Уличный гитарист.

POV Aoi Я шел по ненавистным мне коридорам, а на сердце, как всегда после этих визитов, было тяжело. Я прислонился к стене, чтобы отдышаться. Как же все-таки я терпеть не мог эти дни. Дни, когда я навещал ее. Я мог уехать далеко из этого города, в другую страну, на другой континент. Я мог сделать вид, что ничего не было и постараться забыть. Ютака предлагал мне это, и он мог это устроить, но я отказался. Я предпочел побегу остаться. И я решил, что постоянное напоминание об этом случае будет моим наказанием и моим искуплением. Но воспоминания не так легки, поэтому каждый раз после этого я шел и напивался, что и собирался сделать сейчас, будто алкоголь мог исправить мою глупость, мой эгоизм. Нет, он не исправлял ничего, он просто помогал забыть. Это похоже на бесконечную пытку: пить, чтобы забывать, но специально приходить и вспоминать. И так по кругу. А ей становится лучше. Только вот чем ей лучше, тем мне хуже. Она начала узнавать меня, радоваться моему приходу. Сначала она стала меня называть своим лучшим другом, а сегодня попросила разрешения называть меня братиком. Я, улыбнувшись, конечно согласился, но скольких усилий мне стоила эта улыбка. Я хотел закричать прямо там, но я обязан сдерживаться. Знала бы она, что я с ней сделал, она бы даже не захотела, чтоб я оставался с ней в одном городе, но она ничего не помнит. Ей же спокойнее. Я спрашивал у доктора, сможет ли она полностью восстановиться, а он, опустив голову, говорил, что только если произойдет чудо. Её родные ненавидели меня и всю мою семью, но мы полностью оплачивали лечение, и лишь поэтому они разрешили мне ее навещать, и поэтому отказались от судебного разбирательства. Я вызвал такси и пошел дальше по этим белым коридорам, в которых не было ощущения света, а было лишь ощущение безысходности. Почему-то здесь белый цвет приобретал совсем другое значение. Никакого спасения, свободы, надежды, а наоборот он означал клетку, предрешенность и смерть. После этих раздумий я отшатнулся от стены и захотел поскорее оказаться снаружи, захотел поскорее отмыться от этой белизны. Я был уже в вестибюле, когда какое-то яркое пятно привлекло мое внимание. Я повернул голову и увидел возле стойки дежурной двух парней. То, что одним из них был Кою у меня не было сомнений. Эту макушку я мог отличить теперь из многих, больно уж часто я на нее смотрел в последнее время. Что он здесь делает? Да и с кем это он? Рядом с Кою стоял высокий блондин, жаль, что лица не видно. Они что-то очень эмоционально обсуждали, но я не мог разобрать что. Я слышал лишь обрывки фраз: «Где доктор? Почему вы… Как?». Я хотел было подойти к нему, узнать что случилось, ну и наплевать, что уже два раза пришло сообщение, что такси ждет меня во дворе. Я сделал пару шагов в их сторону, но тут блондин крепко обнял Кою. Мои глаза расширились, а сам я застыл. В груди поднималась обида, непонимание и злость. Да кто этот блондин, твою мать? И почему он обнимает Кою? Когда это должен делать я. Да, я завидовал даже простому объятию, потому что со мной Кою был абсолютно неприступным. А может он его… парень? Не может быть, он бы сказал. Хотя почему он должен об этом говорить, ведь мы с ним о нем совершенно не говорим. Ведь я и правда ничего не знаю о нем. Мне хватало и того, что он был рядом, но зря я был так наивен. Я усмехнулся, от досады покачал головой и решил сегодня изменить своему походу в бар, и отправиться домой, чтобы самому все узнать о Кою. Хочет он того или нет. Приехав домой, я прошел в комнату, открыл шкаф и стал искать там нужную мне папку. Ага, вот она. Довольно-таки толстая для простого рассказа о жизни. На первой странице большими буквами было напечатано ТАКАШИМА КОЮ. Именно эту папку передал мне Казуки две недели назад. - Он уже вернулся, информация больше не нужна. - Ну Аооой, - Казуки сделал обиженное лицо, - мы с Манабу так старались, так искали, а ты говоришь, что все зря? - А, ты об этом, - до меня дошло к чему