Песня в Тишине

... Я уже несколько лет моталась по Тамриэлю и Скайриму, заглядывала даже в Эльсвейр и Морровинд мимоходом посещала, останавливаясь то тут, то там, так что можно сказать, что путешественник из меня опытный – на моей карте была уйма пометок, в которых, пожалуй, только я одна и могла разобраться. Я направлялась в Айварстед, маленький городишко у подножия Глотки мира. Тогда мне казалось, что это самое подходящее место переждать очередную «волну родительской любви». Согласитесь, кто будет искать барда хоть и в маленьком, но оживленном городке? Нас же там столько мимо проходит… Что значит эгоистка? А разве они сами не эгоисты? Попытаться отдать меня замуж не спросив, хочу ли я этого и согласна ли провести с этим Ранмиром остаток жизни! Уф, как я зла… Впрочем, давайте продолжим… По пути я заглянула в Морфал, послушала новые сплетни и заработала пару монет игрой на лютне. Узнав, что на основной дороге слишком много головорезов, я справедливо рассудила, что могу сделать крюк, а заодно и заночевать в Вайтране. Или, если повезет, и вовсе наткнуться на повозку в сторону Фолкрита, а там, ведомыми мне тропками быстренько очутиться в поселении. Правда, придется идти через разрушенный Хелген, но там по крайней мере можно будет и заночевать – городишко уже все разграбили подчистую, а заодно придется попрыгать по горам как горной козочке, хотя, это полезно для здоровья. Я встретилась с Ним у фермы Лорея. Шут какой-то. Подозрительная личность. Пожалуй, это были мои первые мысли. Когда я подошла к нему, имперец даже не повернулся в мою сторону, а продолжал озлобленно пинать колесо, бормоча что-то о том, что его матушка будет недовольна. Тогда я пожалела его, подумав, что он, должно быть, хороший человек, раз так заботится о матушке и боится ее огорчить… Ну и дура же, а?! - Горе, злосчастие! – взвыл опять несчастный в костюме шута. - Что случилось? – тут же спросила я, поправляя ремешок с лютней на плече. - Застрял! Бедный Цицерон застрял! Я вез мамочку в новый дом, но не ее! Ее труп! Упс, кажется, я что-то не так поняла... Что ж, пусть ящик ей будет… Пухом? - Я везу мамочку в новый дом! В новый склеп! – тем временем продолжил Цицерон. - Но проклятущее колесо сломалось, ты понимаешь, колесо сломалось! Ты не понимаешь!!! - Эээ, - я переводила взгляд с ящика на имперца и обратно. – Может, я могу чем-то помочь?.. - Охххо! Охохо, да! Да, ты нам наверняка поможешь! Иди на ферму! Ферму Лорея! Вон, там, у дороги. У него есть инструменты и он может мне помочь! Но отказывается! Уговори Лорея помочь Цицерону и Цицерон тебя наградит! Золотом! Блестящими, звонкими монетками!– Цицерон обиженно надулся и сложил руки на груди. Все-таки, он забавный. Хотя его явно в детстве великан дубиной шибанул. Ласково и нежно. Пожав плечами, я свернула к ферме, краем глаза замечая неспешно разгуливающего в округе стражника. Помочь или все-таки наябедничать страже? Как знать, вдруг там не гроб, а скума какая-нибудь. Но с другой стороны, деньги никогда не бывают лишними, верно? Все же, лучше помочь Цицерону, а не то еще расстроится и сожжет фермеру дом. Или кинжалом пырнет. Судя по зазубринам на лезвии, висит он явно не для красоты. - Ох… - я резко обернулась. Цицерон, как ни в чем не бывало, рассматривал колесо, сдвинув брови на переносице и задумчиво подперев рукой подбородок, явно пародируя какого-нибудь философа. Интересно, это он вздыхал? Но ведь поблизости больше никого не было. И вздох был полным горя и… разочарования?.. Эй, капитан, вот вам одна истина: доброта вкупе с любопытством до Темного Братства доведут. А вот жертвой, заказчиком или новым членом – другой вопрос… Впрочем, к чему торопить события? Слушайте дальше… Несколько секунд я внимательно его рассматривала, а потом, не сдержавшись (увы, терпение – явно не моя черта), спросила: - Ты чего вздыхаешь? Скучаешь по матушке? - Вздыхаю? – он удивленно посмотрел на меня, а потом нахмурился. – Ничего я не вздыхаю! Матушка со мной! Мать никогда не бросит своего верного Цицерона! Мать всегда рядом, Мать любит слушать песенки своего верного шута! Ну… Она ведь со мной не говорит, да, но если бы не нравились, сказала бы, так ведь? Да, да, обязательно бы заговорила! Как я хочу, чтобы Мать поговорила с несчастным