Love Song...II (Andante)

***

Сонмин зевнул, держа одну руку на руле, а другую в волосах, стараясь придать им более-менее презентабельный вид, пока горел красный свет. Прошлой ночью он так и не смог уснуть из-за своего маленького поединка с Кюхеном на диване. Каждый раз, когда он закрывал глаза и пытался заснуть, он продолжал видеть большие шоколадные глаза, смотрящие на него в шоке и замешательстве. Но это было так несправедливо очаровательно. Кюхен был безумно милым и не менее красивым. Мин закатил глаза и подумал, возможно ли умерить от слишком сильной любви. Он чувствовал, что находится на пределе того состояния, когда он почти готов умереть. Он знал, что умрет в тот момент, когда скажет Кюхену настолько тот мил, так как он понял, наблюдая за парнем, тот не любил, когда ему говорили такое. Сонмин вздохнул, светофор загорелся зеленым, и он повернул налево на перекресте. Прошлой ночью он едва не умер. От смущения. Он все еще не мог поверить, как долго смотрел на его лицо, в то время как бедный ребенок оказался в ловушке, зажатым между ним и диваном. МИн почувствовал сжигающие тиски смущения, когда вспомнил, насколько широко были разведены ноги Кюхена, между которыми он лежал. В результате все привело к мгновенному приливу крови к лицу и его... и никакие молитвы не помогали. До дня рождения Кюхена осталась еще неделя. Неделя! До тех пор... он должен держать себя в руках, если не хочет попасть в тюрьму за изнасилование несовершеннолетнего. Сонмин застонал, подъезжая к парковке около студии, где снимали клип Йесон и Донхэ. После того, как он припарковался, Мин наклонился и ударил лбом по рулю. Почему ему так сильно нравится Кюхен? Это было несправедливо! Это не имело никакого смысла! На самом деле он едва знал его. Две недели - это ничто. Ему было двадцать шесть. И две недели были как миг для него. И все же... эти последние две недели казались ему ценнее всей прошлой жизни. Вся его прошлая бесполезная жизнь до этого вела к единственному важному моменту. Дню, когда он встретил Чо Кюхена. Он снова застонал. - Боже, я уже начинаю говорить ванильными цитатами. Мин всегда смеялся над всякими романтическими дорамами и глупыми влюбленными. Это было не потому, что он не верил в любовь, совсем не так. Ведь он любил родителей, большинство его песен были о любви. Он всегда был убежден в существовании этого чувства. Тем не менее, он не мог поверить, что любовь так сильно меняет людей. Почему любовь делает из людей идиотов? Теперь он мог ответь на этот вопрос. Он никогда еще не чувствовал себя большим идиотом с жизни. Он поднял голову от руля и нахмурился. Сонмин не хотел идти в студию. Он не хотел ни с кем видеться. Он просто хотел прийти домой, свернуться калачиком на диване со своим ноутбуком и написать обо всех этих странных и непонятных чувствах. Он чувствовал, что из всего этого может получиться одна, а то и две песни. Он издал огромный вздох и отстегнул ремень безопасности, прежде чем выключить зажигание. Чонун позвонил ему сегодня утром и попросил приехать и провести с ними весь день съемок. И, так как у него не было ничего запланировано, не было и предлогов, чтобы отказаться. Йесон был его лучшим другом, и до сих пор он не пропустил ни одного дня его съемок. Это стало своего рода традицией. Он дотянулся до заднего сиденья и взял несколько пакетов. Была еще одна традиция: Сонмин всегда приносил с собой жареные в кунжутном масле водоросли. Это была любимая закуска Чонуна, потому что они не только имели удивительный вкус, но и их можно было есть столько, сколько хотите, не боясь располнеть. Сонмин глубоко вздохнул, пытаясь прогнать Кюхена из своих мыслей (довольно неудачно) и вышел из машины, направляясь в сторону студии.

