Снежная пыль

      Протиснувшись между столпившимися в дверном проёме ратниками, Таис напряжённо замер, оценивая круто повернувшееся положение дел взглядом из-под нахмуренных бровей. Мёртвый мальчик на полу, полностью обнажённый Рэй подле него и довольно ухмыляющийся Йен за спиной собственного брата — лично для Босфорца многое наконец стало на свои места.       — Этот мальчишка вцепился мне в лицо, словно дикая кошка, — нарочито громко, чтобы услышали даже те, кому не удалось подобраться поближе к развернувшемуся действу, произнёс Йен. — Кто проверял эти комнаты?       — Я, ваше сиятельство! — один из рядовых паладинов, не медля и не колеблясь, сделал два шага вперёд.       Командующий окинул вояку пристальным взглядом: всего лишь один из многих, имя которого мужчину совершенно не интересовало. Его сиятельству имя даже собственного адъютанта было ни к чему. Например, оклика «эй, ты!» было бы вполне достаточно, чтобы Фортейн оказался тут как тут. Рядовые воины — это основа и двигательная сила любого сражения, однако Йен редко обращался к своим подчинённым напрямую, предпочитая не забивать голову именами тех, кто уже завтра, вполне возможно, падёт на поле брани. Воинский учёт — это дело канцелярии, а не генерала. Так что если бы он бросил подобную фразу, то откликнулся бы на неё, как приближённый, только адъютант. Однако Фортейну удалось заслужить его уважение и доверие, а поскольку Йен не умел преподносить знаки благодарности, подобного в его понимании было уже достаточно. Кто служил в отряде его сиятельства, знал: если командир обращается к тебе по имени, значит, ты заслужил его признание.       И вот сейчас перед Йеном стоял безликий и безымянный, из-за нерасторопности которого он упустил столь щедрую возможность. Уложить бы нерадивого вояку рядом с мальчишкой, однако Йен пока что не исключал возможности контратаки со стороны ардов, и в таком случае ему понадобится даже хромой калека с кривым мечом.       — Прошу простить меня, ваше сиятельство, — не дожидаясь от командира требования предоставить объяснения, отчеканил воин. — Не доглядел.       — Увы, — почти что скорбно бросил Йен, прежде чем его меч молниеносно покинул ножны и так же молниеносно вернулся в них обратно. — Обыщи комнаты ещё раз. Может, теперь будешь смотреть более пристально.       Паладин в ответ не шелохнулся, не издал ни звука и даже не потянулся к лицу, залитому густой кровью вперемешку с вытекающим глазом. Наказание было заслуженным: что бы ни говорили о нраве и характере их командира, за просто так от него никому ещё ни разу не прилетало.       — Оденься наконец, глупый брат, — опустив взгляд, процедил Йен, смотря в затылок всё ещё склонившемуся над мертвецом Рэю. — Или в тебе настолько укоренились местные развратные порядки, что бесстыдство сроднилось с твоей королевской кровью?       Хотелось задеть мальчишку. И побольнее. Сейчас взгляды десятка пар глаз были устремлены на его обнажённого брата, которому до своего позорного положения, казалось, не было никакого дела. Конечно же никто из паладинов не смотрел на вессалийского принца даже с намёком на вожделение, однако из-за своей пагубной страсти Йен в каждом мужчине видел потенциальную угрозу. Даже понимая абсурдность собственного чувства, ревновать мужчина не переставал, уже давно смирившись и приняв эту собственническую одержимость младшим братом.       Тот взгляд, которым одарил его Рэй, Йена слегка обеспокоил. Холодный, застывший янтарь. Не было в нём больше ни любви, ни сожаления, ни грусти. В нём вообще ничего не было. Только слепящая, холодная пустота. Йен мог бы подумать, что он перегнул палку, не просто подмяв мальчишку под себя, а шокировав настолько, что ясный разум покинул его светловолосую голову, однако Рэй не был сломлен. Сейчас юношу словно окутывала невидимая пелена решительности и той царственности, которой могли похвастать лишь рождённые разделять и властвовать. И подобное преображение нравилось Йену ещё больше, ведь что это за охота на Зверя и его волчицу, если хищник сразу же поджимает хвост и выставляет брюхо.       — Неужели всё настолько прозаично, Йен? — Таис вперил свой взгляд в едва заметно, но всё-таки заинтересованно приподнявшего бровь мужчину. — Неужели всё это, — Босфорца нарочито обвёл комнату рукой, — лишь ради того, чтобы заполучить столь желаемое?       Воспользовавшись тем, что на него по-прежнему не обращали должного внимания, очевидно сочтя поверженным, Таис успел не только увидеть, осмыслить, но и понять многое. Ему изначально показалось странным, что эту кампанию возглавляет именно Йен. То, что столичные кардиналы плели заговор против императора, лично для него тайной не было уже давно, однако Йен не из тех, кто станет добровольно встревать в битву, ведь тем-то Пастырь и прославился, что предпочитал разрабатывать стратегии, после наблюдая за тем, как они с успехом воплощаются чужими руками.       Неплохо зная методы главы церкви, Таис мог бы предположить, что тот приказал Йену возглавить эту кампанию, однако выбор кардинала сложно было назвать исключительным. Имея в своём распоряжении до десятка более опытных в боях Чёрных Паладинов, кардинал Босфорца мог доверить эту миссию любому из них, но если здесь именно Йен... Значит, вессалийский отпрыск вызвался сам.       Пытаясь понять мотивы Пастыря, Таис зашёл в тупик. Он не мог полностью исключить личную неприязнь этого мужчины к ардам, как и возможность того, что вессалийский принц желал отомстить за поруганную честь брата, однако Йен вновь-таки не походил ни на фанатика, которыми были все паладины, ни на мстителя. Слава, военные трофеи, почести этого мужчину тоже волновали мало, и если бы не эта красноречивая сцена, то Босфорца так бы и не понял, почему Йен пришёл за головой Кронзверя лично и почему в его взгляде, направленном на брата, было столько явно не братской ревности.       — О чём ты толкуешь, Босфорца? — усмехнулся Йен, краем глаза наблюдая за всё-таки соизволившим прикрыть свою бесстыжую наготу братом.       — О той порочной страсти, огонь которой пылает в твоей груди, — изрёк Таис пафосно, зато так прицельно, что Йен сразу же сменился в лице, черты которого заострились, словно у вот-вот, но всё никак не настигающего добычу охотника.       — Фортейн, оставьте нас, — бросил Йен, упрямо смотря Босфорца прямо в глаза. Мужчина не сомневался, что Таис догадается о его личных мотивах, однако тот, похоже, сделал вполне правильные выводы немного раньше, чем он предполагал.       Внезапное озарение Босфорца было бессмысленным: во-первых, трепаться о том, что ему известно, этот юноша не станет, во-вторых, если и станет, то ему никто не поверит. Однако всё же было слегка неприятно оттого, что в то, что должно было быть только между ним и братом, вмешался третий. Мало ему Кронзверя, так теперь ещё и Босфорца, явно считающий, что заполучил некий козырь, начнёт действовать. Каким бы любителем острых ощущений Йен ни был, но Таиса стоило присмирить немедля, дабы из-за беззубой, но упрямо норовящей укусить шавки не поставить под угрозу всю охоту.       — Так скажи же мне, Босфорца, — с лёгким пренебрежением, когда в комнате они остались только втроём, не считая мёртвого мальчишки, начал Йен, — что же ты понял?       — Я всё думал: почему? — Таис сделал шаг вперёд. От Рэя его отделяло не такое уж и большое расстояние, которое он надеялся быстро сократить. С юношей что-то происходило, что-то неладное, тот даже не взглянул на друга, одевшись и упрямо оставшись стоять к нему спиной. Но Йен не позволил, чётким движением в сторону преградив ему путь. Таис едва слышно цыкнул: возможно, если ему удастся обыграть столь матёрого противника, он сможет понять ещё больше.       — Зная о том, что Верховный кардинал затевает государственный переворот, я сразу же предположил, что ты, Йен Вессалийский, вхож в его фракцию. Очевидно, у Адриана Босфорца, — Таис нарочито использовал мирское имя кардинала, дабы подчеркнуть обыденную, человеческую породу того, кто возомнил себя гласом Творца, — уже было подготовлено всё для смены власти. Не сомневаюсь, что в его планах не было больше никакой Империи во главе с императором. Скорее всего, Ромея должна была превратиться в один большой приход, во главе которого стоял бы наместник Творца на земле, то есть мой дядюшка.       — А ты много знаешь, как для рядового вояки, — нарочито пренебрежительно фыркнул Йен.       Признаться, подобной осведомлённости от Таиса он не ожидал. Даже если учитывать то, что у Босфорца были и собственные, оставшиеся за ним ещё как за преемником связи, и то, что его отчим всё же примкнул к коалиции императора, концы всё равно не получалось свести. Возможно, Таис сам планировал нечто вроде заговора. В конце концов, он был следующим претендентом на престол после своего малолетнего кузена, да и Максимилиан Босфорца пасынка не жаловал, иначе не сослал бы его в багряную армию. Точно так же, как Таис не мог понять мотивы своего противника до того, как он начал действовать открыто, Йен не мог объяснить осведомлённость Босфорца.       — Предполагаю, что этот год стал бы переломным для Ромеи, — продолжил Босфорца, не то чтобы ликуя, оттого что ему удалось застать недруга врасплох, но всё же чувствуя, что его преимущество растёт, — однако вторжение ардов нарушило планы кардинала. Свергать власть действующего императора сейчас, когда Ромея стоит на пороге новой войны, было бы неразумно. Все доступные Валентиниалу войска стягиваются к столице. Начни дядюшка переворот, и ему элементарно не хватило бы для этого людей. Даже убив императора, он бы не обеспечил себе победу, ведь багряная армия, как бы там ни было, предана властвующей династии, а посему приняла бы сторону того, кто бы возглавил её во имя законного императора.       — И этим кем-то мог бы быть ты. Не так ли, Таис? — не без довольства спросил Йен. Всё-таки его изначальное предположение было более-менее верным, однако выступил бы Босфорца против кардинала в угоду себе или же ради того, кто был его тайным покровителем, мужчине ещё предстояло понять.       — Не стану отрицать подобную возможность, — ответил Босфорца, заметив, как дрогнули плечи Рэя. Всё это время ему не доверяли до конца и правильно делали — вот что подчёркивал Таис своим откровением в присутствии обоих вессалийских принцев.       Род Вессалийских целиком и полностью поддерживал правящую династию, а сам Грегор некогда даже считался приближённым императора, так что сомнений в том, что Вессалия поднялась бы на борьбу против кардинала-узурпатора, не было. Рэй должен был понять, что, если бы он, Таис, возглавил сопротивление, он, Рэй, стоял бы за его правым плечом, как Босфорца и пообещал беловолосому мальчишке ещё семь лет назад.       — Если бы, — подчеркнул Йен, продолжая свою мысль, — достопочтенный граф Максимилиан не сослал тебя сюда, в Арду. Скажи, Таис, граф просто подозревает что-то на твой счёт или же сам метит на место императора?       — Война с Ардой могла затянуться на неопределённое время, — проигнорировав провокационный вопрос, продолжил Босфорца, — что никоим образом не устраивало кардинала. В конце концов, в предыдущей кампании арды опасно близко подошли к столице, так что на то, чтобы предполагать, что и последующая окажется для Ромеи ещё провальней предыдущей, у дядюшки было достаточно причин. Поэтому Верховный кардинал и отдал этот приказ: убить Кронзверя и в качестве доказательства привезти его голову в Константинополь.       — Смерть вождя ардов не остановит, — с энтузиазмом втягиваясь в столь занимательное противостояние, бросил Йен.       — Зато, если его голову привезёт паладин, прибавит политического и стратегического веса самому кардиналу.       — Весной полумиллионная багряная армия выступит на Бьёрн.       — Но возглавлять её будет не император, а паладин, добывший голову Кронзверя.       — Верный кардиналу.       — Который сможет после свержения императора подмять багряную армию под себя.       — Знаешь, Босфорца, — когда их перепалка репликами закончилась, Йен приподнял уголки губ в довольной улыбке, — мне искренне жаль, что тебе пришлось стать шлюхой. Если бы остался тысячным генералом, я бы предложил тебе место адъютанта главнокомандующего.       — Сомневаюсь, что всё это время ты, Йен, лишь притворялся равнодушным к пылу сражения стратегом, — опять-таки проигнорировав реплику оппонента, продолжил Таис. — Ты таков по своей природе, однако всё же возглавил эту кампанию, в случае успеха которой стал бы главнокомандующим столь огромного войска. Сомневаюсь, что тебе приятна и желанна подобная участь.       — Ты прав, Таис, — Йен широко раскинул руки в стороны, словно признавая своё поражение. — За головой Зверя я шёл не по этой причине.       — А потому, что здесь, в Бьёрне, Рэй, — ещё твёрже, чеканя каждое слово, произнёс Босфорца. — Ты шёл за тем, кого желаешь уже давно. Не так ли?       — Не только, но зерно истины в твоих словах есть, — уклончиво ответил Йен. Пусть Таис и был смекалистым, кое-чего ему всё же не понять. Пожалуй, в таком случае счёт стратегических ходов между ними будет 1:1, ведь мужчина тоже не смог понять, какую игру ведёт Босфорца.       — Зерно? — иронично переспросил Таис. Творец наградил его достойным восхищения разумом, вложил в его сердце волю, а душу одарил интуицией, однако одного только данного свыше было недостаточно для того, чтобы быть Таисом Босфорца — сыном скрывающегося мага, преемником императора, генералом и... Смешно, но и мужем вражеского командующего.       — Вот что я тебе скажу, Йен, — Таис подступил к мужчине ещё ближе, совершенно его не опасаясь. Он нужен Чёрному Паладину как заложник, так что убить пастырь его всё равно не убьёт, даже если будет этого страстно желать. — Изначально, как только кардинал прознал об условиях мирного соглашения, в Арду от рода Вессалийских должен был поехать именно ты. Заведомо предполагая, что породистых отпрысков Кронзверь станет держать при себе, кардинал дал тебе задание: убить вождя, а после вместе с его головой покинуть Бьёрн тайными проходами. Это был идеальный план, в котором не был бы замешан ни один посторонний. Ведь так?       — И что с того? — Йен напрягся, понимая, что он впервые так непростительно оплошал, недооценив противника, который только что достал из рукава свой главный козырь.       — А то, что, даже если Рэй опередил тебя своим согласием, ты, зная, как король Грегор относится к среднему сыну, мог бы убедить его изменить решение, но не стал делать этого. Всё это время, пылая порочной страстью к своему брату, ты и пальцем не тронул его только потому, что тот был невинен. Каким бы ублюдком ты, Йен, ни был, но что-то человечное внутри тебя не позволило тебе применить насилие к столь обожаемому тобой Рэю. И то, что Рэй в качестве заложника отправился в Арду, ты расценил как свой шанс. Если невинность Рэя заберёт Зверь, ты не будешь повинен в этом грехе. Наоборот, сдаётся мне, что для тебя это стало идеальным оправданием собственной похоти, своей противоестественной любви, которой ты бы попытался исцелить опороченное тело и душу брата.       — Заткнись, Босфорца, — Йен грубо отпихнул вплотную приблизившегося к нему юношу. Сейчас, даже когда в комнате находился всё услышавший Рэй, мужчина думал даже не о том, что кто-то смог так быстро и детально, до самых глубинных мотивов, понять суть происходящего. Йен думал о том, какую же на самом деле опасность представляет для него Босфорца.       