Песня в Тишине

- Скажите, Боркуд, - девушка лениво раскачивалась на стуле, буравя стражника взглядом. – Вам когда-нибудь приходилось просыпаться в одной постели с мужчиной? - В казарме бывало. Там у нас кровати близко друг к другу приставлены, - добродушно пояснил страж, не понимая, почему вдруг убийца начала гаденько хихикать. - Хорошо, а с двумя? - Тоже. - То-то вы на грудь неадекватно реагируете… - Чего?.. - Я спрашиваю, что вы под грудь мягкое подстилаете?.. - Эээ… сено и шкуры… - Мда. Ваши мысленные способности меня удручают… - А?.. - Я спрашиваю, вам они не докучают? - Да нет вроде… - А если они голые?.. Пробуждение было не из приятных. Жутко болела голова, тело ныло, а веки я вообще еле разлепила: это же надо было, так нажраться… Я попыталась повернуть голову, но не смогла: боль резко застучала в висках и голова уперлась во что-то мягкое… теплое… Великанским усилием воли я повернула голову направо и сощурилась, терпеливо дожидаясь, пока мое зрение соизволит сфокусироваться. Рядом со мной лежало нечто бледноватое, с широченной довольной улыбкой на губах, рыжее и довольно причмокивающее. Ци-це-рон. Его имя отчетливо, по слогам, прозвучало в моей голове, отдаваясь новыми волнами боли. Черт, зря я так много выпила. Шут спал, уткнувшись носом мне в плечо и обхватив меня за руку явно довольный сложившимся положением вещей. Я уже хотела было рявкнуть, но вовремя вспомнила, что я после дичайшего похмелья, а значит, я от собственного крика сама взвою. В общем, не кричала я. Я примерилась пнуть Цицерона хорошенько, но вдруг что-то завозилось слева. Не ожидая ничего хорошего, я повернула голову налево и… Там лежало нечто бледноватое, с открытым ртом и волосами цвета спелых пшеничных колосьев. Вдруг это нечто опять завозилось, оторвало голову от моего плеча, распахнуло глаза и, зевнув, поинтересовалось: - Сапфир?.. Чего?!! Я с возмущением уставилась на Ульфрика. Провести ночь со мной и назвать меня чужим именем?!! Ульфрик недоуменно похлопал ресничками. Через несколько минут усиленного хлопанья, его взгляд приобрел некоторую осмысленность и он удосужился спросить: - А где Сапфир? Ты еще кто?! - Ваша будущая супруга, Ваше Величество, - сдержанно прошипела я, а мысленно добавила: «И убийца. Я вам теперь как женщина не прощу!» - Хорошо, - не стал спорить истинный король Скайрима. – А Сапфир-то где? - Под кроватью! – рявкнула я, отчего нечто рыжее справа вскочило. - Слы… - Цицерон моментально получил в лоб. Вообще-то я целилась в нос, но, согласитесь, попасть чуть выше после пьянки – тоже достижение. – Ой… Мирианис, а что мы тут делаем? И почему Занозазад голый и хочет есть? Сладкий рулет… или морковку?.. - Так вот как тебя зовут… - флегматично заметил Ульфрик и, к величайшему моему удивлению полез под кровать. – Не-а, нету тут Сапфир. Пошел искать. Я тихонечко ойкнула и зажмурилась: не пристало пялиться двумя глазами на царский зад, пусть он прямо перед носом так соблазнительно маячит. Не пристало, так что смотрим одним. Рыжий завозился сзади, явно почуяв недоброе и тут же был пихнут локтем. Судя по всхлипу и тихой ругани, я попала. - Боркуд! – смеялась девушка, размахивая кубком, отчего несколько капель вина упали ей на мантию и на пол. – Это был лучший стриптиз наоборот в моей жизни! Королевский! Во всех смыслах! Стражник хихикнул в ответ и поинтересовался: - А как он... ну это… его это… Хорош? - Так вот почему тебя грудь не интересует! Ик! Так я и знала! Ну как тебе сказать. Прилично. И так и так. И попа и… не попа. - Оооо… - Пффф, ты бы видел, как он на кровати прыгал, пытаясь до трусов дотянуться… Они на люстре висели! Хахахаха!!! Это было забавно, как он одной рукой тянется, а другой прикрывает достоинство… - Что они делали на люстре?! - Как что?! Говорю же, висели! Другой вопрос, как они там оказались… Дверь за ярлом громко хлопнула. Мы с шутом нервно сглотнули и покосились друг на друга: на выходе Ульфрик очень прозрачно намекнул, что он с нами сделает, если об этом инциденте кто-то что-то узнает… - Слышащая… Цицерон не понял, это он из-за выпивки или трусов так злится? - Хотелось бы, чтобы из-за трусов, - очень хотелось рассмеяться во весь голос, но, увы, похмелье дает о себе знать. – Ты в порядке? - Да… А Слышащая? - Не очень, - я сморщилась. - Мне спина болит и голова болит… - Цицерон может помочь! – уверенно заявил рыжик и резво вскочил с кровати к своему мешку. Я зевнула, повернула голову в сторону голенького шута, ловля себя на мысли, что уже где-то две минуты изучаю его тело… Хм, отличное тело, в меру мускулистое, подтянутое… Хотя, зачем ему дутые мышцы, он же убийца, ему ловкость да сноровка нужна для выполнения заданий. «И в постели тоже,» - мелькнула мысль в полупьяной голове, но была стремительно обезврежена, обмотана веревкой и закинута в самую темную камеру подсознания без права на помилование. Хотя… неееет! Я попыталась было встать с кровати, но была резко остановлена голосом Цицерона: - Ложись обратно! – велел он мне, вытаскивая на свет какую-то баночку. - Цицерон, может, я себе что-то на спине и повредила, но это еще не повод… - Слышащая должна