Нечто чудесное

Снег стремительно тает, превращаясь в серую массу, потоки воды, капель, солнце набирает силу и заставляет мои веснушки расцвести, вслед за розой на обшарпанном подоконнике, который, возможно, в этом году я покрашу. Весна – время пробуждения. И хотя солнцу далеко ещё до верхней точки небосвода, но прозрачный после зимы и прохладный ещё воздух пропускают свет лучше, чем когда-либо. Город словно сияет, омытый первым весенним дождём… Сразу после ежегодной церемонии премии Оскар я сознательно отключаю в квартире интернет, дабы не было соблазна жить иллюзиями. Весна – время любви. Все начинают ходить парочками. Словно по отданной кем-то команде. И птицы, и звери… А у людей даже старички и старушки ходят парами. Потому как весна. Любви, второму дыханию и грандиозным планам не в силах помешать ни сильные весенние ветры, ни мощные грозы, нападающие на Манхэттен. Весна – время начинаний. Вскоре глаз радует зеленая листва в центральном парке и яркие газоны. Колебания температуры повергают в растерянность, так что никогда не знаешь, как одеться. Но я точно уже могу достать из коробки свои любимые зелёные кеды и это здорово поднимает настроение. Хотя трудно найти что-то в весне, что не способно поднять мне настроение. Весна – самое цветущее время года. Всё цветёт. А что не цветёт… тоже цветёт. По-своему. Особенно девушки. Они облачаются в яркие платья, тратят сумасшедшие деньги на туфли и оставляют за собой шлейф брендовых духов, тянущийся за ними вдоль авеню. Лето в Нью-Йорке адски жаркое в этом году. Но от этого оно не теряет своей долгожданности. Обед провожу на лавочке с хот-догом, подкармливая местных голубей, думая о том, что лето все же самое беззаботное время года. Жизнь в моём маленьком мирке протекает размеренно. Книги, музыка, хотя бы одно полезное дело в день, чтобы он не прошел зря. Лето – самое романтичное время. Да-да, не весна, а лето. Весенняя горячка прошла, светлыми и тёплыми ночами вечерняя заря пожимает руку утренней, можно бродить с вечера до утра и совершенно не хотеть спать... Отпуск провожу у бабушки. Эта суровая шотландка ворчит, что я могла бы распорядиться своим свободным временем куда лучше, но тут же оглашает перечень наших совместных занятий на ближайшие дни с улыбкой на лице. Люблю её. У группы «30 секунд до Марса» тур, который я сознательно игнорирую, не смотря на уговоры Эл оторваться хотя бы на одном из концертов. Лето – самое желанное время года. Летом мы живём, а в остальное время ждём лета... Сентябрь перетекает в яркий октябрь, торжественно вплывающий как старинный корабль в тихую гавань, в глубокую осень. Наступает период, когда приход осени не просто наблюдаешь из окна, а чувствуешь где-то внутри себя. Просыпаешься среди ночи и достаёшь из шкафа тёплое одеяло… Листья желтеют, краснеют, окрашивая мир в удивительные цвета. Но в итоге неизбежно падают на землю, умирая, и попадают в пакеты угрюмых дворников. Влюблённые уже не засиживаются долго на лавочках, греют руки друг другу и обмениваются горячими поцелуями в осенней прохладе. Осень – самое тёмное время года. Солнце убывает и почему-то даже декабрь не кажется таким тёмным как ноябрь... Я с сожалением убираю кеды в коробку. Видела Джареда на обложке одного из журналов в метро у девушки. Всё ещё ходит со своими длинными волосами. Удивительное постоянство. Осень – самое грустное время. Желанное лето прошло, всё позади, остаётся глядеть в окно и ждать нового лета... Первый снег как всегда приносит с собой надежду... Зима – самое волшебное время года. Зимой всё покроется снегом, который образует немыслимые по красоте и загадочности белоснежные кружева. Зимой сказка окружает нас каждый день, надо только суметь её увидеть. Зима – самое тихое время года. Даже для Нью-Йорка. А ещё зимой