"Будни салона"

Сколько же прошло, как мы с тобой вместе? Год? Полтора?.. Всего три месяца. А кажется ты была со мной вечность. Я люблю тебя, малыш. Неистово, с одуряющей верой в призрачное будущее. Столько надежд родилось этим летом и столько же упокоилось. Конец августа. Осень. Ступает след вслед уходящему теплу. Первой прохладой остужая горячую землю, пробираясь в зелёные кроны дерзкой желтизной. Ярким разноцветьем астр, георгин и бархатцев, напоминая о скорых заморозках смертельным приговором нависшим над буйством жаркого лета. "Всё пройдёт, пройдёт и это". Мудрые слова, но такие жестокие, когда упоительный нектар кончается в счастливом бокале. Рай вечен где-то далеко от наших мест, а здесь, за летом всегда следует осень, а за осенью зима. Мёртвый сезон. Где нет ничего. Заиндевевший мир. Мрачный, холодный, обречённый. Он душит и гнетёт, а холод убивает. Но, иногда, преображение вторгается и в этот забытый уголок. Яркий слепящий луч - и замершее белоснежье становится сказкой. Прекрасной, чудесной фантазией, которая превращается в явь, и которая покоряет бушующими вьюгами, тихими снегопадами и белым чарующим беспредельем, где в общей массе все снежинки разные. Плодотворное лето. Удача бежит по пятам. Несётся рядом в салоне, сталкивая с пути. Резво стартует на каждой остановке в быту и бешеным галопом подгоняет чувства. Пора бы и отдохнуть, подумать об отпусках. Но когда это ещё будет. Собраться бы всем вместе, рвануть на юг и взбудоражить черноморский берег. Но это лишь мечты. Длительный совместный отдых нам не светит. Закиро никогда не закрывает салон больше чем на два дня. И убить с пользой для души и тела этот исчезающе малый промежуток можно за городом в лесу. Тайга, озеро, пасека, душистое разнотравье, баня и рубленный домик из русской народной сказки. Здесь живёт дед Закиро по отцовской линии. Деда Гриша. Михалыч. Мы частенько наведываемся к нему в тихий уголок живой природы. Антон всегда "за" и частенько сам является инициатором таких поездок. Вот и в этот раз, закончив работу и выпроводив клиента, он устало осел в кресло и закурил прямо в приёмной. Заказов на сегодня больше не предвиделось, и босс нарушил собственные правила. С учётом четверых почти некурящих сотрудников выходка Зака сигнализировала лишь о прогрессирующей хронической усталости нашего вездесущего шефа. - Эй, народ! - крикнул он и в очередной раз глубоко затянулся. Мы с готовностью выползли на призыв нашего "альфы". - Вы помните какое завтра число? - спросил Зак. - Тридцать первое, - ответила я, присаживаясь на мягкий поручень диванчика. - Ну?.. - вопросительно-выжидающий взгляд. Начинаем усиленно вспоминать всевозможные праздничные даты конца августа. В голову после трудовой недели приходят мысли лишь об отдыхе. - День шахтёра, - блеснул эрудицией Гурон. - Я, я знаю, - Сашенька тянет руку. - Вчера бабки на улице говорили. Успение Богородицы было. - Ещё "День кино", вроде, - несмело вставляет Лис. Закиро окидывает "класс" и констатирует: - Двоечники, - с надеждой обращается ко мне. - А тебе, слабо придумать ещё один праздник после "Дня кина шахтёрской Богоматери"? Я делаю задумчивый вид, смотрю на Зака, на парней и отрешённо пялюсь на дверь. Натёртое стекло, яркая вывеска и... красная ленточка. Вот, ведь! - Тридцать первое августа! - даже подскакиваю с уютного поручня. - Пять лет назад! Мы же открывали "ТатуАрт" - Во-от, - удовлетворённо тянет Зак. - Одна светлая голова. Есть два варианта отметить это событие за счёт заведения. Вечеринка в "Зиккурате" или два дня в "живом уголке" у Деда. "Зиккурат" - известный ночной клуб в городе. Тот же хаос, те же люди, сутолока, шум и больная голова утром, поэтому, дружно голосуем за второй вариант. - Только я с Полиной, - предупреждает Гурьян. - А я... - не успеваю договорить. - Берите кого хотите, - разрешает Закиро. - У нас праздник, народ. Гуляем! На следующий день субботним ранним утром, загрузившись