VI.
29 марта 2015 г., 18:05
Прошло несколько дней. Жизнь в Париже, у каждого района своя, текла своим чередом с пяти тридцати утра, когда всходило солнце, до самой поздней, если судить по часам, ночи. Раннее лето ни с чем не перепутаешь.
Все это время Франциск, известный не столько привлекательной внешностью, сколько своим поведением (позволял себе пофлиртовать с прохожими дамами, и это самое малое, на что он был способен), на правах принимающей стороны подбивал гостей на экскурсии в области искусства и кулинарии. Но, следует отметить, в авантюризме те не отставали.
***
Лучи света, вопреки старым мнениям отражаемые Луной, а не источаемые ею, не пропускались плотными синими занавесками. Лишь один, попавший в промежуток, не закрытый ими, лег длинной узкой лентой на круглый тёмный стол, на прозрачные скопления капель рядом с пустым хрустальным графином, на опрокинутую граненую рюмку, заставил сверкать на полу осколок старинного фарфорового блюдца, "прожившего" немногим больше ста девяноста лет, а также выхватил из темноты белую манжету платья и часть женской кисти. Недостаточно, чтобы пройти по огромной комнате без препятствий. Ведь всего было разбито о стену три блюдца и четыре чашки, на полу дама спала, широко раскинув руки, а в её левой ладони, покрытой пятнышками крови, застрял ещё один осколок неправильной формы, как он вонзился в кожу - неизвестно. Дверь со скрипом открылась, и в комнату просочился широкой полосой свет от коридорных электроламп. Молодой литовец застыл в проеме от ужаса увиденного. Чуть позже на звук пришла белая кошка с синим бантом на голове, подбежала, мяукая, к хозяйке и стала тыкать носиком ей то в руку, то в щеку, пытаясь разбудить. Но все попытки бедняги оказались тщетны. Слишком много было выпито. Торис - так звали воплощение прибалтийского государства, граничащего на политической карте с теперешней Калининградской областью - вдруг словно проснулся, бросился к девушке, приподнял и прижал её к себе, как куклу, стоя на коленях. - Наталия... - тихо, дрожащим голосом произнёс он. - Как же так получилось?.. Ответа не последовало. Литовец осмотрелся, заметил на столе графин и лежащую рюмку, и по его щекам покатились слёзы. Теперь он винил себя в том, что недоглядел за возлюбленной и та допилась до такого ужасного состояния.***
- Отвечай, где она! - Я не знаю. Честно! - Все ты знаешь. Отвечай! Юноша с челкой, закрывавшей прежде один глаз, а теперь разметавшейся по всему лицу, жадно хватал ртом воздух - на его шее сомкнулись руки старшего брата - и пытался освободиться во что бы то ни стало. - Она... Она оставила записку... - дышать было практически нечем. Объём воздуха, позволявшего хоть как-то не потерять сознание, становился все меньше и меньше. - Какую? - Написала... Что уедет... Ненадолго. - Врешь! - Не... - фраза оборвалась в самом начале, и бедняга стал падать. Только тогда в голове нидерландца - того самого, что звал сестру замуж - прояснилось. Он стал бить по щекам и трясти за плечи паренька, которого ещё с минуту назад так яростно душил, не веря ни одному слову. - Братец, ты жив? Прошу тебя, очнись! "Как я мог?!" - думал он, осознавая, что же все-таки сделал. Хотел выведать информацию - и покалечил близкого.***
Ивана разбудили отчаянные французские ругательства. Он потянулся, встал с кровати и направился в кухню узнать, по какой причине с самого утра матерщина. - Франциск, - русский зевнул, насыпав в чашку немного больше кофе, чем обычно, - вроде сегодня воскресенье, восемь часов, свежий воздух... Какого чёрта тебе не спится? - Я... - Помолчи, я не договорил. Если ты всю ночь не спишь, будь добр не лишать нас, твоих гостей, этого удовольствия! - он вдруг осёкся. - Кстати, где Мишель? - Вот поэтому я и выкрикиваю всё, что о ней думаю. Пропала твоя спутница! - К-как пропала? - чашка чуть не выпала из накачанных рук. - А вот так. Захожу к ней в комнату, а в кровати покрывало скрученное прикрыто одеялом! Ох, что же со мной будет... - Франциск, до этого спокойно сидевший за столом, подпер руками лоб. - А о нас она не подумала? Хотя подожди, - Иван заметил прикрепленную магнитом к дверце холодильника записку. - Кажется, я знаю, где её искать! Но пойду туда один, так написано. Он пошёл к себе в комнату, оделся - неудобно ведь идти к любимой в трусах да майке! - и отправился наверх, на чердак. - Я так и знала, что ты придёшь, - бельгийка поднялась с места и подошла к нему. - А ты светлая голова. Зачем Франциска напугала? - Как? - Да он меня своими криками разбудил, когда узнал, что ты исчезла. - Ну и дурак. Нечего было ко мне в комнату заходить. - А зачем все это подстроила? - Думала, ты придёшь, захочешь узнать, куда я исчезла... И вообще, разве здесь плохо? - Нет, что ты! - Тогда иди за мной. Я у него плед стащила, посидим, позавтракаем. Плед, о котором говорила Мишель, был разложен под окошком. Подле него стояла корзина с едой. - Я собираюсь пробыть здесь до позднего вечера. А внизу француз уже собрался набирать номер полиции. Ещё один ушёл и не вернулся. - Они издеваются надо мной!