весь день вечереет, особенно в декабре. Солнце только взошло, а уже вечереет... Снег тихо падает на землю, пока я задумчиво стою у окна, обшарпанный подоконник которого по-прежнему не покрашен. - Зима пришла, Мистер Бо… Кот флегматично зевнул в ответ, свернулся клубком и спрятал нос. Я улыбаюсь. Я вдруг осознаю, что все чудеса ещё впереди. *** - Я поняла, ты как всегда незаменима. – Ворчу в телефон. - Не дуйся. – Ласково говорит Элизабет. – Тебе никогда не бывает скучно в своём обществе. - Да, приятно проводить время с умным начитанным человеком. – Язвительно согласилась я и посмотрела на своё отражение в витрине, где за стеклом выстроилась красивая ёлка и сани Санта Клауса с изящными оленями. - Грин спрашивает, когда ты в следующий раз сможешь сыграть у нас. - М-м… В пятницу. – Лезу свободной рукой в карман за плеером, продолжаю свой путь. – А он уже соскучился? - Ты его любимый гвоздь программы. - Я его единственный гвоздь и единственная программа. Хотя он утверждает, что я всего лишь заноза в заднице. Лживый хомяк. Я перебегаю улицу под приятный смех Элизабет. - Кстати, ты в курсе, что Джаред… - Не в курсе. – Перебиваю я её. – Ты знаешь, что я не слежу за новостями о нём. Я не собираюсь сохнуть по невозможному. - Тогда почему не ходишь на свидания? – Прилепилась Элизабет. - Может, потому что не приглашают? - Не тринди. - Он не в моём вкусе. - А по-моему, он милый… и настойчивый. - Скорее раздражающий и дотошный. - Я решительно полезла через сугроб, сокращая свой путь. - Габи… - Я почти пришла. – Сообщила я, намекая на прощание. Вдруг в моё ухо врезался придушенный писк. - Боже мой… Это он! - Ну чего там? – Устало поинтересовалась я. – К вам Джонни Деппа занесло предрождественской вьюгой? - Чёрт. Охренеть. Что я ему скажу?? – Полушипит-полупищит голос, изменившийся до неузнаваемости. - Да расслабься. Будь собой. Скажи: Джонни, я от тебя в восторге, я та, кто тебе нужен, забирай меня на свой остров и... - Габи! Я спотыкаюсь и роняю телефон в сугроб. Вот блин. Трачу уйму времени на то, чтобы его откопать и попытаться включить. В итоге плюю на это неблагодарное дело, запихиваю его в варежку, а потом в рюкзак, чтобы несчастное средство связи отогрелось. Думаю, Эл прекрасно со всем справится без моих гениальных советов. Мы не фанючки, просто в мире существуют мужчины, которых можно сосчитать по пальцам и от которых съезжает крыша у каждой второй особи женского пола. Почему мы должны быть исключением? У нас тоже хороший вкус, отличное зрение и повышенная эмоциональность. На катке много людей и много света. Даже закрадывается сомнение, лезть ли мне в эту счастливую толпу. Надеваю наушники, включаю музыку и просто наблюдаю, повиснув на ограждении… Время замирает. Don't try to fight the storm You'll tumble overboard Tides will bring me back to you. В свете фонаря в тихом танце закружились снежинки, сверкающие так, будто они покрыты бриллиантовой пылью… The waves will pull us under Tides will bring me back to you… Я запрокинула голову в чёрное небо. Огни большого города перебивают свет многочисленных звёзд, но некоторые упрямые созвездия всё же проклёвываются на фоне необъятной черноты. Большая медведица, Кассиопея и… и больше я ни черта не знаю. Кто-то нагло зафигачил снежком в спину, нарушая нашу с природой романтику. Я с грозным видом обернулась. Ну, по крайней мере, надеюсь, что я умею делать грозный вид. Застываю с открытым ртом. Он всё такой же. От него дух захватывает больше чем от всех явлений природы вместе взятых. Заторможено дёргаю провод наушников, всё ещё не решаясь поверить в то, что он настоящий. Та же шапка-ушанка, тот же тёмный пуховик… будто не прошло между этими встречами двенадцати долгих месяцев. - Что ты здесь делаешь? – Шепчу я, не уверенная, что мой шепот