Love Song...II (Andante)

***

Джоуми выпил четвертый стакан соджу и со звоном поставил его обратно на барную стойку. Он вытер рот тыльной стороной ладони, взял темно-зеленую бутылку, чтобы налить себе еще. Рука накрыла его рюмку, и он посмотрел наверх, глядя на Минхо. - Плохой день? Он нахмурился, откинув руку Минхо. Он снова наполнил стакан до краев и влил в себя пятый стакан. - Разве не очевидно? Минхо ухмыльнулся. - Вы никогда не пили. - Никогда не поздно начать, - сказал Джоуми, наливая себе еще. Он выпил в шестой раз и уставился на Минхо, который плавал где-то в тумане его глаз. - Я ужасный человек? Минхо опять засмеялся, начиная протирать бокалы. - Вы только сейчас это поняли? Ми поднял уголок губ в раздражении и ударил по дереву, шипя, как разъяренная кошка. - Убей меня. Парень легко усмехнулся. - Нет, но буду иметь в виду. Плюс, как вы сказали, вы ужасный человек, так что это будет справедливо. Джоуми уронил со стоном, который звучал более похоже на вой, голову на стойку. - Я не убиваю людей и на краду конфеты у детей... Я даже пожертвовал деньги в благотворительный фонд в этом году. Минхо похлопал его по голове. - Прекрати вызывать к себе жалость. Я кое-что узнал о том ребенке, которым ты интересовался. - Даже не говори о нем, - он застонал. - Так вы не хотите этого? - дразнил Минхо. Джоуми вздохнул и продолжил дубасить лбом стойку бара. Он знал, что не должен. Он зажмурил глаза, когда к горлу подошла волна тошноты от выпитого спирта. Вспышка воспоминаний о парке и Кюхене ослепила его глаза. Он выглядел запутавшимся, потом болезненным и разозленным, а потом... ничего. Вся боль, гнев и смятение развеялись в пустоте, которая была на лице Кюхена. Он никогда не чувствовал себя большим мерзавцем. Однако... Он поднял голову и протянул руку. - Дай сюда!

***

Чанмин сидел на ступеньках на входе высокого жилого здания, плотно завернувшись в пальто, когда зимний ветер подул сквозь деревья. Он проследил за звуком шагов, и его глаза остановились на высоком парне, идущем к нему, пошатываясь, лицо скрывал большой шарф, обернутый вокруг шеи. Когда человек подошел в лестнице, Чанмин встал и преградил ему дорогу. Джоуми, печально известный журналист; он был выше, чем на фотографиях. Ми пытался обойти его, но Мин последовал за ним, встав перед дверьми. Парень тщательно старался разлепить глаза и сфокусироваться на размытом лице; от него пахло алкоголем. - Мы знакомы? - Вы меня не знаете, - ответил он легко, - но я знаю вас. Джоуми нахмурился. - У меня нет никакого желания знакомиться с вами, - он попытался обойти вокруг Чанмина, но тот схватил его за локоть. - Простите, но у вас нет выбора. - Отпустите вашу чертову руку, пока я ее не сломал. Мин отпустил. - Не нужно быть таким враждебным, я всего лишь хочу поговорить. Я думаю, вы знаете моего друга, Чо Кюхена. Размытый взгляд Джоуми обозлился от имени, он фыркнул. - Вы здесь, чтобы избить меня, потому что я ранил его чувства? - Не искушай меня, - сказал Чанмин и поправил перчатку. Он уставился на репортера холодными глазами. - Потому что, поверь, я могу причинить тебе боль. Джоуми жестко рассмеялся, но сделал один шаг назад. - Это угроза? Парень улыбнулся. - Нет, я только констатирую факты. - Я не ожидал, что у Кюхена есть такой интересный друг. - Держитесь подальше от него. Улыбка Джоуми стала кривой, и он рассмеяться. - Поверьте мне, этот ребенок теперь и ближе, чем сто метров, не подойдет ко мне. - Что бы вы не задумали, все ваши планы, относительно него, прекращаются прямо сейчас. Я знаю, что репортеры жизнь готовы отдать за сенсацию, но не в этот раз. Поверьте мне, не стоит бороться. Ми не отступил. - Что я получу взамен? Чанмин повернулся спиной к репортеру и спустился на тротуар. - Прекратите следить за Чо Кюхеном и вашей жизни ничего не будет угрожать. Это мое обещание.