он клонит, - Вот, держите за работу, - я протянул ему пачку денег. - Спасибо, - он просиял, - но там и правда очень интересно, почитай на досуге, не пожалеешь, - он наградил меня многозначительной улыбкой. - Нет, я не буду читать. Кою сам все мне расскажет, когда придет время. Я ему доверяю. Да, я доверяю ему, доверял, по крайней мере, но я не могу больше ждать, когда это самое время придет, поэтому я открыл эту папку, где вся его жизнь изложена на бумаге. За что я люблю поручать дела Казуки, так это за то, что он все делает тщательно и досконально, поэтому информация была очень детальной, даже слишком. Вот пара страниц о его рождении, его детстве, вот началась период его школьной жизни. Все это читать невероятно приятно, но меня интересует совершенно другое, поэтому я мельком пробежал глазами эти страницы, но вот я натолкнулся на статью из газеты, заголовок которой гласил: «В страшной аварии столкнулись три машины». Я не мог перестать читать дальше. «Вчера в 18:30 на скоростной трассе №73 столкнулись три машины. Причиной столкновения стала непогода. В тот день шел сильный дождь, который затруднял видимость, а порывы ветра достигали 16 метров в секунду. В городе было объявлено штормовое предупреждение. Шквалистый ветер обломил ветку дерева, которая упала на дорогу, а из-за плохой видимости водитель первой машины не смог вовремя затормозить и избежать столкновения. По этой причине следующая за ней машина резко вывернула на встречную полосу, где произошло столкновение с третьей машиной. Во время столкновения машины отлетели в сторону, задев первую машину, которая так и не сдвинулась с места аварии. Таким образом, пострадали все три машины. Пассажиры первой машины остались живы, но получили травмы средней тяжести. В двух других машинах, при лобовом столкновении водители и пассажиры с передних сидений не выжили. В одной из машин спасатели обнаружили живым мальчика 15-ти лет, которого в крайне тяжелом состоянии доставили в больницу. Администрация города приносит свои соболезнования семьям погибших». Неужели эта авария имеет какое-то отношение к Кою? Я стал читать дальше и больше не мог сдерживать шока от прочитанного. Оказалось, что в одной из тех машин была семья Кою. Родители погибли, а тот мальчик был его братом. Его имя было Таканори. Его отвезли в больницу, врачи несколько дней боролись за его жизнь, кризис миновал, но он так и не очнулся. Таканори впал в глубокую кому. По заключению врачей у него было серьезное повреждение головы, для устранения которого требовалась операция. Для поддержания жизни Таканори и ухода за ним нужны были крупные средства, поэтому Кою продал квартиру, но и этого было мало. Сам он стал жить у друга детства Сузуки Акиры. Наверное, тот блондин и был этим самым Сузуки. Так он друг детства? Казуки бы узнал, если бы он был кем-то более близким для него, поэтому я должен верить в это. Дальше было написано лишь то, что я уже знал. Кою бросил университет, устроился работать в ресторан официантом ночью, утром ходит в больницу к Таканори, а днем играет на улице. - Боже, - я ошарашенно прошептал в никуда, - мой бедный мальчик. Я убрал папку обратно в шкаф и решил пойти и найти его. Было уже неважно, как он отреагирует, когда узнает, что я, как шпион, собирал информацию про него, я просто хотел обнять его, успокоить и как-нибудь помочь. Я уже был в коридоре и одел один ботинок, когда услышал стук в дверь. Кого там еще принесло, когда я тороплюсь. Открыв дверь, я увидел перед собой консьержа. Он извинился за беспокойство и смущающимся голосом сообщил мне: - Широяма-сан, там внизу… парень какой-то. Говорит, что к Вам. Но он не в себе. Я подумал, что это какой-то наркоман и попытался выгнать, но он стал кричать, что знает Вас и что должен обязательно к Вам попасть. Он орал и рвался к лестнице до тех пор, пока я не согласился сходить и оповестить Вас. Он сказал, что его зовут Урупа, нет, как-то не так… - Уруха! Он внизу? Такой высокий худой