Когда растает снег...

Спустившаяся на мир ночь решила поиграть с нами в игры на выживание. Невозможно было увидеть хоть что-то, что находилось дальше вытянутой руки - буран застал нас врасплох. Ледяная пустыня, окружающая нас, была крайне недовольна незваными гостями. Пробирающийся вглубь души холод нещадно сковывал тело, замедляя каждое движение. Звук снега, скрипящего под ногами, потихоньку пробирался под самую корку сознания и успешно путал мысли. Мы продолжали идти вперёд, ориентируясь на интуицию и смутные отголоски человеческой чакры, витавшие в воздухе. Сам бы я мог идти так и день, и два, а если постарался бы, то и три, но меня очень сильно напрягал третий участник нашего боевого похода. Седжи, укутанная во все тряпки, которые я и Саске только смогли найти, молча брела рядом, держась за мою руку. Бедная девочка, ей уже столько всего пришлось пережить. Думаю, очень скоро память начнёт к ней возвращаться, и она поймёт, что нас с ней не связывает ничего, кроме случайного знакомства. Я могу с уверенностью сказать только одно - дальнейшее пребывание в нашей компании может стать для неё приговором. Если не суровые погодные условия и скудный запас провианта, то первое серьёзное столкновение с любым противником может обернуться для неё гибелью. Я готов дать вторую руку на отсечение, потому что точно уверен, что она не совсем здорова. Стоит взглянуть на впалые щёки и тусклый взгляд, как сразу всё становится ясно. Ни я, ни Учиха не сможем приглядывать за ней постоянно. Наше путешествие становится всё более и более опасным с каждой минутой. Температура воздуха с каждым днём падает, за нами по пятам гоняются убийцы и те, кому невыгодно удачное завершение нашей миссии. Сама природа из раза в раз осложняет нам жизнь. Чувствую, что судьба готовит для нас очень серьёзное испытание. Я подошёл поближе к Саске и тихо прошептал: — Нам нужно где-нибудь её оставить. — Ты же не собираешься просто взять и бросить её здесь? — последовал скорее риторический, чем реально предполагающий ответ, вопрос. — Конечно нет! — зашипел я. — Необходимо доставить её в безопасное место. — И где ты предлагаешь его искать? — Увы, этого мне знать не дано. Мда... сложная ситуация. Очевидно точно, что просто привести девочку в первую попавшуюся деревушку, дать немного денег и помахать ручкой на прощание будет не просто глупо, а бесчеловечно и недостойно шиноби. Вот если бы был способ доставить её в Коноху... И тут меня осенило. В мире Шиноби существует несколько способов передвижения: на своих двоих, верхом, сквозь пространство и на повозке. А что если нам удастся найти один из странствующих караванов? В последнее время их стало существенно больше — жизнь в маленьких городах стала слишком сложной, поэтому люди стали уходить и путешествовать по миру в поисках лучших мест. Во всей этой ситуации меня больше всего удивляет одно — почему мир людей, для которых войны являются обычным делом, оказался настолько не готов к изменению климата. Согласен, проблема здесь не только в похолодании и снеге. Вполне возможно, что в большей части стран, где привыкли к одной и той же погоде, просто не предполагалось большое количество запасов еды. Зачем лишний раз тратиться на склады, если можно выращивать всё у себя на огороде и тут же употреблять в пищу? С начала Большой Зимы прошло всего несколько месяцев, а людям приходится настолько тяжело. Когда мы положим конец всему этому безобразию, будет очень интересно понаблюдать за тем, как привычный ритм жизни будет возвращаться и укреплять свои позиции. Я вновь наклонился к Саске. — Как думаешь, реально ли перехватить караван странников? — Зачем? — он вопросительно взглянул на меня. — Ты собираешься