Нет, этого человека Чёрный Паладин не может оставить в живых. Да, пока что Таис нужен ему как ценный заложник, однако после того как он привяжет мешок с головой Кронзверя к седлу своего коня, Босфорца стоит немедленно убить. И если кампания пойдёт прахом — тоже. Счёт стал 2:1 и рисковал только увеличиться не в его пользу, если уже сейчас не действовать решительно. Какую бы игру ни вёл Таис, она закончится вместе с его жизнью. Следовательно, исчезнет и угроза, и о его тайной страсти останется известно лишь одному человеку — непосредственно объекту этой самой страсти.       Вступая во фракцию Верховного кардинала, Йен заблаговременно тщательно изучил этого человека, дабы впоследствии не попасться в его ловушки и не стать его марионеткой. Какие бы заговоры ни плёл Адриан Босфорца и каким бы гнусным человеком ни был, как последователь истинной веры он был непоколебим. Прознай кардинал о его страсти к собственному брату, и для Йена Вессалийского всё будет кончено, в том числе и его жизнь. Такого исхода, понятное дело, мужчина допустить не мог.       Бросив взгляд на так и не повернувшегося к ним Рэя, Йен широким шагом подошёл к двери, распахнув её настежь.       — Фортейн, ты и ещё двое пойдёте со мной и пленниками, — твердо смотря вперёд, командным тоном распорядился Йен.       — И этого, — мужчина едва заметно кивнул на тело Нави, — тоже возьмите с собой.       — Что ты задумал, брат? — наконец отозвался Рэй, от сиплого голоса которого по телу мужчины пробежали мурашки вожделения.       — Всего лишь, — не скрывая ликующей улыбки, ответил Йен, — преподнести небольшой подарок Зверю.       Пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть мужчину, стоящего на балконе в окружении ромейских воинов и пленников. Весть, принесённая дозорным менее получаса назад, слегка выбила его из колеи: прочитав письмо с более чем чёткими требованиями, Арес и не помышлял о том, что вражеский командир предложит личную встречу.       Рассвет ещё не наступил, но уже близился, багрянцем мерцая на посеревшем небе — всё-таки это не Ромея, а Бьёрн, где рассвет может наступать и ближе к полудню, — а вот до заката времени было ещё достаточно. На что рассчитывал вражеский командир, давая ему на размышления столько времени? Наверняка предполагал, что боя не миновать, и это ещё больше беспокоило Ареса, который не сомневался в том, что враг затеял нечто большее, чем поход за его головой.       С собой ему было позволено взять лишь двоих. Ожидаемо это были Роксан и Дайки. Как старик Ждан ни пытался ненавязчиво напроситься на эту встречу, вождь оставил его в своём временном штабе за главного. Его противник вёл слишком тонкую игру, чтобы действовать в лоб, однако если Ждан надеялся и даже мог бы как-то перехитрить вражеского командира, то у самого Ареса были иные и методы, и планы.       Их пропустили на территорию карареса, проведя на открытую арену для тренировок. Понятное дело, никакого оружия. Арес не был обязан соглашаться на предложение ромея переброситься парой фраз и уж тем более не должен был опрометчиво приходить в стан врага безоружным, подставляя не только себя, но и своих бала. Однако пусть этот мужчина перед ним и был отменным стратегом, он дал Аресу достаточно времени, за которое мужчина, отбросив неуместные сейчас эмоции, смог многое обдумать и кое-что понять.       Для его врага это была своего рода забава. Подобно охотнику, он, не полагаясь на загонщиков, которые натравят добычу прямо на его лук, предпочёл настигать и преследовать, при этом направляя добычу по заведомо выбранным им тропам. Сдавалось Аресу, что провал в изначальном плане всей кампании только потешил этого мужчину, которого при личной встрече он, увы, не узнал. Зато чёрный доспех этого воина свидетельствовал о его статусе в Империи и звании в её армии красноречивее любых слов.       