Душа огня

      Когда Леголас наконец вернулся, над озером уже занималась заря. Эльф успел проверить весь оставшийся путь до горы: опасности не было – ни орков, ни засады. Лишь выжженная чёрная пустошь да несколько рыбаков из Озерного города, притулившихся на дальнем берегу.       Взволнованно расхаживая взад-вперёд, Тауриэль пересказала принцу суть разговора Фили и Феаноры. Щеки её пылали, а рука то и дело ложилась на рукоять клинка. Казалось, эльфийка готова выступить против армии орков в одиночку и немедленно, даже если придётся сразиться с самим Тёмным Властелином.       - Это не наша война, Тауриэль. Владыка не станет отправлять эльфов на защиту Эребора.       - Нет, это наша война! Мы часть этого мира, друг принц. Если изначальное зло действительно вернулось и ему удастся подчинить драконов, всё Средиземье может раз и навсегда окунуться во тьму. Мы не сможем просто отсидеться за каменными воротами Лесных чертогов. Не в этот раз! Сколько ещё смертей должно случиться, чтобы эльфы это поняли?       - Ты никак не можешь примириться со смертью отца. Всё дело в этом. Ты ведь и воином стала в память о нём, - видя, как подобралась и нахмурилась стражница, Леголас смягчился. – Я помню, что он погиб в Дейле при нападении дракона, но в этом нет вины эльфов. Тому минуло полторы сотни лет, тебе пора научиться отпускать призраки прошлого, Тау. Лесное королевство не может истребить всё зло в Средиземье.       - Когда Владыка узнает, что творится в Дол Гулдуре…       - Он уже знает, - перебил Леголас. – Тот пленник, Рандир, рассказал об орках несколько недель назад. Отец не собирается вмешиваться.       - Ты знал? И ничего не сделал? – Тауриэль изумлённо захлопала ресницами. – Хотя бы проверить, послать отряд в Дол Гулдур, и… раньше ты делился со мной новостями.       - Чтобы ты отправилась туда в одиночку? Я слишком хорошо тебя знаю, Тау! – Эльф улыбнулся, но, наткнувшись на гневный взгляд стражницы, вновь помрачнел. – Отец запретил приближаться к Дол Гулдуру, и я не стану нарушать приказ короля.       - Где тот храбрый воин, способный бросить вызов любому врагу? Лук и клинок которого стоят целого отряда эльфов. Где тот верный друг, готовый прийти на помощь несмотря ни на что? Тот, что когда-то лишил меня покоя и сна.       - Ты же знаешь, я - принц, я не властен в своих решениях, - холодно произнёс эльф.       - Как можешь тогда ты быть властен над своим сердцем?       Леголас молчал. Не дождавшись ответа, девушка отвернулась, чтобы уйти.       - Тауриэль, - раздался за спиной его голос, и она с надеждой подняла взгляд. – Я попробую убедить отца дать разрешение на разведку. Доведи волшебницу с гномами до горы и возвращайся в чертоги.       Кивнув, эльфийка зашагала прочь. В её потухших глазах плескалась горечь.

***

      Тауриэль неслышно кралась к стоянке гномов. Туман к утру лишь сгустился, и быть обнаруженной она не боялась, а потому остановилась у кустов и стала спокойно разглядывать спящих. Волшебница пристроилась недалеко от лежанки Кили, укутавшись в плащ. Рядом, из-под натянутой до самого носа куртки, торчала светлая макушка её возлюбленного. Скользнув по ним взглядом, эльфийка заметила под краем куртки их сцепленные руки. Внутри неприятно кольнуло, и она поспешно отвернулась, запрещая себе думать о чём-то ещё, кроме задания Леголаса. Однако в следующий миг взгляд её уперся в Кили. Тауриэль колебалась. Просто уйти оказалось выше её сил.       Пригибаясь к земле и бесшумно ступая по влажным листьям, она подобралась к гному. Кили спал. Его грудь спокойно вздымалась, бледность ушла, тени под глазами почти пропали. «Что за пятно? Уж не следы ли Тьмы... – эльфийка коснулась кончиками пальцев его щеки. – Нет. Просто засохшая кровь».       Воспоминания о необычном видении вновь всплыли перед глазами. «Чуднó. Сколько раз я помогала эльфам своего отряда, исцеляя раны, но никогда ничего подобного не случалось». Уходить не хотелось. Лицо гнома будто притягивало взгляд. Сделав над собой усилие, Тауриэль отвернулась, обошла мирно храпящего рядом седого гнома со всклокоченной бородой и скользнула за деревья: «Отряд спит, рассвет ещё лишь вступает в свои права. Скоро гномы поднимутся и снова зашагают вперёд, а пока можно передохнуть».       Из-за озера выплывал алый солнечный диск, пронзая лучами клубившийся над водой туман, но берега ещё не очнулись от топкой дремоты. Лишь перешёптывался чуть слышно сухой тростник у кромки воды. Скоро свежий утренний ветер запоёт в его тонких стеблях, будто менестрель коснётся умелыми пальцами флейты.       Тауриэль села на камень и закрыла глаза, подставляя лицо рождающемуся утру. Тревожные мысли потихоньку отступали, внутри разливалось небывалое спокойствие, добавляя сил.       Когда за спиной послышались тяжёлые шаги, эльфийка не шелохнулась. Сквозь опущенные веки она видела, как тёмный силуэт закрыл солнце, остановившись перед ней.       - Я знал, что ты не уйдёшь, - тёплое дыхание едва ощутимо коснулось её лица, вызывая неясный трепет. – Ты спасла мне жизнь, а я не успел тебя поблагодарить.       Не открывая глаз, она лишь улыбнулась в ответ. В тот же миг её щеки коснулись тёплые пальцы и губы тронул робкий поцелуй, заставляя девушку удивлённо раскрыть глаза и отпрянуть: такой дерзости от гнома она не ожидала.       Кили застыл, растерянно моргая.       - Однако у гномов весьма необычный способ благодарить, - Тауриэль неодобрительно качнула головой, и гном смущённо опустил глаза, внимательно изучая мыски сапог.       - Прости… я не знаю, что на меня нашло, - сбивчиво забормотал он. – Я просто думал, что я… то есть ты…       Эльфийка смотрела, как он, втянув голову в плечи, заливается краской до кончиков растопыренных ушей. Сердится на него у стражницы почему-то не получалось, и, подняв взгляд, гном это моментально понял. Он выпрямился, заложил пальцы за широкий ремень и сделал серьёзное лицо:       - На самом деле мы всегда так благодарим своих подруг, - он пожал плечами. – Ага. Обычное дело.       Не сдержавшись, Тауриэль засмеялась. Лицо Кили расплылось в довольной улыбке, а в глазах снова запрыгали неугомонные огоньки.       - Я подумал, что в другой раз не решусь этого сделать, если ты будешь на меня смотреть, - признался гном и уселся рядом, чуть задев рукой её ладонь. – Не прогонишь?       - Нет. Ты забавный, и мне с тобой легко, - улыбнулась Тауриэль и перевела взгляд на озеро. Пятерня гнома подползла ближе, накрыв тонкие белые пальцы.       Природа медленно пробуждалась, вдыхая влагу утреннего воздуха. К тихой песне тростника добавлялись всё новые шорохи и звуки. Клубившийся над водой туман потихоньку редел, оставляя на траве и деревьях сверкающие россыпи драгоценной росы. Однако он был ещё достаточно густым, чтобы заботливо укутать белым пологом эльфийку и гнома, пряча их от чужих глаз.

***

      Как только рассвело, отряд, наскоро позавтракав, снова двинулся в путь. Несмотря на то, что ночью никаких непрошеных гостей к ним не пожаловало, Торин не хотел задерживаться, всё ещё опасаясь погони.       Последняя рощица осталась позади, и путники ступили на каменные просторы пустоши. Вокруг не было ни редких деревьев, ни кустов. Лишь сплошной камень, выжить на котором удавалось только лишайникам. Это пустынное безмолвие давило, и чем дальше они продвигались, тем тревожнее становилось на душе.       Кили выглядел бодрым и уже без посторонней помощи шагал вместе с остальными, даже попытавшись забрать у брата своё оружие и мешок. Несмотря на угнетающие виды, младший с самого утра буквально светился радостью. Фили то и дело оборачивался и неизменно ловил на себе довольный взгляд брата. Это рождало смутные подозрения.       Старший уже потихоньку ощупал волосы в поисках очередного «случайно заблудившегося» паука. Проверил куртку на наличие начертанных мелом рун сомнительного содержания, а заплечный мешок – на наличие камней, но ничего не обнаружил. Гном даже украдкой заглянул себе в штаны, опасаясь увидеть что-нибудь ползучее или кусачее, однако и там всё было в порядке. Тем не менее Кили продолжал разливать вокруг сияние и улыбаться без видимой причины.       Наконец Фили не выдержал и, как только выдался подходящий момент, пошёл медленнее, поджидая брата. Отловив младшего за шиворот и пару раз тряхнув для порядка, гном поставил вопрос ребром:       - Выкладывай!       Похоже, Кили только того и ждал.       - Я снова был с нею, - заговорщически прошептал он, даже не думая отпираться.       - С кем был? – не понял старший. - С Тауриэль! – лицо гнома приняло мечтательно-одухотворённое выражение. – Она разбудила меня на рассвете - погладила по щеке. Мы вместе смотрели, как встаёт солнце… - мысли гнома явно витали где-то далеко, и сам он уплывал вслед за ними.       - Ты бредишь, что ли? – перебил брата Фили, собираясь потрогать его лоб. – Я думал, ты уже оклемался.       - …и я её поцеловал, - закончил Кили, не обращая внимания на его слова.       Фили так и застыл с открытым ртом, не донеся руку до лба младшего.       - Ну ты и шустрый, братец, - выдавил он наконец, невольно вспомнив, в какое затруднительное положение угодил сам, набросившись на Феанору у озера. Пожалуй, такой первый поцелуй и вспоминать-то было совестно.       Их прервал недовольный окрик Двалина, и оба гнома поспешили вслед за остальными. Кили всё с тем же восторгом на лице принялся негромко пересказывать брату подробности:       - Я раньше думал, что все эльфы - высокомерные задаваки… кроме нашей Феаноры, конечно, - горячо добавил он. - А Тауриэль совсем не такая, понимаешь? Она светлая и чистая, но не холодная. Будто капелька росы на невесомой паутинке, которая ловит солнечные лучи и светится изнутри. Она как первый дождь после затяжной зимы – смывает все печали и тревоги, оставляя лишь свежесть и надежду. Когда она смеётся, кажется, словно студёный ручеёк звенит, обнимая скалы. А руки у неё – нежные, как у нашей матушки...       - Не знал, что ты можешь так пышно излагать, братец, - прервал этот нескончаемый поток душевных излияний Фили.       - Мы говорили с ней о самых разных уголках Средиземья. О том, как здорово было бы побывать там. Вот просто бросить всё и отправиться в путь, ни о чём не сожалея и ничего не ожидая! И обойти так весь мир, рука об руку, - его глаза восторженно горели, и он замолчал, вновь отдаваясь мечтам о светлом будущем.       - Кили, я понимаю – она тебе нравится, но, может, не стоит так серьёзно к этому относиться? – Фили попытался вернуть брата на землю, с каждым словом всё больше ощущая себя на месте Торина и скисая. – Она эльф, а ты гном... и гном молодой, и... у тебя ещё всё впереди. В общем, не мне говорить тебе об этом... Но поверь, это очень сложно – любить... не гномку. Тем более нам с тобой...       Кили вдруг остановился как вкопанный и серьезно взглянул на окончательно сбившегося брата:       - Я оставил ей матушкин оберег. И своё сердце.       На лице Фили застыло болезненное выражение, он хотел было что-то сказать, но передумал. Лишь потёр пятернёй глаза, сдавленно вздохнул да вяло махнул рукой. Младший ждал одобрения. Фили молча сгрёб его за плечи, как делал в детстве, и спустя минуту они снова двинулись вперед. Дальнейшие уговоры смысла не имели.