одиноким Цицероном!.. - Ааа…. – я сделала мелкий шажок назад. – Я, пожалуй, пойду к фермеру… Попрошу его о помощи! *** - Милосердная Мара, что теперь?! – мужчина был явно не доволен сегодняшним наплывом гостей. - Ну… - я замялась под его грозным взглядом, но, собравшись, быстро выпалила: - Этот… Эм… Этот маленький человечек нуждается в твоей помощи! С повозкой. - Этот… Цицерон, да? А новенького ничего не скажешь?! Этот псих меня уже пять раз просил. Говорит, что ему не нравится мой ответ. Да что же он нам покою не дает?! - А может, ты ему просто поможешь? Он тебе и заплатит… - Заплатит?! Думаешь, все дело в деньгах?! – Лорей, похоже, завелся. Надо же, у меня прекрасно получается его уговаривать! – Да ты посмотри на него! Он же совсем свихнулся! Шут?!! Да у нас в Скайриме скоморохов уже лет сто как не бывало! И этот ящик… Говорит, что он везет мать! Похоронить ее, мол! А кто знает, что там на самом деле? Оружие? Скума? Контрабанда? Нееет, не хочу я в это ввязываться! - Но ты должен ему помочь! Сейчас это просто путник. Незнакомец, нуждающийся в помощи! Он везет хоронить мать, представь, каково ему сейчас! Может, он на этой почве и умом тронулся, от горя! Да что ты за человек такой, если другому в беде помочь не хочешь?.. Ты же сам, в глубине души, знаешь, что обязан это сделать! Починить повозку, дабы дух его матери нашел успокоение! Или ты не чтишь Богов?! - твердо произнесла я, подозрительно сощурившись. - Чту, - твердо сказал он. – И мои Боги запрещают мне ввязываться во всякие сомнительные дела! Я насупилась и быстро обвела взглядом внутреннее убранство дома. Так… Вещи, корзинки, овощи… Овощи! Я хитро улыбнулась. Так-так, фермер, вот ты и попался… Мамочка, когда пыталась научить меня алхимии, не раз рассказывала мне, что многие фермеры тайно покупают у алхимиков специальные зелья, что травят всяких насекомых и сохраняют свежесть овощей дольше. Многие компоненты зелий ядовиты, так что подобная еда потихоньку травит тех, кто ее покупает. К счастью, из-за того, что овощи жарят и варят, большинство ядовитых веществ улетучивается, не причиняя значительного вреда, однако, если кто-то узнает о зельях… Бедный фермер. - Какая хорошая капуста! – начала я, взяв кочан в руки. – Ваша? Вижу, вижу, можешь не кивать… Хм. Какая упругая, сочная на вид… Наверняка хрустящая! - У нас все свежее… - промямлил Лорей, не понимая, к чему я клоню. - Вижу, вижу, хорошие зелья покупаешь, - я деловито кивнула, играясь с кочаном, как с игрушечным мячиком. – Я честная женщина, господин Лорей, а еще я бард. Во все времена барды не только воспевали свои и чужие подвиги, но и служили вестниками… Собирали новости и слухи, рассказывали их и тут и там…. - Эээ? - Я честная женщина, - вновь повторила я. – Придется рассказать, что бизнес тут так плох, так плох, что уже зельями с пасленом даже Лорей пользуется. Я сокрушенно покачала головой, положила капусту на стол и продолжила: - А ведь ой как твой товар хвалили, как жалко-то… - Ээээ, постой, не говори! – всполошился фермер. – Не надо, я же тогда без гроша останусь! Все что хочешь сделаю, только молчи! - Имперцу тому помоги, а?... - Но ведь… - Ох, как жалко, такой урожай большой, да не продать… - Что? Помочь путнику? – прервал меня мужчина. - Конечно да… Я же это… Ну, это… Действительно. И то правда… Неправильно как-то выходит… Чего это я?.. Может, он и чокнутый, а может и нет, но ему действительно нужна моя помощь. Как-то… не по-соседски это… Ты, это, скажи ему, что я сейчас… И вправду, чего это я… - Все в порядке! – я улыбнулась, мысленно празднуя победу и восхваляя учителя Жиро, который специально для меня одной говорил, что где не поможет высокий слог, спасет банальный шантаж. – Сейчас скажу! - А это… Про зелья… - Зелья? – я невинно захлопала глазами, остановившись в дверном проходе. – Какие зелья? А, нет, ты, наверное, имеешь в виду, есть ли они у меня? Нет, извини, я не настолько хороший алхимик! Ну, давай, ждем внизу! - О, капитан, да что вы так на меня смотрите? Что значит мой интеллект вызывает сомнения? Эй! Я маму, между прочим, внимательно всегда слушала! - Если бы ты слушала маму, казнь бы тебе сейчас не светила! – усмехнулся стражник в ответ. - Если бы я слушала маму, была бы замужем за пьяницей и ходила