***

Кюхен вдохнул утренний воздух, свежий запах утренней росы и выхлопных газов смешался в носу. Он прогуливался по улицам с Саи и гитарой за спиной. В последнее время у него не было времени выбраться и поиграть на улице из-за всех новых людей в своей жизни, и, почувствовав родную тяжесть на спине, он понял, как скучал по ней. Еще две недели назад его гитара была как дополнительная конечность, всегда с ним. Она была его единственным спутником вместе с Саи сколько он себя помнил. Это было единственное, кроме часов, что досталось ему от отца. Кюхен предполагал, что в старые времена, когда его отец был моложе и, вероятно, счастливее, он был музыкантом. Иногда, поздно ночью, когда отец думал, что Кю спит, он слышал, как тот играет, отмечая мягкое и нерешительное бренчание. Его отец был очень зол, когда Кюхен впервые пробрался в его комнату и стал играть на гитаре. Тем не менее, спустя несколько недель после того случая, он, напившись, пришел в его комнату. Кюхен лежал в постели с закрытыми глазами, старательно делая вид, что спит, надеясь, что отец оставит его в покое. Тем не менее, он тихо прошел в комнату, подходя к кровати. Кю не мог видеть, но он остро помнил ощущение своего отца, нависшего над ним. В отличие от обычного, это не было страшно. И только спустя какое-то время, его отец ушел. Следующим утром, проснувшись, он обнаружил гитару своего отца около кровати. Отец сказал ему за завтраком, что тот может играть не ней, если хочет. Кюхен без разрешения взял эту гитару, когда был вынужден покинуть дом. Он любил гитару, и, если быть честным с самим собой, даже если он знал, что это было глупо и жалко, это было единственное, что по-прежнему соединяло его с отцом. Он надул щеки, наполняя их воздухом. Он проснулся сегодня утром, когда Сонмин спешно покидал квартиру, на ходу говоря о булочках и молоке для него на кухне и необходимости провести день с Йесоном в студии, и что он будет поздно и ненужно ждать его, прежде, чем дверь за ним захлопнулась, и Кюхен остался один в квартире. Он съел две булки: одну со сливочным сыром, а другую с клубникой - и выпил молоко, радуясь, что Мин запомнил о его неприязни к горьким напиткам. Он ходил по квартире, не зная, чем себя занять; он пытался игнорировать тот факт, что Йесон и Донхэ снимают клип сегодня, а так же пытался не позволить воспоминаниям прошлой ночи заполнить его мысли. В конце концов он решил проветриться. А потом, когда пошел в спальню за свитером, его нога врезалась в гитару, прислонённую к краю кровати. Тут же идея расплылась в его сознании от резкой боли в спине, когда он наклонился, чтобы взять ее. Прошло несколько дней после того случая в парке, и он вспомнил слух, что если вы напуганы, нужно прийти в то место, где что-то плохое случилось с вами, и это поможет справиться со страхом. Кюхен был уверен, что так же слышал, что не стоит ходить туда в одиночестве, но Донхэ и Сонмин были заняты, и он чувствовал, что позвонить Шивону с его вечным "Иди обниму" не будет хорошей идеей. Поэтому он решил прогуляться в одиночестве. Едва он закончил думать об этом, как кто-то окрикнул его. - Эй, Кюхен-а! Он обернулся в удивлении. - Да? Послышался молодой и веселый смех. - Что? Не узнаешь мой голос? Мне больно... Я думал, мы почти друзья. Кюхен остановился, концентрируясь за звуке голоса, ища его в памяти, прежде чем улыбнуться, когда слово "зонтик" пришло ему на ум. - Ми? Снова смех, теплый и счастливый. - Все-таки узнал?! Кю пожал плечами. - Голос как лицо для меня. Как бы то ни было, ему все еще иногда было трудно. Голоса людей отличались и были уникальными, но все же многие звучали одинаково, и если не прислушиваться, то их очень трудно отличать, особенно в шумных местах. К счастью или нет, у него не было так много знакомых. - Итак, куда ты идешь? - спросил Ми с ярким любопытством. - Просто гуляешь с Саи? Кюхен улыбнулся. - Ты помнишь как ее зовут? - Конечно я помню ее имя. Она твоя вторая половинка, не так ли? Улыбка парня расширилась, и он