***

      Одинокая гора неприветливой глыбой нависала над отрядом. Вокруг на сколько хватало глаз тянулась почерневшая пустошь, а под ногами всё чаще попадались оплавившиеся камни. Гномы продолжали упрямо идти вперёд, и вскоре их взору предстали руины города Дейла, когда-то погибшего в драконьем пламени. Зрелище завораживало и ужасало одновременно. Люди так и не смогли вернуться сюда: слишком велик был ужас перед драконом. Древний город застыл, тараща на путников выжженные глазницы пустых окон.       - Постойте! Это ведь отрог? – встрепенулся Бильбо. - Гэндальф велел ждать его здесь. Без него мы не должны…       - Ты его видишь? – прервал хоббита Торин. - У нас нет времени ждать волшебника, мы сами по себе. Идём!       Гномы зашагали дальше, а нахохлившийся хоббит остался стоять, глядя на мёртвый город. Подождав, пока остальные пройдут, Феанора подошла к полурослику и положила руку ему на плечо.       - Мне бы тоже хотелось, чтобы Гэндальф сейчас был рядом, - произнесла девушка. – С Торином всегда непросто.       Хоббит согласно вздохнул.       - Мне надо поговорить с тобой, Бильбо. Пойдем помедленнее.       - Конечно, госпожа. А что стряслось?       - Пока ничего. Но может случиться, - волшебница помолчала, раздумывая с чего начать. - Ты знаешь, зачем отряду нужен был первоклассный взломщик?       - Не так чтобы очень, но и не очень чтобы так... в самых общих чертах, - признался хоббит.       - Торин хочет вернуть Аркенстон – драгоценный камень, некогда принадлежащий роду Дьюрина. Именно владельцу этого камня – Королю-под-горой – когда-то присягнули на верность семь великих гномьих родов. При падении Эребора Аркенстон достался дракону вместе со всеми богатствами. Теперь, когда Торину нужно собрать армию гномов для освобождения дома, камень ему необходим, чтобы напомнить главам родов об их клятве, – объясняла волшебница, тщательно подбирая слова. – Гномы ждут, что ты добудешь для них этот камень.       - О… - Бильбо выглядел слегка удивлённым. Стало ясно, что его не посвящали в подробности относительно целей похода. – Ну, я же обещал помочь - я должен хотя бы попытаться.       - Думаю, с твоим кольцом тебе это вполне по силам, – улыбнулась Феанора, желая подбодрить хоббита, и тот смущённо отвёл взгляд. - Но камень не так прост. На нём лежит древнее проклятье.       Бильбо вновь взволнованно воззрился на Феанору.       - Нет-нет. Тебе ничего не угрожает. Проклятие действует только на гномов, а именно на Короля-под-горой. Аркенстон подчиняет его волю, заставляет забыть о чувствах, сковывает алчностью рассудок, а говоря проще - сводит с ума.       - В Ривенделле я случайно слышал, как Лорд Элронд и Гэндальф говорили о чём-то подобном.       - Всё верно, - волшебница помолчала. - И я видела будущее, которого не избежать, если Торин получит этот камень.       - Вот это да! – встревоженно дернул носом хоббит. - И что в нём?       - Ничего хорошего, Бильбо. Ничего хорошего. - Волшебница вздохнула. – С Торином произойдет то же, что с его дедом и отцом. Он обезумеет от жажды владеть всеми сокровищами в одиночку. Забудет друзей и ещё больше возненавидит врагов, которых, как ему будет казаться, станет вокруг намного больше... Впереди нас ждут война и смерть.       - Но что же делать? Я ведь не могу отказаться! - Бильбо заглянул Феаноре в глаза. - Да и гномы сами полезут в гору, если я не пойду. Ты же знаешь Торина.       - Знаю. Поэтому за камнем пойдешь именно ты. Только отдать его будет лучше не Торину, а мне. Возможно, у меня получится понять, как справиться с заклятием или хотя бы защитить от него нашего короля. А гномам скажем, что ты пока не нашёл Аркенстон и собираешься продолжить поиски. Торин боится разбудить дракона и не станет тебя торопить. Какое-то время у нас будет.       - Не знаю… - засомневался Бильбо, неосознанно втягивая голову в плечи.       На миг Феаноре показалось, что хоббит просто смертельно боится спускаться в гномьи чертоги, боится драконьего гнева и пламени.       - Не тревожься, - волшебница мягко коснулась плеча Бильбо. - Если сомневаешься, можешь отдать мне кольцо и остаться в одном из коридоров Эребора. Я попробую отыскать камень сама, успею изучить его, ты просто дождёшься меня и...       «Можешь отдать мне кольцо… отдать кольцо… отдать кольцо…» - зазвенело в голове Бильбо, перед глазами у него все поплыло, и хоббит переменился в лице. Он запустил руку в карман, взгляд его затуманился, и Бильбо вдруг шарахнулся в сторону, будто Феанора была огнедышащим драконом.       - Не думаю, госпожа Феанора, что я смогу вам помочь! – резковато ответил полурослик и поспешил догонять гномов.