***

В автомобиле витала атмосфера неловкости, как в их первую совместную поездку. Кю чувствовал тепло Шивона, сидевшего рядом с ним, и слышал бесполезную болтовню Чонуна на пассажирском сидении. Сонмин сидел за рулем, тихо напевая песенку и отвечая Йесону, в то время, как Джонхэ и Шивон не сказали за все время ни слова. Кюхен тоже сидел молча с Саи на коленях, пальцами касаясь губ. Он знал, что, вероятно, следует беспокоиться о президенте, но он не мог на этом сосредоточиться. Все, о чем он мог думать, это квартира Шивона, руки Донхэ на его лице, близость тел, дыхание парня, щекочущее его лицо, удивительно мягкие губы, дразнящие слова. Признание Донхэ. Все произошло так быстро, что он не мог поверить, что все это случилось с ним. - Мы на месте, - раздался голос Сонмина, и он почувствовал, как автомобиль остановился. В вестибюле Sapphire Blue было как обычно очень шумно. Все мысли были заглушены звуком людей: их голоса, шаги по плитке, шелест сумок и тканей. Фоном играла недавно вышедшая песня одной из девичьих групп. Чонун расстался с ними в холле, свалив все на расписание. Его голос был веселый и беззаботный; Кюхену было интересно, это действительно так, или он притворяется. Поездка в лифте была достаточно короткой, и скоро они были в приемной президента. Кюхен был благодарен за тишину здесь. Эмбер не было на столом, как в прошлый раз, и казалось, Донхэ был разочарован, что в свою очередь раздражало Кюхена. Когда Хэ попытался сесть с ним на диване, он схватил Шивона за руку и потянул на себя, усаживая рядом. Донхэ разочаровался, но проигнорировал это. Он предложил пойти в офис президента, не дожидаясь Эмбер, но Сонмин напомнил, что это не будет хорошей идеей. Президент ненавидел, когда люди входили в его кабинет без приглашения. Так что им пришлось ждать. Спустя несколько минут, они услышал звук открывающейся двери с легким скрипом и шуршанием по ковру. А потом удивленный вздох. - Вы! - это был Донхэ. - Вы рано, - раздался голос президента, грубый и холодный. Он почувствовал, как кушетка рядом с ним подвинулась, когда Сонмин встал. - Простите, сэр, я просто подумал, что лучше приехать пораньше. - Вы просчитались. - Ты парень, который спас Кюхена в парке? - снова Донхэ. Он говорил, словно увидел привидение. Кюхен застыл. Его сердце замерло в груди, и начало тошнить от отчаяния. - Что, черт возьми, ты здесь делаешь? - шок растворился в голосе Донхэ, теперь в нем было подозрение. - Я думаю, вы меня с кем-то спутали, - слова были вежливыми, но пустыми. Кю узнал этот голос. Чанмин. Странное чувство дежавю охватило его, и вместо дивана, он мог поклясться, что на долю секунды ему показалось, что он сидит на скамейке в парке. Он встал, встревоженный. - Нет, - его голос был металлический, не выражая ни чувства предательства, ни хауса, которые бушевали в нем, - он не ошибся. Гнетущая тишина охватила весь холл. Так же, как и в парке, он рассмеялся, смех резкий и болезненный резал его по горлу. - Думаю, мне не стоило ожидать искренних чувств, где все пропитано ложью. - Кюхен-ши, я могу все объяснить, - сказал президент. - Я понимаю, - сказал он, прервав президента. - Вы поручили ему следить за мной, потому что не доверяете и боитесь, что кто-то узнает о вашем плане, и тогда все рухнет. Теперь ему все было ясною. Только правда оказалась очень болезненной. - Кюхен, нет.. - начал Чанмин. Он не хотел слышать этот