продуктами и выпивкой, спешим на первую электричку. Зак тоже с нами. На такие предприятия он "Лексус" не берёт. Три часа до конечной станции на электричке. Потом на пароме через реку и два часа пешком до места. Глухомань неимоверная, но нам того и нужно. Встречаем рассвет в поезде. Полинка спит, прижавшись к посапывающему Гурону. Она влюблена по уши и предмет её обожания отвечает взаимностью. Я ей немного завидую. Несмотря на эпатажную обёртку, ей достался примерный муж и любящий отец. Счастья тебе, братишка. Ты, действительно, достоин лучшего и Полинка залог всех твоих будущих надежд. Лисёнок один. Всегда говорит, что нет достойных. На самом деле жутко стеснительный. Не знаю были ли у него вообще девчонки. Уткнулся носом в плечо Зака и тоже спит. Сашок с Даней по-соседству напротив, у противоположного окна. Сидят рядом и наблюдают за безмятежным сном четырёхлетней девчушки. Катюха. Данькина племянница. Её родители лишены родительских прав за пьянку и недавно угорели в пожаре, а ребёнка "добрые самаритяне" из попечительского совета отправили в детский дом при живом дядьке, ориентация которого послужила основной причиной отказа в опекунстве. Долбаные ханжеские законы. Долбаная страна. Традиции и убеждения, которые отравляют жизнь во благо лицемерной нравственности. Я ненавижу этих бюрократов, приносящих в жертву своим прихотям надежду на счастье других. - А где твоя наездница? - шёпотом интересуется Антон, стараясь не тревожить сонное царство. - У неё сегодня "стрит-челлендж", игра такая на байках, - отвечаю я, глядя в запотевшее окно на малиновый рассвет. Зак чувствует мои разочарование и обиду, но не поддерживает. Знает, будет хуже. Мы для него, как книги на последней странице. Иногда, мне кажется, он видит насквозь и читает мысли. Да, мне плохо сейчас. Её постоянные отлучки, занятость, работа. Она всегда кому-то помогает. Родственникам, друзьям, сослуживцам. А мне остаётся лишь ждать. Терпеливо проводить ночи у окна. Переживать и встречать её так, будто это наше первое знакомство. Случилось то, чего я боялась. Я влюбилась. И теперь, отодрать это независимое существо можно только с мясом. Больно. Мы расстанемся. Дело лишь во времени. С каждым днём она всё дальше от меня, а я... я устала её останавливать, держать, просить. - Рик... Ирин... - далёкий голос Зака вырывает меня из тёмного омута воспоминаний. - А... - я, наконец-то, сообразила, что ко мне обращаются. - Я говорю, может отпуск тебе дать, - предлагает он. - Бархатный сезон. Съездите с ней куда-нибудь. Чувства обновите. Улыбаюсь его отцовской заботе и со вздохом отказываюсь: - Нет, не надо. - Настолько всё плохо? - осторожно спрашивает. - Нет, что ты, - оптимистично притворяюсь счастливой. - Всё хорошо. Но всё отвратительно. Электричка резко затормозила и нос Лисёнка, пробороздив по рукаву ветровки Закиро, утыкается ему в ладонь. - Чё? Приехали? - подскакивает он, видит в окно станцию и снова укладывается, только теперь используя колено, как подушку. - Антон Григорьевич, я на вас тут прилягу, - сворачивается в "калачик" и засыпает, не дождавшись разрешения хозяина арендованного тела. - Приляг уже, - говорит Антон, придерживая Ромку, чтобы тот снова не свалился при очередном торможении. Рассвет. Заблудился в плотном осеннем тумане и карабкается из молочного киселя, разливаясь малиновым сиропом по глубокой лощине, которую мы проезжаем. Из чуть приоткрытого окна тянет свежестью первых заморозков. Мерный стук колёс в утренней тишине, мелькающие верхушки деревьев в туманном облаке и робкий рассвет вступающий в противоборство с ночным сном. Покой и безмятежность. И рядом те, кому бы я доверила жизнь. Только они - моё настоящее и будущее. Только здесь - тепло и понимание. До парома час ходьбы. Размялись после электрички и снова уселись ждать. Плавсредство задержалось на два часа и весёлый паромщик, свято соблюдающий русский народный праздник "Пятница