рыжий парень? Да? Это он? - Д-да, - заикаясь, проговорил он, явно не ожидая такой реакции. - Да какой же он наркоман! – возмущался я, - Я сейчас за ним спущусь, пойдемте. Выйдя из лифта на первом этаже, я увидел его. Он стоял, повернувшись к окну, но как только услышал звук открывающейся двери лифта, сразу повернулся. Он был бледен, губы искусаны, а в глазах отчаяние. Он выглядел прямо как в тот день, когда я впервые его услышал, только еще хуже. Я подошел к нему, а он, заламывая руки, пробормотал: - Юу, мне нужна твоя помощь… Как говорится, на ловца и зверь бежит, но это мысль была слишком неуместной в этот момент. - Пойдем, - я взял его за руку, - пошли ко мне, там расскажешь все. Мы зашли обратно в лифт, там он усердно смотрел в пол и, как и раньше, теребил край рубашки и кусал губы, от чего они уже стали немного опухшими и красными. Я залюбовался этими губами, и подумал, что такие опухшие они выглядят еще более привлекательными. Мои мысли прервались остановкой лифта на нужном нам этаже. Мы зашли в квартиру, я пригласил его в комнату, но он продолжал молчать и ничего не говорить. Потом он глубоко вздохнул и наконец-то поднял глаза на меня, а затем сказал: - Юу, мне нужны деньги. Много денег. Я не знаю, есть ли они у тебя, но судя по твой квартире я могу предположить, что они у тебя есть. - Есть… - я смотрел на него, не узнавая того Кою, что я привык видеть. - Юу, пожалуйста… я тебе отдам когда-нибудь или… как-нибудь по-другому верну, - на этих словах он подошел ко мне и поцеловал, через пару секунд отстранившись, - Ну что, это пойдет? Ты же хочешь этого, я знаю, я вижу. Теперь он начал медленно одну за другой расстегивать пуговицы на своей рубашке, а я вообще не понимал, что происходит. Он сам пришел ко мне в гости, просит у меня денег, затем целует и говорит, что я хочу этого. Да, я хочу этого!!! Но он что, думает, я куплю его? Он снова приблизился ко мне, положил свои руки ко мне на грудь и стал медленно двигать ими. Его лицо было совсем близко к моему, его губы были совсем рядом с моими, он почти касался их, я ощущал его дыхание и слышал его голос: - Юу, ты согласен? Я стану твоим сегодня ночью. И не только сегодня, а столько ночей, сколько ты захочешь, только соглашайся. Он вновь прикоснулся к моим губам, но перед этим я успел увидеть его взгляд. Взгляд жертвенника. Я им слишком дорожу, чтобы делать из него жертву обстоятельств, да и сам я еще не опустился до уровня Кая, чтобы снимать кого бы то ни было. Поэтому я оттолкнул его. - Нет, Кою, нет… - сказал я на выдохе. - Но почему ты отказываешь мне? – он был потрясен, - Неужели я ошибся и ты не… - он не договорил. - Ты не ошибся. Но ты ошибся, если подумал, что я соглашусь на это. Я дам тебе денег, только сначала ты расскажешь, зачем они тебе понадобились. Я догадывался, зачем они нужны ему, но все же не мог представить, что могло еще произойти, чтобы он поступил именно так. - Я пойду лучше, - он стал застегивать обратно рубашку, на щеках был румянец. - Ну уж нет, после такого представления ты никуда так просто не уйдешь, - я толкнул его к окну, - Ты что, струсил? То есть в открытую предлагать себя это для тебя нормально, а рассказать всю правду кишка тонка? Он испуганно смотрел на меня, но потом вдруг его глаза стали влажными, он еще так немного постоял, а потом выкрикнул лишь одно слово: - РУКИ! Он… ему… стало хуже, - он стал опускаться вниз, но я его удержал, поэтому остальное он говорим мне, уткнувшись в плечо, - Руки – это мой младший брат. Несколько месяцев назад произошла авария, после которой он очутился в больнице. Ему нужна операция, поэтому я работал и собирал деньги как мог. Но вчера, - он всхлипнул, - вчера позвонил доктор и сказал…. Он сказал, что у Руки была клиническая смерть. Они кое-как смогли его откачать. Его травма…. что-то пошло не так, она стремительно прогрессирует, поэтому операцию нужно делать в ближайшее время, иначе… его смерть не будет клинической, - последние слова он