«Любовь через погибель»

«Ты лги, изменяй, убивай меня, Но помни это – Я буду любить тебя до конца» Ирина Дубцова «Ешь, молись, люби»

Настежь открытое окно в спальной комнате нарушало тишину. Сухой завывающий ветер вторгался в личное пространство девушки. Она была чертовки пьяна, и, уснув в одежде на постели, видела кошмарный сон. Всю ночь напролет ей снился один и тот же кошмар. Она сжимала до боли простынь, и на ее губах замирал немой крик. Длинные прямые волосы, мокрые от пота и дождя, под который она попала, пока добиралась до дома, рассыпались по подушке, словно огромное пятно. Все ее тело выгибалось, а колени подрагивали. Тяжелое прерывистое дыхание выдавало ее страх, а быстро стучащее сердце в груди вместе с душой забились в самый дальний уголок. Выбившись из сил, она перевернулась на бок, поджала колени к груди, и в уголках ее глаз показались слезы. Если бы она видела себя со стороны, то наверняка бы почувствовала презрение к этой слабости. Майкл мчался на своем новеньком автомобиле по пустому шоссе. Ночью приличные граждане спали, и лишь стражи с нарушителями вступали в бой. Он отчаянно вжимал педаль газа и смотрел на часы. Ровно пятнадцать минут прошло с того момента, как Вероника перестала отвечать на звонки. Бесстрашная девчонка в коротком платьице, с каре-зелеными глазами, схватив два арбалета, выбежала из его дома. Он пытался ее остановить, уговаривал, умолял, он даже встал на колени и попросил забыть все, что пережила ее душа. Он готов была отдать ей все, что у него было. И если бы Господь Бог, в которого он продолжал верить, попросил еще больше, он был отдал все, только бы эта девушка, наконец, перестала страдать по Сальваторе. Коснувшись сенсорной панели, он выбрал номер Кристал и стал слушать протяжные гудки. На большой скорости спешащая машина не вписалась в поворот, и страшно дорогое средство передвижения стремительно стало скользить по дороге в ненужном направлении. Майкл уже почти выкрутил руль, как увидел впереди картину из своих кошмарных снов. Из до боли знакомого здания, корпорации Стефана, его лучшего друга, выбегала Вероника. Короткие по плечи волосы растрепались, и первый раз в ее глазах он увидел страх. Даже сквозь стекло в машине и на таком расстоянии он видел, как она убегала в растерянности, сжимая в руке всего лишь арбалет, а вслед за ней из выхода следовали каратели системы.       - МАЙК! Пронзительный крик заполнил сознание до краев, и Нардучи в прямом смысле почувствовал и понял, что значит «все тело парализовало". Вся его никчемная жизнь пронеслась перед глазами, пока он выбирался из машины и бежал ей навстречу. Елена никогда не боялась убивать или быть убитой. Она не ценила жизнь, не задумывалась о будущем, а лишь исполняла приказы. Но в этом сне, она была сама не своя. Разум понимал, что она спит, но душа, отказывалась принимать этот кошмар. Наоборот, все ее нутро в зашитой груди стонало. На секунду ей даже показалось, что вся душа покрылась кровью. Она ощущала себя в чужом теле, убегала от системы, в которую верила и которой служила, и бежала навстречу неизвестному ей парню. Но она бежала и ощущала лишь одно, что этот парень ей дорог и является ее спасением. Из последних сил она переставляла ноги и роняла горячие слезы на асфальт, убегая от причины своего страха. Елена чувствовала себя одновременно собой и не собой. Она не понимала, что происходит, но доверяла безоговорочно ощущениям того, кем предстала во сне. Уже почти добежав до Майкла, который распростер руки, чтобы обнять и закрыть собой, Вероника вдруг поняла, что не будет у нее больше момента, чтобы выполнить то, что стало ее принципом в последнее время. Впервые она поняла, что способна покончить с этим адом на Земле. Она никогда не сможет сделать это сама, но может дать возможность сделать это кому-то другому. Остановившись в шаге от Майкла, она взглянула на него и схватила крестик на шее. Майкл рванул ее за руку, и слабая цепочка сорвалась с тоненькой шеи вместе с символом божества. Вероника развернулась в полкорпуса в сторону карателей и выпустила последнюю стрелу. Ощущая, как в сердце вонзается острая, горячая пуля.       - Нет! Нет! Вероника! Нет! – зашептали пересохшие губы Майкла, и он притянул ее к себе, окутывая объятиями. Конвой из стражей опустил оружие и испарился в темном закоулке улицы. В окнах домов загорелись огни и разбуженные ночной стрельбой люди распахнули свои окна в поисках причины. А она была проста. На холодном асфальте посреди дороги, на руках в парня лежало еле дышащее тело. Грудная клетка девушки резко вздымалась, а одна рука сжала черный кашемировый свитер, перепачкав его кровью.       - Я не могу тебя потерять, не могу. Ника, пожалуйста, – сжимая крепче ее, шептал Майкл.       - Все хорошо. Сухо ответила она, и прижалась к нему, пытаясь побороть холод внутри.       - Не умирают от любви! – вдруг взвыл он, и прижался лицом к ней. Она еле дышала и что-то пыталась еще сказать.       - Скажи ему, - чуть слышно начала она. Майкл замотал головой, и первый раз заплакал, как дитя. Он терял все, что ценил в этой жизни. Он терял девушку, которую слишком долго безответно любил.       - Скажи, что я буду любить его до конца. Даже после смерти. Если бы Елена захотела, она бы все равно никогда не смогла такое представить. После контрольного выстрела она словно вылетела душой из тела и стала наблюдать происходящее со стороны, продолжая ощущать все, что ощущала эта девушка. Ей было ужасно больно, и хотелось плакать, много плакать, чтобы вся печаль и тоска по человеку вытекла со слезами. Она знала, что смерть стоит за спиной Нардучи и почти окутала ее своим туманом, забирая силы и жизнь.       - Борись! – зарычал парень, и принялся целовать ее лицо, волосы, руки.       - Нет больше смысла жить, Майк, - из последних сил проговорили окровавленные губы, и она, словно ощутив его присутствие, взглянула в сторону набережной.       - Борись, Ника. Ты нужна мне, нужна ему… Тяжелое дыхание вдруг оборвалось, и сжатая ладонь с крестиком глухо упала на землю. Она смотрела вдаль и видела, как он, тот, кого она любила, так безумно и так сильно опоздал всего лишь на долю секунды. Сальваторе по ее наводке поехал в другой конец города, и лишь прибыв на место, понял, что она подставила себя под удар. Он пытался ехать быстрее, чем мог, пытался бежать быстрее чем, мог, пытался быть сильным, чем мог бы, но увидев, как на дороге сидел Майкл с девушкой, которая была дорога ему, он просто потерял смысл двигаться дальше. Он понял, что опоздал. И нет больше смысла бежать, спасать то, чего уже больше не было. Ничего больше не осталось. Елена сжала рот ладонью и зачем-то спряталась за угол дома, думая, что два парня ее увидят. Она смотрела на Стефана и узнавала в нем своего любовника, с которым переспала в баре, смотрела на Майкла и видела в нем свою будущую жертву из списка. Разум запульсировал, словно пытался вырваться из этого кокона души, а душа, сцепив все тело в оковы, заставляла лицезреть картину дальше.       - Ника, прошу… Пожалуйста. Вернись. Вернись хотя бы к нему, не ко мне, а к нему. Пожалуйста… Просто будь живой, - причитал зачем-то этот потерянный парень. Он фактически обнимал мертвое тело, которое больше не дышало, не имело связи девушкой, которую он любил. Сальваторе не мог пошевелить даже и мизинцем на ноге. Он не мог двинуться в сторону умершей подруги, не мог подойти и посмотреть в ее глаза. Он ничего не мог сделать, кроме как стоять и смотреть в пустоту, которая в прямом и переносном смысле стала его жизнью. Свет от горящих окон нарушал мрачность происходящего, а вой подъезжающей машины скорой помощи заглушал одинокий монолог Майкла. Не в силах больше ощущать боль, Гилберт ринулась в сторону набережной. Она бежала к морю. И все теперь не казалось сном. Все ощущалось как реальность. Все, что она увидела, заставило ее понять, чью душу в нее вселили, кто кого потерял, и зачем она призвана с этой душой. Она забежала в глубь и нырнула в глубину моря. Даже если она утонет, она не почувствует и толики того, что почувствовала от взглядов людей, которые потеряли любимую. Яркое солнце ослепило очнувшуюся девушку. Она кашляла и вскидывала руки, так словно она тонула. Лишь ощутив реальность, Елена успокоилась и села на край кровати. Шрам на груди почти зажил, только теперь она ощущала, как самой ее нет больше. Эта душа вросла в нее. Показала, что она пережила, и как было ей тяжело быть любимой того, кого она не любила, и как было тяжело смотреть перед смертью в глаза, того, кем никогда не будет любима.