Коротко о главном

      — Зачем пришел?       — Как это — зачем? — плечи, руки и брови Наруто возмущенно пустились в пляс, он бесцеремонно растолкал застывшего в проеме входной двери Саске и ворвался в его личное пространство. Просто переступил порог в дом и вкатил за собой это. Коляску. С сопливой краснощекой копией на борту.       Мало что сейчас могло порадовать Саске больше, чем компания усуратонкачи, но жизнь его вообще редко баловала.       — А где у нас Сарада-тян… — заурчал Наруто. — Пригляди за моим! — прокричал он уже из дальней комнаты.       — Позавчера же виделись, — нервно передернул плечами Саске, прежде чем обратить внимание на Боруто.       Глуповатое выражение его лица не менялось никогда, и с удовольствием Саске отметил в который раз, что у Сарады взгляд куда более осмысленный. Он взял на руки мальчика — от него пахло молоком и детской сладостью, такой о существовании которой отшельник Саске раньше и не подозревал. Боруто на сближение среагировал моментально, засучил конечностями и принялся обильно выделять слюни. Хината и Наруто лелеяли свое чадо как божество. Саске не удивится, если лет эдак через десять из сопящего на его плече организма вырастет избалованный лоботряс.       Он прошел следом за Наруто, где-то вдалеке раздался плач Сарады. Не без удовольствия Саске хмыкнул — она не подпускала к себе никого кроме матери, отца, Цунаде (и Какаши, но этот нелицеприятный факт лучше игнорировать и дальше, не упоминая лишний раз). Даже родных деда с бабкой, что были крайне агрессивно настроены против того, кто избрал их дочь, Сарада не жаловала. Сам отец, честно говоря, в столь узкий круг доверенных лиц вошел недавно — когда успел примелькаться на глазах во время небольшого, насыщенного событиями похода, после которого из дочери пришлось прогонять глистов.       Процесс социализации Сарады протекал быстрее, чем планировал Саске и семейство Узумаки с невероятным напором грозилось войти в узкий круг доверенных лиц клана Учиха, более чем на шестьдесят процентов состоящего из женщин. В свободное от работы время (то есть регулярно — миссий поважнее охраны и сопровождения важных политических деятелей нынче не появлялось вообще, простойные дни чередовались один за другим) Наруто таскался в его дом «на чаек» и волок следом за собой вообще кого попало. Рока Ли и Шикамару, к слову, Саске видел настолько часто, что однажды поздоровался с ними на улице и чуть было не завел непринужденную беседу о погоде. В тот день шаблон разорвался у многих окружавших их людей, и привычные опасливо настороженные взгляды потеплели на один жалкий градус. Пренебрежительное (завуалировано враждебное) отношение к собственной персоне его не волновало, но нередкие косые взгляды на Сакуру и ребенка карались для профилактики. В итоге за каких-то пару недель Саске удалось вернуть себе былую репутацию отъявленного злодея и вновь прослыть последней красноглазой сволочью. Революция началась. Не то, чтобы он к этому специально стремился, но народу, наряду с пряником (роль которого исполнял Наруто) нужен был кнут. И кто как не Саске идеально подходил на эту роль.       У кнута помимо воли и стержня, стойкого характера и супер элитности водилось множество слабостей. Например, в глубине души его очень бесило, что Наруто умудрился родить сына, но чувство это нельзя было сравнить с тем, как его возмущал двусмысленный подтекст в речах усуратонкачи насчет будущего детей и его глупых подхихикиваний над колясками в духе тили-тили-теста. Поэтому в день, когда Сакура решила обустроить детскую, он решил, что спуску дочери не даст. Комнату по настоянию Саске скудно меблировали, выкрасили в темные цвета и завесили тяжелыми шторами, то есть, фактически не поменяли ничего, лишь добавили свеже-выстроганную детскую кроватку и пеленальный столик в самый темный угол. Уже к вечеру следующего дня Саске начал замечать значительные изменения в интерьере — невесть откуда взялся ярко-розовый горшок и игривое бра, имитирующее по форме цветок.       Сакура воистину могла считаться настоящей женщиной — хитрости и навыков манипуляции ей было не занимать. Она скромно служила опорой мужу, ставила его покой превыше своего, хранила семейный очаг и умело вила из него веревки. О чем Саске, естественно, не догадывался, по умолчанию считая главным и безупречным во всем именно себя. И благодарным за покладистую идеальную жену он также был только себе — кто же еще мог вымуштровать дикую ученицу Пятой? И именно поэтому в скором времени он настоял на том, что комнату нужно полностью переделать: сделать как можно более светлой и добавить что-нибудь такое, девочковое и нежное.       Сакура отправилась на миссию в Деревню Скрытого Песка неделю назад. Шесть дней Саске занимался хозяйством и сходил с ума. Никто кроме нее не смог бы заставить гения клана Учиха вот так просто протирать свои элитные трусы в доме круглые сутки, ведь по материнской стороне у Сарады родственников, на которых можно оставить ребенка в случае чего, пруд пруди. Друзей семьи было тоже хоть отбавляй. И это, если не брать в расчет Наруто, в доме которого водилась Хината, гений кашеварения и заботы, которая недолго пробыла молочной матерью Сарады и к детям могла найти подход в ста процентах случаев. А Сакуре всего-то нужно было изобразить строгое выражение лица, играючи подобрать нужные слова и хорошенько так сковырнуть чувство долга своего независимого муженька. Ответственность была лучшей чертой Саске. Сторон похуже было больше в разы.       — Разве наши родители могли мечтать о таком? — сказал Наруто и голубые глаза забликовали подозрительно грустно и сопливо.       — Чего? — переспросил Саске, кожей ощущая, как встреча приобретает крайне меланхоличный характер.       Его очень нервировали задумчивые и минорные настроения Наруто. Гораздо привычнее было наблюдать как он харахорится и обезьянничает. Ему не хотелось признавать, но возможность отвешивать дежурные тумаки усуратонкачи или слушать его бесперебойную трескотню за ужином в раменной, являлась тем самым, ради чего хотелось возвращаться в Коноху. Да, Саске горд. Презирал он примитивные человеческие чувства, привязанности и все, что относилось к слабостям. С юности он взращивал в себе ненависть. Но в какую бы передрягу он ни попадал, мысли его всегда возвращались к этому солнечному кадру. И становилось спокойнее. Сразу.       — Ну мы с тобой тут сидим такие и это самое… — у Наруто все мысли заплелись в узел от трогательности настоящего момента и он разулыбался, смущенно ежась под колким взглядом внимательного черного глаза. — Ты чего так выпучился, Теме!       Саске прочитал в его глазах возмущение, обиду и ещё миллион разных эмоций, от которых закололо в темечке.       — Ладно… Это, ну пойдем что ли туда, куда-нибудь… — пробормотал сбивчиво Саске удивляясь тому, насколько умудрился деградировать. Хотелось бы верить, что разговаривает он как идиот только лишь от долгого пребывания в деревне и нудной рутины. А не от того, что практически всю жизнь только и делал, что загадочно молчал и шипел проклятия.       Наруто кивнул ему решительно и просиял. Он понял все сразу. Без слов. Потому что по-настоящему сильным шиноби не нужно лишней болтовни.