Паладин: даже среди ардов об этом отряде ромейцев говорили с уважением, отдавая должное их мастерству. В багряной армии было много хороших воинов и мудрых генералов, однако паладины, пусть и составляли касту церковного воинства, были совершенно не похожи на своих собратьев. Они не щадили ни врага, ни тех сотоварищей, на которых пала тень подозрения в пособничестве или снисхождении к неприятелю. Как и арды, паладины всегда сражались до последнего павшего и слыли тем, что помимо грубых атак очень часто прибегали к хитростям и уловкам, которые были частью заковыристых стратегий их генерала, предпочитающего оставаться в тени и стороне от сражений. Если этот мужчина перед ним был тем самым генералом, Чёрным Паладином, то полагаться на один только эффект внезапности контратаки было глупо. Уже сейчас об этом свидетельствовало то, что Паладин пришёл на встречу в окружении не просто пленников, а тех, кто занимал подле него, вождя, важное место.       Чёрный Паладин не мог не знать, что арды выше всего, даже выше жизней дорогих им людей, ставят интересы всего племени. Именно поэтому он выдвинул такое требование, хотя заведомо предполагал, что сай, как истинный вождь, не обменяет свою, слишком важную для всего племени жизнь на жизнь заложников, а даст ответный бой. Однако если бы план был так прост, то не было бы этой явно показательной встречи. Арес понимал, с насколько мощным противником он столкнулся, однако этот самый противник, похоже, недооценивал его самого.       К тому же был ещё ряд причин, ввиду которых Арес согласился на эту встречу. Во-первых, нужно было убедиться в том, что пленники действительно живы. Во-вторых, сказав Роксану, что Сейри принял сторону ромеев, он не соврал, однако у Ареса было очень веское основание для того, чтобы сомневаться в том, что кто-то из чужаков, Рэй или же Таис, был предателем.       — Приветствую, Кронзверь, — слова вражеского командира сухим эхом пронеслись над их головами. Арес напрягся, своим инстинктом зверя чуя, сколь опасный противник перед ним: отменный воин, но ещё более ушлый стратег. Тот, кто ценит пыл настоящей битвы, и чем он яростней, тем забавнее этому мужчине за ней наблюдать.       Чуть в стороне от Чёрного Паладина стояла Славка. Его бесстрашная женщина, в чреве которой рос и креп его сын. Славка держалась гордо и достойно, как и подобает жене сайя. В конце концов, их союз целиком и полностью был инициативой этой женщины, прекрасно знающей, какой возможной опасности она подвергалась. Арес никогда не сомневался в своём выборе, хотя и не скрывал, что их со Славкой брак не был заключён по той любви, которая сплетает судьбы двоих навек. Однако сейчас его уверенность в собственном выборе только возросла: Славка сделает всё, чтобы защитить их сына, — именно так на её месте поступила бы настоящая ардка и жена.       Честно сказать, Босфорца среди заложников он ожидал увидеть меньше всего. Не желая преждевременно в чём-то обвинять эори Роксана, в глубине души Арес всё же был уверен в том, что этот юноша каким-то образом приложил руку к вторжению ромеев. Однако Таис выглядел так же, как и другие пленники: чуть в стороне от Чёрного Паладина и под бдительной охраной. Либо это была искусная маскировка, либо Босфорца действительно был ни при чём, а ещё...       Даже держа величественную осанку, Таис всё равно опускал взгляд вниз, а Роксан отрешённо замер, запрокинув голову и жадно всматриваясь в лицо супруга. Арес не считал себя предвзятым, стараясь смотреть на вещи лишёнными полога лицемерия глазами, однако сейчас мужчину глодали сомнения. Не относительно того, что Таис не имеет к этой ситуации никакого отношения — Босфорца по уши был замешан в какой-то интриге, суть которой просто ещё не всплыла на поверхность, — а по поводу того, что между Роксаном и Таисом было лишь соглашение терпимости друг друга. Эти двое знали, что они враги и это никогда не изменится, однако в их супружеском мире был некий уголок, в котором об этом можно было забыть, оставаясь просто варзом и эори. Впервые Арес позавидовал брату, который выбрал правильный путь, в то время как он изначально глубоко заблуждался насчёт Сейри.       