вечер", с песнями доставил нас на противоположный берег. Ещё издали приметили "Ушастик" - дед притарахтел на своём "Запорожце". Каким образом до сих пор на ходу эти два раритета - загадка. Деду семьдесят восемь, его четырёхколёсному соратнику, наверное больше, в пересчёте на век машин. Седой сухопарый старичок бодро ковыляет к нам с распростёртыми объятьями. - Тоша, детка! - хватает Закиро и заставляет нагнуться к морщинистой небритой щеке. Зак целует и крепко прижимает к себе предка. - Я вас вот уже три часа жду. Васька! Чтоб его! Не просыхает паразит! Еле добудился. Как хорошо, что вы из этого своего города выбрались. Дед отстраняется и оценивает сопровождение внука. Обнимает нас всех по-очереди. - Иринка, всё одна и одна. Когда мужа-то найдёшь? - Нет достойных, дед Гриш, - чмокаю старика в висок. - Здоровеньки, казачэ, - крепко пожимает руку Ромке. - Мамка-то как? - Лучше, - Лис улыбается и похлопывает старика по плечу. - А это что за гарна дивчина? - спрашивает у Гурона, рассматривая Полинку. - Неужто твоя, Гурьян? Смотри, отобью. Он залихватски крякнул и подкрутил седой ус. Гурон цветёт и пахнет, не отпуская девушку от себя ни на шаг, и пожимает деду руку. - Шурик! - старик разводит руками. - Тьфу ты! Чи дивка, чи хлопец? Дай, обниму хоть. А это твой, как его?.. - Бойфренд, дед Гриш, - подсказывает Сашок. - Данил. - Ага, бабфренд. Ну, привет, - дед жмёт руку Даньке, как всегда, проявляя абсолютно пофигистичную толерантность, и замечает ребёнка, прячущегося за ногой взрослого. - А это что за дитятко с бантиками? - Я Катя, - смело знакомится девчушка. - Катерина, значит. - Да, - громко подтверждает она и решает непременно представить тех, кто иногда заменяет ей родителей. - А это дядя Даня. И Сашенька. Я его люблю. Она прижимается к сашкиным джинсам и тянет руки вверх. Тот подхватывает её, и девчонка чмокает гладко выбритую щёку, по-детски предоставляя доказательства любви. - Хорошо это, - подтверждает дед. - А кататься любишь на машине? Катюха к всеобщему удивлению сразу соглашается и бежит к "Запорожцу". - Девочек забираю, - говорит дед. - А вы, казаки, пешочком. Тош, клади вещи в багажник. "Ушастик" прыгал, как необъезженный скакун, по гравийке и ухабам полтора часа и вытряс из нас Полинкой все внутренности. К концу поездки мы пожалели, что согласились на дедовскую авантюру, зато детёныш визжал от радости и удовольствия. Парни добрались до угодий Деда только в шесть вечера и двинулись всем скопом в баню, как сказал дед, смыть усталость паром и медовухой. А мы с Полинкой, уже испробовав этот рецепт, окончательно разомлели и порхали над столом, как два бесплотных привидения. Отдохнувшие и познавшие всю прелесть бани с берёзовыми и пихтовыми вениками, уже поздно вечером, собираемся на летней веранде и начинаем свой, почти семейный, праздник. Шашлык давно готов, и запотевшие бутылки ждут ценителей. Зак наполняет рюмки ледяной водкой, недавно вынутой из родника, поднимается и произносит тост. Вижу волнуется, словно перед большой аудиторией. Небрежно сдвигает тёмные длинные пряди, упавшие на лицо, и говорит: - Ровно пять лет. Вполне достаточное время чтобы определиться со статусом заведения, стоило ли оно усилий и вложенных средств. Это четвёртый мой салон, который не просто выжил, а поднялся и смог конкурировать с другими. И нынешними успехами я обязан вам, ребята. Тебе "Рик" - за терпение, понимание и заботу. Тебе Ромка - за то, что от "мальчика на побегушках" зависит процентов тридцать работы салона. Сашенька, ты находка для руководителя. Ты, как прочный цемент внутрисалонных отношений и один трезвомыслящий в любых передрягах. "Гурон". Наверное, на миллион татуировщиков, приходится один гений. И это ты. И что бы я не говорил, что бы не предпринимал, знай, мне будет до слёз жаль терять тебя... Я очень рад и горд тем, что со мной, именно, вы, ребята. Потому что без вас не было бы нынешнего благополучного "ТатуАрт". И если этому заведению суждено жить, то я постараюсь всеми силами сохранить нынешний состав, - он посмотрел на каждого из нас, вскинул рюмку. - За нас! Вечер был долгим. Хмель смешался с воспоминаниями и вытолкнул в бурлящий котёл дружной беседы наше совместное прошлое. Засиделись далеко за полночь. Разговорам не было конца, будто пять лет не виделись. А Ромка притащил старенькую гитару и вклинился в ночную тишину и стрекочущий хор кузнечиков, нестройными аккордами какой-то околокостровой песни. Пили, не пьянея. И даже наш трезвенник Гурьян не пропустил ни одного тоста, за что, конечно же, утром жестоко поплатился. Дед с Катюхой ушли спать ещё в десять, а мы праздновали до тех пор, пока Зак не произнёс свою коронную фразу, завершающую природный уикенд: - Завтра ж рано на рыбалку. Всем спать. - И не рыбакам - тоже? - скромно поинтересовался Сашок, не желая, потакать слабостям своего партнёра, который, как и Закиро, никогда не упускал возможности посидеть с удочкой, что раздражало Шурика неимоверно. Часами пялиться на воду могут только законченные мазохисты. - А такие есть? - нарочито грозно спросил Зак. - Есть такие, - Сашок изобразил смущение, ковыряя наманикюренным пальчиком сучок на деревянной столешнице. - И они даже не поддержат, тех кто мечтает о раннем клёве? - Зак многозначительно глянул на Данила. - Ну-у... - Шурик коснулся губами щеки Даньки и согласился, - ... может. Этого, я поддержу. А все остальные - тебя? - Думаешь, нет? Сашок пробежал глазами по нашему дружному отряду: - Не знаю, не знаю... Рик будет скучно. Гуре с Полиной неплохо, а за растление малолетних тебя посадят. - Я не малолетний, к сведению, - возмутился Лис. - "Немалолетний", ты сначала традицию хоть попробуй, а потом на взрослых самцов заглядывайся, - поучающим тоном проговорил Сашка. - Сань, у тебя голова только в одну сторону работает? - улыбнулся Закиро. - Моя голова работает в правильную сторону, - нисколько не смутившись, заявил Сашенька. - Кто не может найти себе "поддержку", пусть поддерживает себя сам. - Да, ну вас, - Зак махнул рукой. - Я спать. Не упейтесь тут без присмотра. Данил, не долго думая, последовал за Антоном. Через три часа они встанут и отправятся на лесное озерко, где на утренней зорьке в мутной воде кишмя кишат жирные караси. А мы, следуя пожеланию Зака, поступили с точностью до наоборот. Кончилось всё танцами под совмещённую мелодию двух сотовых и "костёр" прямо в жаровне для барбекю. Утро выдалось свежим солнечным и радостным в отличии от нашего состояния. Было девять. Рыбаки ещё не вернулись. Дед, прихватив девчушку, уехал на пристань пополнить запасы спиртного для "исцеления" гостей. Мы постепенно просыпались. В отличие от парней моё пошатнувшееся здоровье требовало лишь сладкий чай или кофе. Надёргав листьев с лесной смородины и присоединив к ним горсть ароматной сухой малины и земляники, я заварила такой чаёк, запах которого выманил на веранду всех страждущих. Лис и Шурик с видом основательно помятых "А4" подвергшихся жестокому зажёвыванию, выползли первыми в полной экипировке. Как вчера сидели в "джинсах-куртках", так и свалились утомлённые отдыхом. - Чем так вкусно пахнет из твоего очага, женщина? - спросил Санёк, следуя прямо к столу с остатками вчерашней трапезы. - Идите сюда, - приглашаю их, разливая в керамические бокалы горячий настой. - Сейчас сразу полегчает. Усаживаются и впиваются в бокалы. Санёк косится на сахарницу и недовольно вопрошает меня, как нерадивую супружницу: - А мёда нет, что ли? - А шнурки вам не погладить, Александр? - удивляюсь наглости. Чай завари, ещё и мёда принеси. Где находятся у деда запасы я не знаю и не собираюсь искать по первому требованию. Но любители сладенького находят альтернативный вариант. В нынешнем состоянии не совсем удачный, но из разряда фантастических определённо. Голова похоже одна на двоих, а мысли просачиваются через дебри интоксикации упорной