нагнулся, чтобы погладить ее по голове. - Да. - Составить компанию? Кюхен поднял голову, опешил от неожиданного вопроса. Кю колебался. Он хотел прогуляться по парку в одиночестве, но в тоже время... Он обнаружил, что хотел сказать "Да". Ми был интересен ему. Он был чем-то загадочным, но в тоже время открытым и дружелюбным. Первый раз, когда они встретились, Кюхен буквально проклинал небеса, и Ми подошел к нему, пытаясь помочь незнакомому человеку. Он вспомнил слова Чанмина прошлой ночью. "У людей на все есть причины" Кюхен был согласен. Люди не делали ничего без причины. Даже если это были невинные и чистые причины. Хотя, честно говоря, Кюхен еще не встречал людей, которые делали что-то по хорошим причинам. Ему было интересно узнать, какие причины были у Ми. - Хорошо, - наконец, сказал он, пожав плечами. - Так куда мы направляемся? Кюхен остановился посреди дорожки в парке. Он был уверен, что это было то самое место. Он, должно быть, стоял так слишком долго, потому что Ми откашлялся и неуверенно позвал его. - Кюхен-а, ты в порядке? - Это место... - сказал Кюхен. - Здесь на меня напали. - Тогда почему мы пришли сюда? - Кю был уверен, что Ми подошел ближе к нему, он чувствовал его тепло в контрасте с трескучим зимним воздухом, как слабый солнечный свет. - Давай тогда уйдем отсюда. - Нет. Он опустился на землю, чувствуя, что его тянут вниз сильнее, чем раньше. Саи скулила рядом с его ухом и ткнула его мордой в плечо, словно чувствуя страх, что вспыхнул внутри него, как черная аура. Он чувствовал беспомощность. Страх от того, что он слишком слаб, чтобы защитить себя. Это было только эхо того страха, который он испытал тогда, но чувства были одинаковы. Кюхен снял со спины чехол и достал оттуда гитару. Он сжал знакомый гладкий инструмент в руках, пальцы двигались по металлическим струнам, издавая тихий звук. Медленно страх начал угасать, как отступающие волны океанского отлива. Он снова услышал хруст гравия, а затем Ми заговорил рядом с ним. - Таким образом, мы так и останемся стоять посреди дороги? Кюхен склонился над гитарой и продолжал двигать подушечками пальцев по струнам. - Люди могут обойти. Ми рассмеялся. - А ты умный парень. Заставляешь людей плясать под свою дудку и менять траекторию. Кю пожал плечами. Это было немного не то, что он имел в виду, но пусть Ми думает, что хочет. Все, что он хотел, это петь. Если он может петь здесь, то все хорошо. Он зажал пальцами струны, вырывая из-под них звук. Мягкий, родной гул гитары. Самый любимый для него звук в мире. А потом... он запел.

***

Работа над клипом не была такой простой, как думал Донхэ. Сначала его одели в костюм, полностью сшитый из черной кожи. Во-вторых, он едва мог видеть из-за черного капюшона, который почти закрывал глаза, не говоря уже о такой же черной маске, что закрывала половину его лица, оставляя видимым лишь узкую щель для видимости. Он начинал серьезно задумывается, снимается ли он в MV для лирической песни о любви или для детективного боевика, где он играл роль ниндзя. Хэ честно в любую секунду ожидал, что ему вручат шурикен и скажут бросать в бегущих врагов во время полета. Либо так, либо вручат плетку и наручники, так как на нем было слишком много кожи, что походило на съемки садо-мазо-порно. Он нахмурился и завертелся в кресле, стараясь устроиться поудобнее, но ничего не получалось из-за слишком узких штанов. Он сел с жалобным вздохом. Концепция "Таинственный красавец" была самой глупой вещью, которую он когда-либо слышал. Его лицо было полностью скрыто в клипе только потому, что президент хотел открыть его только на дебютном выступлении. Во время всей песни с Чонуном он был в тумане и тени. Единственный раз, когда он был в центре внимания, это танцевальная часть, где он танцевал с девушкой одетой в белое платье. Он никогда с ней не практиковался, никогда не прикасался к ней. Он просто следовал за ней по простой белой сцене, всегда в нескольких шагах позади нее, так как человек в песне любил свою женщину на