его грабить? У нас же денег достаточно, осталось только найти, где их можно обменять на еду. — Не собираюсь я никого грабить, — я помахал у него ладонью перед лицом, — Саске, приди в себя. Это уже второй глупый вопрос за два наших разговора. — Тогда будь конкретнее. — Мы можем заплатить им и попросить подбросить её до Конохи. Я передам вместе с ней письмо, так что всё должно быть нормально. Единственное, что смущает — надёжность самих странников. — В таком случае нам нужно искать такой, чтобы в нём были только сельские жители. Им-то точно не будет никакой выгоды от Седжи. Он прав. Надо пораскинуть мозгами, напрячь все свои скудные навыки сенсора и искать нужных людей. Хотя почему это скудные? — Курама, включаем режим Мудреца. — Сделаю! — мгновенно отозвался Лис. Местность вокруг меня озарило золотым свечением. Недаром говорят, что спецэффекты — неотъемлемая часть героев и злодеев. Старое доброе облачение украсило моё уставшее тело. Как же я иногда скучаю по тем временам, когда эту силу приходилось использовать на полную катушку. Все стычки, в которые я ввязывался после Войны, заканчивались максимум третьей фазой Абсолютной защиты. И это при том, что её пришлось впервые опробовать совсем недавно. Всё остальное — это только жалкие подобия настоящих битв. Вот бы столкнуться с кем-нибудь из бойцов старых времён не на арене с её глупыми правилами, а на настоящем поле боя... тьфу-тьфу-тьфу и три раза по дереву. Нельзя давать волю таким мыслям. Не дай Бог я снова встречу кого-нибудь из них. От одного воспоминания о силе Николаева у меня спёрло дыхание. Уж лучше сражаться с кем-то более привычным, пусть то будет та же Кагуя с её неконтролируемыми скачками из одного мира в другой, но это будет хотя бы похоже на ниндзюцу. А просто драться на кулаках — призвание Ли, никак не моё. До меня долетел приятный образ. Вот оно. — В пяти километрах на восток. Там караван. Не чувствую ни одной негативной эмоции, — радостно сообщил я Саске. — Пойдём туда? — А что нам остаётся? — ответил я вопросом на вопрос. Мы немножко изменили направление и ускорились. Я взял Седжи на руки и снова стал похож на молнию. Учиха темной тенью следовал за мной. — А зачем нам нужен караван? — спросила меня девочка. Я попытался улыбнуться ей как можно теплее. — Седжи-чан... понимаешь, у папы есть одно очень важное дело, а взять тебя с собой будет слишком опасно. Поэтому мне нужно, чтобы ты отправилась туда, где тебе никто не сможет причинить вреда. — Я не хочу расставаться с папой... В её глазах отразилась тоска. Мне стало так тяжело на сердце, что словами не описать. Я погладил её по голове и посмотрел вперёд. Обострившееся зрение позволило разглядеть смутные очертания небольшой вереницы повозок. Вот и пришли. Караван представлял собой крайне жалкое зрелище. Шесть хлипких, полуразвалившихся тележек, наполненных либо женщинами с детьми, либо мешками с непонятным содержимым. Четыре из них тащили собаки, остальные — две исхудавшие донельзя лошади. Ума не приложу, как они до сих пор друг друга не сгрызли. Последняя повозка могла развалиться в любой момент. Её нещадно нагрузили всем, чем только могли: несколько пассажиров, которым не хватило места со всеми остальными, сидели в обнимку с всё теми же мешками и уже постепенно покрывались слоем снега. Их неподвижные фигуры больше походили на манекены, потерявшие былой блеск искусственной материи и увозимые за ненадобностью на свалку. Громкий скрип, повторяющийся при каждом резком движении, неумолимо напоминал о приближающейся аварии. Если они не предпримут хоть какие-нибудь меры, то очень скоро им придётся заново перераспределяться в тесноте небольшого пространства пяти более надёжных