***

      Спрыгнув с баркаса на хлипкие мостки, лодочник поправил петлю на чальном конце и направился вглубь Эсгарота. Доски под его ногами жалобно поскрипывали, сырые и прогнившие, как и всё в этом городе. Каналы вместо дорог. Почерневшие дощатые мостики, походившие на стариков, согнувших спины от приступа подагры. Обветшалые бревенчатые дома, крытые серым тёсом, будто жалкие попрошайки выглядывают из тумана. Бесконечные плоскодонки, запах рыбы, застарелых отбросов и мокрого дерева. И холод. Сырой и промозглый, пронизывающий до костей. Таким был его город. Здесь лодочник родился и вырос. Здесь проходила его жизнь, умирала от простуды жена и росли дети. И он сможет защитить свой город, если потребуется.       День клонился к концу, но по улицам ещё деловито сновал народ, завершая ежедневные дела и спеша укрыться в тепле от наползающего вечернего тумана. Лодочник толкнул тяжёлую дверь и перешагнул порог таверны. Тёмный зал с низким закопченным потолком ещё пустовал, если не считать пары пропойц, храпящих на лавке у стены.       Хозяин разводил огонь в круглом очаге посредине зала, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Скоро тут будет яблоку негде упасть, а к жаркому пламени протянутся десятки озябших рук. Старина Хельг - добрый малый и иногда пускает погреться даже тех, у кого в карманах гуляет ветер.       - Приветствую, Бард! - проскрипел хозяин, ковыляя к стойке. - Ты что-то рано сегодня, али дел нет? Чего изволишь?       - И тебе привет, Хельг. - Лодочник звякнул о стойку затёртой монетой. - Кружку грога и что-нибудь поесть.       Прищурив единственный глаз, Хельг внимательно изучил медный кругляк, удовлетворённо крякнул и скрылся в кухне. Лодочник тем временем расположился у очага, подставляя руки живому теплу.       Дел у Барда как раз было предостаточно. С того самого момента, как вчера утром он оставил гномов на берегу, лодочник не давал себе ни минуты покоя. Разумеется, он не поверил ни единому их слову. Тринадцать гномов, отменно владеющих оружием, да ещё в компании мечника, боевого мага, извергающего огонь и молнии, и странного полурослика. Конечно, торговцы из Синих, о чём речь. Бард даже не удивился, когда гномы отказались от предложенной помощи и повернули на север к Одинокой горе. Но что его действительно насторожило, так это их предводитель. Намётанный глаз сразу распознал высокородного гнома среди других: манера держаться, гордая осанка, добротная одежда и славное оружие. А мельком услышанное имя заставило задуматься.       Оказавшись в Озёрном городе, Бард не мешкая отправился в лавку старьёвщика, где испокон веку валялся древний гномий гобелен с вышитым на нём генеалогическим древом рода Дьюрина. Отыскать на нём имя Торина не составило труда. Всё сходилось.       «Это не мелкие воришки, желающие испытать судьбу, стащив у дракона пару монет. Такие смельчаки изредка находились, но ни один не вернулся обратно. Это гномы рода Дьюрина, сам Торин, сын Траина, внук Трора - последнего Короля-под-горой! Да, звучит. Но что же им понадобилось в Эреборе? Пытаются добыть какую-нибудь гномью реликвию? Или нашли способ справиться с драконом? - размышлял Бард, потирая озябшие руки. - Как бы то ни было, если гномы разбудят Зверя, людям не поздоровится».       Понимая всю глупость и бесполезность своей затеи, Бард всё же отправился к бургомистру. Потеряв несколько часов в ожидании, когда его светлость изволит проснуться и окончить утреннюю трапезу, лодочник был допущен пред его очи.       По мере рассказа Барда про орков бургомистр всё больше мрачнел. А узнав про то, что их было более двух десятков, и вовсе расстроился:       - Уж не хватало, чтобы эти твари нам всю торговлю с Лесным королевством попортили, чтоб их потроха крысы слопали да подавились!       Бургомистр даже встал и принялся мерить шагами комнату, то и дело промакивая дырявым кружевным платочком вспотевший лоб. Когда же Бард поведал ему, как умело компания торговцев из Синих гор одолела неприятеля, толстяк просиял и выдохнул - будто собственноручно изничтожил всех до единого орков. Он вновь водрузился за стол и принялся заедать перенесённое волнение тушёными бычьими семенниками.       Стоит ли говорить, что все подозрения Барда по поводу компании гномов, их воинских умений и цели путешествия бургомистра совершенно не тронули:       - К нам надо было их зазывать, а не переправу на восточный берег предлагать, дурья твоя башка! Тогда, глядишь, и сторговались бы с ними. Ежели они торговцы, так и золотишко у них, поди, водится. Может, и удалось бы им рухлядь какую-нибудь впихнуть из оставшегося с давних времён от собратьев. А ты... - он обречённо махнул рукой и потянулся - после сытной трапезы снова клонило в сон.       