можно услышать. - Мне было интересно, как ты поживаешь. Наконец-то мой ступор проходит и я бегу к Джареду, чтобы порывисто его обнять. По-идиотски, да, но что я могу с собой поделать? Лето обнимает меня в ответ как старый добрый друг. - Как ты узнал, где я? – Заглядываю в потрясающие бездонные глаза. - Это же очевидно. - Элизабет… - Доходит до меня. Вот почему она пищала. – Ты говорил с ней? Черт, конечно же, говорил. Что она сказала? Она рассказала что-нибудь?? - А что она должна мне рассказать? – Взгляд Джареда стал каким-то хитрым и подозрительным. – Или… что она НЕ должна была рассказать? - Ничего. Джаред усмехается. Потом берет меня за плечи, разворачивает к свету фонаря, пристально рассматривает. Мне не по себе от его взгляда. Хочется отвернуться. - Ты изменилась… - Так говоришь, будто мне было двенадцать, я росла не по дням, а по часам и превратилась из гусенцы в лебедя. - В бабочку. – Поправил он. - Не важно. - А сколько тебе было? - Двадцать. - Да ладно? – Брови удивленно приподнимаются, прячась под шапкой. - Да ну тебя. – Слегка отпихиваю музыканта и смущенно отвожу взгляд. Отряхиваю снежинки со своих волос. Он молчит. Приходится вновь посмотреть на него. Пялится. Ох, мать его… - Кстати, поздравляю! - С чем? – На автомате уточняет, не меняя выражения лица. - У тебя был насыщенный год, полный наград и комплиментов. - Ах, с этим… Спасибо. Джаред берёт один из моих наушников и засовывает его под свою «ушастую» шапку. Внимательно слушает. Улыбается. - Я знаю эту песню. Повторяю за ним, чтобы узнать, что он услышал и, конечно же, я слышу его голос, уверяющий, что всё, что нам нужно это вера. Хочется что-нибудь съехидничать, но сдерживаюсь и переключаю на следующую песню. Звуки гитары, ритм, и, наконец, вступает вокалист: We were the ones who weren't afraid We were the broken hearted We were the scars that wouldn't fade away… - А эту не знаю. – Заявил он и не без любопытства стал вслушиваться, поглядывая то на меня, то куда-то в сторону. - Интересно, а что ты слушаешь? – Не выдержала я. Джаред не ответил. Осмотрелся. После чего решительно потянул меня к ближайшей лавочке. Достал айфон и наушники. Это самый необычный вечер в моей жизни… Мы сидим друг напротив друга, обнимая колени, в одном ухе звучит мой плейлист, в другом – Джареда, мы включаем песни поочередно, обмениваемся взглядами, улыбаемся, смотрим на каток, на звёзды, на падающий снег… Музыка будто создала волшебный купол над нами и я почему-то уверена, что наши сердца сейчас поймали один и тот же ритм. Это неописуемо – встретить кого-то, кто так же относится к музыке. До дрожи, пропитываясь ею, откликаясь каждой клеточкой на малейший звук… Мы даже одновременно поняли, когда пора остановиться. Без слов убрали плеер и телефон в карманы. Шумно выдохнули. Помолчали. Я ценю людей, с которыми уютно молчать, их чертовски мало в моей жизни. - Сегодня 22 декабря. – Сказала я спустя пару минут. Джаред вопросительно посмотрел на меня. - В прошлом году мы тоже встретились 22 декабря. - Серьёзно? – Он широко улыбается, демонстрируя идеальные зубы. – Не зря ты ассоциируешься у меня с чудесами. - Правда? - Угу. - Чудесатая, значит… – Я улыбнулась и гордо задрала нос. Послышался красивый смех в ответ. - Я сегодня хотела купить рождественскую ель. – Вспоминаю я вдруг. Джаред обрадовался как ребёнок, сразу же вскочил с лавки. - Так я в этом мастер! - Есть хоть что-то в чем вы не мастер, мистер Лето? – Я тоже встала и потерла слегка замерзшую задницу. - Блинчики. – Признался он с вселенской скорбью на лице. На часах около девяти вечера. Мы гордо идём в сторону моего дома с полулысой убогой елью и светимся от счастья как идиоты. Джаред периодически напевает рождественскую песню с сумасшедшим выражением лица, когда на нас косятся