POV Кристина
Мне было страшно и очень холодно. Я долго стучала в накрепко запертую дверь, кричала, умоляла девочек меня выпустить, но всё было тщетно. Либо они сразу ушли, бросив меня в этот тёмный погреб, либо просто наслаждались моими криками. Мне было обидно. Я никогда ни словом ни делом никого из них не обидела, так за что же они меня так ненавидят? А Мэг? Мне казалось, что она на моей стороне, что на нее можно положиться, что она мой друг... Похоже, я ошибалась...
Ужасная вонь тухлого мяса, которое Кати приносила в соседнюю кладовку на протяжении последних двух месяцев, мешала мне дышать. Даже холод, который, казалось бы, должен был остановить запах не помогал. Он лишь заставлял меня кутаться в мою тонкую шаль и молиться, чтобы меня обнаружили до того, как я замерзну насмерть.
Тихий вздох вырвался из моего рта против воли.
Иногда Кати слишком заигрывалась, не думая о последствиях и часто переходя допустимые границы. Я всем сердцем верила в то, что эта девочка очень одинока и поэтому чувствует необходимость самоутвердиться, унижая других.
Но почему меня? Я не единственная девочка в опере, которая младше и слабее неё.
Содрогнувшись от подобных мыслей, я упала на колени и возвела руки в молитве.
- Господи, прости меня грешную, за нечестивые мысли! Я никогда не пожелала бы кому-либо страдания! Если Кати, даруй спасение её душе, выбрала в свои враги меня, значит остальные девочки в безопасности... Малышка Жамме, Клодет, Мэг, Рейна, все они. Пусть лучше будет так, Господи.
Шепот из-за моих заледеневших губ выходил чуть слышным.
Я устало прислонилась головой к стене, уже почти не ощущая зловоние.
Меня не пугали легенды о Призраке Оперы, я практически в него не верила, всё еще вспоминая отцовские сказки об Ангеле Музыки. Поэтому оставалось лишь надеяться, что Кати одумается и выпустит меня отсюда.
Внезапно мне до боли в сердце, до дрожи захотелось оказаться за много миль отсюда. Рядом с отцом.
Я сама не заметила, как из моего рта стала вырываться старая бретонская мелодия. Папа пел её маме перед тем, как она отправилась в Рай.
Я до сих пор помнила его слезы. Папа никогда не плакал. Кроме того раза.
Si perdue dans le ciel
Ne me restait qu'une aile
Tu serais celle-là
Если бы, потерявшись в небе
У меня осталось только одно крыло,
Им стал бы ты
Я свернулась калачиком на холодном каменном полу, подложив под голову руку. Мой голос с каждым словом становился всё громче. Я посвящала свою душу и песню папе, как он когда-то дарил её же маме.
Si traînant dans mes ruines
Ne brillait rien qu'un fil
Tu serais celui-là
Если бы, блуждая по моим руинам,
Сияла только одна ниточка,
Ты был бы ею.
Слезы больше не текли из моих глаз. И я с каким-то странным равнодушием отметила, что больше не чувствую холода.
Si oubliée des dieux
J'échouais vers une île
Tu serais celle-là
Если забытую богами
Меня выбросило бы на остров,
Ты был бы тем островом...
Я провалилась в тяжёлый, нездоровый сон.
Возможно, Призрак Оперы, если он всё же существует, будет более милостив ко мне, чем девочки-балерины и сама жизнь....