Рожденный пламенем

Вслед за Микки я пошел на виллу, которая вдруг потеряла для меня всякий интерес и катастрофически поблекла рядом с ее хозяином. Опомнился я только в ванной, которая по размерам напоминала небольшой бассейн. Я разделся и встал под душ, стараясь привести свои чувства в порядок. - Ну-ка, надень вот это, - «байкер хренов» вперся ко мне без стука и бросил на кушетку черные джинсы и майку без рукавов. – А то твои тряпки годятся только на то, чтобы их выкинуть. Я пробормотал, было, какие-то слова благодарности, но парень только рукой махнул. Одежда оказалась мне почти что впору. Я мельком взглянул на себя в зеркало – вид был устрашающий. Царапины на шее и на руках все еще кровоточили, а синяки расцвели роскошным малиновым цветом. Вздохнув, я застегнул штаны и вышел в гостиную. Она оказалась необычной – с полностью прозрачными стенами и рельефным куполом вместо потолка, как в храме. В другое время я бы непременно ахнул бы от восторга, но теперь для аханья у меня был совершенно другой повод. Возле одной из прозрачных стен в белом плетеном кресле сидел Клер Мидлайт. Сейчас на нем были простые белые хлопчатобумажные брюки и майка с короткими рукавами, оставлявшая практически открытыми его восхитительные руки, мускулистые и изящные. Волосы по-прежнему были сколоты на затылке в роскошный золотой узел. «Господи, какой же они, интересно, длины? – с восторгом подумал я. – Явно ниже пояса». Синие глаза с интересом скользнули по мне. - Кажется, я вас уже где-то видел раньше? – спросил он. Я покраснел. - Может быть, вы видели мое фото в каталоге выставки? Его бледно-розовые удивительной формы губы тронула легкая улыбка. - Ну, конечно же!.. Вы Брайан Фримен, так?.. Обожаю ваши картины. Я покраснел еще больше. - Вы дали деньги на мою выставку, мой агент мне сообщил. Даже не знаю, как вас благодарить. - А, ерунда! – он махнул рукой и тут же, лукаво сверкнув глазами, добавил. – Между прочим, у меня уже семь ваших картин. - Вы увлекаетесь живописью? – навострил я ушки. Он снова улыбнулся. - И живописью в том числе. Микки! – громко позвал он. – За смертью тебя посылать… Неси уже скорее бальзам: нужно обработать господину художнику его боевые раны. Парень, не спеша, вошел в комнату. В одной руке у него был тюбик с мазью, в другой – бутылка пива. - Так ты и вправду художник? – он с интересом взглянул на меня. – Вот уж никогда бы не подумал. Тот самый? – он заговорщически покосился на друга. Тот чуть заметно кивнул. - Ну, дела! – парень озадаченно потер широкой ладонью загривок. – А я тебя, блин, мотоциклом… Я вообще мало что понимаю в этой самой…в живописи, но мне твои картины понравились. Особенно это…как его там?.. «Сошествие». - Правда? – я с изумлением перевел глаза на Клера. – Неужели вы купили «Сошествие»? Это была одна из немногих моих картин, которую критики обозвали неудачной, а, точнее, непристойной. А церковь вообще обвинила меня в пропаганде разврата. На картине был изображен обнаженный красавец с крыльями за спиной, который медленно, шаг за шагом, спускался по облакам в разверзшуюся внизу огненную яму. В этой яме, по пояс в огне стоял другой мужчина, темноволосый и смуглый, тело которого было украшено золотыми змеями татуировок. Он протягивал ангелу руку так, если бы приглашал его не в пекло, а на ложе любви. И ангел послушно шел к нему по облакам. - Вам понравилось «Сошествие»? – недоверчиво повторил я свой вопрос. В синих глазах Клера что-то промелькнуло – он обменялся странным взглядом со своим партнером. - Это моя любимая картина. Впрочем, о картинах мы еще успеем поговорить, сейчас давайте-ка займемся вашим лицом и вашими руками, Брайан. Я могу вас так называть? Я поспешно закивал с видом школьника, которому одноклассница доверила свой портфель. Микки воздел глаза к потолку. Спустя полчаса, я, вымытый, обмазанный со всех сторон бальзамом и до идиотизма счастливый, сидел в гостиной с прозрачными стенами и пил белое вино в обществе роскошного синеглазого красавца и его друга-байкера, точнее, мужа. - А вы давно женаты? – улучив момент, поинтересовался я. - Вот уже почти год, - чуть помедлив, ответил Клер и быстро перевел разговор на