«Любовь через погибель»

Длинные шоколадные кудри туго завязывались уверенной рукой в высокий конский хвост. В комнате Гилберт был идеальный порядок. Кровать после кошмарных снов была срочно перезаправлена чистым белоснежным бельем, плотные велюровые шторы, закрывавшие убежище убийцы, были выглажены до последней складочки. Девушка распахнула шкаф и достала из него свои любимые черные ботфорты. Они отлично прятали маленькие ножи, и делали ее и так стройную ножку еще стройнее и длиннее. Маленькая черная куртка-косуха с капюшоном, короткий топ, красные митенки на руках, черные, как смола, джинсы, приспособленные специально для ее арсенала оружия. На красивых, плавных бедрах до безумия женственной девушки красовались грубые пистолеты с глушителем. Она проверила обоймы, затянула рукава куртки до локтей и, уходя из квартиры, взяла с комода красную повязку. Гилберт не спрашивала свой разум, что будет она делать, не обращалась к тому комку чувственности в груди, что вживили в нее. Она просто знала, куда идет, что будет спрашивать, с кем будет разговаривать. Она не чувствовала ничего, ровным счетом ничего, когда кровь по телу гуляла с бешеной дозой адреналина. В эти моменты ее сущность, та сущность, в которой она выросла, требовала, просила на царственный алтарь смерти жертву. Маргарэт с самого утра была недовольна работой «коллекции». Она послала одних из лучших карателей на подмогу Елене, а она взяла и убила их, сбросив с окна, лишая их малейшего спасения. Ряды ее приспешников редели, и она поставила все на кон. Если план сорвется, и эта девушка не выполнит последнее задание, империя рухнет, и люди, которые стали проявлять активность, уничтожат ее государство, порождая в мире хаос. Верховный правитель всегда должен быть непоколебимым. И никакой мальчишка, семью которого она убила в самом детстве, не способен разрушить ее. Она может лишь сдасться сама, но не погибнуть от руки человека, ослепленного местью. Женщина прошлась по вестибюлю, поздоровавшись с администратором, записала что-то на листке бумаги, и уже почти зашла в лифт, как услышала свое имя на устах какой-то девушки. Легкий шепот, почти не слышимый остальным. Она выглядела как воин. Алая, как кровь, повязка на лице, смертельное обмундирование и безумно горящие глаза. Как у Анаконды перед смертоносным ударом. Темные карие глаза сияли огнем и жаждали расправы. Маргарэт, не знавшая страха, резко переступила порог лифта и вжала до боли кнопку своего этажа.       - Я пришла за ответами, - мягко и со вкусом пропели розовые губы Елены, и она знала, что женщина ее слышит. Женщина, которую все привыкли видеть сильной, волевой личностью, забилась в угол и сжала ладони в кулаки. Она тяжело дышала, и пятилась назад. Люди в вестибюле расступались перед Гилберт, а она пользовалась, вжилась в свою привычную роль и внушала страх одним лишь взглядом. Охранники толпой перегородили путь к лифту, в котором уехала Правительница, вставая в воинственную позу. Но ее это лишь веселило, забавляло и смешило. Никто не мог убить ее. Она была непобедима. Ее обучили выживать, быть равной смерти, уничтожать цель. И сейчас все эти навыки в ней танцевали страстное танго.       - Ребята, решим все миром? – ухмыльнулась девушка и стала ловко вытаскивать вместо ремня на джинсах тонкий кнут. Один из верзил ринулся вперед, и люди, предчувствуя беду, стремительно кинулись к выходу, оглушая все криком и паникой. Она принесла с собой хаос, который служил системе, а теперь обернулся против. Ей не стоило и труда вскинуть спрятанный кнут вверх, закрутить петлю и повалить этого поверенного Маргарэт. Парень повалился на черный мраморный пол, удерживая удавку на шее.       - Все-таки мирно поговорить не удастся. Констатировала Елена и утянула кнут так, что охранник выгнулся, и к ее ногам тонкой струйкой потекла кровь. Толпа обезумевших натренированных карателей окружила девушку, а она лишь неодобрительно покачала головой, доставая из-за спины самурайский меч. Длинный светлый коридор опоясывал самый верхний этаж. Елена помнила все, что отдала на ковер этому государству, и как беспощадно убивала людей, и как не жила, а существовала. Она вышагивала сквозь лужи крови, добивала тех, кого не смогла убить с первой попытки, вдыхая сквозь повязку металлический запах крови. Она не переносила на дух эту маленькую особенность организма, но чтобы стать тем, кем она стала до смерти, ей пришлось выдрессировать себя, заставить полюбить смерть. Безжалостная убийца плавной походкой приближалась к кабинету Маргарэт, держа в одной руке пистолет, а в другой кулон. Тот самый чертов кулон, который заметила на груди старика. Первой жертвы из списка. Кипа бумаг, что передала Приказчица, не был таким уж длинным. Он просто содержал все грехи смертников. Но сколько бы девушка не читала его, она не могла найти и малейшей зацепки среди миллиона букв. Остановившись около двери, Гилберт втянула поглубже воздух, и ее сломанная неразделенной любовью и убитая системой душа почувствовала страх, жуткую боязнь. Толкнув ногой преграду, Анаконда вошла в комнату. Старушка, которая отчаянно пыталась молодится с помощью новинок прогрессивного будущего, стояла за своим столом с какой-то рамкой в руках. Елена скинула повязку с лица и, достав из кармана куртки маленький флакон, одним мигом погасила свет во всем здании. Спустившийся на город вечер окутал все своей темнотой, и трудно было разглядеть лица.       - Ты призвана служить мне. Приказываю тебе остановиться, - резко и громко стала говорить Маргарэт. Ее голос дрожал, и слышалось отчаяние, боль, возможно, даже ужас охватил ее железное сердце.       - Ты породила меня такой, Мэри. Моя милая Мэри. Знала ли ты, что создаешь?       - Я не создавала свою смерть! – выкрикнула она, и уронила рамку с фото на пол. Она хотела наклониться и поднять, но Елена покачала головой, и женщина опустила руки по швам.       - Зачем тебе нужно убить всех из списка?       - Они зло во плоти. Угроза нашего общества. Они думают, что мир, который ты защищала, мир, который эволюционировал в войне, способен жить в мире. Наглая ложь! Гилберт подошла к ней ближе, хоть во тьме и не было видно лица. Тяжелое дыхание и всхлипы нарушали интригу.       - Убей в себе душу, Маргарэт. Или будешь убита, - прошептала она, и приложила курок к морщинистой шее старушки.       - Я думала, ты никогда не сможешь сделать это. Я верила в высшую силу, - ппроговорила Правительница и положила свою руку на руку Елены. Девушка крепче сжала свое оружие, ощущая, что теряет контроль над ситуацией.       - Мне нужны ответы. Иначе я разнесу всю твою систему. Я уничтожу все, что увижу. Я хочу, чтобы ты закончила мою историю.       - Ты убила Нейта. И твоя рука не дрогнула над ним. К этому я стремилась. Чтобы дочь могла преодолеть кровную связь, долг перед отцом и могла убить его за все грехи. Елена протяжно выдохнула и закрыла глаза. Всего лишь какие-то слова выбили из нее всю дурь. Все, что она выстроила убитыми телами в вестибюле и коридоре. Все это рухнуло, лишь душа услышала какие-то жалкие слова. Тупая, ноющая боль зародилась еще где-то в икрах и стремглав пронеслась по телу, даруя свой вкус каждой клетке.       - Ты убила его.       - Я не знала кто он! – запротивилась Елена, и проклятые слезы выступили сквозь огонь убийцы. Они словно та волна, в которую она ринулась в своем сне. Тушили ее отчаяние, страх, все, что она услышала. Это и было ее огнем. Правда, которую отняли.       - Я родила тебя ангельским младенцем. А вырастила убийцей. Но не своей, а чужой. И ты исполняла мою волю, вершила мое правосудие. Ты была моим орудием мести. Гилберт вырвала свою ладонь, и отойдя на шаг стала задыхаться от накатившей волны воспоминаний. Маргарэт говорила четко, и самоуверенно. Она знала свою мощь над этой девчушкой. Это ведь она не дала ей смерти, когда она сама себя ликвидировала. Она растила ее, как свинью на убой. Чтобы в нужный момент принести в жертву, чтобы искупать чужие руки в крови. Горячие слезы покатились по щекам Елены, и, не в силах сдерживать чувства вшитой души, она кинулась к выходу.       - Всегда есть два воинствующих клана, Елена. Я была твоим кланом, в который ты верила. А Нейт был кланом, с которым ты боролась. Ты рождена мной – войной. И не можешь выбрать мир, из-за того, что в грудную клетку вживили чью-то душу.       - Я больше не могу открещиваться от этой души! Она любит, верит, живет внутри меня! Маргарэт застыла на месте и слушала с беспристрастным лицом ее пламенную речь. Еще чуть-чуть, и девушка расплачется, как ребенок, как в детстве, когда она еще ничего не понимала. И будет просить сожаления, ласки, утешения.       - Это не твоя душа. Это не ты.       - Да, это не я! Не я. Потому что я не могу так сильно ждать кого-то, не могу привязаться к кому-то, не могу ничего! Я не могу. Но это происходит. Вопреки всем немыслимым законам твоей чертовой системы.       - Доведи дело до конца, и я разрешу тебя поступить, как желаешь. Я разрешу тебе умереть. Гилберт распахнула дверь, и сердцем напоролась на иглу шприца. Все это время за ней стоял мужчина с вакциной. Он покорно ждал, пока вышедшая из-под контрол, девушка выбежит и сама примет свое лекарство.       - Что если, я не хочу умирать? Что если я хочу любить? – прошептали ее губы, и ядовитое вещество разлилось по венам. Все, что было под кожей, каждая чувствительная клетка покрылась ледяной коркой. И огненное пламя в глазах сменилось бесчувствием. Полным, беспросветным бесчувствием.