Love Song...II (Andante)

***

Джоуми сидел за своим столом на работе, вокруг него все журналисты что-то печатали на компьютерах, говорили по телефону, в то время как он, закинув ноги на стол, смотрел в потолок и думал, стоит ли ему позвонить Хичолю и потребовать информацию о Донхэ. Он испустил гигантский вздох, и провел руками по лицу. За весь вчерашний день он не узнал ничего нового, кроме того, что Кюхен и Донхэ, казалось, были очень близки. Он пытался подобраться к ним поближе, чтобы услышать разговор, но тогда было бы непросто оставаться незамеченным на безлюдной площадке. Таким образом, вся слежка за Кюхеном вчера была бесполезна, ну... за исключением одной вещи. Джоуми полез в карман и вытащил прямоугольный кусок пластика. Он открыл глаза и посмотрел на него с небольшой усмешкой. "Чо Кюхен. 180см, 67кг. День рождения 3 февраля 1994г." Фотография на удостоверении немного посветлела, Кюхен выглядел на ней моложе и очень болезненно, словно она была сделана после чего-то ужасного. На вид ему было пятнадцать или шестнадцать. Теперь же ему почти двадцать. Ми уставился на фотографию Кюхена, задаваясь вопросом, почему он выглядит так страшно и одиноко, и что заставило его прийти в Supphire Blue. - Ты украл это? Джоуми посмотрел наверх и увидел недовольное выражение лица Генри. - Лишь позаимствовал. Я верну, когда оно мне будет больше не нужно. - Он сунул карточку обратно в карман. Телефон Ми завибрировал, и он ответил на звонок. Из трубки послышался чистый мужской голос. - Я на подземной парковке, - и связь оборвалась. Джоуми закатил глаза. - Так драматично. - Кто это был? - Тот, кто поможет мне добывать некоторые факты, - сказал Ми, вставая из-за стола.

***

Кюхен сидел на багажнике велосипеда Чанмина. Прохладный ветел в зимний вечер бил его по щекам. Он чувствовал страх, но одновременно с этим и азарт. Он понятия не имел, где они находятся и сколько сейчас времени, и от этого Кю чувствовал себя... свободным. Он любил контроль. Он всегда должен чувствовать себя в безопасности, всегда держать контроль над собой. Но теперь... на велосипеде Чанмина, Кюхен мог позволить ветру бить его по лицу, позволить кому-то взять на себя инициативу и ни о чем не беспокоиться. Он не знал, почему доверяет Чанмину, когда в действительности они едва знали друг друга. Он никогда не доверял легко людям, но ему было нетрудно довериться этому парню. Может быть потому, что он спас его? Он слышал, как Саи задыхалась, едва поспевая за ними. Они ехали уже около получаса, и за это время Чанмин не сказал ни слова. Они тихо ехали, и Кюхен потерялся в запахах и звуках Сеула. Визг шин, гудок рога, болтовня людей, крики уличных торговцев, музыка из клубов и ресторанов и иногда песни уличных музыкантов. Дымчатый выхлоп автомобилей, специи и сладость уличной еды, дуновение женских духов, свежие недавно срезанные цветы. Кюхен позволил всему этому заполнить себя и свои мысли, пытаясь представить, как все это выглядит. Если бы Донхэ или Сонмин были с ним, что бы они увидели? Что видит Чанмин? Какие цвета у всех этих цветов? Что это был за красный в красной розе? Была ли женщина с духами красива? Что было красивым? Является ли красивым мягкая кожа? Гладкое лицо? Теплое дыхание, проходящее через губы? Если да, то Сонмин был действительно красивым. Он подумал, как мог выглядеть Донхэ. Были ли у него такие же мягкие губы, как у Мина? Широкий или узкий у него нос? Скулы высокие и острые или широкие и гладкие? Он хотел знать. Кю никогда не был особо заинтересован в том, как выглядят люди. Для него это не имело никакого значения, потому что в его мире то, что он представлял, не имело ничего общего с красотой. В его мире звуки и запахи людей, слова, которые они говорили, и что они делали - было для него красотой. И было совсем не важно, как они выглядят. Так может, это хорошо, что он не знал, какой красный был у красных роз? Тем не менее, он не мог перестать интересоваться, что бы он мог увидеть в том, что видят все. Они резко повернули