расстоянии. Они снимали эту сцену около десяти раз, пока режиссер не остался доволен Донхэ. После этого у него было время отдохнуть, парясь в этом костюме, поскольку стилисты не разрешили его снять. Он посмотрел на закуски на столе, и его живот заурчал. Хэ действительно хотел встать и подойти к нему, только воспоминания об узких штанах, трущихся о ноги и другие чувствительные области не позволяли сделать этого. Его хмурый взгляд превратился в надутый. Чонун и Сонмин сидели за тем столом. Сонмин провел на съемочной площадке целый день, хотя обмолвился с Донхэ всего парой слов. Он все время торчал рядом с Йесоном, словно они были сиамские близнецы. Не то чтобы он хотел поговорить с Мином, на самом деле тот не был интересен ему, но игнорирование очень сильно раздражало. А так же... он хотел спросить Сонмина о Кюхене. Он не разговаривал с ним с тех пор, как тот уехал вчера утром с Шивоном. А потом пришла его мама... Каждый раз, когда он думал об этом, у него было странное чувство, словно он должен ей позвонить и удостовериться, что с ней все хорошо. Но вместо этого он просто пытался забыть об этом. Сонмин поднял голову и поймал взгляд Донхэ. Он вопросительно поднял бровь и помахал рукой, указывая на еду. Хэ ткнул пальцем в свой наряд и сделал грустное лицо, отчего старший засмеялся и кивнул, прежде чем начать накладывать в пустую тарелку все возможные закуски. Донхэ усмехнулся. Возможно, Сонмин был вовсе не плохим парнем. Чонун сел рядом с Мином, когда его друг подошел в Донхэ, протягивая ему тарелку. - Ты мой спаситель! - сказал Донхэ и схватил тарелку, пихая в рот ложку риса и яичный кимпап, издавая довольный звук. - Я думал, что умру от голода, - сказал он с полным ртом, запихивая туда еще одну ложку. - Это меньшее, что я мог сделать, - сказал Сонмин с милой улыбкой, откусывая клубнику. Чонун смотрел на двух парней. Эти двое... у них были странные отношения, словно они находились в ссоре. Было трудно представить, чтобы они любили одного человека. Они слишком разные. Он сглотнул, когда вспомнил концепцию MV. "Таинственный красавец". Он снова улыбнулся, Кюхен идеально подходил под это описание. Да, в какой-то степени этот ребенок был словно открытая книга. Было очевидно, что он не ненавидит других людей, хотя усиленно старался доказать обратное. Кюхен не был особо открытым и дружелюбным, но так же не был холодным и замкнутым. Насколько заметил Йесон, Кю был неуверенным и застенчивым парнем. И, возможно, чрезмерно гордым и не предвзятым. Но, безусловно, он не был одиноким волком. Но еще большей мистикой было то, через какие жесткие подножки судьбы пришлось пройти Кюхену. Он был слеп, жил сам по себе и пел на улице за деньги. Но кроме этих фактом Йе не имел ни малейшего представления о его жизни и о том, каким он на самом деле был человеком. Йесон посмотрел на Сонмина, который смотрел в никуда, продолжая грызть клубнику. Ему казалось, что этот ребенок полностью захватил сердце Мина. В течение многих лет он наблюдал, как тот ходил на свидания с женщинами и мужчинами, но никогда Сонмин не испытывал даже сильной симпатии к ним. И все же, когда тот увидел Кюхена в первый раз на том видео Чонсу, наблюдал, как Кю пел и играл на гитаре на оживленном переулке Инсадона, Йесон видел его лицо. Ли Сонмин был пойман, как глупая рыба на острый крючок. Но его друг был самой тупой рыбой, потому что он не хотел слазить с того крючка и возвращаться в воду. Ли Сонмина не волновали другие рыбы, во всем мире они перестали для него существовать после того, как он увидел Чо Кюхена. Сонмин еще этого не осознавал, но Чонун никогда не видел прежде такого выражения лица у Мина, никогда не видел его таким мечтательным. Всегда серьёзный и сосредоточенный только на работе младший постепенно менялся. Он решил, что спросит Мина об этом. Он хотел знать... Ему нужно было услышать причины, почему он так любит Кюхена от самого Сонмина. Он вздохнул. Но сейчас у него были более важные и срочные дела, о чем поговорить с лучшим другом.

