Время и Звезды

Месяцы учебы в Галактическом Центре пролетели незаметно. Вчерашний гвардейский поручик изучал свойства времени и пространства, осваивал управление звездолетом и создание Коридоров Времени. Он учился обращению с оружием, столь же отличным от привычных ему пистолетов и шпаг, как отличался мир двадцать пятого столетия от родного ему девятнадцатого века. Одним шагом перемахнув через полтысячелетия, он осваивался в этом новом мире, полном загадок и невероятных вещей. Рядом с ним в Галактическом Центре учились представители самых разных эпох. Затянутые в тонкий пластик курсантской формы, они казались неотличимыми друг от друга. Бывший римский гладиатор, и сын короля, считавшийся умершим в раннем детстве, хрупкая изящная брюнетка, спасенная из гарема какого- то восточного владыки, и многие другие, начавшие в новом времени новую, не похожую на прежнюю жизнь. База Галактического Центра находилась на Каллисто – одном из спутников Юпитера. Владимир навсегда запомнил короткий перелет с Земли, страх, волнение и какой-то детский азарт, когда огромный звездолет оторвался от поверхности родной планеты. Он все время полета убеждал себя, что спит, что все происходящее всего лишь сон, и он неминуемо проснется у себя в поместье или в двугорском трактире. Он повторял это, и шагая за встречавшим его офицером к корпусам Центра, а над головой сиял в полнеба диск Юпитера, слегка размытый искусственной атмосферой спутника. Он почти не вспоминал о прошлом – на это просто не было времени. Занятия в Центре начинались с раннего утра и заканчивались вечером. Курсанты изучали межгалактический язык, историю прошедших веков, астронавтику, теорию времени и многое, многое другое. Тосковать было некогда, и Владимир откровенно наслаждался новой жизнью. Только вот однажды он поймал себя на том, что постоянно мысленно разговаривает с Анной. Именно ей он рассказывал о своих успехах и неудачах, делился мечтами о будущем, в котором, увы, ей не было места. Одним из самых ярких событий той поры, стал для Владимира его первый космический полет. Коротенький перелет с одного спутника на другой произвел на него ошеломляющее впечатление. Под руководством инструктора, пожилого ворчливого астролетчика, он осторожно перевел датчики на панели навигации в положение » взлет». - Смелее, Корф. Ну же! – инструктор выглядел вполне довольным. Он за время преподавания в Центре видел столько бестолочей, неспособных отличить звездолет от больничной каталки, что любой мало- мальски толковый курсант вызывал у него почти отеческое умиление. Как этот вот, например… Потом были и дальние перелеты – на Марс или Венеру,- и первый межзвездный перелет с входом в гиперпространство. Владимир идеально рассчитал все параметры и вышел из гиперпространства в строго заданной точке. С ним произошло то, что случалось и с многими другими, - бывший поручик, что называется, » заболел космосом.» Это было невероятное ощущение: он чувствовал себя одновременно повелителем Вселенной, - и крошечной пылинкой в бесконечном просторе Космоса. Сила и слабость, всемогущество и полное растворение в пространстве опьяняли сильнее любого вина. Это было похоже на страсть, на любовь … на любовь к Анне. Другое дело – Время. Нет, теорию Корф выучил легко, и рассчитать точки входа и выхода Коридоров Времени мог не хуже, чем вход в гиперпространство. Но сам переход во времени вызывал у него непонятно отчего омерзительную панику. Он стискивал зубы, собирал всю волю, и, закрыв глаза, жал проклятую кнопку перехода, чтобы вывалиться в назначенной точке с кружащейся головой, бледно- зеленой физиономией и полной неспособностью шевельнуть хотя бы пальцем. Но он снова и снова, отдышавшись, повторял переходы, готовый вызвать на дуэль любого, кто вздумал бы посмеяться над ним. А дуэли в эту эпоху были в ходу не меньше, чем в том же девятнадцатом веке. Отношения выясняли при помощи световых мечей и похожих на пистолеты бластеров, выставленных на холодный, »замораживающий» луч. Убить таким оружием было невозможно, а вот качественно вырубить противника на несколько часов - вполне. Находились, как передавали по секрету, и отчаянные головы, пользующиеся убийственным, » огненным» лучом. Но это если и случалось, то подальше от центра, на дальних, необжитых планетах. Корф только однажды видел » огненный» луч в действии – во время полевых учений инструктор легко, как ножом масло, разрезал небольшую скалу на две ровнехонькие дымящиеся половинки. Владимир поежился, представив что случится с человеком, попавшим под такой удар, и подумал, что власти правы, наказывая подобных дуэлянтов вечной ссылкой на урановые рудники – тех, кто оставался жив, понятно… Накануне экзаменов на базе Центра появился Бенкендорф. Видимо, Корф был его единственным « крестником» в этом выпуске – псевдошеф жандармов уделял внимание исключительно ему. - Ну вот, друг мой, все и уладилось.