бы в лохмотьях. Не хмурьтесь. Подождите еще, мы ведь даже и до середины истории не добрались… Кстати, что насчет покушать?.. - Сначала дорасскажите, а то мне самому интересно стало... - Бедная мамочкааа! Ее дом так далеко! – грустно сообщил Цицерон, едва завидев меня. - Улыбнись, у меня хорошие новости! Мы с Лореем поговорили, и он согласился помочь, - я дружески похлопала мужчину по плечу. - Ч… что? Согласился?! Ооо, Цицерон рад, так рад! – шут тут же заулыбался и даже попытался что-то станцевать, смеясь и подпрыгивая. – Вот! Денежки, маленькие звонкие монетки! За доброе дело! Цицерон благодарит тебя! Нет! Мать благодарит тебя! В руке тут же оказался мешочек с золотом. Я пару раз потрясла его. Навскидку, там было монет четыреста, не меньше. Что ж, отлично, теперь смогу целых два месяца не думать о пропитании и неудобной постели. Мне хватит. Стемнело, и страж вдалеке зажег факел. Подоспевший фермер тут же опустился рядом с колесом, а Цицерон плясал рядом с ним. Я посмотрела на зажатый мешочек в руке, а потом на повозку. Если потеснится, то на вожжах вполне уместятся двое… - Послушай, Цицерон… - А? Доброй путнице что-то нужно от счастливого Цицерона? Цицерон будет счастлив помочь помогающей! – он широко заулыбался и на пару мгновений мне даже показалось, что эта улыбка не предвещает ничего хорошего. - Ты ведь едешь в сторону Фолкрита, верно? Ты не мог бы подбросить меня примерно до развилки на Хелген? - Ммм? – имперец вопросительно вскинул бровь. – Бард хочет присоединиться к несчастному шуту?!! Йохохо, аххаха, сломаю лютню дурака! Мужчина засмеялся и, повертевшись на одной ножке, с заговорщицким видом сообщил: - Но если бард полезет в драку, его убью я как собаааку! Но ты можешь петь! Петь, о несчастная! Пой Цицерону и может быть он не будет рееезааать!!! Вот тут я очень пожалела о своей просьбе. Я закашлялась, Цицерон сделал вид, что не видит моего замешательства, а фермер лишь многозначительно хмыкнул: мол, я предупреждал. И все-таки желание проехаться оказалось сильнее. Да и дорогу сократит вдвое. Я всегда ходила пешком, берегла деньги. Нет, я, конечно, могла купить лошадь, но потом жила бы впроголодь. Да и животину кормить чем-то надо было – в горах разве что снег пожуешь. - Эй, бард, ты там не заснула? – весело осведомился Цицерон, до этого что-то тихо-мирно мурлыкающий что-то себе под нос. – Цицерон хочет песню! Спой Цицерону о Цицероне! Ой… Только сочинять что-то на ходу не хватало… - Послушай, Цицерон, - осторожно начала я. – А может лучше скайримское народное, а? Ну, например, жил да был Рагнар Рыжий, героем он слыл и все такое… У меня со стихами не очень. - Что за бард не умеет сочинять? – он вопросительно вскинул бровь. Как какой? А я?! - Песню, песню, не то мы будем резать-резать-резать!!! Я торопливо схватила лютню. Как знать, а вдруг и вправду этот псих за ножом потянется? Хотя, я всегда успею сбежать… Наверное… Маленький шанс всегда есть… Но, похоже, не здесь. - Что-нибудь веселенькое! – кивнул мне шут, и я покорно заиграла незатейливую быстренькую мелодию, а потом, как только в голове запестрили первые строчки, начала петь, делая сильное ударение на последний слог, умоляя Девять смилостивиться над нерадивой поэтессой: - Цицерончик, скок-поскок! Потерял он свой носок! Где носок? У орка он! Орк огромен и силен. Шут со страхом не глядит, И он орку говорит: - Орк, дружочек, ты верни Носок любимый, не то мозги Размажу по всему мосту, Не найдешь их за версту! Посмотрел орк на шута, И промолвил свысока: - Не найдешь носка ты тут, Он поехал в Солитьюд. Я отдал его купцу, Чтоб купил он мне овцу... (какой-то неравноценный обмен получается…) Погрустнел тут Цицерон, Рассмеялся внезапно он, Ножичком своим – чик-чик! Прямо опытный резчик! Орк сначала постоял, А потом взревел, упал. Вот совет мой от тоски: Возвращай скорей носки! Шут загоготал, попытался даже изобразить нечто наподобие танца, отчего я вцепилась в край повозки, боясь упасть. - Правильно! Никто не может обижать бедного Цицерона! А все только и делают, что обижают! Знаешь что, бард? - Что? – прошептала я, судорожно прижимая лютню к груди. - Не сочиняй больше! Девушка, закованная в кандалы, поерзала на стуле и, тяжко вздохнув, опустила голову: - Надо было слушать маму…