тележек. На всю эту колонну было от силы три мужика, два из которых спали, развалившись на мешках, а третий старался следить за общим ходом дел, идя пешком по левую сторону ото всех. К нему-то мы и подошли. Заросший густой бородой мужичок лет сорока, одетый в длинную потрёпанную куртку до колен, развернулся в нашу сторону и какое-то время приглядывался, щурясь от постоянно врезающихся в лицо снежинок. У него были высокие, заканчивающиеся где-то под тканью куртки, чёрные сапоги, успевшие повидать примерно столько же, сколько и их хозяин. Левая кисть, которой он придерживал меховую шапку, была замотана несколькими слоями бинтов. Вторую руку он спрятал в кармане. Он не узнал нас, но явно что-то почувствовав, приветственно поклонился и поздоровался: — Добрый вечер. Мы поклонились в ответ. — И вы здравствуйте. Он кивнул своим, чтобы те не волновались и спросил: — Чем может вам помочь группа бедных странников? Я протянул ему несколько купюр и кивнул в сторону Седжи. — Вы же путешествуете между главными деревнями? — он кивнул. — Нужно доставить её в Коноху. Целой и невредимой. — Сделаем, — мужчина снова поклонился, — сажайте её вон туда. Я подошёл к девчушке и опустился перед ней на колени. Она с грустью посмотрела мне в глаза, но ничего не сказала. — Я дам тебе с собой немного еды и вот это письмо. Когда окажешься на месте, попросишь отвести тебя к Сакуре Узумаки. Запомнила? — она кивнула. — Ты отдашь ей его и ответишь на все вопросы, которые она тебе задаст. Седжи снова посмотрела мне в глаза, и я почувствовал, с каким грохотом рушится иллюзия того мира, который она придумала для себя. В её взгляде читалось полное понимание того, что происходило вокруг. Она стала казаться куда старше, чем должна была. — Я всё поняла, — тихо ответила она, — до свидания, пап. Мы обнялись. Я снова погладил её по макушке, чмокнул в щёчку и посадил рядом с полноватой женщиной, которая тут же накрыла Седжи каким-то одеялом и стала о чём-то активно расспрашивать. Караван тронулся. Мы с Саске простояли на месте минут десять, провожая взглядом удаляющиеся повозки. — Молюсь, чтобы с ней всё было хорошо, — протянул Учиха. — Я отправлю теневого клона им вдогонку. Пусть проследит первое время. — А на всё время не можешь? Я пожал плечами. — Кто его знает. Все мои техники стали немного слабее с приходом Большой Зимы. Но денёк или два он точно продержится. Тихий хлопок, и из небольшого облачка пара появился мой двойник. Он без слов понял всё, что я от него хотел, и двинулся вслед за караваном. — Нам нужно двигаться дальше, — вывел меня из транса Саске. — Только за. Я чувствую, что мы движемся в верном направлении. На моё плечо опустилась сверкающая снежинка. Её блеск казался неестественно голубым — следствие чужеродной чакры. — Кто-то очень хорошо постарался над тем, чтобы скрыть причину Зимы. Хорошо, что такие выплески энергии не могут остаться полностью незамеченными. — Чем дальше мы движемся в сторону Страны Льда, тем большее давление я ощущаю. Это точно где-то там. — Логично. Мы невольно усмехнулись. Где же ещё найти лучшее место для аккумулирования холода, чем в стране, в которой это является обычным делом? Самый север нашего мира — прекрасное место, чтобы скрыться от посторонних глаз и подготовить что-нибудь грандиозное. Пока мы продолжали путь, я продолжал упорно размышлять. Какой вообще смысл во всём этом? Кому может быть выгодна подобная несусветица? Посудите сами, вот сделал тебе кто-то какую-нибудь гадость и очень уж хочется отомстить. Что сделает любой человек в такой ситуации? Подойдёт к обидчику и если уж не побьёт, то точно постарается провести воспитательную беседу. Но какой смысл обрушивать свою злобу