струйкой, которая вскоре превращается в фонтан. И вот с этим изначально неисправным фонтаном, Лис излагает "потрясающую" идею: - По пути к дедовским угодьям я видел ульи. Десять-пятнадцать минут ходьбы и мы у цели. Цепляем сетки, берём рамку и бежим обратно. Даже чай остыть не успеет. Я видел, как с пчёлами обращаются. С недоумением смотрю на Сашка. Неужели в своём желании нажраться мёда не видит аферы подобного предприятия? Не видит. Думы лишь о таре: - А куда мы его сложим? - Вы совсем свихнулись, пчеловоды хреновы, - растерянно возмущаюсь. - Молчать, женщина, - Сашок уверенно встаёт, и чуть покачиваясь, отправляется вслед за спешащим к выходу Лисом. Мне остаётся лишь покачать головой и допить чай. Слышу голос в сенях. Кто-то неудачно зацепил поленницу дров. Следом - голос Полинки: - Гуря, солнышко, аккуратней. "Солнышко" выползает на горизонт веранды с покорёженной рожицей, на которую видимо и упали дрова. Похоже вчера Гурьян оторвался и внёс существенную корректировку в будущую карму. Всего должно быть в меру и здорового образа жизни - тоже. Этой аксиомой можно было бы оправдать выпитое, если бы не навязчивое желание повторно добавить "в меру". Добирается до табурета и с протяжным стоном оседает: - О-о-ой, как мне плохо. - Чайку? - предлагаю. - Не-е-е... не хочу горячего. - Может водички? - заботливо спрашивает Полина. Отрицательно крутит головой. У каждого свои способы выхода в трезвый мир. Гуря явно чего-то хочет. Но пока испытывает некоторые сложности с формированием окружающего в единую реальность. Его взгляд долго изучает точку на деревянном полу и вскоре постепенно переползает куда-то за пределы веранды. В Гурином состоянии расширить кругозор почти подвиг. Потягивая чай, наблюдаем с Полиной уникальное явление - восставшего зомби. Шатающийся полуживой трупик отдалённо напоминающий Гурона, пытаясь справиться с заплетающимися ногами и головокружением, целенаправленно топает во двор, на ходу прихватив со стола большую эмалированную кружку. Переглядываемся и осторожно следуем за ним. Когда приходит осознание цели загадочных действий Гурона, нам хочется плакать и смеяться одновременно. В углу двора на сеновале привязана к забору корова Мурка - тёзка простоквашинской бурёнки из мультика. Бело-рыжая мирно жуёт свою жвачку и подозрительно смотрит на крадущегося Гурона. Тот заходит с тыла. Мурка пронзительно мычит и не сводит огромных глаз с рыжими ресницами со странного человека. Качает мордой, словно спрашивает: "Какого хрена?" Гурон неумолим. Приближается вплотную сбоку. Примеряет тару к вымени и ставит на землю между ног коровы. - Гурьян, может не надо? - волнуется Полинка. - Может, деда Гриша купит молока? - Гурь, меня терзают смутные сомнения о наличии у тебя диплома дояра, - пытаюсь достучаться до друга. - Я видел, как это делают. Я тоже видела, но к корове подойти не рискну, тем более дёрнуть за вымя. Но что мне нравится в Гурьяне - это его непоколебимая вера в собственные силы. Он никогда не сомневается. И даже, сейчас, перед лицом, то есть мордой, потенциальной рогатой опасности упорно идёт к цели. Он приседает и заглядывает корове под брюхо. Интересно, чего он там ищет? Хочет убедиться в половой принадлежности? Мурка не отрывает глаз от неприятно пахнущего объекта. Его внешний вид ей тоже доверия не внушает. Она снова протяжно мычит, призывая деда Гришу. Захватчик тем временем просовывает руку к коровьей "груди", и скромная Мурка во избежание покушения на целомудренность с размаху хлещет Гурона по многострадальной физиономии лохматым хвостом. Получается отличная пощёчина. - Эй, ты чего? - от неожиданности Гурьян заваливается назад и шлёпается на задницу. Следом по макушке прилетает ещё одна оплеуха хвостом. - Не приставай к девушке, - советую ему сквозь смех. - А может к ней сзади подойти? - с сознанием дела советует Полина. Великий спец в области доения. Подойти-то можно, но вот доить несподручно. - А