лечь! Я обязан заботиться о Слышащей! Такой хрупкой и слабенькой! Слабые кости! Слабые нервы! Упала и все! Спинка болит! И я сдалась. Покорно рухнув обратно, я легла на живот, дергаясь от холода: все-таки лежать голой, пусть и на перине кроватки, застеленной шкурой волка, в полупротопленной комнате я не привыкла. Я предпочитаю шерстяные одеяла и шкуры. Всего и побольше, а тут один какой-то меховой коврик… - Надо натереть Слышащую маслом… - заворчал Цицерон, опускаясь рядом и открывая свою баночку. - Пожалуйста, избавь меня от «всех мест, куда не добраться», - вяло огрызнулась я, но, как только руки Цицерона легли на мою спину, затихла. Надо же… Ой… приятно-то как… Капитан, я могу пропустить этот эпизод? Просто он заставляет меня отчаянно краснеть, а я девушка приличная… Так и знала, вам пикантные подробности подавай. Не запишете? Ну, ладно тогда… Интересно, на правах Слышащей я могу создать новую должность – персональный массажист? А то все Матери, Матери такая красота! Нечестно, тоже хочу! Может, ногу еще потянуть?.. Я лежала с Цицероном, разгоряченная, изнеженная, довольная до безобразия. Тот, в свою очередь, широко улыбался, глядя в потолок и по-хозяйски обнимая меня за талию. Ладно. Ему можно. Ему теперь вообще все можно. Я потерлась щекой о его грудь, легонько поцеловала его в подбородок и живо выскользнула из кольца его рук. Мда, если бы снятие похмелья всегда было таким приятным… …Скайрим бы наводнила рыжая ребятня. Я хихикнула собственным мыслям, нарочито медленно натягивая платье. Я ощущала на себе взгляд теплых карих глаз, следящих за каждым моим движением, ласкающих каждый изгиб моего тела. Хотелось, чтобы он всегда смотрел только на меня. Всегда следил за моими движениями и всегда был таким… - Цицерон хочет есть! …Цицероном. - Тогда оторви свою хорошенькую попку и пойди в обеденный зал, – я пожала плечами, заплетая волосы в косу. Мужчина обиженно надул губы и, дотянувшись до своих штанин, изрек: - Но твоя попка все равно лучше! И вообще, почему Слышащая такая странная? - Странная? – я пыталась справиться с застежкой на ожерелье. – Что ты имеешь в виду? - Почему ты позволила мне так прикасаться к тебе?.. – он оказался совсем рядом так близко, что я невольно вздрогнула. Его ладони плавно перехватили из моих рук застежку, и помогли мне справиться с ожерельем. Мужчина глубоко вздохнул, и медленно обнял меня, положив голову на мое плечо. Кажется, скоро это войдет у него в привычку. – Почему ты не остановила?.. «Это все похмелье,» - так и хотелось мне ляпнуть, но я понимала, что если я скажу это, то обижу Цицерона. Нет, не просто обижу, а расстрою, растопчу, отвергну, и между нами больше никогда не будет… Хотя… между нами ничего и нет, да! Подумаешь, по пьяни немножечко того... Ну, того… Аааа, Боркуд, скотина ты имперская, хватит так ухмыляться!!! Я вздрагиваю вновь, и Цицерон обнимает меня сильнее. Чего же… чего же я на самом деле хочу? Почему я позволила? Не меня ли мальчишки дразнили недотрогой? А может быть я просто… - Цицерон, - боги, как я ненавижу свой голос, когда я волнуюсь. – Я… - …сделала это просто так? Потому что возбудилась? – его голос был тихим, но в нем без труда читалась горечь и боль. Казалось, еще немного, чуть-чуть, и он сорвется. Потеряет контроль, а там… - Нет, это не так! – мужчина ослабляет хватку, но я хватаю его за руки и удерживаю рядом. – Не просто так, просто… Я не знаю. Ты… Когда я впервые тебя увидела, то мне захотелось развернуться и уйти. Проведя с тобой ночь в лесу, я не раз хотела убежать, но твое умиротворенное и счастливое лицо останавливало меня. Твоя улыбка заставляла улыбаться в ответ, ты даже не представляешь, скольких усилий мне стоило оставаться равнодушной и ироничной. А потом там, в Данстаре, когда я пришла за твоей жизнью… Я просто… Внутри словно что-то оборвалось. А в голове была только одна мысль… Спасти Цицерона, спасти, чего бы это мне не стоило. Я не знаю почему так, мой Хранитель… - Глупая. Глупая моя Слышащая! – шут заметно повеселел, а в его голосе сквозила неподдельная нежность. – Но ничего, это временно. Слышащая очень быстро учится! Так быстро, что она не забыла, что она должна произвести хорошее впечатление на Ульфрика. - А я думала, что я уже этим вечером произвела на него тааакое благоприятное впечатление, что ему больше не надо! – я хихикнула, радуясь тому, что ловко избежала всякого рода объяснений и розовых соплей и, извернувшись в объятьях шута, размашисто чмокнула того в щечку. – Ты не ревнуешь? Я ведь должна стать его невестой! - Зачем мне ревновать к трупу?! – шут нахмурился так, словно его голова не справлялась с полученной информацией, заставив меня захихикать опять. – Слышащая любит… с неживыми?! Эээ?! - Ооо, какая развратная Слышащая! Но Цицерон все понимает: он бы тоже не устоял перед Матерью, будь он на твоем месте! Я раскрыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его опять. Умная мысль презрительно фыркнула, проносясь между глазами, и исчезла в дебрях разума, чтобы никогда не появиться вновь. Приписка для Василисы Бессмертной: я в процессе подарка, женщина, в процессе! =___=