Все дальнейшие попытки Барда убедить сонного бургомистра в необходимости разведать планы гномов, а возможно, и задержать их успеха не возымели. Тот лишь сильнее раздражался:       - Вот остолоп! Ежели мы их задержим, так они уж точно торговать с нами не надумают. А просто так кормить лишние рты в своей тюрьме - мне без надобности. И вас, шалопаев, хватает!       Когда же Бард напомнил бургомистру, что им должно защищать жителей города, а гномы, если полезут в гору, могут разбудить дракона, - толстяк затрясся, пошёл красными пятнами и заорал:       - Хватит с меня! Иди вон! Будет тут всякая голытьба меня учить, как защищать мой город. Смутьян!       Попеняв себе за глупость и безосновательную веру в людей, Бард взял пару друзей и отплыл в сторону западного берега. Гномов они заметили быстро. Обогнав отряд, люди причалили у ближайшей к горе оконечности озера, для отвода глаз закинув удочки в тёмную воду. Отряд торговцев из Синих гор переночевал в чахлой рощице на соседнем берегу и наутро отправился прямо к Одинокой горе. Наблюдая за их перемещением, Бард окончательно уверился, что цель у путешественников может быть лишь одна - Эребор. Не желая более терять драгоценное время, он прыгнул в лодку и направился обратно в Озёрный город.       В таверну начинал набиваться продрогший народ. Хельг суетился за стойкой. Из кухни появилась полная служанка в запачканном фартуке и чепце. Отвесив по дороге смачную оплеуху особо рьяно распускавшему руки посетителю, она подплыла к лодочнику. Об стол грохнула кружка с дымящимся грогом и тарелка с хлебом, луком и вечно плесневелым сыром, а служанка, кокетливо подмигнув Барду, удалилась.       Мужчина глотнул обжигающего напитка и уныло уставился в тарелку: «Сигрид, наверное, картофельную похлебку уже приготовила, сейчас будут ужинать. Волнуются, небось, а я опять тут застрял». Дома лодочника ждали две дочери и сын, но к ним он пока вернуться не мог. Надо было шепнуть пару слов капитану лучников, убедить начальника арсенала отложить намечавшуюся попойку, выпить по кружке эля с дозорными. В этом городе его знали все. Однако мало кто представлял, на что способен простой лодочник Бард.

***

      К вечеру отряд гномов сумел подняться на указанную в карте высоту и отыскать тайную дверь. Однако и с ней пришлось повозиться.       Вопреки ожиданиям, открыть её с помощью света солнца, сияющего в День Дьюрина, не удалось. Скважины не было. Ни простукивание Нори, ни топоры Двалина, ни кирка Бофура делу помочь не смогли.       Балин безостановочно крутил в узловатых пальцах карту, Торин всё больше мрачнел, и его настроение постепенно передалось всему отряду. Когда за темнеющим горным хребтом догорел багряный закат, гномы и вовсе отчаялись. Стали поговаривать, что они могли перепутать дни и прийти на день раньше, – и если так, то это вполне поправимо, или на день позже – и вот это уже вовсе скверно. Пока гномы считали, прикидывали и спорили, стемнело окончательно, и на небо выплыла однобокая луна. Вот тут-то положение спас Бильбо.       - Скважина! Скважинааа! – вдруг заорал он. - Это лунный свет! Последняя луна осени!       Гномы полукругом обступили стену: на её шершавой поверхности, щедро залитой голубоватым светом, и правда зияло отверстие. Дрогнувшей рукой Торин всунул в него ключ и повернул. Остальные затаили дыхание. В следующий миг дверь дрогнула и тяжело отворилась - Эребор впустил их в свои чертоги.       Гномы по одному заходили внутрь, завороженно оглядываясь вокруг. Балин не стеснялся плакать, Торин с нежностью оглаживал родные стены, молодые гномы восторженно крутили головами по сторонам. Древние чертоги, про которые было сложено столько легенд и песен, к которым гномы стремились не один месяц, рискуя жизнями и здоровьем, распахнулись перед ними, призывно маня запылённым нутром темного коридора.       Однако пройти вглубь дальше чем на десяток шагов Торин никому не позволил. Вместо этого он призвал Бильбо и церемонно возвестил о цели похода, указав на весьма схематично изображенный над входом Аркенстон. Сообщив полурослику, что именно этот камень он должен принести, Подгорный король подтолкнул досточтимого хоббита в сторону подземных залов, а остальным велел выходить.       Мастер Бэггинс явно нервничал, но идти не отказался. Подёргивая носом и неосознанно пригибаясь к полу, он направился внутрь горы и очень скоро исчез в полумраке. Гномы же расположились на небольшой каменистой площадке у входа, готовясь к долгим часам ожидания.       Феанора сидела, прислонившись спиной к скалам, зябко кутаясь в плащ. Последний день осени всё настойчивее напоминал, что впереди зима. Не обращая внимания на неодобрительный взгляд дяди, Фили опустился рядом и накинул на плечи девушке свою куртку.       - Бильбо согласился? - тихо спросил гном.       - Нет.       - Жаль. У Торина забрать камень будет сложнее. Значит, стоит попробовать перехватить хоббита. – Он облокотился о стену и как ни в чём не бывало задремал, скрестив руки на груди. Где и когда гном планировал перехватывать Бильбо, пока оставалось загадкой, а выспрашивать волшебница не решилась.       Однако не прошло и пары минут, как рядом с ними примостился Кили. Улучив момент, когда Торин отошёл подальше, младший пихнул Фили в бок, споро извлёк из-за пояса пузатую флягу и выдернул пробку. До Феаноры долетел знакомый резкий запах. Оба гнома сделали по несколько больших глотков и Фили, зажмурившись, занюхнул всклокоченной макушкой брата, растрепав тому волосы. Оба рассмеялись, довольно крякнули и раскурили по трубке. Хитро улыбнувшись, Кили подмигнул девушке и побултыхал самогоном во фляге. Феанора в ответ на это молчаливое предложение лишь помотала головой, вызвав у братьев дружный взрыв хохота. «Интересно, Кили уже наслышан о том, как я попробовала это пойло в пещере гоблинов? Судя по реакции - да, - с досадой подумала девушка. - А Фили хорош! Вокруг такое творится, Бильбо ушёл за камнем, а ему хоть бы что! Сидит тут и самогон хлещет! Одно слово - гном!» Рассердившись, волшебница отвернулась от братьев и уставилась в другую сторону. В такие моменты она сама не понимала, как этот гном мог ей нравится.       Остальные шумно обменивались впечатлениями. Казалось, они тоже вот-вот начнут праздновать победу, даже несмотря на отсутствие камня и опасную близость огнедышащего дракона. Лишь Торин во всеобщем веселье участия не принимал. На лицо его легла тень печальных раздумий, а брови сползлись к переносице. То ли сын Траина вспоминал былую битву и разорение, то ли его тревожили сокровища, сокрытые в горе, – оставалось лишь гадать. Однако в застывших глазах зрело что-то тёмное, заставлявшее других гномов поспешно отводить взгляд. Вскоре Феанора заметила, как тревожно всматривается в лицо короля Балин, то и дело пытаясь отвлечь его от тяжких дум пустяковыми вопросами.       - Поход - походом, а еда, как говорится, живот не тянет! - заявил наконец Бофур, перекрикивая остальных и хлопая себя по бокам, чтобы согреться.       После короткого совещания решено было развести костёр и как следует отужинать в честь окончания нелёгкого пути. Однако для костра нужны были дрова.       - Я там в начале подъёма пару чахлых деревцев присмотрел. Надо думать, на костерок хватит, - оживился Бофур.       - Тащи, - коротко распорядился Бомбур, гремя котелком.       - Тащи, тащи… Не упру я всё один – вон сколько подниматься. Пущай кто-нибудь помогает! – затребовал тот.       - И то правда! Вдруг бревно какое громадное встретится, а он один! – подскочил Кили, с надеждой оглядывая тёмные скалы внизу. - Я помогу!       Гномы удивленно переглянулись, глядя на бодрого парня, который ещё вчера лежал при смерти. Возражать, правда, не стали – снова лезть вверх-вниз по горе ни у кого охоты не было. А Фили вновь устроился у стены, скрестив на груди руки и еле слышно пробурчал:       - Знаем мы, какое бревно ты там надеешься встретить...       Через полчаса оба гнома, пыхтя и отдуваясь, влезли обратно на площадку. Кили всё ещё оглядывался вниз, обшаривая взглядом каменистые взгорья, вид у него был безрадостный, видимо, желаемое бревно им не повстречалось.       Небогатую добычу свалили на камни, но на костёр для ужина этого хватило. Вскоре отряд уплетал горячую похлёбку из копчёных свиных рёбрышек, которыми так любезно поделились с ними погреба Владыки Трандуила.       - Бильбо-то даже не подкрепился перед тем, как в гору идти, - всхлипнул Бомбур, разливая добавку по вмиг опустевшим мискам и сокрушённо качая головой. – Как же я так – отпустил Мастера хоббита без ужина.       - А может, нам следом за ним, потихоньку? – тут же отозвался заботливый Нори. – Миску с похлёбкой отнесём, да и на сокровищницу одним глазком глянем. Может, и прихватить какую-нибудь безделушку оттуда получится. Ну, так сказать, на память.       Поймав на себе суровый взгляд Торина, Нори осёкся. Хмурое лицо короля явно не предвещало ничего хорошего. Молча поставив на камни почти не тронутую миску с едой, предводитель отошёл к обрыву и вновь погрузился в созерцание окрестностей.       Что-то не давало ему покоя. Вязкое и душное, оно будто опускалось на плечи короля, подминая под себя, обволакивая в бессильных попытках придавить гнома к земле. Феанора могла поклясться, что не только чувствует, но почти видит эту тень - тёмную и грозную, как сама гора. Торин утёр рукавом блестевший потом лоб, и его горящий взгляд в сотый раз метнулся к заветной двери. Гора звала его, но он пока держался.       - Фили, камень пытается сломить волю Торина. Я чувствую, как он борется, - завороженно прошептала девушка Фили на ухо. Гном в момент сделался серьёзным и оглянулся на дядю.       - Мы можем как-то помочь ему?       - Не думаю, это лишь его битва. Гора не отступит ни перед чем.       - Его битва... - повторил Фили.       