прохожие. Хотя в Нью-Йорке полно чокнутых и в большинстве случаев население удивить трудно. От смеха у меня уже болит живот и хочется в туалет. - Джаред, заткнись. – Ласково прошу я, заворачивая в Бауэри. – Здесь лучше не привлекать внимание. - Отличный выбор района. – Заметил Лето. - Издеваешься? – Я покосилась на своего ёлконосца. - С чего бы? Когда-то здесь театры соседствовали с мюзик-холлами, здесь жили и творили известные художники… – Джаред всё время крутит головой по сторонам. Взгляд его задержался на здании Сберегательного Банка, которому уже более ста лет и оно напоминает древнеримский пантеон. Я же, улыбаясь, наблюдаю за мужчиной. Как можно быть одновременно таким сексуальным и до умиления инфантильным? - Пришли. – Объявила я и полезла в карман за ключами. Лето осмотрел мой дом, переложил ель на другое плечо… - Чаем угостишь? Я на мгновенье застываю. Трудно представить его в моей ночлежке. Перебрала в мыслях воспоминания о состоянии квартиры, не разбросала ли я лифчики с утра или еще чего неприличного… - Да, конечно. – В итоге отвечаю. В коридоре на этаже мы встречаем кота, который при виде меня сразу же уверенно потрусил в сторону моей квартиры. Даже незнакомец с деревом из леса ужасов его не смутили. - Это Мистер Бо. – Представила я пушистого толстуна, который с наглой мордой ждет, когда я закончу возиться с замком. - Ты не говорила, что у тебя есть питомец. - Джаред нагнулся, чтобы погладить кота, но ель грохнулась на пол и мохнатый шарахнулся в вовремя открытую дверь так, что чуть не сбил меня с ног. - Ты угробишь символ Рождества! – Возмутилась я, глядя на пол в иголках, которых на дереве и так изначально было немного. Лето поднял ель, придирчиво осмотрел. - Знаешь, в Рождестве ведь главное настроение... Мы, хихикая, вошли внутрь. Я первым делом побежала ставить чайник и кормить кота. Джаред одет в очередной растянутый непонятный свитер, но как и все его нелепые шмотки, он ему безумно идёт почему-то. Волосы отросли за год ещё сильнее, он постоянно поправляет их, откидывая с плеч за спину или убирает за уши. Сначала мне немного не по себе, но Лето ведёт себя настолько естественно и непринужденно, что это чувство вскоре сменило ощущение того, что он присутствовал здесь всю историю существования этих квадратных метров. Мы торжественно поставили праздничного уродца к стене возле телевизора. Ёлочные игрушки я достала ещё утром и небольшая коробка с ними дожидается своего часа на стуле. - Я был в той больнице. – Вдруг говорит Джаред. – Правда, всего один раз. - Я знаю. – Я благодарно улыбаюсь. – Они рассказывали. Были счастливы, что ты сдержал обещание, восторгались… - Как они? – Джаред посмотрел на меня глазами полными участия. Я не выдержала этот взгляд и отошла к окну. - Софи стало хуже, но она не сдаётся. Саймон победил. Джек… умер два месяца назад. За моей спиной послышался вздох. Я погладила пальцами листья розы. - Где ты берёшь столько сил, чтобы всё время быть рядом с ними? Чтобы впускать в свою жизнь, поддерживать… отпускать… А потом снова и снова… - Он замолчал на пару секунд и продолжил: - я понимаю, что это чертовски важно, но ты такая юная и… Неопределённо пожимаю плечами: - Тоже самое могу спросить у тебя. Как ты справляешься со всем, что тебя окружает? Повышенное внимание настолько, что мало кислорода, любовь, маниакальность, зависть, неискренность, критика, осуждение, непроходимая глупость… Слышу тихие шаги. Чувствую, что Джаред у меня за спиной. Я вижу его в отражении стекла. - Я выбрал вершину, прекрасно осознавая, что путь к ней полон смеси радости с отвратительными сюжетами, о которых захочется забыть, а на ней меня ждёт не только долгожданная победа, но и её обратная сторона. Я погладила пальцем жёлтый бутон. Джаред тоже прикоснулся к нежным