Амант

Дверь с тихим скрипом отворилась. В комнату, с трудом удерживая поднос на одной руке, ввалился слуга. На его лице застыло выражение обычной скуки и досады от того, что чудесный солнечный день придется провести в стенах замка, когда он мог бы развлекать прелестную дочку начальника королевской стражи. Пройдя половину пути до большого дубового стола, стоящего в центре комнаты, слуга споткнулся, нелепо взмахнул свободной рукой, но смог-таки удержать равновесие. Затем аккуратно поставил поднос на стол и сгрузил с него нехитрый завтрак: ломоть хлеба, пару кусков сыра, яблоко и бокал вина — все, как любил его господин. Полюбовавшись на плоды своих трудов, он обернулся к огромной кровати под красным балдахином, стоящей у дальней стены. И вздрогнул, наткнувшись на задорный взгляд синих глаз. — Уф, я думал, ты еще спишь, — Моррис расплылся в улыбке и с размаху уселся на дубовый стул. — Артур разбудил на рассвете, — коротко пояснил Мерлин. Он лежал поверх покрывала и читал книгу — огромный фолиант в обложке из свиной кожи, такой старый на вид, словно помнил еще времена, когда магия теплилась в каждом жителе Альбиона. Моррис вытянул шею, стараясь разглядеть, что такого интересного могло содержаться в рукописных строчках, но из-за завитушек, значительно осложнявших чтение, ничего не смог разобрать. — Принц ускакал из замка, — Моррис отщипнул кусочек хлеба. Он знал, что Мерлин не будет против (тот все равно никогда не доедает свой завтрак, и остатки достаются Моррису или другим слугам). — В компании Гвейна и Леона. Они так быстро гнали лошадей, что стража едва успела открыть перед ними ворота. Не знаешь, что случилось? Мерлин неопределенно передернул плечами. Его близость к принцу Камелота лишь видимость, и Моррис это прекрасно знал. В последнее время Артур совсем перестал делиться с ним своими мыслями, обсуждать дела королевства; он вообще предпочитал не говорить с Мерлином. Зато мог выместить на нем раздражение и гнев, накричать, оскорбить, а потом взять как ни в чем не бывало. Впрочем, аманты для того и нужны — скрашивать ночи своим хозяевам, согревать постель и всячески ублажать. Им полагались дорогая одежда, хорошая еда, лекарства и даже слуги; каждый в замке знал, кому они принадлежат. И почти все их презирали. — Я думаю, это связано с той самой угрозой с севера, о которой говорили на совете, — продолжил Моррис. — Ты пробрался на королевский совет? — Мерлин отложил книгу и с любопытством подался вперед. — Дверь была закрыта неплотно, и я кое-что успел услышать. Они говорили довольно громко, спорили, а у меня с детства хороший слух… Правда, потом меня заметили и выгнали из коридора, хотя я сделал вид, что просто уронил простыни под дверью тронного зала. — И что? Что случилось на севере? — На совете обсуждали, что гонцы оттуда не возвращаются (послали уже трех)… Да и простые люди исчезают бесследно, — Моррис вытаращил глаза. — Говорят, за ночь опустела целая деревня! — Шутишь! — О нет! И Утер решил проверить, что на самом деле творится у северных границ. Наверняка он именно туда послал Артура сегодня утром. — Да… — протянул Мерлин и сел на край кровати. С севером у него были связаны свои воспоминания. Там он родился и вырос, знал каждое дерево в окрестных лесах, ловил рыбу в речке неподалеку от своей деревни и ходил с отцом на охоту, помогал матери по хозяйству, и она ласково называла его своим защитником и кормильцем… А потом ничего этого не стало. — Тебе помочь одеться? — Моррис отправил в рот кусочек сыра и с тоской оглядел успевший образоваться за сутки бардак. — Сам справлюсь, — буркнул Мерлин и нехотя слез с кровати. У стены в ряд стояли сундуки с его вещами, тогда как одежда принца вся помещалась в один шкаф. Мерлин иногда спрашивал у себя, кто тут настоящий принц, если Артур обычно ходил в простой рубахе, а его амант вынужден был наряжаться в нелепые, похожие на женские, одежды. — Может, ты и с уборкой справишься сам? — Моррис поднял с пола рубашку Артура и критически оглядел ее, решая, отправлять ли в стирку или еще сойдет за чистую. — Ты же знаешь, нам не положено… — Мерлин вздохнул, а затем скривился от отвращения. — Мозоли на руках, запах пыли от одежды, потное тело — все это может оскорбить их королевское достоинство, — Мерлин состроил рожицу, изображая капризного принца. Моррис рассмеялся. — Да брось, Артур не такой, — возразил