Помедлив в задумчивости несколько мгновений, он поднялся и пошёл к Торину. Король смерил его недовольным взглядом и отвернулся. Видно было, что любое общение сейчас ему в тягость. Однако Фили не отставал. С четверть часа он упорно пытался разговорить дядю. Потом, видимо, принялся хохмить, натянув на лицо скабрезное выражение и время от времени хихикая. Взгляд короля по-прежнему оставался отстранённым. Торин то и дело отворачивался, ясно давая понять, что не нуждается более в обществе племянника.       После очередной неудачной шутки дядя наконец не выдержал. Бесцеремонно развернув Фили к себе спиной, Торин отвесил ему пинка, сдобрив в напутствие смачным ругательством на кхуздуле.       - Молод ещё о таком мне говорить! - бросил вдогонку дядя, вновь отворачиваясь к темнеющему горизонту.       Не удержавшись на ногах и размахивая руками в воздухе, Фили чуть не полетел носом о камни. Сделав несколько неловких шагов и споткнувшись о сидевшего на пути Бифура, за что получил от гнома ещё одну порцию забористой брани, он рухнул на колени. Остальные прыснули и заулыбались в бороды, а Фили вскочил, мигом отряхнул запачканные штаны и скинул пояс с ножами:       - Битва! - провозгласил он и ринулся на дядю головой вперёд.       Изумлённый король лишь успел обернуться. Фили приподнял его в воздух и, зарычав, припечатал к скале. Побледневшая Феанора зажала ладонью рот. И тут за её спиной раздался восторженный возглас Кили:       - Битвааа!       Гномы разом вскочили с земли и уже хором прокричали: «Битва!» Вперёд протиснулся Двалин:       - Давай, Торин, задай этому охламону по самое не балуйся! - взревел он, хлопнув себя по коленям. - Я буду судить!       Пару мгновений король гневно сверкал глазами на племянника. Но потом в них мелькнула теплота, и Торин медленно и с достоинством скинул шубу на камни. За шубой последовала перевязь с мечом, и гномы одобрительно загомонили, отступая на шаг, чтобы освободить место бойцам. Как позже узнала Феанора, такое король позволял лишь Двалину и племянникам, для которых не было большей радости, чем кулачные бои с дядей.       Оба гнома начали медленно кружить по тесной площадке, пристально глядя друг на друга. И только сейчас девушка заметила, что в глазах Фили прыгают задорные золотистые искорки. Несколько выпадов, захват, но племянник увернулся, поддев дядю кулаком в бок. Фили существенно уступал ему в росте, но двигался заметно быстрее. Закончив примериваться, он перешёл к активным действиям. Замелькали кулаки, несколько раз противники обхватывали друг друга, швыряли на каменный пол и каждый раз быстро вскакивали на ноги.       - Давай, братец! - вопил раскрасневшийся Кили, подпрыгивая на месте. - Наваляй дяде!       Создавалось впечатление, что гномы начисто забыли, что перед ними король. Да и сам Торин, похоже, уже не помнил об этом. Муть и безразличие начисто пропали из его взгляда, уступив место азарту и искреннему удовольствию. Двалин неотступно следил за соперниками, уже больше поддерживая своего любимого ученика. Однако схватка окончилась быстро. Изловчившись, Фили скользнул за спину Торина и набросился на него, обхватив за предплечья. Но дядя, похоже, этого ждал. Мигом проведя хитрый приём, он перекинул племянника через плечо, и тут рухнул на камни. Торин проворно развернул оглушенного парня на живот и заставил ткнуться лицом в холодный гранит.       - Есть! - выкрикнул Двалин. - Борода коснулась камня!       Похоже, наставник был немного расстроен. Зато самого Фили проигрыш, кажется, ничуть не опечалил. Как только Торин отпустил его, он, тяжело дыша, поднялся и тепло обнял дядю, вновь слегка приподняв его над землёй. И глаза Торина ответили племяннику той же теплотой.       Закончив с примирительными объятиями, оба начали одеваться. Торин качал головой, что-то объясняя подошедшему Двалину. На лице короля уже не было столь сильной тревоги и тоски. Гномы одобрительно похлопывали бывших противников по плечам, Кили немедленно повис на руке у брата. Фили, всё ещё часто дыша, нашёл глазами Феанору. Девушке жутко захотелось подойти к нему. Обнять, вытереть выступившую в уголке рта кровь, прикоснуться губами. Но подойти она не могла. Гномы уже расселись у костра, вполголоса обсуждая бой, а она всё так же стояла посреди площадки, взволнованно комкая край рубашки.       - Каков красавчик! Самого Торина чуть не завалил! - шепнул ей на ухо Бофур. - Возьми на вооружение... Это тебе не ваши долговязые с ихними арфами да флейтами!       Он захохотал и, подмигнув Феаноре, направился к костру. Чувствуя, как её щёки пылают, волшебница окончательно смутилась и поспешно скользнула к вытесанной в камне лестнице вниз. Если сейчас не исчезнуть, неизвестно, что ещё гномы прочитают по её лицу. «Я сумела не выдать своих переживаний даже при разговоре с Трандуилом, почему же так тяжело владеть собой, когда смотришь на него?!»       