лепесткам и наши руки соприкоснулись. Меня будто пронзило током. - Красивая. – Прошептал он. - Я нашла её на помойке. - Что? Я отошла от окна, плюхнулась на диванчик. - Случайно увидела, как торговец цветами выбросил её. Она выглядела безжизненно. Не знаю, почему я полезла в мусорный бак. Наверное, меня задело его пренебрежительное выражение лица. А может интуиция… - Или вера в чудо. Дай угадаю, кот тоже с трагической судьбой? Я посмотрела на обожравшегося мистера Бо с его надменной мордой. - Нет, он… Меня прервал свист чайника. - Злёный чай? – Не оборачиваясь, уточнила я. - Угу. - Располагайся. Как только я закончила разливать чай по кружкам, я услышала страшный хруст и отборный мат. Кот ломанулся прятаться и на этот раз я через него всё же грохнулась. Уй ё-ёё… - Где ванная? - Там. – Я ткнула пальцем в нужную сторону и стала подниматься на ноги, цепляясь за кресло. – Что случи… Джаред проскакал мимо, держась за задницу. Странненько… Вскоре я обнаружила, что коробка и ёлочные игрушки в ней безбожно раздавлены. Надо было хоть крышкой ее прикрыть, что ли… Не знаю, плакать или смеяться. Ну почему его угораздило сесть именно на этот стул? Блин. А вдруг я всерьёз изувечила любимую жопу миллионов? - Джарееед… – Я помчалась к нему. Требовательно постучала. – Тебе помочь? - Нет. За отрицанием последовали «ай» и «блять». - Джаред, я волнуюсь. Можно мне зайти? - Нет. - Вызвать службу спасения? - Нет. - Джаред… - Я в порядке. - Точно? - Да. - Дай посмотреть. - На мою жопу? – Уточняет жертва праздничных украшений. - На пострадавшую часть тела! – Оскорбилась я. – Нужна мне твоя жопа… - Отстань, раз не нужна. Мне показалось или в голосе были обиженные нотки?? - Я волнуюсь. - Всё в порядке! – Он, наконец, открыл дверь. - Правда? – Вытягиваю шею, пытаясь заглянуть Джареду за спину. - В полном. Я обернулась и посмотрела на коробку, потом на ель с кривым стволом и почти лысыми ветками… - А чем мне теперь это чудовище наряжать? Ответ на животрепещущий вопрос утонул в звуке внезапно раздавшегося дверного звонка. Настойчивого, раздражительного. Что, в свою очередь, совсем не прозрачно намекало на то, что звонивший пребывает не в очень радужном настроении. Я осторожно подкралась к двери в надежде, что незваному гостю надоест трезвонить и он уйдет. Джаред наблюдает за мной подозрительно и настороженно. Мысли о пострадавшей филейной части как ветром сдуло. Мистер Бо прижал ушки и издал предупреждающее протяжное «миу». Открываю дверь. - Своего заведи! – Рявкает соседка преклонных лет в махровом халате и огромных бигуди. Она врывается в квартиру как стихийное бедствие, хватает моего гостя (в смысле не Джареда, а пушистика) и стремительно уносится прочь, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма и приторно сладких дешевых духов. - Своего не могу себе позволить. – Бурчу я тихо, чтобы никто не услышал и закрываю дверь. Джаред смотрит на меня взглядом, найти определение которому я так и не смогла. Странным таким и загадочным до нервного почесунчика. - Что? – Не выдерживаю я. – Да, кот чужой. Но тебе знакомо чувство, когда у тебя есть кот? Кот - это уют, радость и отсутствие пустоты. Мохнатое красивое существо, которое заполняет собой всю квартиру холодными вечерами. Мне нравится ощущать это… - Смущенно отвожу взгляд, понимая какой бред несу. - Давай нарядим эту долбаную ёлку. – Говорит Лето. Пустые кружки на столике, бренные останки бисквита в тарелках и обертка от шоколадки… На часах почти двенадцать ночи. Джаред развалился на диване и похоже совсем никуда не торопится. Я полулежу рядышком, сложив руки на животе, который набит сладостями. Нельзя же так на ночь жрать, Габи. Мы любуемся рождественским (язык не поворачивается назвать это чудовище так вслух) деревом. Две гирлянды геройски выдержали