голос. - Заткнись! - закричал он и сделал медленный вдох. Он чувствовал, как его всего трясет от раздражения и предательства, но сохранял каменное выражение лица. - Ты спас меня, и я правда благодарен тебе за это, но я не хочу больше слышать тебя. - Он почувствовал, как Шивон положил руку ему на плечо. - Что здесь происходит? - Сонмин звучал потерянно и озлобленно. - Вы правда все это время следили за Кюхеном? - А он умный парень, - президент был удивительно холоден и спокоен. - Но я не доверяю ему. И оказался прав; этот кретин завел дружбу с проклятым Джоуми. - Не называйте его так! - Донхэ защищал его. Он был еще более обозленный, чем Сонмин. - Вы оба, успокойтесь! - прорычал президент. - Не забывайте, с кем говорите. Кюхен мрачно усмехнулся. - Меня не волнует, кто вы, потому что все кончено. Я задолбался. Меня не волнует, что вы говорите, я никогда не буду петь для вас. Если вы попытаетесь навредить мне, я пойду и все расскажу Джоуми. - Вы подписали контракт с Sapphire Blue, - слова президента были как осколки льда. Но Кюхен онемел, так что он не чувствовал их холода. - Не думаю, что вы сможете уйти в другую компанию, потому что у меня есть права на все песни, которые вы будете петь будущие пять лет. - Нет, - сказал Шивон рядом с ним. - Вы ошибаетесь. Снова тишина, еще более гнетущая, чем в прошлый раз. Кюхен был уверен, что даже не слышал дыхания. Он повернулся к своему другу, шок бежал по венам. И тогда президент заговорил медленно, его голос был как рокот грома перед бурей. - Что вы имеете в виду? Он подписал контракт. - Он несовершеннолетний, - спокойно объяснил Шивон. - Его подпись недействительна без согласия опекуна. Кюхена поразило внезапное желание рассмеяться. - Вы сказали, что вы его опекун, - возразил президент с гневом, как горячие вспышки молнии, в голосе. - Я солгал. Официальным опекуном является его отец, - он мог услышать самодовольную улыбку в голосе друга. Шивон сдавил его плечо. - Пойдем, Кю. Они были почти у лифтов, когда кто-то схватил Кюхена за плечо и развернул. - Кюхен, остановись, - это был Чанмин. - Я знаю, что ты злишься, но подумай о том, что делаешь. Он сбросил руку Чанмина и повернулся к нему спиной. Он хотел, чтобы тот заткнулся. Какое право он имел, чтобы разговаривать с ним. Теперь, когда он узнал, что все здесь врут ему, не задумываясь о его чувствах, он должен вернуться в свою темную дыру, из которой вышел. Он не хотел больше оставаться в этом сияющем, но прогнившем мире. - Как только ты выйдешь отсюда, все будет кончено. Ты никогда больше не сможешь найти работу в Корее. Не как певец, - голос Мина был, как всегда, спокоен. - Я хорошо читаю людей и могу сказать, что ты не просто любишь петь, ты жизни без этого не мыслишь. Если уйдешь, больше никогда не сможешь заниматься тем, что любишь. Он не хотел принимать слова Чанмина, но не мог. Трудно было отрицать правду. - Он прав, - это был Сонмин. Кюхен вздрогнул от звука его голоса; это был Сонмин, но другой. Всегда радостный и веселый, как яркое солнышко, голос звучал уныло и покинуто. Кю не мог понять этого чувства, но сердце отчего-то болезненно сжалось. - Я понимаю, ты не хочешь работать с таким человеком, как президент, но он может помочь достичь тебе высот любым способом. Другая рука легла на его плечо, на этот раз это был не Чанмин. Ладонь была меньше и прикосновение менее болезненное. Сонмин. - Пожалуйста, не делай то, о чем можешь