он. — Такой, такой. Ты просто не знаешь его с… определенной стороны, — Мерлин оделся, выбрав любимые коричневые штаны и синюю рубаху. Так он больше походил на обычного крестьянина, чем на аманта, и за пределами замка его почти никто не узнавал. — Ты ненавидишь его? — Моррис застыл, ожидая ответа. Он сидел на корточках около кровати, намереваясь выгрести из-под нее грязь. Мерлин смерил его тяжелым взглядом и решил не врать. В конце концов, Моррис был ближе всех к тому, чтобы называться его другом, и заслужил немного откровенности. — Сам не знаю, — ответил Мерлин. — Положение аманта всегда казалось мне отвратительным и унизительным, и я каждый день порываюсь сбежать из этого замка, чтобы никогда больше не видеть этих стен, никогда не встречать принца. Но порой… знаешь, иногда… раньше… Артур советовался со мной, рассказывал, как прошел его день, ему было важно мое мнение. Я знаю, что пару раз он даже послушался моих советов! В такие моменты мне начинало казаться, что он видит во мне друга. Но потом разговоры заканчивались, и приходилось вспомнить, кто я на самом деле. А в последнее время я об этом вообще не забываю. — И тебе противно, ну, спать с принцем? — Нет, — Мерлин усмехнулся. — Наверное, успел привыкнуть за шесть лет. Но на самом деле он покривил душой. Даже шесть лет назад, когда Артур взял его в первый раз, Мерлину не было противно. Ему было хорошо. Артур старался сделать все, чтобы не причинить боли своему юному любовнику. Первый месяц после назначения Мерлина амантом у них вообще ничего не было. Долгими зимними вечерами они просто лежали перед камином и разговаривали. Мерлин делился с Артуром своими страхами, своей болью от потери дома и семьи, а тот молча слушал или нес какую-то ничего не значащую чепуху, заставляющую Мерлина улыбаться. Но в один из дней Артур завалился в свою спальню пьяным и заявил, что Мерлин должен исполнить свои прямые обязанности. В ту ночь, хвала богам, ничего не произошло, Артур просто уснул, едва добравшись до кровати, но на следующую… и следующую, и следующую… Мерлин стал полноправным амантом. — К тому же рано или поздно Артур женится, и я стану не нужен, — продолжил Мерлин. — У женатых тоже есть аманты, — Моррис, слушая Мерлина, совсем забросил уборку, в очередной раз не добравшись до мусора под кроватью. — Их выбирают жены. Ну знаешь, какого-нибудь кривого-косого хилого мужика, на которого у их мужа даже не встанет. Моррис расхохотался. Жизнь амантов всегда была покрыта ореолом постыдной тайны, а Мерлин частенько выбалтывал интересные подробности. — Женитьба Артура случится скорее рано, чем поздно, — заметил Моррис. — Король Утер поговаривает пригласить в замок принцессу Елену, которая, всем известно, с рождения наречена невестой Артура. — Утер больше заинтересован в объединении королевств, чем в счастье сына. — Артур что-нибудь говорил тебе о Елене? — Возмущался весь вечер и орал, что не хочет жениться, — Мерлин припомнил тот день и невольно улыбнулся. Артур в праведном гневе был скорее мил и забавен, чем страшен. Мерлин тогда подтрунивал над ним и в подробностях расписывал прелести женатой жизни, отчего Артур злился еще больше. — Конечно, не хочет. Ходят слухи, что он влюблен в кого-то из служанок в замке, — Моррис понизил голос и подался вперед. — Никто не знает имя этой девушки, даже сам король, но он сильно обеспокоен поведением сына и даже послал людей шпионить за Артуром. Мерлин вытаращил глаза. О даме сердца Артура он слышал впервые. Тот каждую ночь проводил в своей постели и точно не собирался блюсти верность своей мифической девушке. Хотя… вдруг именно невозможность быть со своей любимой и толкала Артура в постель к Мерлину? Ведь принц только в последнее время стал вымещать по ночам раздражение и злость на своем аманте. Днем Артур всегда шпынял его, находя это забавным, но ночью… Он стал грубее, требовательнее, жестче… Мерлин слышал, что делали с некоторыми амантами их хозяева, как издевались над ними, калечили, а потом, наигравшись, пускали по рукам стражников и слуг. Неужели и Артур задумал так же избавиться от него? — Думаю, кто-то распускает слухи, чтобы навредить Артуру, — Мерлин сел за стол и уставился на пышный ароматный ломоть хлеба, заморский сыр и вино в кубке. Аппетит пропал. — Нет. Артур сам признался отцу, что влюблен. Влюблен в человека гораздо ниже себя по статусу. — О, — Мерлин откусил