натиск задницы музыканта и теперь среди хлама, навешанного на ель, весело сверкают огоньки. Их дополняют, обвивая лысые ветви, ремень Джареда, пара шнурков, ленточки, завязанные на бантики, прищепки и яблоки, нанизанные на нитки. - Более уродливой ели нет во всей Америке. – Делаю я вывод. - Тшш… - Джаред приложил указательный палец к губам. - Ты обижаешь её. - Её обидела природа. А я её спасла. Мы ещё какое-то время молча попялились на это ужасающее творение. Потом одно из яблок в нашей уютной гробовой тишине шарахнулось на пол как боевой снаряд и мы одновременно заржали. - Ты права, она кошмарна. – Признал Лето, сползая по спинке дивана в мою сторону. Почувствовала его голову на своём плече. Покосилась на мужчину. Когда он смеется, он светится ярче, чем гирлянды. Меня тут же охватило необъяснимое волнение. От Джареда исходят тепло, которое хочется удержать возле себя как можно дольше, и приятный запах… - Почему ты здесь? – Вдруг вырвалось у меня. Большие голубые глаза обратились ко мне. Внимательные, красивые, мудрые, необъяснимые как вселенная. - Ты интересная. – Говорит он, немного подумав над моим вопросом. – С тобой хорошо. Трудно объяснить. Я всегда выбираю людей интуитивно, без конкретных причин. У тебя глаза с золотистыми искорками… а ещё мне нравятся твои веснушки и ямочки на щеках. - О-о-о, перестань. – Тут я уже не выдержала. - Почему все по-настоящему необыкновенные девушки себя недооценивают? Я открыла рот для ответа, но, похоже, вопрос Джареда был риторическим, он уверенно продолжил монолог: - Я не о внешности. У меня к ней своё отношение. Необыкновенность заключается в совокупности факторов, не подаренных изначально природой… Вы странные существа. – Сделал вывод Джаред и задумчиво уставился куда-то мимо меня. - Наверное, дело в том, что… - Это ты фотографировала? – Бесцеремонно перебил он, указав пальцем на заинтересовавший его предмет. Я прекрасно знаю, что на стене в той стороне висит фото в рамке. Утвердительно киваю. - Бабушка живёт неподалёку от Эдинбурга. Там очень красивые места. – Я повернула голову вправо и непроизвольно вспомнила тот день, когда солнце заливало холмы своим светом. Настоящий подарок в непростом климате края, расположенного у Северного моря. - Так вот каково происхождение цвета твоих волос… Я непроизвольно провела рукой по макушке, не понимая, комплимент это или констатация странного факта. - А что с цветом? Джаред взял прядь моих волос, покрутил в пальцах, придирчиво рассматривая. - Будто четыре времени года запутались. От зимы до осени. От выгоревших светлых до тёмно-рыжих… Я затаила дыхание. Его голос с лёгкими хриплыми нотками звучал волшебно и будоражил внутри живота чокнутых бабочек, которые вдруг замахали крылышками словно в приступе эпилепсии. Наши взгляды встретились, его губы изогнулись в улыбке. - Тебе никогда комплиментов не говорили? - С чего ты взял? – Изображаю недоумение. - Вид огорошенный. Но чертовски милый. Ох, гадство. - Ты что, заигрываешь? – Офигеваю я. - Можно подумать, ты можешь отличить флирт от невинной симпатии. Психолог хренов. Хочется треснуть ему в лоб. Но вместо этого я в очередной раз залюбовалась. Свет гирлянд переливается на длинных волосах, глаза необыкновенно красивые и хитрые, а в уголках губ затаилась издевательская улыбочка. - Ты сказал, что я тебе нравлюсь. – Напоминаю я. - Я сказал, что ты интересная. – Поправляет он. Улыбка из издевательской превращается в дьявольскую, безумно притягательную. – Хочу знать о тебе больше. – Неожиданно заявляет. - Ты одержима музыкой... Что ещё? Я пытаюсь сосредоточиться на диалоге, а не на его внешности, которая постоянно отвлекает и уносит меня не в ту степь. - Хм… - Закусываю нижнюю губу. - Людей с голубыми глазами... – Вернуться из «не той степи» оказывается