налево, и Кюхен ухватился руками за багажник, чтобы не упасть. Велосипед остановился, и Кюхен повернул голову к Чанмину. - Мы на месте, - сказа ему парень. Он привез его в свое любимое место в городе. - Вставай, я держу велосипед. Кюхен сделал, как ему сказали. После такой необычной поездки ощущать жесткий тротуар под ногами было тоже необычно. Чанмин тут же вложил ему в ладонь поводок с Саи, а затем Кю услышал металлический скрежет замка. - Просто иди за мной, - сказал Мин Саи. Вскоре они ушли из холодного воздуха в теплое здание. Из звуков и запахов табака и алкоголя, чоканий, низких несвязных разговоров, гудению старой рок-н-ролл музыки Кюхен сделал вывод, что они пришли в бар. Кю отлично знал звуки и запахи бара, поскольку когда он был слишком мал, чтобы оставаться одному дома, отец всегда брал его с собой в такие заведения. Он напрягся и остановился на входе. - Что случилось? - спросил его Чанмин. - Я не пью, - неопределенно сказал Кюхен. Он хотел уйти. Бар не был тем местом, которое вызывало счастливые воспоминания у него. Чанмин рассмеялся. - А ты наблюдательный. - Просто потому, что я не могу видеть, еще не значит, что я вообще ничего не замечаю. - Я просто имел в виду, что мы были здесь не более 10 секунд, и ты уже смог определить, что это бар. Поразительно! Кюхен пожал плечами, хотя он почувствовал оттенок гордости. - Может быть, - он не сделал ни одного шага. - Ты не обязан пить, если не очень хочешь, - сказал ему Чанмин. - Мне просто нравится это место, потому что им владеет мой друг. Таким образом, можешь не беспокоиться за свою безопасность, никакой пьяный придурок не будет преследовать тебя, а если и будет, то я побью его или мой друг вышвырнет его, - парень слегка дернул его за рукав. Кюхен сделал нерешительный шаг, веря словам Чанмина и расслабляясь от напряженности. - Садись со мной, я закажу тебе коллу. - Я не пью газировку, - сказал младший, делая еще несколько неуверенных шагов. Не было никаких научных оснований, но он всегда думал, что такие напитки плохо влияют на голос. Он не любил покалывания в горле. - Тогда что ты любишь? - Кюхен услышал скрежет метала по дереву и подумал, что Мин отодвинул стул. - Хм,... шоколадное молоко, - он тут же смутился и почувствовал себя маленьким ребенком. Но Чанмин просто крикнул, - Минхо-я, у вас есть шоколадное молоко? Была небольшая пауза, а затем другой парень ответил со смехом. - Ты это серьёзно? Заделался в мамочки? Ладно, сейчас посмотрю. - Вот, садись, - сказал Чанмин. Кюхен протянул руку и нащупал деревянный табурет, прежде чем сесть на него. Он чувствовал смущающее жжение на щеках от слов бармена. Он должен был просто попросить воды. Чанмин сел рядом с ним, и вскоре до него долетел звон поставленного стакана. - Малыш, вот твое молоко. Кю хотел уже улизнуть из бара; но прежде, чем он успел это сделать, Чанмин сказал. - Ему девятнадцать, так что если он ребенок, то ты тоже. - Я не ребенок. Разве дети могут управлять баром? - Тогда не говори о людях пока не узнаешь их возраст, - посоветовал Чанмин. - Хорошо, как зовут твоего нового друга? Ты не часто приводишь сюда кого-то, - повисла небольшая тишина, и прежде, чем Мин успел что-либо сказать, Минхо продолжил. - Эй, ты выглядишь очень знакомо. Мы раньше не встречались? Кюхен пожал плечами. Голос этого парня не был ему знаком, но кто знает. - Не думаю, - сказал он и протянул руку, обхватывая пальцами стакан. Он сделал быстрый глоток и надеялся, что этот парень перестанет с ним разговаривать. - Я очень сомневаюсь, что вы уже встречались, - сказал Чанмин, и в его голосе было предупреждение, но, возможно, Кюхену просто померещилось. - Теперь заткнись и налей мне пива. - Но он правда выглядит знакомо, - Кюхен услышал звук бегущей жидкости. - Так как тебя зовут? Кю понял, что Чанмин так и не ответил на вопрос. Ему показалось, что тот намерено избегал возможности говорить его имя, но невежливо не отвечать на поставленный вопрос. - Кюхен, - сказал но после нескольких колебаний. - Кюхен? - Минхо