проговорил шепотом, а его руки сжались на моей футболке. - Конечно же я помогу, мы спасем его, - я обнял его. Он поднял голову, видимо, чтобы поблагодарить меня, но я не дал ему этого сделать, потому что не смог сдержаться и уже сам поцеловал его. Совсем нежно, чтобы успокоить, но он ответил мне, тогда уже я захотел большего. Я стал более требовательным, а мне также требовательно отвечали, поэтому вскоре я почувствовал его язык в моем рту, который переплелся с моим уже через пару секунд. Я укусил его за нижнюю губу и отстранился лишь для того, чтобы взглянуть на него, чтобы убедиться, что он не жертвует собой опять, а действительно этого хочет. Когда я удостоверился в этом, я вновь принялся целовать, посасывать, покусывать его и без того опухшие губы. Когда я укусил сильнее обычного, он зашипел, как котенок, и укусил меня в ответ, а я решил проверить будет ли он вести себя как котенок и дальше, поэтому я нагнулся к его шее и начал уже ее покрывать поцелуями. Он впивался пальцами в мою спину и жался ко мне, а я продолжал оставлять красные пятна на его коже. Его вкус был восхитительным, поэтому я хотел снова и снова его попробовать. Когда я провел языком по краю уха, он вздрогнул и рвано выдохнул. Я усмехнулся и пробормотал: - Ну точно, как котенок. - Что? – он тяжело дышал и сминал мою футболку. - Шипишь, когда кусают, любишь, когда за ушком… чешут, - я улыбнулся, зарываясь в его волосы. - Молчи, а то ведь и поцарапать могу, - в его голосе тоже слышались веселые нотки, а затем я почувствовал его руки на моей спине. Он водил ими вверх и вниз, заставляя желать, чтобы все зашло гораздо дальше и гораздо быстрее. Я вновь провел языком по его шее, добираясь до выступающих ключиц, и начал направлять его в сторону кровати до тех пор, пока он не уперся ногами в нее. Он не делал непонимающих взглядов, а просто забрался на нее, чтобы мы могли продолжить. Я расстегивал его рубашку, моментально покрывая поцелуями вновь открытые места, а он стягивал с меня футболку. Низ живота уже давно сводило, у меня, несомненно, встал, как и у него, это было видно через ткань джинсов. Я стал водить языком по его соскам, с наслаждением посасывая каждый из них, он слегка выгибался и изо всех сил сдерживал свои стоны. И тут я почувствовал, как его рука сжала мой пах, и тут уже мне пришлось старался сдерживать стоны. Он явно не собирался останавливаться на этом, поэтому после того, как он недолго помассировал его, Кою стал расстегивать мой ремень, а затем и пуговицу на моих брюках. Я приподнял его, окончательно снимая с него рубашку, а он уже спустил мои штаны вместе с бельем вниз. Я посмотрел на него и увидел точно такой же затуманенный взгляд, какой должен был быть и у меня. Он похотливо улыбнулся, и я почувствовал, как его пальцы коснулись головки члена. Я вздрогнул, а он был удовлетворен такой реакцией, и продолжал водить большим пальцем по нежной плоти. Затем он опустил руку ниже, полностью обхватив ствол, и стал медленно двигать до основания и обратно, в тоже время, терзая мои губы, иногда спускаясь чуть ниже на шею и ключицы. Его губы были такими мягкими, но при любом их касании меня бросало в жар, места поцелуев горели, а от влажных дорожек, оставленных языком, казалось, что плавится кожа. Он ускорил темп движения руки, и я уже не мог держать в себе рвущийся наружу стон. После того, как он услышал его, движения прекратились, а сам он немного отстранился, а потом сказал: - Это месть за котенка. Ненавижу, когда меня так называют. Он откинулся назад, привстав на локтях, и нахально взирал на меня. Да он издевается!! Я был на грани, я был даже немного зол на него, но старался сделать невозмутимый вид. Я вновь навис над ним, но поставил свое колено между его ног, вынуждая раздвинуть их. Я вжал колено в его пах, давая понять, что это ему так просто с рук не сойдет. Он заерзал и немного поморщился. - Что, не нравится? Давай помогу. С этими словами я стал медленно расправляться с его