Казалось, ей удалось уйти незамеченной. Однако, спустившись по тропе не более чем на тридцать ярдов, она услышала поспешные шаги за спиной. Фили догнал её и обхватил за плечи:       - Ты видела? Видела? Он отошёл! - горячо зашептал гном. - Гора отпустила его, понимаешь?       - Боюсь, это ненадолго. - Феанора покачала головой. - Гора просто так его не отпустит.       - Но у меня получилось! Значит, всё же есть способ ему помочь! - Фили оглянулся наверх и завёл девушку за скальный выступ.       Щёки его раскраснелись, в глазах ещё не остыл пыл недавней схватки. Гном обхватил девушку за талию и на радостях приподнял над землёй. Потом привлёк к себе, буквально впиваясь в её губы.       На этот раз он целовал её страстно, с жаром, всем существом подавшись навстречу. Так, что девушка забывала дышать в его несдержанных объятьях. Гном распалялся всё сильнее, будто пытаясь насытиться, запомнить её вкус. На секунду ей показалось, что он обнимает её в последний раз и больше этого не повторится.       Зажмурившись, Феанора запустила пальцы в светлые волосы и тут же почувствовала, как его рука скользнула вверх по спине. Его тёплые настойчивые губы спустились поцелуями по шее и остановились, лишь ткнувшись в затянутую шнуровку на груди.       - Эй, Фили! И где этот охламон? - послышался сверху голос Двалина.       Гном прижался лицом к тонкой ткани и стиснул девушку в объятиях, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она застыла, всем телом ощущая исходящий от него жар, всё ещё цепляясь пальцами за его плечи. «Не отпускай», - билась в голове единственная мысль.       - Надо возвращаться, - прошептал гном, тяжело отстраняясь.       Феанора хотела коснуться его волос, но он не позволил. Поймал её руку, прижал тонкие пальцы к губам, пряча взгляд за светлыми ресницами. Владеть собой рядом с волшебницей у него получалось всё хуже. Девушка молча кивнула, тщетно пытаясь унять сердцебиение и привести мысли в порядок.       - ...может, с духами какими-нибудь разговаривает или травки собирает, - услышали они голос Балина, поднимаясь по тропе.       - Какие тут травки - одни камни кругом, - недовольно буркнул кто-то из гномов.       Когда Фили ступил на площадку, все взгляды обратились на него.       - Ну вот! Я говорил, он просто посса... - Двалин запнулся, заметив за спиной ученика Феанору.       Лицо Торина уже не выглядело столь доброжелательно, и он вновь хмуро уставился на волшебницу. Остальные предпочли отвести взгляд.       Выкурив по трубочке, гномы улеглись спать. Бофур, как всегда, первым заступил в дозор, а Кили попросился подежурить вместе с ним, продолжая внимательно разглядывать темноту. Торин снова уселся на камень, изучая далёкие горы на западе, и Фили, тревожно посмотрев на дядю, кивнул Феаноре.       - Похоже, ты просто отвлёк его, - с сожалением прошептала волшебница. - Камень так и будет терзать короля, пока не сомнёт его волю. Хотя сейчас я чувствую его слабее, чем раньше.       - Спи, - нахмурился Фили и устроился поудобнее, всем видом показывая, что тоже собирается задремать.       Однако девушка знала, что спать он не будет. «Неужели так и собирается его караулить?»       Проснулась волшебница от невнятного шума. Фили стоял возле дозорных, торопливо озираясь и сердито сжимая кулаки:       - Что он сказал вам? Давно ушёл? - долетел до девушки его взволнованный шёпот. Феанора поискала глазами Торина. Короля на площадке не было.       - Только что ушёл. Сидел, сидел... Спать так и не ложился. Потом буркнул, что скоро вернётся и чтоб за ним не ходили, и внутрь! - Бофур вяло кивнул в сторону приоткрытой двери. - Похоже, он опять не в духе. Глаза так и сверкали, наверное, за Бильбо переживает.       Фили развернулся к двери и чуть не наткнулся на подошедшую Феанору.       - Я с тобой, - одними губами произнесла она.       Взяв волшебницу за локоть, гном отвел её в сторону:       - Ты останешься здесь. Я вернусь быстро. Только гляну, как он там и не появился ли хоббит, - зашептал он ей в ухо, и девушка моментально поймала на себе заинтересованный взгляд Бофура.       - Конечно, мой милый. Только ты уж позаботься, чтобы никто не пошёл за нами, - громким шёпотом ответила она и, прежде чем оторопевший гном успел опомниться, зашагала к двери. Он кинулся было за ней, но Бофур ухватил его за рукав:       - Куда это вы намылились? Торин сказал...       – Мы... туда и обратно! Только за дядей присмотрим... мало ли что, - высвободился Фили и поспешил за волшебницей.       Кили проводил брата завистливым взглядом, а Бофур подкрутил ус и смачно прочистил горло:       - Смотрите только пол не поломайте, как в тот раз в гоблинской пещере, - напутствовал он громким шёпотом.       Показав Бофуру кулак, Фили скользнул вслед за Феанорой под своды Эребора.