не так просто. Джаред загадочно лыбится, а я спешу выпалить на одном дыхании: - черных кошек, рисовать так, чтобы никто не понял, что нарисовано, снег, в снегу валяться, запах апельсинов в декабре, книги, способные довести до слёз от желания забыть и прочесть заново, люблю звёздное небо, закаты, жаркие страны на картинках люблю, а в жизни обожаю дождь и ветер, фисташковое мороженое, улыбки незнакомцев, старые открытки, одуванчики, кошачье урчание, люблю копаться в старых бумагах и фотографиях, выгонять из гаража «Остин-Хили» и колесить по Шотландии… - Остин-Хили? – Глаза Джареда загораются. - О, да. – Не без удовольствия подтверждаю я. – 1958 года выпуска, 43 лошадиные силы, народное прозвище - Фрогай. Дедушкина гордость. Обожаю эту машину. Лето опять смотрит на меня, молчаливо и задумчиво, не моргая. В эту секунду я осознаю, что руку позволила бы себе отрезать взамен на способность читать чужие мысли. - Ты родилась в Америке или в Шотландии? - В Америке. Бабушка шотландка, дедушка американец. Она приехала сюда к подруге в гости, когда была студенткой. Он говорил, что влюбился в её волосы с первого взгляда. Длинные и огненно-рыжие. Вот у неё были шикарные волосы, не то что мои… А знаешь, какие письма он ей писал? - Какие? - Красивые. Каждый год я прилетаю к ней, мы достаём коробку с письмами и читаем их до глубокой ночи… Он был особенным человеком. Ненавидел холод, но уехал жить в Шотландию, потому что бабушку он любил больше, чем тёплый климат. В письмах много стихов… Бумага пожелтела от времени, на конвертах столько размытых отметок и марки, которых уже не найти нигде. Эти письма десятки лет назад преодолевали целый океан, чтобы донести частичку сильного, светлого чувства. Это так романтично. - Я не очень разбираюсь в романтике. – Говорит Лето, чешет заросший щетиной подбородок. - Какой же ты… - Но соглашусь, что в письмах было нечто особенное. – Перебивает Джаред. – Современные возможности обесценили общение. В любой момент люди пишут друг другу всякую чушь, ссорятся, цепляются к написанным словам… - Задумчиво замолкает на несколько секунд и снова переключается: - значит, ты американка с шотландскими корнями? - И с французскими. Джаред вопросительно выгнул бровь. - Папа родился в Марселе. – Поясняю я. - Мне нравится Франция. Улыбаюсь. - И ты права. Ты мне тоже нравишься. Ох, блин. - Твоё отношение к жизни, любовь к музыке, способность радоваться мелочам… Порой мне кажется, что мы были знакомы в прошлой жизни. У тебя никогда не возникает такого чувства по отношению к каким-то людям? - Вообще-то мы… - Меня оборвало очередное свалившееся яблоко. Я вздрогнула. Потом столкнулась с взглядом голубых глаз и… потерялась. У Джареда не просто красивые глаза. Они - зеркало такой непростой души, что заглянув в него, выпадаешь из реальности. Его лицо так близко… Моё дыхание сбивается, учащается, приостанавливается. Джаред облизывает губы. Эту его привычку нужно запретить на законодательном уровне, ибо она непростительно сексуальна. - Наверное, мне пора. – Вдруг говорит Лето Я наблюдаю, как он резко встаёт с дивана, спешит к висящей на вешалке куртке. Странное чувство. Разочарование, приправленное маленькой порцией облегчения… Поднимаюсь, медленно тащусь в его сторону, шаркая тапками по полу. Порция облегчения быстро превращается в невкусную горечь, пока я смотрю, как он застёгивает куртку. Не хочу, чтобы он уходил. - Счастливого Рождества, Габи. – Голос ласковый и такой тёплый, что к нему хочется прикоснуться. Не уходи. Пожалуйста. Скажи, что мы скоро увидимся. Останься. Прошу… Можно тебя обнять? Обещай… Я ведь так и не сказала тебе… Пожалуйста. Не уходи. - Счастливого Рождества, Джаред. – Тихо говорю я вместо сотен слов, атакующих меня изнутри, словно рой жалящих ос. Он уходит.