пожалеть. Подумай хорошенько... - Теплая и мягкая ладонь сжала его плечо. - Никто не сможет забрать у тебя пение, Кюхен, - голос его дурга был теплым и утешительным. - Может быть, твой голос не услышат миллионы, но ты всегда можешь петь около "Спрятанные сокровища". Люди... они всегда любили слушать, как ты поешь. Кюхен был парализован. Он всегда мечтал петь на сцене перед океаном людей. Люди, которые пришли сюда ради него; люди, которые хотели слушать только его. Он никогда не позволял себе долго думать об этой мечте, так как ее воплощение было невозможным. Слепой подросток, как он, никогда не сможет добиться славы. Но эти последние несколько недель подарили ему надежду. Он позволил себе думать о, казалось бы, похороненной мечте... Но, в конце концов, это была лишь несбыточная мечта ребенка. Фантазия. Ему нужно было проснуться. Даже если он останется, даже если, переступив через гордость, забудет обо всех предательствах и лжи, он по-прежнему не сможет петь перед океаном людей, которые пришли, чтобы увидеть и услышать его. Там будет Донхэ. Люди будут думать, что они слышат Донхэ. Не его. Он был таким идиотом. Его мечта петь перед океаном людей медленно растворялась в сознании, когда он вспомнил улицу перед "Спрятанные сокровища". Он сидит на маленькой деревянной табуретке, гитара лежит на коленях, и пальцы танцуют на вибрирующих струнах, он был окружен небольшой толпой людей. Это не был океан. Даже близко. В лучшем случае, это была лужа. Но эти люди... они останавливались, чтобы послушать его. Они забывали о своих делах, останавливались на пол пути куда-нибудь или замолкали посреди разговора с друзьями. Все слушали его, и никого больше. Эти недолгие моменты они были его океаном. - Почему я должен остаться? - тихо спросил Кюхен. Он хотел, чтобы Сонмин сказал что-нибудь, что имело бы смысл. Он хотел, чтобы тот сказал что-нибудь, чтобы заставить его захотеть остаться, потому что он понимал, после того, как он выйдет из этого здания, пути назад уже не будет. И он не был уверен, что поступает правильно. - Потому что это твоя мечта, - искренне ответил Сонмин, его рука сильнее сжала плечо Кюхена, словно, если он сдавит его достаточно сильно, Кю не сможет уйти. Что-то вроде разочарования заполнило его после слов Сонмина. Это был неправильный ответ. Но Сонмин не виноват. Может быть, правильного ответа не существует. - Я не думаю, что ты знаешь, какая у меня мечта, - сказал Кюхен. Он тяжело вздохнул и повернулся к Сонмину. - Я даже не знаю, что такое мечтать, - он думал, что знает. Но теперь... теперь все понимание исчезло. Он протянул руку и положил ее на плечо старшего. Движение было неуверенным, его руки дрожали, но осознание, что Сонмин реальный, помогло ему выдавить легкую улыбку. - Прости, но я не могу так больше. Я просто... - Он не сдержался и обнял его. В последний раз... - Я не забуду тебя. Кюхен отпустил парня, и странное чувство встало в горле, он почувствовал, что не мог дышать. Шивон потянул его за руку, и Кю покорно пошел вслед за ним вниз по коридору. Сонмин не сказал ни слова и отпустил его без боя. Ши переплел их пальцы, когда они достигли лифтов, и что-то в нем резко оборвалось, когда он услышал металлический звон дверей при открытии. Они вместе зашли в кабинку, рука об руку, и на мгновение, прежде, чем двери закрылись, он понадеялся, что Сонмин снова позовет его. Но двери закрылись в полной тишине.