может - спереди, - хохочу. - И вежливо попросить. Сколько стоит стакан парного молока? Гурон сосредоточен в борьбе с симптомами похмелья. Полина искренне ему сочувствует. А я не могу не смеяться. Хитрый обходной манёвр на четвереньках и Гуря около задних копыт в районе "подхвоста". Мурка чует неладное. Она замирает и бросает жвачку. Гурьян протягивает руку к соску и... нет, не доит. Дёргает. Раз. Другой. При третьей попытке возмущённая Мурка поднимает ногу и с такой силой впечатывает копыто в лоб дояра, что тот отлетает на пару метров в сторону. Уже не до смеха. Бросаемся на помощь. Распростёртый Гурьян отрешённо смотрит в синее небо, а над глазами расплывается огромная гематома. - Ё... - нельзя обойтись цензурой. Полинка в шоке. Оказывается коровы могут быть опасны. Бледными губами она шепчет: - Гуря, хороший мой. Бедненький. Садись. Водружаем несостоявшегося колхозника на пятую точку. - Надо холод приложить, - говорю я, глядя, как растёт шишка. В этот момент Мурка всё же осознала всю тяжесть своего проступка и пнула эмалированную кружку в нашу сторону, предоставив источник холода. На самом деле - устранила со своей территории посторонний предмет. Кружка увесистым снарядом врезалась пострадавшему аккурат меж безвольно раздвинутых ног. - Ох... - отрывистым междометием отреагировал Гуря на предательский удар и согнулся в три погибели. - Мама! - завопила Полинка, в ужасе представив будущее без наследников. - Гурон, вставай, - я решила быстро транспортировать раненого в безопасное место, пока умное животное окончательно его не добило. - Идти можешь? Я на мгновение представила, как бы стебались Лис и Сашка, сколько интересных аллегорий родилось бы в их головах. Но наши петросяны задерживались и пропускали очередное шоу с участием Гурона. К тому же, они сами репетировали выход на арену. Скорчившийся Гурон плотно прижал к табурету многострадальное тело и самоотверженно боролся с последствиями неравной борьбы. Симптомы интоксикации побледнели на фоне травм от скоротечного знакомства с деревенской жизнью и остались в прошлом. Злосчастная эмалированная тара была наполнена родниковой водой и помещена на лоб мученика. Полинка гладила его по голове и приводила примеры худшего исхода. Потому что в Испании на корриде "корова и убить может". А в грустном взгляде Гурона угадывалась хвала небесам за непричастность к профессии матадора. За стремительным потоком мер по спасению товарища, мы не заметили прихода "любителей сладкого". - Твою жеж... - два слова, которые мне удалось сказать перед тем, как окончательно потерять дар речи. Растерянный голос Полины продолжил мою мысль более милосердно: - Ой, мальчики, что это с вами? Пара явившаяся пред наши очи претерпела разительные перемены в сравнении с исходными данными. Особенно подверглись кардинальной реконструкции верхние выпуклые части, где по определению у людей располагается голова с мозгом. То ли я напрочь забыла основы анатомии, то ли в природе случались исключения, но разумная серая ткань у появившихся существ располагалась явно ниже поясничного отдела позвоночника. Не могу точно сказать сколько времени ушло на неравную борьбу дояра с животным, но за этот период Лис и Сашок получили полный ускоренный курс введения ботокса в обе физиономии. Таких гладких, упитанных, благополучных лиц я ещё не видела ни у одного откормленного олигарха. А Сашенька демонстрировал новые губы, которые заставили бы сдохнуть от зависти Зверева, Распутину и Джоли одновременно. Сладких сот у пчеловодов не наблюдалось. Этот прискорбный факт свидетельствовал о недостаточном взаимопонимании с миром живой природы, повторно отвергнувшей представителей венца творения. Усевшись за стол, юные бортники принялись швыркать остывший чай и поглядывать друг на друга. - Может, их чем-нибудь помазать? - предложила сердобольная Полинка. - Ну-у... - я неопределённо пожала плечами. - Не припомню способ лечения укусов