый) найдут его и если не замучают до смерти, то до нервного срыва доведут точно. Надо было уже что-то предпринимать.        - Запад! - укоряюще послышалось за спиной. - Чем это ты занимаешься, что даже позавтракать сходить не удосужился?        - У меня большие проблемы, - с расстановкой в словах проговорил голубоглазый.        - Какие, интересно знать? - рядом с Людвигом на диван присел его старший брат, чьи волосы были белее снега, а глаза по цвету похожи на рубин.        - Меня грозится стереть с лица земли Белорутения.        - Беларусь, что ли? - альбинос поморщился от одного воспоминания о "девушке с ножиком". - Да, неприятная дама.        - Еще какая. Еще этот... как его... звонил.        - Тот, который вечно курит?       Немец кивнул.        - И причем и он, и Беларусь, как она сейчас называется, разыскивают своих родственничков сам понимаешь с какой целью.        - Понимаю. Может, тебе стоит позвонить парочке?        - Конечно. А ты с кем-нибудь из своих поговори, чтоб приняли.

***

      Улочки приграничного города были почти идеально чисты и малолюдны. Как-то не очень привычно для выходного дня.       По тротуару вдоль ряда магазинов двигалась слегка странная пара - высокий молодой мужчина, подобным которому по росту малышня иногда кричит не то в шутку, не то всерьёз: "Дядя, достань воробушка!" - и рядом девушка, по сравнению с ним казавшаяся этакой Дюймовочкой.        - Ваня, а почему ты держишь меня за руку?        - Чтобы никто не докапывался.        - В каком смысле?        - Мы можем показаться очень странными для прохожих. Я не хочу, чтобы они задавали нам какие бы то ни было вопросы. Видят, что за руки держимся, значит, пара. И все. Отстанут.       Они свернули в продуктовый магазин и пробыли там минут с пятнадцать, потратив порядка десяти евро на огромный пакет с едой, которой должно было хватить дня на три точно. В кармане брюк светловолосого телефон, включенный ещё с утра, запиликал какую-то мелодию. Кто-то звонил.        - Здравствуй, сестричка, - сказал русский в трубку, предварительно нажав на зеленую кнопку. В динамике послышался голос, вот-вот готовый сорваться на плач.        - Украина? - спросила спутника бельгийка. Тот кивнул. - Хорошо, не буду вам мешать, - она знала, что эти двое редко когда могут поговорить.       Знала бы ты, дорогая моя Мишель, какую ошибку ты совершила, выйдя на улицу!       Ещё минуты через три к ней подошёл кто-то в тёмном. Единственным ярким пятном в одежде была ярко-красная рубашка. От незнакомца жутко пахло алкоголем. Он посмотрел на бельгийку - во взгляде ясно читались выпитые по меньшей мере полтора литра пива и ещё какой-то гадости - и произнёс:        - Почему в ранний час такая красивая дама гуляет одна?        - Я не одна! - возразила Мишель и попробовала уйти. Ага. Не тут-то было. Её схватили за руку. - Отпустите меня!        - Ну-ну, милая, не поднимай шума. Пойдём ко мне, выпьем, поговорим по душам.        - Ещё чего!       Казалось бы, ситуация совсем безвыходная. Но тут из магазина вышел Иван с покупками, посмотрел по сторонам и, увидев, что девушке грозит опасность, побежал в её сторону.        - Отпустите меня, а то хуже будет! - Мишель пыталась тем временем вырваться из цепких мужских рук. Она уже заметила знакомый ей силуэт.        - Отпусти девушку, гад! - прозвучало далеко не тихим голосом все в тот же адрес. Странный тип в красном лишь усмехнулся. Как говорится, пьяному море по колено.       Тогда русский, поставив пакет на землю, попробовал освободить спутницу. Завязалась драка. Досталось обеим сторонам.        - Чтоб больше я тебя рядом с ней не видел! - прошипел военный (об этом его секрете прохожие уж точно догадаться не могли), держа противника за ворот рубашки. - Понял? Иди с миром, - покрытые маленькими шрамами пальцы отпустили ткань.       Побежденный скрылся где-то за углом.        - Мишель, - позвал светловолосый, отирая лоб. - Бери пакет и пойдём.

***

      В номере бельгийка, стоя перед соседом, прикладывала вату, смоченную в спирте, к месту чуть выше его правой брови. Здесь начиналась небольшая ранка, из которой уже прекратила течь кровь. Русский морщился, сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть - спирт неприятно жег поврежденную кожу.        - Спасибо, что вступился за меня, - закончив с процедурой, девушка села на кровать.        - Да не за что, - её собеседник пожал плечами.        - Как это не за что?        - Знаешь, - ответил он после недолгого молчания. - Мне нужно кое в чем тебе признаться. Помнишь, как мы прощались, когда я бежал из госпиталя?        - Конечно. Мы обменялись фотокарточками и ты поцеловал меня в щеку.        - Я хотел сказать тебе об этом ещё тогда, но мне солгали, что тебя больше нет. Поверил. А сейчас я убедился в том, что ты выжила, и говорю...        - Что любишь меня? - она уже давно угадала его намерения.       Вместо ответа Иван крепко обнял девушку.        - И я тебя люблю, - бельгийка обняла его в ответ. Вся комната, казалось, наполнилась тихим-тихим счастьем.

***

      А тем временем тип в красной рубашке набрал чей-то номер и, дождавшись ответа, произнёс фразу, понятную пока только ему и адресату:        - Де Вард? Хансен на проводе. Я их нашёл.