хлеб и отложил кусок в сторону. Начало подташнивать. — Он мне ничего не говорил. Никогда. — И Утеру не собирался признаваться, но тот начал давить на него, настаивая на женитьбе. — И что выбрал Артур? — Долг или зов сердца? — Моррис усмехнулся. — Он взял время подумать. Мерлин рассеянно кивнул. Как бы он ни жаловался (себе, Моррису или Гаюсу) на свое положение, он привык к нему. Привык к дорогой одежде, к постели принца, да и к самому Артуру тоже. Привязался к нему и иногда… иногда даже скучал в периоды долгих отъездов принца. С самого начала Мерлин твердил себе, что только отстраненность и холодность к Артуру помогут ему вынести его положение. Но как же сложно оказалось следовать этому правилу! И Мерлин сам не заметил, как начал переживать за него, заботиться (хоть тот ничего такого и не заслуживал), таять под его прикосновениями по ночам, ловить вздохи, стоны, отвечать на ласки и поцелуи… Мерлин твердил себе, что это обычное для его возраста физическое влечение, и даже верил в это, очень хотел верить… — Нашего принца не будет в городе до завтрашнего дня, — Моррис потянулся и встал с пола. — Как насчет похода в таверну? Ты давно никуда не выходил, и я лично гарантирую, что на этот раз тебя не заметит ни один стражник. — Было бы здорово, — Мерлин криво улыбнулся и поднялся из-за стола. Все равно сейчас не мог съесть ни крошки, а разговор с Моррисом начал его тяготить. Да и такими темпами комната так и останется неубранной, что обязательно вызовет гнев Артура, который он непременно выместит на Мерлине. Моррис проводил его долгим взглядом, вновь оглядел комнату и, обреченно вздохнув, принялся за уборку.

* * *

Из внутреннего двора замка маленькая неприметная дверь вела в комнаты королевского лекаря, Гаюса. Тот занимал свой пост уже очень давно, видел рождение принца Артура и знал самые сокровенные секреты королевства, от которых у большинства бы волосы встали дыбом. Для Мерлина Гаюс был самым родным и дорогим человеком в Камелоте. И дело не в том, что он помнил старого лекаря с детства как хорошего друга своих родителей, нет. Шесть лет назад, когда родная деревня Мерлина сгорела дотла, когда его отец и мать погибли, а он сам спасся лишь по какой-то великой случайности, именно Гаюс приютил его у себя, помог пережить потерю и устроил своим помощником. И не его вина, что, проработав всего неделю, Мерлин попался на глаза королю, нагрубил ему и… вместо полагающейся порки был назначен амантом принца. Мерлин остановился у каморки Гаюса и, коротко постучав, толкнул дверь. В нос ему ударила горьковато-пряная смесь запахов, глаза заслезились, а в горле запершило. У дальней стены исходил паром кипящий котел, а над ним были развешаны длинные узкие тряпки. — Гаюс? — глухо позвал Мерлин, закрыв нос и рот рукавом рубахи. — Ты решил отравить весь замок? — Всего лишь готовлю материалы для перевязки, — Гаюс появился из маленькой комнатки, располагавшейся напротив входа, в которой обычно жили его помощники или оставались на ночь тяжелобольные рыцари. — Если бы ты слушал внимательнее, то понял бы, что в котелке смесь трав, помогающая быстрому заживлению ран. Я решил пропитать ей повязки; посмотрим, получится ли… — Зачем? — Мерлин прошелся по комнате, заглянул в котел, сморщился и поспешил убраться от него подальше. — Чем плохи старые добрые мази? — Их может не хватить на всех, — коротко ответил Гаюс. — Сделаешь еще. — Мерлин, — Гаюс строго посмотрел на него, призывая помолчать. — Что ты знаешь о сегодняшней поездке Артура? Мерлин передернул плечами и, не желая выдавать своей осведомленности, осторожно ответил: — Ничего. — А тебе не показалось, что утром он вел себя странно? — Нееет, — неуверенно протянул Мерлин. Если нежность можно считать странностью, то да, Артур сегодня здорово его удивил, но в этом он никогда не признается Гаюсу. Гаюс осуждающе взглянул на Мерлина и покачал головой. — Я могу втайне обучать тебя лекарскому делу, но привить тебе наблюдательность я не в силах. Артур действительно уехал в дозор. Отправился к северным границам королевства, откуда давно уже не было никаких вестей. Гонцы оттуда не возвращаются в Камелот, купцы забыли все пути. Поговаривают, что Ценред завоевал ту часть королевства и что в его свите есть маг. — Маг? Но ведь тогда… — Мерлин судорожно вздохнул. — Именно. Битва с магом — это заранее проигранное сражение. Самые сильные из