Рожденный пламенем

Весь день я занимался набросками. Потом попробовал сделать рисунок в цвете. Получилось неудачно, с моей точки зрения, и «офигительно»– с точки зрения Билла. И все же я остался недоволен: мои краски не в силах были передать хрустальный блеск кожи и бледно-золотое сияние волос господина Мидлайта. Тем же вечером мы с Биллом снова заявились на виллу. И - следующим тоже. И – еще через день. Я осмелел настолько, что рискнул пронести в кармане пиджака блокнот и карандаш и, уединившись на 15-ть минут в ванной, жадно сделал несколько набросков. Потом спохватился: а вдруг здесь камеры?.. Но ничего, пронесло. На совместный уикенд мне даже напрашиваться не пришлось – Микки сам предложил встретиться (проходимец Билл успел пленить парня рассказами о своем бурном байкерском прошлом – у него до сих пор мотоцикл в сарае пылился). - Если у вас нет никаких планов на выходные, давайте к нам, - предложил он в понедельник вечером, провожая нас до ворот. – Клер будет рад – вы оба ему жутко нравитесь. - Да неужели? – я с наигранным удивлением приподнял брови. – И чем же, если не секрет? Микки заговорщически хмыкнул и подмигнул. - Знаете, парни, вы – единственные, кого я знаю, кто ни разу не пытался влезть к нему в штаны или зажать в уголке. - А что бывало с теми, кто пытался? – вполне невинно поинтересовался Билл. Парень громко заржал. - Да так, ничего особенного!.. Но койкой в травматологии они были обеспечены. В субботу вечером Микки предложил всей компанией прошвырнуться на автомобиле в соседний город, побольше нашего. - Просто по улицам прокатимся, - сказал он, - в бары и пабы заходить не будем. Мы сели вчетвером в золотистый шевроле (Микки – за руль, я - рядом, Билл и Клер – сзади) и на приличной скорости отправились в Норленд в сорока километрах от нас. Микки отчаянно лихачил, видимо, позабыв о том, что он не на байке. На поворотах я только закрывал глаза, Билл громко факал, а Клер тихонько посмеивался. - Неужели не боитесь? – удивился я. - Нет, - спокойно пожал плечами мой натурщик поневоле, - я уже привык. И потом Микки, он, конечно, азартный, но везучий. В аварию мы еще ни разу не попадали. Это обнадеживало. Я вздохнул и покорился судьбе. В Норленд мы добрались минут за 15-ть. С шиком и помпой прокатив по освещенным улицам, пугая голубей и прохожих, Микки остановил автомобиль возле ворот городского парка. - Клевое местечко, - сказал он, - людей мало, красиво, а внизу - речка и скамейки «для влюбленных». Мы как-то с Клером там часа два зависали. Пойдем?.. Вопрос был обращен, главным образом, к Мидлайту. Тот сдержанно кивнул и водрузил на лицо темные очки. - Так, на всякий случай, - перехватив мой удивленный взгляд, сказал он. - Но ведь темно на улице! Вы в этих своих чертовых очках себе все ноги переломаете. - Ничего. Я прекрасно вижу в темноте. И мы пошли вниз по центральной аллее. Деревья срослись кронами над дорогой, напоминая сцепившихся руками влюбленных, а фонари между ними таинственно подмигивали, словно глаза золотого дракона. Волосы Мидлайта в темноте таинственно мерцали: казалось, что это луна скатилась на дорожку и теперь медленно плывет между деревьями. - Вы сейчас похожи на звезду, Клер, на звезду, гуляющую по Млечному Пути, - не удержавшись, шепнул я идущему рядом мужчине. Он только покачал головой. - Ох, уж мне эти художники!.. До беседок мы добрались без особых эксцессов. Две-три встретившиеся нам на пути парочки, раскрыв рты, замерли столбами. Кто-то восторженно присвистнул. «Фэнтези снимают», - хмыкнул какой-то обкурившийся парень-гот. Беседка с видом на реку, увитая плющом и диким виноградом, оказалась свободна. Микки смотался в летнюю кафешку неподалеку, принес нам и себе пиво, а Клеру – апельсиновый сок. «Белого вина, уж извини, здесь не подают», - комично развел он руками. Мы пили пиво, наслаждаясь журчанием реки внизу, и говорили о какой-то ерунде. Билл что-то рассказывал Микки о мотогонках. Клер помалкивал, сняв очки. Сейчас при свете луны его неправдоподобно красивое лицо, как никогда, казалось чуждым нашему миру элементом. Я – реалист и скептик, несмотря на всю свою художественную фантазию, но в ту минуту, глядя на этого странного мужчину, менее всего напоминающего человека, я вдруг всерьез задумался о существовании параллельных миров. - Кто вы, Клер, откуда? – неожиданно само собой сорвалось с моего языка. По его совершенному лицу пробежала тень. - Что вы имеете в виду, Брайан? Я смущенно прикусил язык: ну, что за глупости лезут мне