Программа

Ты идёшь по коридору восьмого этажа Управления с крайне мрачным выражением лица. Рядом шагает задумчивый ХонБин. Ты подозреваешь, что он сам не уверен, что поступил правильно, подтолкнув тебя именно к такому решению. Но что сделано, то сделано. Выбор объявлен, осталось только получить официальные документы. – Ты всё это подстроил, – злобное шипение заставляет тебя обернуться. ЧжэХван впечатывает ХонБина в стену, и ты тихо охаешь, бросаясь к ним, но тормозишь, наткнувшись на предупреждающий и совсем не испуганный взгляд. – Вы что-то путаете, господин Ли, – спокойно говорит ХонБин, словно не замечая стиснутых на воротнике его джинсовки рук. – Это невозможно подстроить. – Неужели? – ЧжэХван щурится и приближает очень некрасивое сейчас лицо к точёному профилю Хонбина. – Думаешь, я не знаю, что вы с ней знакомы? Ходили на свидание? Что ты на это скажешь? – Скажу, что это не имеет никакого отношения к работе Программы, – ХонБин даже ухитряется пожать плечами. – Она была подобрана для 76 тысяч мужчин. Не забывайте, что не только все они были представлены сегодня ей, но и она была представлена им. Это длилось несколько лет. ЧжэХван пыхтит, но всё же отпускает ХонБина. Как ни крути, обвинить его действительно не выйдет. – Что ж, – говорит ЧжэХван, – делать нечего. Придётся всё оставить как есть, да. Должен заметить, меня это огорчает, – он переводит взгляд на тебя, – но, думаю, моя прекрасная жена меня утешит. С этими словами он разворачивается и скрывается за углом коридора. Ты чувствуешь, как сводит скулы. Твоя победа в мгновение ока обернулась жестоким поражением. Ты бросаешься следом за ЧжэХваном, но что-то тебе не даёт. Оборачиваешься, впиваясь полубезумным взглядом в удерживающего тебя ХонБина. Он встряхивает тебя за плечи, и ты немного приходишь в себя. – Ты сейчас ничего не можешь сделать, – тихо уговаривает ХонБин. – Потерпи немного. Ты киваешь потерянно, а он касается твоей щеки, чтобы стереть слёзы, которые ты даже не заметила. В этот момент в коридоре появляется Тэгун. Он окидывает вас фирменным мрачным взглядом. ХонБин тут же отдёргивает руку и улыбается: – Тэгун-щи, я думал, вы давно в своём кабинете. – Я был, – отвечает твой будущий муж, и до тебя доходит, что будет очень нехорошо, если он эту сцену со стиранием слёз неправильно понял. – Меня вызвали в Первый Отдел. – О! – восклицает ХонБин. – А мы как раз тоже туда направляемся. СоПхи-щи сделала свой выбор. Тэгун вдруг замирает и очень долго буравит ХонБина недобрым взглядом. Догадался. Девушка в костюме с явным облегчением выдаёт тебе документы. Кажется, вся эта нестандартная ситуация совсем выбила её из колеи. Тем не менее она даже находит в себе силы улыбнуться и поздравить Тэгуна, протягивая ему его порцию бумаги. Он некоторое время разглядывает лист с твоими данными, потом поднимает глаза на тебя. Ничего хорошего этот взгляд тебе не сулит. Следующую неделю ты проводишь как на иголках. От Тэгуна никаких вестей. С ХонБином ты связываться опасаешься. Смотреть в глаза ВонЩику после того, как выбрала другого, стыдно. И ты боишься даже представить, какую цену заплатила за такую призрачную надежду КаДи. Стоило ли оно того? Может, разумнее и правда было бы не вмешиваться? Что теперь гадать. Выбор сделан. Ты решаешь уйти с головой в работу. Тебе нужно успокоиться, привести мысли в порядок. И честно говоря, на самом деле ты просто не знаешь, что теперь делать. А неделю спустя тебе приходит письмо. Его приносит курьер и даже просит расписаться, словно это что-то очень ценное. В письме всего пара фраз. Тэгун назначает встречу в следующую среду и просит одеться торжественно. Ты с недоумением перечитываешь куцее послание, в котором даже не указано место встречи, только время. В среду он заезжает за тобой к тебе домой. Ты рада, что всё же подготовилась к нужному времени, хотя соблазн забить на странное приглашение был велик. Тэгун тебя пугает. Вы едете молча. У него шикарная машина, что естественно, учитывая его должность. Которой ты, кстати, не знаешь. Ты думаешь, мог ли он решить, что ты выбрала его из-за денег. Собственно, почему нет? Самый логичный вывод во всей этой ситуации. Ты понуро вздыхаешь и решаешься прервать тишину: – Эммм. Так… кем ты работаешь? – вопрос звучит до ужаса нелепо и даже словно неприлично. Уж лучше бы ты молчала. Тэгун не отвечает целую вечность, и ты буквально подпрыгиваешь, когда раздаётся его тихий мягкий голос: – Разработчиком. Ты пару секунд