них в одиночку уничтожают целые армии. — Но ведь… — Нет. Конечно, настолько сильные маги давно канули в лету, но не стоит недооценивать тех, кто остался. — Как Артур только решился поехать туда?! Он ведь… он может не вернуться, как гонцы! — Артур обязан защищать свой народ, — Гаюс мягко улыбнулся. — Не волнуйся, уж если кто и способен вернуться с северных границ живым, так это он. К тому же принц не один. — Сколько лет уже Ценред не оставляет попыток завоевать Камелот? Пять? — Мерлин заметался по комнате, едва не сшибая со столов бумаги и флакончики с мазями. — Кажется, будто он всегда нападал на наши границы. — Да, чуть больше пяти лет, — осторожно ответил Гаюс. Он с любопытством наблюдал за Мерлином, хмурил брови и явно не решался что-то сказать. Мерлин не замечал этого. — Но все это время у него ничего не выходило. — Но все это время у него не было мага, — возразил Мерлин, плюхнулся на стул и запустил руку в волосы. — Если бы я мог чем-то помочь… — он вздохнул и жалобно взглянул на Гаюса. — Иногда я словно бы чувствую в себе что-то такое, силу, спящую мертвым сном, и знаю, что стоит лишь разбудить ее, и все изменится. Представь, что мне не нужно будет больше оставаться амантом! И тогда я смогу лечить людей, помогать крестьянам с посевами, вызывать дождь щелчком пальцев. А еще я разберусь с Ценредом, чтобы он навсегда забыл о Камелоте. Я смогу все, что захочу, но… Но в следующее мгновение реальность напоминает о себе, и я, словно клеймо, чувствую на себе следы проведенной с Артуром ночи. Я задыхаюсь от собственной никчемности, Гаюс. — Что на тебя сегодня нашло? — Гаюс приподнял одну бровь и сунул Мерлину в руки небольшую ступу. — Перетолки травы, пока я готовлю отвар. Мерлин послушно принялся за работу. Он и сам не знал, с чего так завелся. С утра Артур был так нежен с ним, что Мерлин успел вообразить, будто их отношения возвращаются в прежнее русло. Но потом выяснилось, что у принца есть неведомая возлюбленная. Да, Мерлин чувствовал себя паршиво. Он знал, что Артур не может его предать просто потому, что ничем ему не обязан, но все равно чувствовал себя обманутым. Почему Артур не рассказал ему, куда едет? Почему не поделился сердечным секретом? Не потому ли, что считает Мерлина лишь постельной игрушкой, у которой и чувств-то особых нет? В Камелоте не было рабов, и аманты с успехом занимали их место. Но Мерлин вообще-то человек, и никакое звание аманта не отменяет этого факта. Мерлин толок травы, пока они не превратились в пыль. Если бы можно было так просто избавиться от невеселых мыслей! Перетереть в порошок, чтобы не осталось ничего: ни горечи, ни сожаления, ни чувства собственной никчемности. Больше всего на свете Мерлин желал сейчас ненавидеть Артура и Камелот, но не мог. — Что у нас на сегодня? — спросил Мерлин, когда Гаюс увлекся приготовлением отвара и совсем забыл о своем госте. — У меня нет времени тебя учить. Мой помощник уехал на несколько дней домой и не оставил себе замены. Нужно разнести лекарства и приобрести кое-что на рынке. — Гаааюс, — протянул Мерлин, спешно придумывая причину, по которой ему срочно нужно было вернуться в свои покои. С тех пор как пролил на короля Утера лекарства, он не очень-то любил бегать по замку по поручению лекаря. — Нет, — жестко оборвал его старый лекарь. — Жизнь аманта не пошла тебе на пользу, ты стал отвратительно ленив. — Не в этом дело, меня узнают и донесут королю. — Переоденем тебя, и никто и не подумает, что ты амант. Здесь тебя мало кто знает. Только Моррис, Гвен да я сам. Сомневаюсь, что даже Утер, наткнувшись на тебя в коридоре, вспомнит, где тебя видел, — Гаюс быстро подошел к книжным полкам и вынул из середины большой фолиант. Пыль взметнулась легким облачком, Мерлин вздрогнул, когда книга со стуком приземлилась на стол. — Это не совсем так, — он вытянул шею, стараясь разглядеть название книги. — Меня еще знают рыцари… и стража. Артур иногда берет меня с собой на тренировку, ты же знаешь. А еще на охоту, когда ему хочется поиздеваться надо мной и показать быт простых слуг. А еще в его отсутствие я разговариваю с рыцарями, они вообще-то отличные ребята и относятся ко мне как к обычному человеку. — Значит, они не станут доносить на тебя королю, — возразил Гаюс. — Надеюсь, хотя бы в Нижнем городе у тебя нет знакомых. — М-м, — Мерлин притворно задумался, за что получил веником из трав по