***

Чонсу пришел к певцу в раздевалку, как только тот закончил предзапись для музыкального шоу. Хичоль сидел в кресле, поправляя волосы; его глаза расширились от удивления, когда он заметил Чонсу. - Какого черта ты здесь делаешь? Чонсу скользнул на стул рядом с ним. - Что? Разве я не могу прийти проведать моего лучшего друга? - Можешь делать все, что захочешь, но это не менее странно. - Хичоль сузил глаза. - Так скажи мне, почему ты здесь, ублюдок? Чонсу пожал плечами и ухмыльнулся. - Хорошо, ты меня раскрыл. У меня есть скрытые мотивы. Хи откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и подняв бровь. - Ну что? Ты собираешь говорить, зачем пришел, или мне пытать тебя? - Я не думаю, что мы должны говорить об этом здесь, пошли. Хичоль встал следом за Чонсу и последовал за ним, бормоча проклятия себе под нос. Они сидели на двух передних сидениях машины Хи. Хичоль повернулся к нему. - Это что так чертовски важно, что ты даже не позволил мне переодеться? Чонсу решил не ходить вокруг да около. - Почему Джоуми заинтересован в Донхэ? Хи был застигнут врасплох, но быстро взял себя в руки. - Откуда ты знаешь? - Ты рассказал об этом вчера Чонуну. Хичоль нахмурился и опустился в кресле. - Я должен был понять, что этот придурок проболтается, - его брови нахмурились в замешательстве. - Подожди, хоть вчера я был пьян, но я помню, что не говорил ему имя Джоуми. Чонсу закатил глаза с сердитым вздохом. - Он единственный репортер, с которым то дружишь. По какой-то непонятной причине, - он покачал головой. - Теперь скажи мне прямо сейчас, почему Джоуми расспрашивал тебя о Ли Донхэ? Хичоль фыркнул и остался сидеть, сгорбившись в кресле, выглядя похожим на надувшегося ребенка. - В этом нет ничего плохого. Он просто хочет написать статью о жизни стажера, и сказал, что много слышал о стажере в нашей компании по имени Ли Донхэ. Но я ничего не знал о нем, поэтому пришлось спрашивать других. Чонсу молчал. - Почему тебя это так волнует? Он просто стажер. Разве это не хорошо, что Джоуми хочет написать о нем статью? Это принесет ему известность. Чонсу настойчиво посмотрел на Хичоля. Он не хотел, чтобы тот узнал о Донхэ и Кюхене. Он любил его, так как они были словно братья, но он хорошо знал все недостатки Хичоля. Ему нельзя было доверить секреты. Даже если не специально, так или иначе, каким-то образом он найдет способ открыть свой большой рот и рассказать всем правду. Он делал так, когда они были еще детьми, и Чонсу сомневался, что что-то изменилось с того момента. - Ты не должен разговаривать с репортером о компании без соглашения президента. Я знаю, что ты с ним дружишь, но разделяй личные дела и работу. Дружи с ним, но не будь его источником. - Что? Ты тоже думаешь, что он использует меня, чтобы разнюхать о компании? Чонсу вздохнул. - Джоуми прежде всего репортер, так что, пожалуйста, помни мои слова. Я не запрещаю тебе с ним общаться, но фильтруй то, что ты ему говоришь. - Хичоль ничего не говорил, и Чонсу положил руку ему на плечо. - Обещай мне! Есть лишь одна вещь, к которой Хи относился серьёзно, - обещания. Он никогда не нарушал обещаний, и именно поэтому редко их давал. Обещания были только для самых важный вещей. Хичоль молчал в течение нескольких долгих секунд, прежде чем испустил раздраженный вздох и скинул руку со своего плеча. - Хорошо, обещаю. Доволен? Чонсу улыбнулся, выставляя напоказ ямочку. - Более чем. Хичоль потянулся на задние сиденье машины, доставая черный свитер из одной сумки. - Что? Очередной секрет компании? - сказал он с сарказмом, сам не подозревая, насколько был прав. Старший потянул руку, кладя ему на плечо. - Эй, Чоль-и,... не говорил о нашем разговоре Джоуми, хорошо? Хи смотрел на него какое-то время, а потом улыбнулся, кивая.