брюками. Когда они уже лежали, сброшенные на пол, я окинул взглядом лежащего подо мной обнаженного Кою. У него было идеальное тело, его выступающие косточки приводили меня в восторг, его растрепавшиеся по подушке волосы и слегка приоткрытый рот, весь его вид, все возбуждало меня с неимоверной силой. Я поспешно встал и подошел к прикроватной тумбочке, где нашел тюбик с лубрикантом и вернулся обратно на кровать. Кою выглядел слегка обеспокоенным, но, скорее всего, это мне показалось, так как он сам раздвинул ноги еще шире, будто призывая меня начать быстрее. Я хотел поиграть с ним, но напряжение в моем члене не позволило мне осуществить задуманное. Оставлю на потом. Я выдавил часть геля себе на пальцы и поднес их к отверстию. Я поводил вокруг колечка мышц, а потом тихонько ввел один палец. Кою вновь поморщился, в ответ на что, я поцеловал его, двигая пальцем внутри него. Затем я добавил еще один палец, не переставая ласкать его, чтобы он отвлекся от неприятных ощущений. Когда я почувствовал, что растянул его достаточно, я вынул пальцы и приготовился ввести свой пенис в него. Я шептал, что все будет хорошо, что больно не будет, но сам же боялся обмануть его. Почувствовав мой член у входа в колечко, Кою напрягся и попытался сразу же отодвинуться. Тогда я понял, что нужно действовать быстро и, притянув его обратно к себе, я вошел в него. Кою вскрикнул от боли, и сжал простыни. - Тише, тише, - шептал я, - Оставь простыни, лучше обними меня. И он послушно обнял, а точнее вцепился в меня, явно оставляя красные отметины своими ногтями. Я сделал пробное движение, но он вновь жалобно застонал. Тогда я обхватил его пенис и стал нежно двигать рукой, чтоб успокоить его, чтобы заменить боль наслаждением. Я физически почувствовал, как он расслабляется, его мышцы внутри стали не так сильно сжимать меня, и вскоре он добавил: «Давай, Юу». Наконец-то он назвал меня по имени, и поэтому мне захотелось двигаться в нем в безудержном ритме, но хоть мне было сложно держать медленный темп, первые мои движения были очень осторожными и плавными. Вскоре он сам начал подаваться вперед, стараясь насадиться еще глубже, до самого упора. Это подало мне знак, что можно ускорять темп, что можно больше не сдерживаться. Толчки стали более частыми и более резкими, Кою выгибался подо мной и сладко стонал, я же тяжело дышал, стараясь слиться с ним в одно целое, прижимая его к себе. Казалось, что даже воздух пропитался запахом наших тел, запахом нашего слияния. Его кожа была уже мокрой от пота, но таким он был даже еще прекраснее. Я чувствовал, что скоро будет конец, потому что я слишком долго терпел. Я увидел, что и Кою потянулся было к своему пенису, но я опередил его, обхватывая возбужденную плоть, стараясь двигать рукой в такт движениям, но у меня это плохо получалось, так как контролировать себя было выше моих сил. Он еще раз укусил меня, оставляя очередную отметину, и сквозь стон я услышал: - Юу… я… - остальное потонуло в его стоне. Еще пара движений и он кончил мне прямо в руку. Его сперма растеклась как по его животу, так и по моему. Его мышцы стали сокращаться, что стало последней каплей для меня и я, выгнувшись, тоже кончил. Я вышел из него, тяжело дыша. Все еще нависая над ним, я продолжал всматриваться в его лицо. Он пока что тоже не мог восстановить дыхание, глаза его были прикрыты. Так я наблюдал за ним еще пару минут, после чего опустился рядом. Но тут Кою свернулся в клубок и отвернулся от меня. Что? Я был немного шокирован. Ему не понравилось? Я повернулся так, чтобы видеть его. Он закрыл лицо руками и тихонько всхлипывал. - П-прости, я не… просто…он… Он просто вспомнил о нем, я понял. Весь груз вновь навалился на него. Как жаль, что он не смог забыть об этом даже на сегодняшний вечер, но я все понимал, поэтому не стал ничего расспрашивать, а лишь поцеловал его, прижал к себе и нашептывал ему о том, что мы обязательно спасем его брата до тех пор, пока не почувствовал, что он уже спит.