голове. В конце концов, он мог бы сейчас заниматься именно этим — помогать Гаюсу, в открытую осваивать лекарское дело, чтобы когда-нибудь стать его преемником. К сожалению, судьба распорядилась иначе. Мерлин довольно быстро разнес лекарства по замку. Он был даже рад вспомнить свои первые дни в Камелоте. И его действительно никто не узнавал, особенно после того как он измазал щеку в грязи и до невозможности растрепал волосы; любимые рубашку и штаны пришлось заменить на какие-то мешковины — запасную одежду Джона, помощника Гаюса. Он и забыл, как это здорово — гулять свободно, не таясь и не боясь косых взглядов. В первый год он часто выбирался из комнаты Артура и успел исследовать каждый коридор, каждый закуток замка. Он даже подружился с некоторыми слугами, например, с Гвен и с Джорджем — самым чопорным и скучным мальчишкой из всех, каких он только знал. Но со временем его все чаще начали узнавать случайные прохожие, и Мерлин перестал радоваться прогулкам, а потом и вовсе начал стараться не выходить из комнаты кроме как к Гаюсу или в безлюдный парк позади замка. Сейчас Мерлин вновь чувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, которому интересно все на свете, даже просто дышать и бежать, просто бежать по узким коридорам замка, чувствуя, как за спиной словно вырастают крылья. — Эй! — окликнул его кто-то. Мерлин притормозил на полном ходу и едва не влетел в стену. Сзади послышался заливистый звонкий смех. — Гвен! — Мерлин рассмеялся в ответ. — Ты напугала меня. — Не привыкла, что ты бегаешь по коридорам. Помогаешь Гаюсу? — Точно. И… ты ведь никому не скажешь? — Обещаю. Я же… — Гвен прикусила губу и потупила взгляд. — Я понимаю, тебе нужно иногда выходить из покоев. И лучше делать это, когда Артура нет, потому что он… ну, не отпустит тебя, не захочет отпустить, ты же… — Гвен мило покраснела. — Он говорил мне, что не любит, когда тебя нет в комнате. — Говорил тебе? — улыбка сползла с лица Мерлина. — Да, мы с ним иногда болтаем. Знаешь, я думаю, он совсем не такой высокомерный, как о нем говорят. Просто свои лучшие качества не выставляет напоказ, а приберегает для людей по-настоящему дорогих ему. — М-м, — Мерлин внимательнее присмотрелся к Гвен. К тому, как она стискивала ткань платья, как упорно избегала смотреть ему в глаза, с каким восторгом и придыханием говорила об Артуре. Моррис был прав, принц влюбился в неподходящего для себя человека. В служанку. В Гвен. Хорошее настроение испарилось, оставив вместо себя прежнюю обиду, которая жгла изнутри и не давала нормально дышать. — Ты, наверное, спешишь? — по-своему растолковала его немногословность Гвен. — Ты бы заходил иногда к нам, знаешь же, тебе у нас рады. — Да, спасибо, — выдавил из себя Мерлин и натянуто улыбнулся. Гвен легко дотронулась до его руки в знак поддержки и наконец-то отправилась по своим делам, а Мерлин пошел к выходу из замка. В Нижнем городе он не бывал уже больше года, но отлично помнил, где располагался рынок. Еще в самый первый визит Мерлин восхитился особой атмосферой, царившей на площади, и кипучей, неиссякаемой энергией этого места. Торговцы выставляли на прилавках ткани, украшения, посуду, оружие, забавные безделушки, необходимые мелочи, экзотические товары, о назначении которых можно было только догадываться. Некоторые просто сидели в палатках, другие зазывали посмотреть товар, обещая самую низкую цену в округе. Мерлин вежливо улыбался им и спешил в центр площади. Гаюс объяснил, что там обычно располагалась палатка аптекаря Джошуа, у которого всегда можно было приобрести редкие травы и даже яды, в определенных дозах могущие послужить лекарством. Джошуа ловкими движениями отмерил нужные унции товара и предложил цену, по мнению Мерлина, слишком большую. Но Гаюс предупреждал, что торговаться не стоит, иначе так же ловко Джошуа заменит качественный товар на залежалый или разбавленный всяким мусором. Мерлин, прижимая к себе свертки, двинулся дальше, разыскивая прилавки с продуктами. Он вытянул шею, старясь разглядеть, что располагается впереди и, конечно же, налетел на случайного прохожего. — Придурок! — огромная волосатая рука грубо схватила его за рубашку и основательно встряхнула. — Деревенский щенок! От неожиданности Мерлин растерял все слова и только хватал ртом воздух. Незнакомец, фыркнув, наконец, выпустил его. Мерлин отпрыгнул в сторону и ошалело уставился на