Говоря о Сейри... Тут уже у самого Ареса захватывало дух, когда он смотрел на юношу, облачённого в белые одежды и стоящего слишком близко возле Чёрного Паладина. Такой контраст неимоверно резал глаза, вынуждая сердце буквально громыхать в груди.       — Я Арес, вождь ардского племени Сагары. Назови и ты своё имя, ромей.       Что Рэй, бледный и вытянувшийся, словно струна, делал возле этого мужчины? Что это было за выражение на его прекрасном лице? Что означал этот янтарный взгляд, от которого становилось неуютно и зябко? Почему Сейри в белых одеждах, предназначенных лишь для официальных церемоний? Всё это вместе казалось Аресу огромнейшим нелепием, словно пред его очи вывели куклу, которая была точной копией Рэя. Однако это его Сейри. Арес не сомневался в этом с тех самых пор, когда почувствовал на себе этот взгляд янтарных глаз снежной кошки — холодный, опасный и насмешливый одновременно.       — Йен Вессалийский, — громко, отчётливо, со слегка пафосной интонацией ответил ему мужчина.       Если Арес и думал, что самое страшное, едва не лишившее его жизни ранение он получил в сражении с каббами, когда в его боку вместо мяса и костей зияла дыра, сквозь которую так и норовили вывалиться внутренности, то он сильно ошибался. Сейчас рана, что была нанесена лишь парой слов, оказалась намного глубже, задев сердце мужчины, однако лишь на миг поколебив силу духа воина.       — Чего ты добивался этой встречей, Йен Вессалийский?! — нарочито громко выкрикнул Арес, внимательно всматриваясь в лица пленников. Однако Славка лишь отрицательно качнула головой, давая понять, что не стоит и пытаться напасть на этого человека сейчас. Босфорца же вообще его проигнорировал, то смотря на Роксана, то бросая косые взгляды на Рэя.       — Ну, ты же наверняка предполагал, что тебя предали, — склонив голову вбок, протянул Йен. Это было чистой воды позёрство, которое претило мужчине, однако представление, которое он собирался разыграть для Зверя, стоило нескольких минут шутовства.       — Ну, так как? — цокнув языком, спросил Йен. — Кто из них — Таис или же Рэй, — на твой взгляд, оказался засланным?       Мужчина его провоцировал. Арес это понимал, но всё равно, по наитию, посмотрел на Босфорца. Тот, таки поймав его взгляд, демонстративно фыркнул, осуждающе покачав головой. Даже переводя взгляд обратно на Рэя, Арес всё ещё отказывался сопоставлять безликий образ шпиона, который определённо был в Бьёрне, и о чём вождь знал уже давно, с лицом Сейри. Мальчишка, постоянно оставаясь эмоциональным, открытым, словно книга, столь остро реагирующим на любые перемены, просто не мог быть вражеским доносчиком. Или же, как и говорил Роксан, одно звучание имени Сейри оглушило Великого сайя настолько, что он ещё и ослеп, не заметив уже пробравшегося к нему в постель, да и, что уж таить, сердце, лазутчика.       — Мальчик отменно сыграл свою роль, не так ли? — Арес видел это непотребство: как старший брат обнимает младшего явно не по-братски, как тот собственнически обвивает своей рукой тонкую талию, привлекая ещё ближе, как сжимает ладонью, затянутой в перчатку, хрупкое лицо, и только и мог, что стискивать собственные кулаки, не чувствуя боли и не обращая внимания на то, что на песок падают рубиновые капли крови.       А после был поцелуй. Никогда Арес не забудет, как Чёрный Паладин, склонившись над его Сейри, ласково, нежно, чувственно касался приоткрытых навстречу губ своими. Никогда не забудет тот миг, когда Рэй вздрогнул, словно испугавшись и этим самым мигом дав ему надежду, которая сдымила тотчас же, когда юноша потянулся навстречу своему брату в ответном поцелуе.       