удивился. - Да. - Фамилия? - Он устраивается на работу что ли? - спросил Чанмин, и снова в его голосе был слышен подтекст предупреждения, в этот раз Кю был уверен. - Оставь его в покое и займись чем-нибудь полезным. - Разве это преступление - спросить чью-то фамилию? И, малыш, здесь довольно темно, не думаю, что тебе нужны солнцезащитные очки. Кюхен стал сожалеть, что он приехал сюда с Чанмином. Он не знал почему, но он чувствовал напряжение в воздухе. Не было никакой реальной причины для этого, Чанмин сказал, что Минхо был его другом, и они просто разговаривали. Тем не менее, казалось, что они что-то старались скрыть, и Кю не понимал что, и от этого у него было тревожно в груди. - Если мы ровесники, как сказал Чанмин, то не называя меня "малыш", - сказал он, убедившись, что его голос не дрожал. - И я слепой, так что мне все равно, темно здесь или нет. - Тебя зовут Кюхен? И ты слепой? - Минхо звучал еще более удивленно, чем раньше. Кюхен мог понять, что парень удивился, узнав, что он слепой, но какое отношение к его удивлению имело имя? Это было странно. Кюхен - не самое распространенное имя, но в нем не было ничего особенного. - Да, - сказал он, и его голос дрогнул. - Почему вас это беспокоит? -Э-э, нет... ничего, прости... Я просто, - он откашлялся. - Думаю Макс прав, мне пора работать, - Кюхен услышал быстрые удаляющиеся шаги. Была небольшая тишина, а затем Кю сказал. - Твой друг странный. - Сегодня он более странный, чем обычно, - сказал Чанмин, и опять в его голосе было что-то странное и скрытое, но что, Кю не мог пока определить. - Почему он назвал тебя Максом? Я думал, тебя зовут Чанмин? - Макс - это просто прозвище. Долгая история... Кюхен пожал плечами. - Ладно, - он выпил все шоколадное молоко, отставляя пустой стакан на стол. Как все это странно.

***

Чонун был пьян. Он развалился поперек дивана, наблюдая нефокусированными глазами, как еще более пьяный Хичоль поет в микрофон песню, странно качаясь в такт музыке. Песня подошла к концу, и Хи вытянул очень высокую ноту, отчего Чонун, кряхтя, закрыл уши. - И ты называешь себя певцом? - Думаешь, что сможешь лучше, мудак? - Хичоль бросил микрофон Йесону, который он не смог поймать, и он с глухим стуком упал на диван. - Я знаю, что сделаю это лучше, - сказал Йе и попытался встать с дивана. Хичоль засмеялся. - Ты почти не можешь ходить. Все еще думаешь, что сможешь спеть лучше великого Ким Хичоля? Чонун не обратил на него внимание, вместо этого он стал просматривать списки песен. Это заняло больше времени, чем он думал. Не то, чтобы он долго выбирал, что спеть, просто он думал, как бы спросить о Донхэ, не вызывая подозрений у другого певца. Йе пытался выждать удобный момент; но с тех пор, как он переступил порог этой квартиры, он только препирался с эгоистичным ублюдком и напился до состояния амебы. Наконец, он нашел подходящую песню. Он понял, что выбрал правильную песню по взгляду Хичоля со смесью польщения и раздражения. Это была дебютная песня Хи. Чонун любил эту песню, и давно уже, еще до того, как он познакомился с Хичолем и узнал, каким тот был ублюдком, это была та песня, которая сделала его поклонником Ким Хичоля. Он слушал ее постоянного, и даже сейчас, спустя все эти годы, помнит, как пел ее у себя дома в расческу для волос. Это была медленная и сладкая песня о незабываемой первой любви. Простая песня, ничего особенного, но именно она стала проводником для Йесона в мир шоу бизнеса. Он закрыл глаза и запел, зная текст наизусть. Йе позволил воспоминаниям и алкоголю взять верх над собой, и на какое-то время даже забыть, что находится в гостиной Ким Хичоля, чтобы получить от него информацию. Он просто пел, позволяя его реальным эмоциям наполнить песню. Его первая любовь... она не закончилась. В принципе, она никогда и не начиналась. Он всегда был одинок, идя несколькими шагами позади любимого. Лицо этого человека очень четко вспыхнуло в его сознании, и он в который раз подавлял в себе слова, которые никогда не сможет