***

Когда Сонмин вернулся домой, Кюхена уже не было. И не было чувства, что он скоро вернется. Все вещи из его комнаты пропали без вести. Постепенно к нему начало приходить осознание того, что это конец! Всё! Продолжения не будет! Мин опустился на кровать, которая давно успела остыть за два дня, которые на ней не спали. Кюхен так мало провел времени с ним, а мысль, что его уже не будет в его жизни, все равно казалась чужой и неправильной. Кю не был простым квартирантом для него. Это была комната Кюхена, кровать Кюхена. Сонмин зарылся пальцами в одеяле и бросил его на пол в отчаянии. Ему было больно! Он чувствовал, как от сердца постепенно отделяются мелкие частички, пропадая в образовавшейся пустоте. Даже когда его бросали все эти бесчисленные пассии, даже если собрать всю ту боль вместе, это будет лишь песчинка того тайфуна, который он испытывал сейчас. Ничего хуже и придумать нельзя было. Все рухнуло на его глазах, и он не смог ничего сделать, чтобы остановить это. Он не знал, что сделать, что сказать, чтобы заставить его остаться. Что было еще хуже, Кю спросил его. "Почему я должен остаться?" Кюхен дал ему шанс. Шанс передумать, исправить положение. А он сказал не то. И теперь... Кюхена не было. "Я не думаю, что ты знаешь, какая у меня мечта". Эти слова заставили его задохнуться и начать лихорадить. Кю был прав: он не знал, какая у него была мечта. На самом деле... а знал ли он самого Кюхена? Может он обманывал себя все это время? Что если он был просто ослеплен обычным влечением, выдавая это за любовь? Но это было не так. Это чувство, что он испытывал к Кюхену,... было более трепетным, ранимым, болезненным и счастливым, чем простое влечение. Он хотел все сделать ради него. Это было все, что он когда-либо желал. Но он не смог. Разбитый и опустошенный Сонмин лег на кровать и свернулся калачиком, прижимая к груди подушку Кюхена, которая была совсем холодной, которая давно не пахла им, но он восстановил этот запах. Запах его яблочного шампуня и шоколадного молока. Вероятно, для младшего будет лучше, если он оставит все это в прошлом. Очевидно, президент не проникся к нему симпатией и никогда не был действительно заинтересован в нем. Сонмин всегда знал, что они делают - неправильно. Кюхена нельзя прятать и заставлять петь в темноте за кого-то. Кюхен заслуживает гораздо большего, чем это. Мин должен был все прекратить раньше, но он был эгоистом. Он просто искал повод, провести с Кюхеном больше времени. Он был таким трусом. "Почему я должен остаться?" "Потому что я люблю тебя!" Вот, что он должен был ответить. Он знал это, чувствовал, но был почему-то напуган. Его слова бы ничего не изменили, Кюхен бы в любом случае ушел, ведь для него старший просто сосед по квартире, друг. Но для Сонмина Кюхен был искрой эмоций; только для него он был звездой на небе, едва ли не самой тусклой, которую долго-долго ищешь, но когда находишь, не за что не захочешь потерять; Кюхен был спасительным глотком кислорода. Он был его музой. А теперь... его нет. Навсегда! Но, несмотря на то, что Кюхен все равно бы ушел, он должен был это сказать.

***

Донхэ лежал в постели и ненавидел себя. "Если вы сейчас уйдете, то можете попрощаться с шансом когда-либо дебютировать. Ваш дружок, возможно, готов к самоуничтожению, но вы правда хотите уйти с ним? Потому что я обещаю вам, Ли Донхэ, если вы последуете за ним, то вас ждет такая же судьба." Суровые слова президента прозвучали в его голове, и Донхэ зарычал, уткнувшись в подушку. Эти слова парализовали его. Он любил Кюхена. Он так любил его, что чувствовал, словно может летать. Тем не менее, он всю жизнь так упорно работал ради своей мечты, и отказаться сейчас было слишком трудно. Он знал, Кю не мечтал стать звездой. Он просто любил петь. В конце концов, Хэ понимал, пока Кюхен может петь, с ним все будет хорошо. Но он не был таким же. Если он не сможет дебютировать, он не знал, что будет делать. Он отказался от своей семьи ради этого, к этому он стремился последние шесть лет. Он