своего обидчика. Это был разбойник, судя по его одежде и манерам, жестокий беспринципный человек, его серые, холодные, словно лезвие ножа, глаза зло глядели из-под кустистых бровей. Но что-то в этом человеке было не так: может, толика превосходства, скользившая во взгляде, или усмешка, кривившая его губы слишком уж сильно… Однако Мерлин не стал выяснять что именно и поспешил убраться подальше. И даже почти забыл о неприятном инциденте, но, купив репу и томатов и уже направляясь в замок, вновь услышал голос давешнего бандита. Тот доносился из-за приоткрытой двери, ведущей на какой-то склад. В узкий переулок Мерлин свернул по ошибке, и мог бы вообще ничего не услышать, но… — На этот раз у Ценреда все получится, — сказал разбойник. — Маг точно находится в замке, осталось его найти. — Ценред уже заключил союз с ведьмой, зачем ему нужен еще один колдун? — спросил более молодой, но тоже крайне неприятный голос. — Говорят, его могущество не сравнится даже с деяниями древних. Кто бы не хотел иметь в услужении такого колдуна? — Чушь! Будь у Пендрагонов этот маг, они бы стерли с лица земли и Ценреда, и все соседние королевства, завоевали бы мир! — Колдун скрывается от всех, в том числе и от Пендрагонов. С его силой это не сложно. У Ценреда есть способ, как узнать его в толпе и подчинить себе. Он ищет мага вот уже шесть лет. — Откуда знаешь? — Откуда надо. Подслушал как-то, как наш король трепался со своей ведьмой. — Или тебе это приснилось по пьяни… Разбойник взревел, за дверью явно назревала драка. Мерлин поспешил убраться из переулка и бегом направился в замок. Он должен пересказать все услышанное Гаюсу! А тот доложит о планах Ценреда королю. Утер никогда не допустит, чтобы Камелот завоевали! Он и раньше противостоял магии, сможет и теперь. А тот неведомый маг, о котором говорил разбойник, просто обязан помочь, ведь это по его вине Камелот шесть лет отстаивает свои северные границы. Из-за него Артур прямо сейчас рискует жизнью… Мерлин изо всех сил бежал в замок, не обращая внимания на то, какими взглядами его провожали. Если слова бандита окажутся правдой, то всем им скоро придется несладко. На памяти Мерлина на замок раз пять нападали колдуны и просто отъявленные мерзавцы, однажды и вовсе налетела стая каменных ворон, но Артур с рыцарями сумел отбиться и от них. А сейчас принц был далеко… Мерлин едва не вынес дверь в комнату Гаюса и, стараясь отдышаться, выпалил: — Там был… человек… жуткий… он… захватить… скоро… Ценред… маг… ищет… шесть лет. Гаюс в недоумении поднял на него глаза. — Что? — переспросил он, затем налил воды в кружку и подал Мерлину. Тот залпом выпил воду и смог внятно пересказать все, что услышал. — Ценред действительно давно и безуспешно пытается захватить Камелот, — задумчиво протянул Гаюс. — Но раньше он не прибегал к помощи мага. — Бандит не стал бы лгать! Возможно, Ценред уже у наших границ. — Успокойся, — Гаюс забрал у Мерлина свертки и усадил его на стул. — Такие доносы случаются едва ли не каждый месяц. Многие бравируют перед друзьями, особенно выпив лишнюю пинту эля. Не стоит так переживать. — А как же маг, который скрывается в Камелоте? — Мерлин помотал головой. Он чувствовал, что бандит не просто так бахвалился, а знал, о чем говорил! — Если он и здесь, то хорошо прячется, — помедлив, ответил Гаюс. Мерлину пришло в голову, что старик недоговаривает что-то очень важное. Наверное, очередную королевскую тайну. — Но ты перескажешь Утеру мои слова? — Непременно. Мерлин облегченно вздохнул. Пусть теперь король решает, как поступить. Может, отправит кого-нибудь в тот переулок или срочно вернет Артура в Камелот — ему видней. Гаюс, понаблюдав за Мерлином, отложил свои дела и предложил продолжить их занятия. Уже три года Мерлин втайне учился у него лекарскому делу. Уроки были непостоянными, с большими перерывами; хоть Артур и охотно отпускал Мерлина к Гаюсу, он все равно злился, если того подолгу не было в комнате. Но Мерлин точно знал, что оставаться амантом принца вечно не сможет, да и не захочет. Нужно лишь приобрести сколь-нибудь полезные умения и уйти из замка в одну из отдаленных деревень, где лекаря примут с распростертыми объятиями. Там никто не будет знать о прошлом Мерлина, и он сможет спокойно работать и даже... наверное, завести семью. Артур все равно выгонит его, как только женится, а то и раньше, если уговорит Гвен занять его