сказать вслух. Он был Йесоном, принцем Кореи. Для него такая любовь запрещена. Если он скажет этому человеку, что любит его, это не принесет ничего, кроме страданий и боли для них обоих. Так что лучше держать все в секрете. Было больно, но, по крайней мере, было больно ему одному. Он мог вынести это. Эту боль, душившую его в течение многих лет. Боль, такая знакомая боль, как от глубокой, но не смертельной раны, которая никогда полностью не заживет и не уйдет, но и не убьет его. Песня подошла к концу. Хичоль смотрел на него с широко открытыми глазами, полными благоговения и шока. - Почему ты плачешь? - Я? - Чонун провел ладонью по лицу и был удивлен, заметив на ней влагу. Хи встал и подошел к нему, хотя он едва держался на ногах, чтобы положить руку на плечо. - Ты в порядке? Он никогда не слышал, чтобы Хичоль беспокоился за кого-то, и был застигнут врасплох. Поэтому ответил честно. - Нет. Старший убрал микрофон, и они оба пошли на шатающихся ногах, использую друг друга в качестве поддержки, подошли к дивану. - Что случилось? Чонун сел, сделав глубокий вдох. Непрошеные слезы все еще продолжали течь у него по щекам. Он хотел перестать плакать, но не мог. - Ничего, - сказал он, - я в порядке. - Но ты только что- - Я пьян и просто вспомнил о прошлом, - резко ответил он, возвращаясь к изначальному плану. Причине, почему он выбрал эту чертову песню. - А что было в прошлом? - голос Хичоля был мягким и любопытным, и Йесон удивился, что старший может быть нормальным человеком. - Просто, вспомнил стажерство. Твоя песня... Я пел ее множество раз для тренировки, - это была правда. Это была его любимая песня в то время. - Ты никогда не думал о том времени? Хичоль молчал какое-то время, и Йе почти подумал, что тот не собирался отвечать. - Да, иногда, поздно ночью. Чонун улыбнулся и вытер глаза, радуясь, что слезы, наконец, закончились. - Тогда, когда прошлое приходит к тебе. Когда темно, и ты один... - Кажется, ты выпил слишком много, - Хичоль рассмеялся. Чонун тоже рассмеялся. - Иногда я скучаю по нему. Прошлое. Быть стажером... это трудно. Но думаю, что чувствовал себя более свободным в то время, - он не планировал быть настолько откровенным с Хи, но слова сами срывались с его языка. - А я не скучаю, - ответил Хичоль. - Тогда, все, что я делал, было беспокойство. Беспокойство, что я никогда не дебютирую,... беспокойство, что если я это не сделаю, никто даже не вспомнит обо мне, и все эти годы тренировок окажутся напрасными. - Хи снова сухо рассмеялся, как будто ему было стыдно признать, что когда-то он чувствовал такие вещи. - Мне нравится моя жизнь сейчас. Да, у меня бывают проблемы, но, по крайней мере я знаю, что меня не забудут. Ким Хичоль... именно это будут вспоминать люди, слушая мои песни. Чонун молчал минуту, шокированный тем, что Хи тоже открылся ему. За все эти годы, что они знали друг друга, у них не было ни одной сердечной и откровенной беседы. Они никогда не были близки. Тем не менее, он не забывал о своей миссии. - Поэтому ты не общаешься со стажерами? Хичоль потянулся к журнальному столику и взял еще одну банку с пивом. - Трейти... мне слишком трудно находиться рядом с ними, зная, что большинство из них никогда не выйдет на сцену. Лучше забыть о них, если я никогда не узнаю их имен. Йесон глубоко вздохнул и тоже взял банку пива, открывая с глухим шипением. Он поднес ее к губам и сделал вид, будто пьёт, желая, чтобы Хичоль думал, что он пьянеет еще больше. Он мог понять его настроение. Йесон видел слишком много стажеров, которые приходили и уходили, и каждый год появлялись все более молодые дети с наивной волей работать для достижения намеченных целей. И Хичоль был прав: большинство из них так и не увидели, как сбывается их мечта, независимо от того, насколько усердно они работали. Это было суровой реальностью индустрии развлечений. Йе хотел сказать очень много, но он придерживался намеченного плана. - Но я слышал, что ты разговаривал с кем-то из трейни сегодня. Хичоль нахмурился. - Глупые