волновался о Кюхене, но не мог потерять свою мечту. Это было частью его. Но это не меняет того факта, что он не сделал ничего, чтобы остановить Кюхена. Если бы он смог заставить Кю остаться, что бы он делал? На самом деле... он не хотел ничего менять. Для Кюхена будет лучше находиться как можно дальше от Sapphire Blue. Такой как Кюхен не был рожден для жизни знаменитости, но он не заслуживал находиться в его тени. Если бы Кю остался, они оба чувствовали бы себя ущемленными и несчастными. Кроме того, он был слабым, позволил президенту управлять им. Донхэ позволил страху парализовать и принимать решение за него. Но это было тогда. Это не означает, что он планировал не общаться с Кюхеном больше. Нет, Чо Кюхен от него так легко не отделается. Дверь со скрипом открылась, и громкий голос нарушил тишину комнаты. - Что случилось? Донхэ сел на кровати и уставился на внезапный пучок света, льющийся от двери. Он поднял руку и прищурился. Ынхек зашел в комнату, и его лицо скрылось в тени. - Шиндон-хен только что сказал нам, что ты продолжишь практиковаться с нами с завтрашнего дня. Хэ испустил сухой смешок и плюхнулся обратно на кровать. - Вау, президент на самом деле не тратит время зря. - Что случилось? - Ынхек сел на краю кровати. Донхэ заскулил и сделал глубокий вдох, растянув руки над головой со стоном. - Если коротко говоря, я больше не собираюсь дебютировать с Кюхеном. Он посмотрел на Донхэ с любопытством и беспокойством, хотя немного запутанно. - Что? Почему? Что-то произошло? Хэ закрыл глаза и провел руками по лицу. - Можно я расскажу все завтра? Я просто... Мне так фигово сейчас, и я просто хочу спать. - Я думал, ты будешь рад. Я имею в виду... Ты же не хотел дебютировать таким образом? Парень закатил глаза. - Я счастлив, - он заставил себя улыбнуться. - Видишь? Теперь настала очередь Ынхека закатывать глаза. - Не улыбайся мне такой фальшивой улыбкой. Донхэ закрыл глаза и перевернулся на живот. Ынхек лег рядом с ним и усмехнулся. Было тихо в течение нескольких секунд, а затем Донхэ повернул голову в сторону подушек и увидел прижатого к нему под одеялом лучшего друга. Он улыбнулся. - Как же давно мы так не лежали... Хек открыл глаза. - Может быть, ты не рад случившемуся, - прошептал он. - Но я рад. Мне было так грустно от мысли, что мы не дебютируем вместе. Донхэ смотрел на своего лучшего друга, теплое чувство распространялось в его груди. Тем не менее, он прошептал. - Просто потому, что я буду тренироваться с вами, еще не означает, что мы сможем дебютировать все вместе, - он не был настолько наивен, чтобы все еще верить в это. Не после всего, что случилось. Президент был непредсказуем. Никто не знал о его планах. Ынхек покачал головой, но продолжал улыбаться. Он протянул руку и нежно стукнул младшего по голове. - Ты такой глупый. - Прекрати звать меня глупым, - Донхэ надулся и заставил друга рассмеяться. Долгое время он ничего не говорил и думал, что Ынхек заснул. - Знаешь, я счастлив... - сказал он. И это была правда. Он был расстроен, что Кюхену было больно, но он не мог лгать себе, что он не был счастлив от того, что все закончилось. Кю теперь был свободен. Он не должен больше быть марионеткой. Ынхек молчал какое-то время. - Но ведь тебе грустно. - Я не думаю, что "грустно" правильное чувство. - Ему не было грустно, он был... - Тебе нравится Кюхен? Донхэ улыбнулся в темноту. - Это так очевидно, да? - По тебе можно писать книгу "1000 и 1 признак, по которым можно определить влюбленность". - Заткнись! - парень надулся, но уже через мгновение они оба смеялись. - Спасибо тебе, - теплое чувство вернулось с удвоенной силой, и он почувствовал, как беспокойство оставило его. Больше всего он чувствовал счастье, что в его жизни есть такие люди, как Ынхек, и остальные ребята, и... Кюхен. - Не за что, - сказал Ынхек с легким толчком в спину. - А теперь спи. Это был долгий день. И Донхэ удивительно быстро заснул, зная, что его обнимает человек, который всегда будет на его стороне, что бы он не сделал.