место. Девушки-аманты не особо приветствовались, но и не были редкостью. Другое дело, если Артур слишком уважает ее, чтобы предложить место своей любовницы… В лучшем случае Мерлина сделают слугой, и тогда никто не сможет защитить его от всяких мерзавцев, считающих, что бывший амант сродни мальчику из публичного дома. Хотя да, надо признать, что бывшие аманты часто скатывались вниз и кончали жизнь в одном из таких заведений. Мерлин поклялся себе, что не повторит их участи. Весь день он провел у Гаюса и отправился к себе лишь с наступлением сумерек. Руки болели от непривычной работы, постоянных помешиваний отваров, резки трав и записывания, кажется, тысячи рецептов и способов опознать и вылечить различные болезни. Мерлин добрался до своей комнаты, устало растянулся на кровати и закрыл глаза, намереваясь так и проспать до утра. Он уже начал проваливаться в сон, когда послышалось легкое покашливание. — Мерлин, — позвал Моррис. — Я сплю, — буркнул тот и, перевернувшись, уткнулся носом в подушку. — Ты обещал пойти со мной в таверну. И, даже если ты передумал, уснуть в таком виде я тебе не позволю. — Это еще почему? — Потому что на рассвете может вернуться Артур и надрать мне задницу за то, что от его аманта воняет каким-то навозом, — Моррис потянул Мерлина за ногу, призывая к его совести. — Задницу надерет он мне, а тебя просто поставит в колодки. — Я приготовил тебе ванну, — Моррис успешно стянул с Мерлина сапоги и теперь дергал его за штанину. — Помойся, переоденься, а после можешь спать. Ну или пойти со мной в таверну. Мерлин нехотя слез с кровати, скинул одежду и с удовольствием окунулся в горячую воду. Смыв с себя пот и грязь, он с удивлением обнаружил, что сон пропал и даже появились силы и желание снова выбраться из замка. — В таверну? — улыбнулся он Моррису. — О да! — рассмеялся тот. И никто из них даже не подумал, что скажет принц, обнаружив в своей постели чистого, но вдрызг пьяного Мерлина.

* * *

Под дружный рев одобрения Моррис взобрался на стол, поднял кружку и, выкрикнув несколько невнятных слов, принялся пританцовывать и петь сиплым, но приятным голосом. Мерлин, отодвинувшись от стола, чтобы перебравший друг не задел его ногой в запале, хлопал в ладоши и смеялся вместе со всеми. — Твой приятель умеет развлекаться! — Мерлина похлопал по спине смутно знакомый рыцарь. — Присоединяйся к нему. — О нет! Нет, — Мерлин неловко рассмеялся и замахал руками, показывая, что не обладает талантом Морриса. Талантом напиваться как свинья, полностью терять разум и выделывать вещи, за которые потом будет очень стыдно. Хотя Мерлин и сам выпил немало и нетвердо стоял на ногах, но еще кое-что соображал. — Как знаешь. Рыцарь отстал, а Мерлин выпил остатки эля из своей кружки. Давно перевалило за полночь, и нужно было убираться из таверны и спешить в замок. Иначе Моррис завтра обязательно проспит и получит нагоняй от принца, а сам Мерлин не сможет скрыть следы пребывания в таверне. Но веселье продолжалось, а Моррис распалялся еще больше. Можно было уйти без него, но Мерлин не мог бросить друга. Поэтому он смеялся, хлопал в ладоши и на время выкинул из головы все проблемы… Пока с улицы не раздался шум. Гомон, смех и громкие разговоры в таверне заглушали его, но некоторые посетители все же обернулись к окнам и прислушались. А затем в дверь ворвалась толпа взволнованных мужиков, и звуки с улицы стали громче. Крики, паника, топот множества ног… — Воины! Тысяча, целая армия! — воскликнул один из мужиков, задыхаясь. — Убили стражу, уже в городе! До пьяных посетителей таверны не сразу дошел смысл его слов. Некоторые засмеялись, другие молчали, стараясь понять услышанное, а затем все ринулись к дверям. Мерлина оттолкнули к стене и только чудом не затоптали. Морриса уронили со стола, спотыкались об него, падали, пинали со злости. Мерлин кричал, чтобы его не трогали, но людей уже охватила паника. Таверна опустела. Моррис неподвижно лежал около опрокинутого стола. Мерлин подполз к нему, убедился, что друг еще жив, и попытался привести его в сознание. — Что? — невнятно спросил Моррис. — Ты можешь идти? — А что случилось? — На Камелот напали. Ну же, обопрись на меня! — Мерлин изо всех сил дернул Морриса вверх, проклиная свое субтильное телосложение. — О, как не вовремя… — Моррис глупо захихикал, но смог встать на ноги. Он по-прежнему был вдрызг пьян, но, возможно, именно