дивишься, как такой приятный голос может звучать так холодно и отстранённо, но потом спохватываешься и хмуришься. Ответ уж больно невразумительный. – Разработчиком чего? Он косится на тебя. Ты думаешь, что, наверное, раздражаешь его. – Второй Отдел, – начинает он, – занимается разработкой программной составляющей Программы. – То есть, – ты старательно перевариваешь информацию, – именно вы пишете программу, которая определяет, кто кому подходит? Тэгун кивает, а у тебя пересыхает в горле. Перед тобой сидит человек, от которого зависят судьбы всех людей. Или, может, только корейцев, потому что ты не знаешь наверняка, отличается ли Программа в других странах. Но корейцев вполне достаточно. Это десятки миллионов человек. – И как ты с этим живёшь? – спрашиваешь тихо, придавленная свалившимся на тебя откровением. Тэгун снова косится, кажется, с недоумением. Но ты можешь только догадываться, что он чувствует, потому что выражение его лица не меняется ни на йоту. – Ты же вершишь судьбы. – Это просто алгоритм и программный код, – равнодушно говорит он, а тебя словно сунули под ледяной душ. Просто алгоритм. Для кого-то это конец надеждам на счастливую или хотя бы нормальную жизнь. Для Чжонга Тэгуна это просто программный код. – А ХонБин? Он тоже разработчик? – тебе очень хочется услышать «нет». Но ХонБин ведь тоже из Второго Отдела. Тэгун кивает, а потом вдруг говорит: – Думаю, для него это не просто алгоритм. Ты не знаешь, как сформулировать мучающие тебя мысли и неясные вопросы. Оставшееся время вы проводите в молчании. Пунктом назначения оказывается дорогой ресторан. Вас провожают за столик и вручают меню. Цены заставляют тебя задуматься о смысле жизни: некоторые блюда стоят больше, чем ты получаешь за месяц своего не такого уж низкоквалифицированного труда. Ты опасливо заказываешь что-то, что хотя бы теоретически сможешь оплатить, пусть и умрёшь после этого от голода, не дождавшись следующей зарплаты. Остаётся надеяться, что Тэгун всё же угощает. Официант зажигает на вашем столике свечи и разливает по бокалам вино какого-то лохматого года. Ты вообще-то морально не готова сейчас наслаждаться изысканным напитком, но кто тебя спрашивает? Заказанное тобой блюдо оказывается действительно вкусным, что, впрочем, не оправдывает в твоих глазах заоблачную цену. Ужин проходит почти в полном молчании, разбавляемом иногда твоими одинокими вопросами и его односложными ответами. Ты маешься от тоски и не знаешь, куда себя деть. И ещё ты не понимаешь, зачем он это всё затеял. Раз уж сам позвал, мог бы хоть какую-то иллюзию диалога создать. – А ты ничего не хочешь у меня спросить? – не выдерживаешь, наконец. А может, пара бокалов вина придала тебе смелости. – Я знаю достаточно, – отстранённо сообщает он. Ну да, логично. В отличие от тебя, он обладает доступом к внушительной базе данных. Ты сдуваешься, словно шарик. Всё безнадёжно. Что он за человек вообще такой? Ни единой эмоции на каменном лице. Когда всё съедено, а вино допито – и Тэгун, в отличие от тебя, не выглядит даже немного захмелевшим – он вдруг достаёт что-то из кармана и впервые дотрагивается до тебя, беря за руку. Ты ёжишься от прикосновения холодных пальцев и даже не сразу соображаешь, что он делает. С недоумением смотришь на кольцо. – Свадьба через три недели, – равнодушно сообщает твой… жених? Ты открываешь и закрываешь рот. И нервно хихикаешь. – Это самое… самое невероятное предложение, которое только может быть, – тебя разбирает истеричный смех, но ты старательно сдерживаешься, почти успешно. – А почему так скоро? – Для чего тянуть? – пожимает он плечами и оглядывается, ища глазами официанта. – Слушай, – говоришь серьёзно, привлекая внимание Тэгуна, – если ты не хочешь, ты же можешь просто не делать этого. Он опять буравит тебя трудноидентифицируемым взглядом, и, кажется, ты уже начала к этому привыкать. – Никто не может отказаться от предложенного Программой. – Брось, – раздражённо хлопаешь ладонью по столу, – ты же разработчик. У тебя власть. Ты – можешь. – Нет такого правила, чтобы разработчик мог отказаться от предложенного Программой, – его голос кажется каким-то механическим, и ты не выдерживаешь: – Ты вообще человек?! – восклицаешь, наверное, чересчур громко. Но ты не очень трезвая и очень не в себе, тебе можно. Он явно не считает нужным отвечать на твой абсурдный вопрос. Расплатившись за ужин, Тэгун встаёт из-за стола и отодвигает твой стул, заставляя тебя подняться тоже. В