- галакт – командор выглядел на редкость довольным, рассказывая Корфу о новостях. – Барон Корф официально мертв, погиб в бою на Кавказе и похоронен в родовом имении. Все честь по чести – панихида, речи, слезы ручьем. Его Величество – помните?- Николай Павлович лично высказал соболезнования вашим близким. Имение, согласно вашему завещанию, перешло к Репнину, городской дом – к Анне. Вы довольны? Владимир молчал. Что ж, вот он и мертв, официально… Горевать по нему особенно некому, но все равно как-то не по себе. А Анна? - Воспитанница батюшки вашего так убивалась на похоронах, просто больно было смотреть. Все себя винила, бедняжка. Ну, ничего, утешится. Она теперь княжна Долгорукая, дочерью соседа вашего Петра Михайловича оказалась. Он ее признал, все как положено. Теперь от женихов отбоя нет. А приятель ваш, Михаил Александрович на Лизавете Петровне женился. - Благодарю вас, гр… галакт – командор. – каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя – так сжало сердце. Господи, что он наделал! Несмотря на душевный раздрай, экзамены он сдал неплохо. Даже за ненавистные временные переходы он получил высокий балл, как сказал профессор Института времени, " за волю к победе". Далее его ждала учеба в Денийской Звездной Академии. Занятия в Академии начинались через полтора месяца, и Корф решил провести каникулы на Земле. Петербург встретил его уже почти забытой летней грозой, ароматом цветов и тоскою по прошлому. Там, где некогда стоял особняк барона Корфа, ныне взмывали к небесам высотки из стекла и металла, поражающие воображение сложностью архитектуры. В одной из этих башен Владимир снял комнату на самом верху, под прозрачной крышей. Он проводил дни, бродя по городу, думая, сопоставляя, вспоминая. Мучительней всего было осознавать, что Анна так близко – только руку протяни. Несложный расчет, кнопочка на Ключе времени, несколько мгновений леденящей дурноты – и он дома. Он сможет увидеть Анну, просто увидеть. Нет – нет, никаких безумств, просто убедится, что она в порядке, посмотрит на нее… в последний раз… Несколько дней он сопротивлялся искушению, и наконец решился. Привычный уже холод сдавил сердце, перед глазами возникла мутно-серая пелена. Еще миг, и Корф оказался на заднем дворе своего особняка, пережидая мучительное головокружение. Знакомые запахи и звуки обрушились на него – перестук копыт по мостовой, аромат сирени, голоса извозчиков и городовых, - привычное, родное, забытое, но незабываемое… Был поздний вечер, теплый, влажный, безлунный. Прячась в тени деревьев, Владимир пробрался к открытому окну. Миг – и он уже в доме, в руке зажат Ключ, чтобы при первой же тревоге успеть нажать переход. Где-то в глубине особняка мелькнул свет, послышались голоса, потом отчаянные рыдания. Владимир замер, прислушиваясь. Кажется, они в библиотеке. Еще несколько шагов по знакомому с детства коридору, и он увидел Анну. Девушка плакала, уткнувшись лицом в диванную подушку. Лизанька Репнина гладила ее по спутавшимся светлым прядям, тщетно пытаясь утешить: - Аня, сестренка, пожалуйста… Не плачь, родная, уже ничем не поможешь. Миша, да помоги же! - Аня, послушай, - взъерошенный, растерянный Мишель неловко топтался рядом с диваном. – Черт! Да Корф никогда никого не слушал. Он всегда поступал так, считал нужным. Ты не смогла бы ему помешать, даже если бы и знала. Анна стремительно вскочила с дивана, на мертвенно- бледном личике яростно сверкнули заплаканные глаза. - Это из-за меня он уехал. Ради тебя, Миша, но вина моя. Он хотел одного –любви, счастья, детей, понимаете? А я … Ну и поделом мне! Княжна Долгорукая! Папенька женихов подбирает – один знатнее другого. Князь такой, граф сякой! Лучше бы мне там, в могиле, с Володей лежать… - Опомнись! – Лиза истово перекрестилась. – Грех-то какой! Ну, Анечка, время все лечит. Пойдем, я тебя провожу, приляжешь… - Нет. – Анна отвела ее руку. – Прошу тебя , Лиза. Мне нужно побыть одной. Владимир поспешно отступил в темноту. Анна вышла из библиотеки не взяв свечи, и осторожно пошла по коридору в сторону спален. Видимо, она услышала его вздох,и обернувшись, оказалась прямо перед Корфом. Ее лицо не выражало ни страха, ни волнения. Она протянула руку и осторожно коснулась его щеки. - Это ты? – спросила Анна. – Ты пришел за мной? Владимир молчал, не зная, на что решиться. Тысячи мыслей и чувств кружились в его голове, душа рвалась на части от невозможной боли. Анна, Анечка! - Ты пришел забрать меня? – опять спросила Анна и вдруг стала беспомощно оседать на его руки. Он судорожно прижал ее к себе, где –то в глубине дома хлопнула дверь, послышался голос Лизы: - Миша, я все – таки посмотрю, как там Анна. В коридоре мелькнул свет, Лиза вышла из библиотеки, и в этот момент Владимир не колеблясь, крепче прижал к себе Анну, и нажал кнопку перехода. Ледяная тьма сгустилась над ними, и мгновение спустя он вывалился из Коридора Времени… прямо в объятия патруля, ласковые и дружелюбные, как пасть тампайской акулы.