это глушило боль (а то и убирало вовсе) от наливающихся темным кровоподтеков на его теле. Пинали его изо всех сил, и в нормальном состоянии Моррис бы выл от боли. Мерлин вывел его на улицу. Ярко светила луна, туда-сюда бегали люди с факелами, темнота отступала в углы и узкие переулки. Мерлин понятия не имел, куда следует идти. В замок? Но если там идет сражение, то это будет самоубийством. В лес? Возможно, тот станет спасением для тех, кто знает его, как свой дом, но Мерлин бывал там от силы десяток-другой раз в сопровождении свиты из принца и рыцарей и рисковал элементарно заблудиться и стать ужином диких зверей. Бегать по городу в поисках укрытия казалось бессмысленным, и некому было подсказать, что делать… И Мерлин решился. Он отправится к замку, найдет Гаюса, а дальше будет видно. Перехватив Морриса поудобнее, Мерлин тяжело побежал. Ночные улицы казались чужими, опасными, а крики и звон оружия, доносившиеся издалека, пугали до дрожи в коленках. Около замка человек сто рыцарей бились с людьми в черных доспехах. Последних было гораздо больше, и все они были словно заговорены на удачу. Мечи не доставали их, стрелы втыкались в щиты, тогда как рыцари и простые жители Камелота падали на мостовую один за другим. Мерлин метнулся в темную улочку, молясь, чтобы его не заметили. Возможно, удастся переждать сражение и продолжить путь. Если Гаюс не ушел из замка (а он остался, иначе это был бы уже не Гаюс), то он в одном из залов помогает раненым. Нужно только добраться туда. Моррис заснул, привалившись головой к плечу Мерлина. Его поддержка сейчас бы не помешала, даже молчаливая или выраженная в глупых шутках. Сколько же он выпил, что не пришел в себя даже в осажденном городе? Сражение закончилось, и Мерлин осторожно выглянул наружу. Из замка выбежали служанки, чтобы найти раненых и попытаться помочь. Самое время! Мерлин разбудил Морриса и вывел его из укрытия… но не успел сделать и пары шагов, как перед ним выросла тень. Огромная, зловонная, глухо рычащая. Давешний бандит, весь перемазанный кровью, криво, плотоядно усмехнулся. — Хрупкие темноволосые мальчики. Вы-то и нужны Ценреду, — он протянул руку, чтобы схватить их… Мерлин закричал и отпрыгнул в сторону. Нет! Только не так! Только не сейчас! Он ведь почти добрался до входа в замок, почти спас себя и Морриса… Как же все это глупо! — Какой прыткий. Ну же, ты сохранишь себе жизнь, если пойдешь со мной, — бандит убрал от горла Мерлина меч, демонстрируя «мирные» намерения. Мерлин не собирался его слушать. Он мог бы убежать, но тогда пришлось бы бросить Морриса. Один бог знает, для чего Ценреду понадобились хрупкие темноволосые мальчики. Моррис не заслужил этого, никто не заслужил. — Убери руки, — прошипел Мерлин, закрывая собой друга. — Да ты глуп, как половина моих воинов! Вряд ли Ценреду нужен такой идиот, и он не расстроится, если я немного подпорчу твою шкурку. Скажем, чтобы ты не смог сбежать от меня, как маленький резвый кролик. Мерлин вздрогнул и усилием воли заставил себя не закрывать глаза. Лучше умереть с гордо поднятой головой, чем сжавшись от страха в комок. Бандит поднял меч, Мерлин попятился, наблюдая за тускло блестящим в лунном свете клинком. Мир вокруг словно замедлился. На губы бандита неестественно долго наползала кривая усмешка, а меч, поднявшись по дуге вверх, казалось, никогда не начнет опускаться. Мерлин мог бы сейчас убежать, он бы успел увернуться, но не мог даже пошевелиться. Блеск металла завораживал, страх сковал мышцы, и даже вдох, один единственный вдох перед смертью давался с таким трудом… Но в последний момент клинок бандита остановил другой меч. Раздался звон металла, и перед Мерлином выросла статная фигура в плаще Камелота. Кто-то из рыцарей кинулся защитить его! Возможно, даже узнал, но сейчас это не имело значения. Мерлин, то и дело оглядываясь, потащил начавшего приходить в себя Морриса к спасительному входу в замок. Но не успели они сделать и десяток шагов, как кто-то с силой оттолкнул Морриса в сторону, а тяжелая рука закрыла Мерлину рот. Его прижали к холодному металлу доспехов, уха коснулось горячее дыхание. — Только не делай глупостей, — шепнул хриплый запыхавшийся голос. Мерлин попытался высвободиться, забился в чужих руках, но добился только одного — жесткая ладонь закрыла ему еще и нос, перед глазами все поплыло, и сознание предательски покинуло Мерлина…