пчёл, если это не аллергия. Возможно, холод поможет. Полина прикрыла ладошкой кружку исцеляющую Гурона, не собираясь жертвовать здоровьем любимого. - Кружка ведь одна, - аргументировала она отказ. Я лишь хихикнула на её вынужденную жестокость. - Не, тут тара повнушительней нужна. Я бы им по тазику предложила. Но не успели мы придумать вариант первой помощи покусанным, как со стороны огорода послышались голоса. Возвращались очередные "добытчики мамонта". И нам - двум особям женского пола - оставалось только надеяться на удачу рыбаков, ибо наши собиратели потерпели позорный крах. Улов состоял из пары десятков внушительных карасей и вполне мог послужить в качестве обеда для нашей первобытной стаи. На довольном лице Зака сияла благостная улыбка, которая застыла напоминанием о возможном общечеловеческом счастье, когда его глаза зафиксировали последствия встречи с жестоким окружающим миром. Он замер перед "луноликими братьями" и в растерянности покосился в сторону жертвы коровы Мурки. Эмоции завладевшие боссом в данный момент представляли сложный микст из удивления, восхищения и разочарования одновременно. Его брови сложились домиком, и голосом полным умиления и саркастической скорби он произнёс: - Я так понимаю, утро выдалось сложным, - повторный обзор повреждённых объектов и почти отцовское сочувствие. - Что случилось, убогие? Гурьяна от объяснений поспешно избавила Полинка, нарисовав в красках весь ужас положения и коварный замысел хитрой коровы. Защитить Сашка и Лиса было некому, и я решила вновь примерять благородную роль адвоката: - Ты знаешь, Закиро, осенние пчёлы они такие злые. Взгляд Антона в мою сторону заставил ощутить полную профнепригодность в юриспруденции. - Злые пчёлы в полосатых беретах приходили утром зачистить дедовский "особняк"? - М-м-м... - промычала я под стать Мурке, определяясь с полновесностью аргументов. - Они летали... вокруг. - Вокруг? - переспросил Закиро, изображая недоумение. - Только вокруг этих двоих? Пчёлы?.. Рик, вокруг них могут кружить только мухи, - Антон обернулся к потерпевшим. - Какого... вы на пасеке забыли? - Мы... - промямлил Лис распухшими губами. - Мы мёду хотели. - Мёду... - Зак оценил скрюченного Гурю с шишкой на лбу, - и молока. Но природа отвергла плоды цивилизации и теперь они, эти плоды, самым тупым образом ломают график работы салона на неопределённое время. - Я выйду на работу! - горячо заверил Лис. - И я, - вставил Гурон. Зак вздохнул. - Вы себя видели, бортники-суицидальники и доярка-хардкорщица? Тишину на веранде нарушал лишь далёкий голос петуха в курятнике за забором. Сашок ощупал свой новый фейс и попытался оправдаться: - Мы завтра будем лучше. - Лучше - это когда имеющийся разум эволюционирует. Но за неимением этой составляющей, вам ничего не грозит. А ваши общие отёки через неделю рассосутся. Весь день мы пытались ликвидировать видимые признаки членовредительств, но к вечеру убедились в бесполезности примочек, натираний и народных средств. С трёх лиц с разными вариациями опухлостей, через узкие щёлки на нас взирали виноватые глаза жертв. А Гурон при разделке рыбы ухитрился загнать себе в палец рыболовный крючок, который заглотила единственная пойманная щучка. Поскольку рыболовная снасть была не мелкой и прочно застряла в мягких тканях, пришлось во избежание лишней травматизации протаскивать жало насквозь, обрезать "бородку" и вынимать. Хотя, сначала Закиро хотел оставить импровизированный пирсинг, но полуобморочное состояние Полинки заставило его изменить решение. - Всё, хватит! - сказал он, заматывая палец Гурона бинтом. - В этот раз меня не покидает ощущение нависшей над нами угрозы. Паром через час. Завтра понедельник. В салоне покажите свои физиономии в среду. И если у меня останутся силы, я вас перебью по-одному. А сейчас, всем собираться и ничего руками не трогать! Ровно в одиннадцать вечера мы были на вокзале и, простившись, разбрелись по домам.