***

Сонмин дожевывал уже двенадцатую ягоду, когда Йесон потянул его за рукав. Он повернулся к своему другу, нахмурившись, так и не поднеся тринадцатую клубнику ко рту. - Что? - Нам надо поговорить! - он встал, а затем ушел в другой угол студии. Сонмин нахмурился и посмотрел на Донхэ, который все еще забивал рот едой. Тот пожал плечами. - Не смотри на меня. Он странный. Это было правдой, однако, у Сонмина было чувство, что это не просто очередная странность Чонуна. Он вздохнул и сполз с кресла, послушно следуя за другом. - Ну что? Чонун облокотился на стену, пристально уставившись на Мина. - Кюхен уже ушел из квартиры, когда пришел Джоуми, чтобы взять интервью? Мин моргнул, опешил от неожиданного вопроса. - Конечно. Йесон кивнул. - Да, ты бы не поступил так глупо, - технически он разговаривал с Сонмином, но это звучало, словно говорил сам с собой. Тем не менее, он снова спросил. - Ты уверен? Джоуми точно не видел Кюхена в твоей квартире? Парень нахмурился. - Кюхен ушел задолго до того, как появился Джоуми, так что да, я уверен. - Он повернулся, боком прислоняясь к стене. - Почему ты вдруг спросил? Чонун молчал какое-то время, а потом сказал. - Очевидно, Джоуми ищет информацию на Донхэ. Сонмин отошел от стены, удивление обожгло его, как короткий удар током. - Что? Почему? Откуда ты знаешь? Йесон смотрел одинаково бедственным взглядом на Сонмина. - Не знаю, вот почему я спрашиваю тебя. Все, что мне известно, что этот идиот Хичоль бегал по всей компании, расспрашивая стажеров о Донхэ. Глаза Сонмина расширились. - Хичоль? Почему он должен работать на Джоуми? - Потому что он идиот! Младший поднял бровь, явно требуя больше информации. Чонун скрестил на груди руки. - Потому что они друзья. Как сказал Чонсу, Джоуми помог ему замять тот скандал с бабой до его ухода в армию, он нашел доказательства, что все это чушь, и от Хичоля отстали. И все же, я не думаю, что они настолько близки, чтобы Хичоль знал, почему Джоуми им так интересуется. Он это делает потому, чтобы казаться хорошим другом, - Йе глубоко вздохнул. - А так же потому, что он идиот! Сонмин не мог остановить смешок, хотя ситуация была напряженной. - Что Хичоль идиот, я уже понял, - он молчал, морща лоб от всей полученной информации. - Так... откуда ты это узнал? - Это долгая история. Итак, в последний раз, ты на сто процентов уверен, что нет и малейшего шанса, что Джоуми видел Кюхена в твоей квартире? Прежде, чем Сонмин успел ответить, позади них послышался голос. - Джоуми?... Известный репортер? Мин развернулся, смотря с неодобрением и раздражением на уставившегося на них с любопытством Донхэ. - Тебя родители не учили, что подслушивать - нехорошо! Донхэ пожал плечами. - А ваши родители не учили вас не говорить о том, что хотите сохранить в тайне, в окружении большой толпы народа? Сонмин посмотрел на своего друга с легким вздохом. - Да, мы говорили о Джоуми. Хэ молчал секунду, а потом нахмурился в раздумье и медленно сказал. - Ми... Джоуми... Ми... Джоуми... Довольно похожие имена, правильно? Ми как... сокращенное от Джоуми. Чонун и Сонмин посмотрели на него. - Ты что-то знаешь? - Ну... как-то я гулял с Кюхеном, я встретил его на автобусной остановке около твоего дома, и он разговаривал с каким-то парнем. И он звал его Ми. Чонун и Сонмин продолжали смотреть на него с ужасом на лицах. - Он... говорил с парнем по имени... Ми? - Йесон отошел от стены и схватил Донхэ за плечи, дергая. - Как он выглядел? - прошептал он вопрос, что больше походило на отчаянный крик. Донхэ, извиваясь, пытался вырваться, морща лицо от боли. - Придурок! Я не знаю, так как на нем была кепка и солнцезащитные очки. Но он был очень высоким и худым. У меня было странное чувство, что я где-то его уже видел. Вот и все. Чонун отпустил парня и снова упал на стенку. - Дерьмо. Сонмин продолжал смотреть на Хэ. - Ты точно уверен? Донхэ нахмурился, и искра беспокойства проскользнула у него на лице, когда он посмотрел на старшего. - Я не знаю. Хотя, мне показалось странным, что Кюхен назвал его своим другом, хотя они только что познакомились. И не думаю, что он много о нем знает... Даже фамилию. - Донхэ подошел и наклонился к лицу Сонмина. - Неужели вы думаете, что это был репортер? Ми, друг Кюхена, это Железная Ручка? Мин был растерян, из последних сил стараясь игнорировать угнетающее чувство в сердце, что с Его Кюхеном могло что-то случиться. - Дерьмо!