на целый мир? Курама что-то говорил про первородное Зло, но ведь и оно должно иметь какое-то мыслящее воплощение. Тогда встаёт ещё один вопрос — это как надо насолить самому Злу, чтобы то очнулось от многолетнего сна и стало мстить всему человечеству? Дураку понятно, что недостаточно просто отнять любимую игрушку или написать пару непристойностей в ежедневник. Кагую мы успешно одолели, а других крутых боссов я пока не знаю. Э-эх... везде, где ожидается вселенский заговор, вопросов оказывается больше, чем ответов. Кажется, я уже не первый раз пытаюсь осмыслить всё происходящее, а чёткого ответа всё нет. Придётся как всегда действовать по ситуации. — Саске, как думаешь, что нас ждёт там? — обратился я к своему спутнику. — Где? В конце нашего похода? — Ага. — Хороший вопрос, только мне и самому известно не больше, чем тебе. Однако могу с уверенностью сказать, что вспомнить былое придётся точно. — Мы только этим и занимаемся в последнее время, — я попробовал припомнить все разборки, в которые мы успели ввязаться за последнее время, но быстро понял, что это дело гиблое и не стоит внимания, — пора уже заканчивать. — Есть такое. Буря стала понемногу слабеть. Уже не приходилось наклоняться вперёд, чтобы удержать равновесие и не повалиться в снег. Холодный ветер перестал пробирать до костей и обстрел снежинками явно взял передышку. Мы уверенно продолжали свой путь, с каждым шагом ощущая всё более и более явное присутствие чего-то необычного, не связанного с этим миром. Я прокашлялся и ударил себя в грудь три раза. Саске потянулся, немного развернув корпус в правую сторону. Прекрасно. Он тоже приметил троих неизвестных, двигающихся параллельно нам. Для рядовых убийц их умение скрываться было очень даже достойным, но вот тот гнетущий фон ненависти, который они распространяли вокруг себя, мог заметить даже неопытный генин. Я жестами попросил Учиху не нападать первыми и немного выждать. Тот согласно кивнул. Так мы прошли ещё несколько десятков метров, пока наши преследователи не решили дать о себе знать. Первый из них явно не понимал, с кем имеет дело, поэтому предпочёл резко возникнуть у меня за спиной, в надежде ударить острым, как лезвие бритвы, клинком под ребро. Будь я тренировочным чучелом, возможно, такой трюк со мной бы и прокатил, но я ведь совершенно другая цель. Использовать настолько примитивный приём против ветерана войны — это как минимум неуважение. За такую наглость дилетант поплатился жизнью. Не оборачиваясь, я с силой наступил ему на ногу, и ударил локтем в то место, где у него должна была быть шея. Шейные позвонки не выдержали и разошлись в разные стороны, словно бусинки, сорвавшиеся с ниточки. Бездыханное тело рухнуло в снег. За это время Саске успел исполосовать второго нападающего безотказной катаной. Третий хотел исчезнуть в облаке дыма, но не успел — обе его глазницы приняли по кунаю. Я скорчил расстроенную гримасу и взглянул на спутника. Тот ответил мне тем же. Нам даже ниндзюцу не понадобилось. — У них татуировка на шее, — сообщил мне Учиха, — закрытый глаз. — Всё понятно с ними. Это была проверка, — я небрежно махнул рукой, — дальше должно быть интереснее. Продолжим? — Вперёд. Я отряхнул плащ от осевшего на него снега и посмотрел вдаль. До границы со страной Льда оставалось ещё полдня пути. Нет никакого смысла заново ускориться и ещё больше обозначить наше присутствие. Мы неспешно продолжили движение. Три трупа так и остались лежать на снегу. Мы не стали их хоронить. Возможно, если бы они заставили нас хоть немного напрячься, то мы бы подумали над этим, а так... это будет предупреждением для тех, кто посмеет встать у нас на пути. Пусть знают — нас так просто не остановить.