мою будущую выставку. Ближе к 12-ти ночи мы, наконец-то, стали прощаться. - Я распоряжусь отвезти вас, - предложил господин Мидлайт. Но Микки неожиданно вызвался меня проводить. - Да я сам, здесь недалеко. Заодно и проветрюсь малехо. Ты не бойся – за руль больше сегодня не сяду. Мы с господином художником, - он дружески хлопнул меня по плечу, - пешечком пройдемся. Ночной парк был великолепен. Высокие белые фонари в виде цветов на хрустальных ножках оставляли ощущение чего-то эфемерного, не принадлежащего этому миру. - А ваша вилла, что, совсем не охраняется? – с удивлением поинтересовался я. За все время, которое я здесь провел, я не увидел ни охранников, ни слуг. Казалось, что, кроме этих двоих, здесь вообще нет ни души. - Да охраняется, конечно, куда же без этого-то? – хмыкнул парень, раскуривая сигарету. – И слуги имеются, все, как положено. Просто Клер поставил им непременное условие: никого из них не должно быть слышно и видно. А за то, что они работают «невидимками», к их окладу добавляется кругленькая сумма. - Твой муж любит одиночество? – удивился я? Микки помедлил с ответом и, остановившись, пнул носком кроссовка какую-то темную корягу. - Любит, не любит, не в том дело. Просто с его физиономией и с его задницей лучше держаться от людей подальше. - В смысле? – не понял я. В черных глазах байкера мелькнул смешок. - Ты, художник, совсем тупой, или прикидываешься?.. Вот ты, например, о чем подумал, когда увидел его сегодня?.. Ладно, не красней так. Можешь не отвечать, и так все ясно. Вот и другие думают примерно то же. А, подумав, сразу же начинают эти свои мысли осуществлять. Всякий раз, когда мы с Клером выбираемся куда-нибудь погулять, в бар, там, или в клуб, дело непременно заканчивается мордобоем. - Вот как? – растерялся я. - Угу, - парень снова что-то подбуцнул на дорогу. – Черт, кажется, ежик… Мужики, как только Клера увидят, сразу как будто бы с цепи срываются. Бабы, впрочем, тоже. Но от бабы легче отделаться: шикнул на нее разок, и готово. А мужики сразу норовят лапища свои распустить. В прошлом году в Йонсфелде в баре «Артемида» настоящее побоище получилось, со стрельбой и пожаром. Может, слыхал?.. Об этом все газеты раззвонили. Я присвистнул. Да, дело и вправду было громкое. Больше сотни человек тогда погибло, и среди них какие-то известные гламурные фрики. - Но, насколько я знаю, причину драки установить так и не удалось, - заметил я. Микки мрачно хохотнул и потянулся за сигаретами. - Еще бы!.. Знаешь, сколько бабок за это «не удалось установить» пришлось отвалить Клеру?.. Крови тогда и ему, и мне попортили море - полиция, следователи, адвокаты… После этого Клер и решил купить дом где-нибудь в провинции, подальше от светской жизни, от настойчивых поклонников и нахальных журналюг. За разговором я не заметил, как мы дошли до моего дома. Я позвал Микки зайти выпить что-нибудь, но он отказался. - Поздно уже. Да и приятелю твоему вряд ли понравится, что ты чужих мужиков домой таскаешь. - Его сейчас нет. - Тем более! – он пожал мне руку и уже, было, развернулся, чтобы уйти, но тут, как будто бы вспомнив что-то, быстро добавил: - Ты заходи к нам, как время будет. Ты парень что надо, да и Клеру, кажется, понравился. И приятеля своего с собой прихвати. Ну, все, пока! Он зашагал прочь расхлябанной, приблатненной походочкой. Я только глаза воздел к небу. И как только этому юному гангстеру удалось закадрить такого роскошного мужчину?.. И не только закадрить, но и окольцевать?.. Чудеса, да и только. Я поднялся к себе в мастерскую. Вдохновение из меня перло так, что я до самого утра не выпускал из рук карандаш, делая наброски. Я, наконец-то понял, как должен выглядеть персонаж на моей картине. Вернувшийся в семь часов утра Билл поднялся ко мне в студию и едва не рухнул прямо на пороге, едва взглянув на плоды моих ночных бдений. - Кажется, тебя посетила муза, а, Бра?.. - Не муза, Билли, - довольно усмехнулся я, не отводя глаз от рисунков, - а бог и император всех муз. - Уж не хочешь ли ты сказать, что этот парень существует взаправду, а не плод твоей фантазии? – мой друг посмотрел на белокурое чудо на рисунках с каким-то просто-таки суеверным