Всё это порочное действо заняло несколько секунд, но для Ареса они тянулись бесконечно долго. Словно он был привязан к огромному коловрату, с помощью которого из него сейчас тянули жилы. А после бесы коловрата будто одновременно отпустили штурвал, и Ареса насквозь прошибло острой болью. Именно она и отрезвила мужчину, воина, дух которого было не так-то просто сломить, тем более дешёвым представлением на пару с ромейской шлюхой.       — И это всё, Йен Вессалийский? — Арес хмыкнул. — Если ты хотел поразить меня, то, увы, тебе это не удалось. Пусть и не на первом месте, но Сейри был в моём списке подозреваемых. Однако, — мужчина ухмыльнулся, — ты поступил как истинный вождь, не став скрывать свою личность. Считай, что я признал тебя достойным противником.       Арес развернулся, собираясь немедля покинуть место, даже воздух которого имел терпкий привкус предательства. Достаточно тянуть время и выжидать. Теперь, когда он чётко видит все фигуры на шахматной доске, пора начинать действовать, не оглядываясь на то, что среди чёрных фигур затесалась белая. Всё равно внутри она так же черна, как и доспехи Паладина.       — Это лишь доказательство моих серьёзных намерений, Зверь. Если считаешь, что я блефую, то... — что-то недостаточно тяжелое, но всё же весомое безвольно бухнуло почти рядом, припорошив сапоги вождя снежной пылью.       — На закате ты сдашься, Зверь, иначе всех в этом поместье постигнет участь этого мальчишки. Я же, — звук удаляющихся шагов очередным звонким эхом пронёсся над их головами, — буду возвращаться под стены твоей крепости до тех пор, пока не падёт один из нас.       Арес всё же обернулся. Пустой балкон и распластанное на земле в изломленной позе тело мальчика. Неясми и Нави были последними из тех, кого он взял на попечение. И теперь один из них мёртв. Как мертвы и многие другие энареи, тела которых остывали в стенах его дома. Нет, такому врагу он не собирался сдаваться. Не тому, чьи стратегии были просто непревзойдённы в своей отвратности.       — Роксан, заберите… — произносить имя несчастного мальчика казалось вождю кощунством, — его.       Близился рассвет, на горизонте которого зарождалась буря.       — Быть метели, — задумчиво протянул Арес, входя в жарко натопленную комнату и чуть вздрагивая. — Слишком рано даже для нашей зимы. Дурной знак, — мужчина тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли. Образ Сейри в объятиях своего брата всё ещё стоял перед глазами, и хотя сердце снова равномерно билось в груди, натянуто ныть оно не переставало. Эта невидимая рана ещё долго будет зиять, но боль — ничто по сравнению с тем, какое испытание ожидало вождя впереди. Лучше Сейри погибнуть во время их контратаки, иначе...       Если бы сейчас Сейри был перед ним, полностью беззащитный и сдавшийся на его волю, Арес не смог бы обнажить меч. Не сомневаясь в предательстве того, кого он считал неотъемлемой частью себя, мужчина всё ещё не был готов его потерять.       — Великий сай, — дозорный Занс замер у порога по двум причинам. Во-первых, вождь выглядел аки разъярённый, но не имеющий возможности выплеснуть эту ярость хищник. Во-вторых, к Аресу он пришёл не с лучшими новостями. — Ромеи у ворот Бьёрна.       — Багряное войско? — вмиг подобравшись, Арес обернулся, чувствуя, как кровь молниеносно закипает в жилах, словно он уже почуял тлеющий жар распаляющейся битвы.       — Сотенный отряд, — уклончиво ответил Занс. Всё-таки в отсутствие сайя главным был назначен тай Ждан, он же поступил на своё усмотрение, оставив ромеев за воротами и не доложив о них временному командиру.       — И ещё это, — достав из кармана простой, но широкий серебряный перстень с выгравированной по внешнему кругу надписью, Занс неуверенно протянул его вождю. — Их командующий настойчиво просил передать это тебе.       — Хм, — подойдя ближе, Арес осторожно взял кольцо, поднеся его к свету. Металл, перекатываемый меж его пальцев, тонко блеснул. «Natus ut primus sin*», — гласила витиеватая надпись на ромейском.