машине вас ждёт водитель. Ты вопросительно смотришь на Тэгуна, на что он поясняет: – Я пил вино. Вообще-то обычно ты категорически против даже немного выпивших за рулём, но сейчас тебя снедает раздражение от того, какой он правильный. Ты точно выходишь замуж за робота. На следующий день оказывается, что у роботов бывают мамы. И это довольно грустно, потому что означает, что у жён роботов бывают свекрови. Твоя свекровь – зубодробильно деятельная особа. Ты не успеваешь открыть ей дверь, как уже оказывается, что вы выбрали место проведения свадьбы, платье, список гостей, меню и куда поехать в свадебное путешествие. И не то чтобы кого-то интересовало твоё мнение по всем этим вопросам. Тебя ставят перед фактом, и ты не находишь в себе сил возражать. В конце концов, ты никогда не мечтала о свадьбе, так что понятия не имеешь, какие платье и торт тебе нужны. Никакие, наверное. Ты только заикаешься о том, что можно обойтись без свадебного путешествия, но в глазах матери Тэгуна возникает такой неподдельный ужас, что остаётся лишь смириться. Италия так Италия. Таким образом ты оказываешься полностью освобождённой от всяких тягот подготовки к свадьбе. Твоё участие сводится к добавлению в список гостей нескольких твоих родственников и КаДи. Единственное, что, по мнению омони, должны сделать вы с Тэгуном лично – выбрать кольца. И это ваша вторая встреча в рамках «отношений». В ювелирном салоне ты осознаёшь, какое впечатление на людей производит Тэгун. В Управлении все его знают и уже не удивляются, а вот девушка-консультант оказывается в растерянности. И ты её понимаешь. – Выбери, что тебе нравится, – говорит твой жених таким тоном, словно произнесённые им слова – бессмысленный набор звуков, которые ему зачем-то приходится воспроизводить. И, кстати, это первая фраза от него, которой ты сегодня удостоилась. Ты испытываешь странное раздражение. Вроде бы понимаешь, что Тэгун такой, какой он есть, и нужно просто смириться с этим, но не можешь себя заставить не воспринимать его отношение как пренебрежение лично тобой. Глупая детская обида заставляет тебя закрыть глаза и просто ткнуть пальцем в витрину. Первое, на что ты обращаешь внимание, открыв глаза, – отпечаток твоего пальца на стекле. Становится немного стыдно. А потом ещё больше, потому что прямо под отпечатком расположились два чудовищных порождения ювелирного злого гения. Толстые золотые кольца с неряшливой гроздью огромных драгоценных камней всех цветов радуги. Тэгун молча поднимает на тебя взгляд, и ты с ужасом понимаешь, что он, похоже, собирается это купить. Подтверждая твои наихудшие опасения, он поворачивается к девушке за витриной и кивает. Ты почему-то не можешь заставить себя остановить его и вместо этого смотришь с мольбой на консультанта. Она оказывается сообразительной и, с некоторым усилием натянув улыбку, предотвращает непоправимое: – Это очень оригинальный выбор, но следует учесть, что обручальные кольца вы будете носить постоянно в течение всей жизни. Вы уверены, что эта модель не будет вам мешать, скажем, на работе? Или при занятии домашними делами? Ты тут же задумываешься о том, выполняет ли Тэгун какую-либо работу по дому. Тэгун тоже о чём-то задумывается, таращась на кошмарные кольца ничего не выражающим взглядом. Потом он точно тем же взглядом смотрит на тебя. – Думаю, она права, – выдавливаешь ты, – я поторопилась с выбором. Он мигает и принимается таращиться в стену. Ты вздыхаешь тоскливо, а девушка-консультант, кажется, проникается к тебе глубоким сочувствием. Через целую вечность, наполненную золотом всех цветов, платиной, гравировками, драгоценными камнями, каратами и «эксклюзивным дизайном», ты готова вернуться к первоначальному плану и выбрать методом тыка. Вместо этого раздражённо поворачиваешься к Тэгуну: – Может, всё же поучаствуешь? И вообще-то ты не готова к тому, что он повернётся к витрине и укажет на вполне конкретную пару колец. – Ты не мог сразу так сделать? – тебе действительно хочется убивать. Три недели сливаются в одно мгновение. Ты даже практически не замечаешь собственную свадьбу. Твоя мама не смогла на неё приехать, и это стало серьёзным ударом. Ты скучаешь и очень нуждаешься в поддержке родного человека. КаДи, сопровождаемая лучезарно улыбающимся ЧжэХваном, мелькала среди пары миллионов гостей, но, не считая официального поздравления, даже не поговорила с тобой. На собственной свадьбе ты оказалась совсем одна. Только ХонБин улыбался подбадривающе.