ужасом. Я улыбнулся еще шире. - Ты мне льстишь, дорогой. У меня, конечно, фантазия богатая, но, увы, не настолько. И я рассказал ему о своем вчерашнем приключении. Билл так увлекся, что не заметил, как выдул две бутылки пива. - Да, история еще та! – он выразительно поцокал языком. - Загадочный миллионер-гей, любящий одиночество и изящные искусства. Да еще и женатый на байкере. Надеюсь, у тебя хватит ума в него не втрескаться?.. Я швырнул в Билла карандашом, но тот ловко увернулся и, продолжая посмеиваться, пошел готовить завтрак. А после завтрака я решил отправиться на виллу за озером. У меня было дело к Клеру Мидлайту – дело просто-таки катастрофической важности. - А, если он откажется? – с сомнением покосился на меня Билл. - Значит, утоплюсь в озере. Он мне нужен, Билли. После того, как я его увидел, другого натурщика я себе просто не представляю. - Ну-ну… На этот раз меня встретили у ворот двое здоровенных парней, похожих друг на друга, как близнецы, с одинаково сосредоточенными суровыми физиономиями. - Брайан Фримен, - назвался я. – К Клеру Мидлайту. Меня пропустили без помех. Я прошел по белому лучу одной из дорожек прямо к вилле. Сейчас, в лучах восходящего солнца она казалась хрустальной. Да, ее архитектор и вправду оказался гением. Оба хозяина ждали меня в гостиной. Господин Мидлайт полулежал на низеньком белом диване с чашкой кофе. Микки, позевывая, дул сок прямо из пакета. - Извините за ранний визит, - начал, было, я, и тут же осекся. Мой голос пропал, а сердце забилось где-то в горле. Нет, такого чуда просто не бывает в природе!.. Его волосы… Клер не успел собрать их в узел, и сейчас они были распущены. Тяжелые белокурые пряди, прямые, как солнечные лучи, сверкающим потоком струились до самых бедер молодого человека, а, может, даже и ниже. Они практически заливали собой весь диван, и господин Мидлайт сидел, словно бы укутанный в золотистое облако. - Черт! – только и смог выдохнуть я. - Впечатляет? – Микки хохотнул, наклонившись, схватил одну из сверкающих прядей и по-хозяйски дернул. – Я, когда в первый раз это чудо увидел, просто офонарел. Представь себе, Клер уже несколько раз порывался их остричь. - Нет! – почти с ужасом выдохнул я. - Вот и я о том же, - усмехнулся парень. – Сказал, что, если он отрежет волосы, я тут же прямо на его глазах перережу себе горло. - Мелкий шантажист, - меланхолически разглядывая кофейную гущу на дне своей чашки, сказал Клер. – Лучше налей-ка мне еще кофе. И господину Фримену – тоже. Присаживайтесь, Брайан, - его невероятные глаза мазнули ультрамарином по моему лицу. Я сдавленно что-то промычал и кивнул. Микки притащил кофе, пирожные и блюдце с тонко нарезанными кусочками лайма. Я медленно отходил от эстетического шока, прихлебывая кофе. Микки, сидя на подоконнике, налегал на пирожные. Клер Мидлайт посасывал кусочки лайма, неторопливо журча своим завораживающим баритоном: он рассказывал о новой выставке найденных во время раскопок в Перу артефактов. А я в это время с наслаждением прикидывал в уме, какие краски мне придется заказать для того, чтобы передать на полотне этот нереальный, фантастический блеск его волос. - Я вас, кажется, совсем уболтал, Брайан, - вдруг спохватился объект моих эстетических размышлений. – Вы ведь, кажется, по делу пришли?.. Организаторы выставки потребовали еще денег? Скажите, сколько нужно – я переведу требуемую сумму. - Нет-нет! – я отчаянно покраснел и замотал головой. – Денег вполне достаточно, спасибо. Но я действительно пришел по делу. Руки мои дрожали от волнения, и я поспешно поставил чашку на стол. - Моя просьба, господин Мидлайт, может показаться вам весьма не обычной, но… - Клер, - мягко поправил меня молодой человек. – Я же просил вас называть меня по имени. - Да, Клер, - еще более смешался я. – Так вот, насчет моей просьбы… Я сейчас работаю над картиной. Это будет необыкновенная картина, я чувствую. Может быть, лучшая моя картина. Но я…мне нужен натурщик. Вчера я увидел вас и понял: вы – единственный возможный и единственный приемлемый для меня вариант. Не согласились бы вы… Я даже не успел договорить, как ответ прозвучал – резко и быстро, как пуля: - Нет!..