Собрать осколки

Боль. Я чувствую её, когда делаю безуспешную и, вероятно, со стороны смешную попытку подняться. В глазах всё крутится, как после ночи выпускного, после которой я и зареклась никогда не пить. Но вот что странно – я не помню во вчерашнем дне алкоголь. Шире распахиваю глаза и оглядываюсь, приподнимая голову. Всё ещё лежу на полу возле окна, гладкий паркет неприятно холодит лопатки. Пробую подняться и отмечаю про себя ноющий бок. Приподнимаю край рубашки и рвано выдыхаю – по бедру расползся синяк. Не помню, чтобы он бил меня куда-то, кроме лица. Впрочем, я была без сознания. Не знаю. Вдруг во рту становится горько и появляется сильное желание пожалеть себя. Свернуться в уголочке и поплакать над судьбой. Я перебарываю себя и помутневшим взглядом обвожу помещение. Взгляд замирает возле камина – он сидит в позе лотоса, спиной ко мне. Не двигается. Не похоже вообще, что он слышит шебуршание, издаваемое моими неловкими движениями. Или делает вид. Выжидаю несколько минут, а потом, одной рукой схватившись за подоконник, поднимаюсь. Реакции не последовало. Пробираюсь между полками книг, позволив себе отвернуться от брюнета, спускаюсь по лестнице, по пути подбирая откатившуюся баночку с нейролептиками. Заставляю себя глубоко дышать через нос, пытаясь сосредоточиться только на своём дыхании. Это помогает не впадать в истерику и набрать воды в стакан из бутылки на столике в прихожей. Поднимаюсь по ступенькам вверх, стараясь не расплескать жидкость, и иду к камину. Парень всё ещё не двигается. Ставлю стакан прямо на пол и, несильно сжав пальцы на подбородке юноши, приоткрываю ему рот и закидываю туда белую таблетку. Одновременно слежу за его глазами – они вперились в каминную полку, не двигаясь. Да и в целом, голубоглазый не подавал никаких признаков жизни. Не удивлюсь, если он не дышал. Поднесла стакан к его губам и плеснула внутрь немного прозрачной жидкости. Ему пришлось глотнуть. Я ставлю сосуд на пол и опираюсь спиной о стену почти напротив брюнета. Вглядываюсь в его лицо. Не могу найти малейших признаков жестокости – выражение расслабленное, немного усталое, привычное для него. Но вчера… Это был не он. Не могу хочу верить, что это был он. Из раздумий вывело ощущение неловкости. Я подняла взгляд и встретилась с чужим. Пристальные голубые глаза приковали меня к месту, я постаралась дышать тише. Его губы на миг дрогнули, будто он хотел сказать что-то, но тут же слились в тонкую линию – он безразлично скользнул взглядом дальше. Я напряжённо следила за ним. - Марк? – парень возвращается к разглядыванию меня. В глазах мелькает какое-то мутное чувство. Смесь горечи и иронии под слоем отстранённости. Уголки рта слегка тянутся вверх, потом опять падают. - Ты знаешь, где он, - вдруг шёпотом выдаёт он. Я слегка суживаю глаза, едва не ёжась. - Ты поможешь мне найти его. - Нет, - звучит негромко, но не менее резко. Я поднимаюсь и хромаю к дивану рядом, не желая вступать в дальнейшие дискуссии. Да и с кем говорить? Сейчас он лишь заложник одной из стадий кататонического синдрома, не более. Я горько усмехаюсь и прикрываю глаза. За окном напротив постепенно светлеет. Похоже, я провалялась на полу почти всю ночь. Переворачиваюсь на бок и морщусь от боли в бедре. Мысли лениво всплывают на поверхности сознания, и я невольно приглядываюсь к некоторым. Мои предположения были верными. Я бросила Марка, когда он украл какие-то документы и устроил поджёг, а как оказалось позже, убил кого-то, кто остался в доме. Примерно в то же время пожар уносит жизнь девушки Фэша, в извлечённом из-под обломков сейфе, ранее хранящем важные бумаги, ничего не нашли. Шерлок бы мною гордился. Привстаю на локтях и оглядываюсь. Темноволосый продолжает сидеть, не двигаясь. Опускаюсь и прикрываю глаза. Хочется плакать, но я не успеваю убедить себя не быть размазнёй и засыпаю. Пролежала я, видимо, не долго. - Василиса! Слава богу, - воскликнула Фрезер, склонившись надо мною. Я на миг прикрыла глаза от непривычного дневного света. Девушка вдруг провела кончиками пальцев по щеке, и я зашипела, когда она задела кожу возле виска. – Что произошло? – требовательно спросила она. Я инстинктивно прикрыла бедро рукой, видя, что она садится рядом. Диана мгновенно перехватила мою руку и приподняла край рубашки. Побледнела, а затем отпустила мою ладонь. – Что за… Кто? А, неважно, - засуетилась она. – Пошли… Нет, лежи, - кинула она, исчезая среди стеллажей книг. – Скоро вернусь! Внизу громыхнула поспешно закрывшаяся дверь. Я приподнялась, оглядываясь. Тихо. Пусто. Спокойно. Я попробовала последнее слово на вкус. Не то ли это, к чему я стремилась последние несколько лет? Не то ли чувство отстранённости от всех проблем, безразличности к остальному миру? Не то блаженство, которое я всегда ассоциировала с этим словом? Нет. Я свешиваю ноги и, держась руками по обе стороны за край дивана, склоняюсь над коленями. Одиноко. Резко одёрнула себя. Ведь всё налаживается. От Марка никаких вестей, Ярис не проявляет агрессии, Диана, кажется, и забыла о нашей ссоре, а Фэш ушёл – значит, не собирается больше мешать мне. Киваю, убеждая себя в правдивости собственных слов. То есть, конечно, я знала, что они верны! Или… Запускаю пальцы в копну волос, ещё сильнее наклоняясь вперёд, немного качнувшись корпусом. Ты справишься. Всё будет хорошо. И всё же, одну мысль, перелившуюся в тоскливое чувство, я не смогла заглушить голосом разума. «Он ушёл.»