в голову? - Я имею в виду, откуда вы родом, чем занимаетесь? Ведь вы не американец, так? Его губы тронула легкая улыбка. - Я – швед. В Америке у меня бизнес. - И, по всей видимости, не только в Америке? – прищурился я. - Не только, - легко согласился он. – А, что касается того, чем я занимаюсь… Да понемногу всем, что приносит деньги. И автомобилями, и компьютерной техникой, и кинобизнесом, и даже, не поверите, модой. - Вот как? – я был почти уверен в том, что он врет. В смысле – не говорит правды. На шведа он был похож, как я на Брэда Пита. Ну, а насчет бизнеса… Мне доводилось встречаться с дельцами, с людьми, связанными с бизнесом. И я могу с точностью сказать: ничего общего у Клера с ними и в помине не было. Хотя…чем черт не шутит. Внешность ведь зачастую бывает обманчива. - Э, пацаны, это вообще-то наше место, - неожиданно послышалось сзади. Я оглянулся, Микки подскочил. У входа в беседку в полумраке смутно маячили какие-то ребята с водкой, пивом и чипсами. Четверо?.. Ах, нет, пятеро. И уж на влюбленных они были не похожи совершенно, скорее всего, местная шпана. - Кошка место продала, а собака заняла, - с гонором взвился Микки. Я заметил, как сидящий рядом со мной Мидлайт едва заметно улыбнулся и покачал головой: взрывной характер своего мужа он уже, видимо, воспринимал, как само собой разумеющееся. - Не, так дело не пойдет, - сказал один из парней, рослый и крепкий, с внешностью футбольного фаната. – Давайте-ка, линяйте отсюда, пижоны, и девку свою забирайте, - кивнул он на сидящего к нему спиной Клера, волосы которого были скручены на затылке в золотой узел. – А то можете ее и нам оставить, мы не против. Мадемуазель не возражает?.. Стоящие рядом с ним парни одобрительно заржали. - Да я тебя, сука, - Микки сжав кулаки, сделал шаг вперед, но был моментально остановлен чарующе-ледяным голосом Клера. - Мадемуазель не возражает, - сказал он, вставая, выпрямляясь во весь свой рост и медленно оборачиваясь. – Вопрос в том, что вы можете ей предложить. Вот это, я вам скажу, была сцена из водевиля. Кто-то уронил челюсть, кто-то – водку. Стоящий впереди парень длинно и смачно выругался. - Вот б-дь!.. Ну, ни фига себе цаца!.. И где только таких делают? - Далеко, - усмехнулся Клер, неопределенно кивнув куда-то в сторону, а, может, в небо, - отсюда не видно. А, что касается беседки, то, если вы так настаиваете, мы уйдем. Парк большой, думаю, что найти хорошее место для отдыха здесь не проблема. Парни переглянулись. Стоящий сзади выразительно толкнул переднего в бок. - Да ладно, сидите, если вам нравится, - великодушно сказал тот и подмигнул Клеру. – А, может, лучше с нами на речку?.. Ты подумай, блонди, с нами весело. Удивительно: при слове «блонди» Клера передернуло так, будто он наступил на иголку. - Нет, спасибо, - тут же овладев собою, быстро сказал он. – У нас здесь своя компания. Ребята, как ни странно, больше не стали цепляться и отвалили. Микки бросил быстрый, многозначительный взгляд на мужа – тот едва заметно кивнул в ответ. Мы посидели еще с полчаса и отправились домой. В автомобиле болтал, в основном, Билл. Клер был задумчив и отстранен. Микки – мрачен. А я терялся в догадках, как такое простенькое, самое обычное слово, не несущее в себе никакого негатива, смогла вывести из равновесия эту странную парочку. Нам с Биллом отвели великолепную спальню на втором этаже в теплых золотистых тонах, с цветочным панно на стенах и потолке. Здесь был отличный бар, а на столике нас ждал легкий ужин – тосты, йогурты, кофе. - Ну, вы располагайтесь, - игриво подмигнул нам Микки и удалился; вместе с возвращением на виллу к нему сразу же вернулось и его хорошее настроение. Билл тут же принялся исследовать бар, а я жадно схватился за свои наброски. Я обнаглел настолько, что даже прихватил с собой краски. Не думаю, конечно, что здесь есть камеры, но, если есть… Микки меня просто порвет, как тузик грелку. И все-таки удержаться я не мог. Билл некоторое время наблюдал за мной, потягивая бренди, затем решил выйти на террасу. - Воздухом подышу, - бросил он. Я был так увлечен работой, что даже не отреагировал. Я не знаю, как долго он отсутствовал: когда я рисую, я не замечаю времени. Внезапно он подошел ко мне сзади и резко развернул к себе лицом. - Ты что? – я едва не выронил кисть. - Тс..с..