малолетки. Я же просил никому не говорить. - Они и не говорили. Они зашли в тренировочный зал, когда я спал. Просто обсуждали это между собой. Хи немного успокоился. - Все равно... они не должны были болтать по всей компании об этом. Чонун засмеялся, пытаясь вести себя так, словно его не волнует, о чем они разговаривали. - Что? Это какая-то сверхсекретная информация? Довольно странно, что ты так внезапно спрашивал о Ли Донхэ. Я даже не думал, что ты знал о существовании этого ребенка. - Эти маленькие ублюдки действительно все рассказали? - прорычал Хичоль и почти тут же добавил. - Ты знаешь что-нибудь о нем? - Да, довольно много. Он отличный парень. Почему он тебя так интересует? - Друг спрашивал меня, - ответил Хичоль. Его глаза начали слипаться, и было очевидно, что алкоголь, наконец, подействовал на него. - Друг? - Чонун притворился, что снова пьёт, так как плохое предчувствие снова вернулось к нему. - Кто будет интересоваться стажером? Ты сливаешь информацию в другую компания? - бросил он обвинение, в надежде, что Хи расколется. И это сработало. - Что? Нет, это просто друг. Он не из нашей сферы... по крайней мере, не на прямую. Сердце Йесона подскочило в груди. Это было нехорошо. Кто, черт возьми, этот друг? - Тогда чем он занимается? Хичоль зевнул. - Бумагами. - Бумаги? Хи кивнул и опустил голову на подушку. - Да... знаешь... газеты и все такое, - он снова зевнул и закрыл глаза. - Он пишет... про людей. Газеты? Пишет про людей? Вот дерьмо. Чертов репортер!

***

Джоуми вышел из лифта на подземную парковку. - Где этот человек? - Просто иди за мной и держи рот на замке, - сказал парень фотографу, глазами сканируя парковку. Джоуми нажал на кнопку на ключах, и его автомобиль разблокировался со вспышкой красных фар. Он скользнул на место водителя и посмотрел на Генри, который остался стоять снаружи, и жестом попросил его сесть в машину. Генри помедлил, глядя на него через лобовое стекло раздражающим взглядом прежде, чем он обошел автомобиль и залез на пассажирское сиденье, громко хлопнув дверью. Вдруг в машине зазвучал всех, и Генри с криком развернулся в кресле, смотря на молодого человека на заднем сиденье. - Что за черт? - он посмотрел на Ми, который был не меньше шокирован, обнаружив еще кого-то в своей машине. - Кто это? Парень, наконец, перестал смеяться и посмотрел на Генри с широкой улыбкой. Он был очень красивый, как актер или айдол. Парень протянул ему руку и встряхнул ее, смотря на Ми. - Мне нравится этот парень, - сказал он, указывая на фотографа. - Правда не похоже, что он любит вас. - Он снова засмеялся. - Теперь ты этим занимаешься? - спросил Джоуми таинственного молодого человека. Парень глубоко вздохнул и кивнул. - Да. Что вам нужно? Ми вытащил удостоверение Кюхена из кармана и передал его парню. - Мне нужно узнать все, что можно об этом ребенке. Семья, друзья, где вырос, в какой школе учился и как ее закончил, как он жил, где работал. Парень взял карточку и осмотрел ее. - Чо Кюхен, - зачитал он имя, написанное маленькими черными буквами. - Просто узнать? Мне не нужно за ним следить или еще что-нибудь? - Нет, с этим я разберусь сам. Мне просто нужно знать, кто этот парень. Как можно скорее! Парень кивнул, смотрел на карту еще какое-то время, а затем спросил. - Есть ли что-нибудь, что мне нужно знать до начала расследования? - Он слепой. - Полезная информация, - он положил удостоверение в карман. - Хорошо, я свяжусь с вами через несколько дней. - Он скользнул по заднему сиденья автомобиля, чтобы открыть дверь. - Эй, -крикнул Генри, - как ваше имя? - Он не был точно уверен, почему спрашивал, ведь это не имело никакого значения. Было ясно, кто был этот парень, даже если Генри не знал его имени. Частный детектив, и видимо, отличный, раз Ми доверил ему это дело. Парень широко улыбнулся и подмигнул ему, и Генри почувствовал, что смотрит на знаменитость, а не на детектива. Он махнул рукой и выскользнул из автомобиля, бросив прежде, чем захлопнул дверь. - Меня зовут Минхо.