«Любовь через погибель»

Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать Р.П.Уоррен

Выйдя из дома, Елена направилась в свой любимый бар. Она шла по улицам и всматривалась в лица людей. Они были безликими, бездушными, безвольными. Она смотрела и видела в них себя, только у нее было одно преимущество, она могла убить каждого из них лишь одним простым движением руки. Но теперь ей это преимущество не казалось стоящим, а, наоборот, отвратительным, словно та душа, что теперь поселилась в ней, говорила, что это унизительно, ужасно и грешно, убивать кого-то. Девушка зашла в бар, скинула толстовку и осталась в облегающей короткой юбке, черном топе с откровенным вырезом. Она села на свободное место за стойкой бара, позвала бармена, заказала водку с томатным соком, и набрала в поисковике телефона свою фамилию. «По вашему запросу ничего не найдено» сухо ответил ей интернет и она со злости замахнулся телефоном в близстоящую стену.       - Здесь вам не бойцовский клуб, чтобы показывать навыки, леди. Елена повернулась в сторону бархатистого голоса и опустила руку с телефоном.       - Мистер милосердие?       - Нет. Просто дождитесь своей стопки, успокойтесь и проведите вечер с пользой, - коротко ответил парень с пшеничным цветом волос. Елена узнала его. Он был в центре той свиты, что она изучала. Следующие два часа прошли в ужасном пьяном угаре. Елена напивалась в стельку, она перепробовала все коктейли, прошлась по бару в поисках дури, и в конечном итоге спряталась ото всех в уголке наедине с кальяном. Все это время за ней следил Стефан. Они поменялись местами. Он смотрел, как девушка, которая спасла ребенка на улице от смерти, заливала свое состояние алкоголем. Для него это не являлось каким-либо показателем, но это искажало ее истинное лицо. С той самой минуты, как он увидел на что она пошла, он смотрел и не видел в ней чего-то плохого. Скорее он видел себя. Она скрывалась за маской. Выглядела развязной и легкодоступной. Когда Елена, наконец, напилась до кондиции, парень решился разбавить ее одинокую компанию.       - По какому поводу такой аншлаг? Гилберт подняла уставшие веки, и на него посмотрели красные глаза. Она словно плакала, но слез не было. Все лицо исказилось в муке, а рука крепко сжимала трубку от кальяна.       - Я социопат. Не общаюсь с людьми. Так что можешь идти мимо, - алые губки еле-еле пролепетали. Сальваторе ухмыльнулся и сел рядом, протягивая пачку сигарет. Кальян это, конечно, хорошо, но ничто так не разбавляло крепкий алкоголь в организме как пара сигарет, выкуренных до самого фильтра в затяг.       - Потеряла кого-то? Стефан подал зажигалку, и девушка втянулась из оставшихся сил. Она молчала ровно минуту, выкуривая жадно маленький подарок.       - Я никогда никого не теряю. Она сложила руки на столе и взяла вторую сигарету в рот. Стефан изучал ее манеры, взгляд, дыхание. Она не боялась ничего. В ее усталых глазах вообще ничего не было. Словно она пуста, или опустошена кем-то. Но ведь он видел, что она сделала. Не мог на такое пойти безликий человек.       - А я потерял, - вдруг вырвалось из его губ. Елена ухмыльнулась и закинулась еще одной стопкой водки.       - Несчастная любовь? – зачем-то спросила она, и ощутила, как что-то защипало в груди. Девушка сжала область груди и, закрыв глаза, попыталась вновь взять контроль над собой. Но как бы она не старалась, боль прорывалась наружу, еще чуть-чуть и ей казалось она встанет в центр бара и разревется, раскричится от всего накатившего в душу, в ее разум.       - Наверное… Сухо ответил Сальваторе и протер лицо руками. Елена пыталась не смотреть на него, потому что каждый раз, когда она смотрела на него, она ощущала, как все в груди взрывается, искрится, замирает и стонет. Она ведь не знала его никогда. Почему этот парень заставлял ее разум отключаться?       - Я знаю отличное лекарство от несчастной любви. Гилберт решила утопить свои чувства, доказать самой себе, что эту душа вновь не властна над ней, это лишь слабость, просто сбой разума.       - Какое? – с опаской спросил парень, и удивленно посмотрел на нее.       - Займись с кем-то любовью, и забудься. Трахни кого-нибудь так, чтобы искр из глаз посыпались, чтобы судороги сводили ноги, а волосы на голове заболели, - медленно и с томным голосом сказала Елена, и встав изо стола направилась в туалет. От ее сладкого, манящего голоса пах Стефана напрягся и желваки на лицо туго сомкнулись. Она была безбашеной, очаровывающей, самой горячей из всех девушек, которые предлагали ему приятно провести время. Он, не раздумывая, пошел за ней, пряча руки в карманы. Стефан успел только закрыть дверь туалета на щеколду, как бархатные руки закрыли ему глаза. Парень полностью отдался в ее руки, ни на минуту не ощущая волнения. Все чего он желал после ее слов, чтобы все стало правдой, самой настоящей правдой, какая только может быть. Он хотел, чтобы вся тоска утекла из души. Он охранял свое сердце, не впускал туда никого, и лишь Веронике было позволено стать близким человеком, а теперь ее не стало. У него никого больше не стало. Она забрала с собой шанс на жизнь. Громкая музыка в баре сменилась слишком медленной и грустной мелодией, которую пела какая-то певица. Эти звуки пробрались под самую кожу, олицетворяю эту девушку, что целовала его шею. Ее прикосновения были уверенными и манящими. Горячий язык вырисовывал фуетоны, а руки без промедления расстегнули ширинку брюк.       - Поцелуй меня, - прошептала она осипшим голосом, и он забыл о том, кто он и зачем был призван на свет. Осталась только жгучая страсть, как свежезаваренное капучино с карамелью. Сальваторе вжал Елену в стену и, сцепив руки над головой, прошелся жадными губами от самой ключицы до впадинки груди. Она была такой сладкой, такой нежной. Елена провалилась в какую-то незримую пропасть. Она хотела доказать себе, что душа не властна над разумом, а вышло все наоборот. Стоило лишь коснуться его, ощутить горьковатый вкус парфюма на скулах и шее, как сердце сжалось до размера атома, а потом разогнало по телу бешенный адреналин. И с каждым касанием ей хотелось все больше. Она льнула, выгибалась, отвечала на его поцелуи глухими вздохами и не могла удержать внутри себя нарастающее счастье. Наверное, люди называют это счастьем, потому что дикий поток радости, удовлетворения заполнил каждую ее вену.       - Ты не та, кем кажешься. Девушка ничего не ответила на его слова, а только обхватила талию ногами и свела руки на шее, впиваясь крепко в губы, выпивая его, словно он бокал дорого вина, из той самой Франции, которую она испепелила в огне.       -Пожалуйста, сделай это. Мне нужно… Мне нужен ты. Она не сдерживалась и не могла контролировать больше разум. Он просто ушел куда-то в небеса от прикосновений этого мужчины. Он притянул ее к себе как можно ближе, и одним покоряющим толчком вошел. Немой крик застыл на алых, раскрасневшихся губах бесстыдной Гилберт. Она поддалась ему, ерзала и не могла насытиться, пока парень сам не принял выгодную позу. Стоило ему войти внутрь, как он ощутил безумную дрожь. Она дрожала изнутри, так, будто для нее это было самым важным, самым желанным. Стефан пробовал на вкус не одну девушку, но ни одна из них так не ощущала его. Никому не нужен был он весь настолько, насколько нужен был малознакомой девице из бара. Отчаянно накатывающее чувство приближалось и заполняло девушку без остатка, до самых кончиков волос, о которых она ему шептала. Еще чуть-чуть, и она взорвется, окутает его, словно Анаконда, и не сможет совладать с ощущениями. Она заглядывала в его глаза и видела там изумрудный туман. Все его движения были резкими, покоряющими. Он оставлял в ней всего себя, выходил и снова заполнял, помечая губы жаркими поцелуями. Словно метками оставались его касания. Гилберт чувствовала это и понимала, что душа внутри нее ощущает нечто большее, чем разум. Этот комок слабости падал в бездонную пропасть, засасывая с собой всю ее.       - Сделай это! Сделай для меня! – попросил парень, и в отражении зеркала девушка выгнулась дугой, откидывая голову назад. Она стонала так громко, как только могла. От его приказа все внутри расщепилось на миллиарды осколков. И каждый из этих осколков вонзился ей под кожу.