с, - Билл прижал палец к губам, его глаза как-то странно поблескивали. – Пойдем со мной. Ничего не объясняя, он потянул меня к двери. Мы прошли по тускло освещенному коридору и оказались на террасе. Здесь Билл еще раз прижал палец к губам, взял меня за руку и осторожно толкнул за колонну. - Смотри, Бра. На это стоит посмотреть. Отсюда открывался вид на ту часть террасы, которая органично переходила в огромный балкон. Я взглянул и едва не подавился собственным вздохом. На низком белом диване полулежал Клер: его голова была запрокинута, волосы сверкающим шлейфом струились до самого пола, а стоящий за диваном Микки осторожно, легкими ласкающими движениями их расчесывал. Они негромко переговаривались на языке, которого я не знал. Я напряг слух. Черт! Это был не английский, не французский, не немецкий, и, вообще, ни один из известных мне европейских языков. И даже – не скандинавский, хотя Клер и утверждал, что он швед. Может быть, это что-то восточное, арабский, там, или японский?.. Резкие гортанные звуки то и дело перемежались певучими бархатистыми полутонами, похожими на звуки арфы. А Микки, между тем, продолжая стоять за диваном, запрокинул голову Клеру, и некоторое время они жадно целовались, лаская друг друга языками. Клер вскинул руки, обхватил парня за талию и легко, как пушинку, перекинул на диван, прямо на себя. Микки, хохоча, опрокинул в ответ любовника на спину и, распахнув на нем тонкую белую рубашку, стал вылизывать ему соски. Крошечные розовые жемчужины тут же потемнели и напряглись под его губами. Блондин застонал: этот стон, чувственно-сладкий, хрипловатый и в то же время удивительно мелодичный, заставил мое тело покрыться испариной. Микки на мгновение оторвался от своего лакомства и сбросил с себя джинсы и майку. Обнаженный, он был похож на гибкую черную пантеру в период охоты. Его черные глаза светились обожанием и диковатым, но в то же время очень нежным, сродни преклонению, желанием. - Ясон, - отчетливо прошептал он и решительно потянулся к брюкам блондина. Тот, с царственной грацией откинувшись на диване, позволил настойчивым и сильным рукам партнера себя раздеть. Микки сделал это очень быстро: одежда Клера тут же полетела на пол вслед за его одеждой. Билл, прижавшись всем телом к моей спине, едва сдержал восторженный стон. Я – тоже. Нет, конечно, мы уже видели это белокурое чудо практически обнаженным на пляже, но ту часть его тела, которой гордится каждый мужчина и которая так хорошо угадывалась под тонкими плавками, мы впервые увидели ничем не прикрытой. Ну, может быть, только – горячим дыханием наклонившегося над нею Микки. - Вот это игрушка у него, твою мать!.. Просто фантастика! - срывающимся шепотом почти простонал Билл. - Молчи, - с трудом выдохнул я. Однако молчать не было никакой возможности – особенно, когда черноволосый байкер, урча от удовольствия, принялся ласкать губами сей предмет нашего общего восхищения, одновременно запустив свои пальцы глубоко между ног партнеру. Блондин отчаянно застонал, подыгрывая ему бедрами, и прошептал что-то на незнакомом языке. Микки быстро кивнул, на время оставил свое сладкое занятие и, приподнявшись, легко оседлал его бедра. Теперь они двигались в одном ритме – неторопливо, тягуче, словно стараясь испить до дна каждую минуту взаимного наслаждения. Оба их тела – золотисто-смуглое и белоснежное, переплетались в чувственном танце, словно языки диковинного пламени. Клер стонал, почти не останавливаясь, Микки то рычал, то всхлипывал. Я отчаянно кусал губы – это становилось практически невыносимым. Последний раз подобное возбуждение я испытал четыре года назад, когда мой случайный любовник-японец стимулировал пальцами мои эрогенные точки. С Биллом, по всей видимости, происходило то же самое, а, может, еще и похуже. И, когда Микки, не прекращая своих движений, вновь принялся ласкать соски партнера, Билл вдруг наклонился и укусил меня в шею. Укусил конкретно так, до крови. От боли, а еще больше от неожиданности я заорал благим матом. - Какого Рагона? – вскинул голову Микки. Блондин, сбросив с себя парня, в мгновение ока оказался на ногах. Опомнившись, мы с Биллом, не сговариваясь, что есть духу рванули прочь: как два сайгака, пронеслись по коридору, скользя босыми ногами по гладкому мраморному полу. У самой двери в нашу спальню я умудрился упасть. Билл схватил меня за шиворот и, отрывая напрочь все пуговицы на рубашке, как щенка, втолкнул в комнату. Тяжело дыша, мы оба привалились спинами к двери. - Полный песец, - пробормотал Билл. Я понуро кивнул, вытирая дрожащей рукой влажный лоб. - Да, вляпались по полной. И что нам теперь делать? - Что делать, что делать, - огрызнулся мой друг. – Собирать вещички.