Такой же, только другой

Первое, что он почувствовал — это холод, распространяющийся от спины и сковывающий всё тело. Острая и неизвестно откуда взявшаяся боль беспощадным сверлом буравила голову. Тишина, полная тишина... Пожалуй, никогда еще не было так тихо. Узумаки попытался открыть глаза. Почему-то ему удалось открыть только один — левый. Всё, что он увидел пред собою — это пар, по-видимому, происходящий из дыхания нашего героя. Дымка появлялась при каждом выдохе, а потом рассеивалась, растворяясь в темном помещении. После того, как Менма несколько раз моргнул, он ощутил, что может открыть и второй глаз. Да, порой так случается по утрам, когда ты собираешься идти в Академию. Часть тебя пробудилась, а вторая часть еще цепляется за сладкие грёзы в мире сновидений. Поэтому ты открываешь сначала один глаз, а потом неохотно и второй. Но в этот раз всё было по-другому. Когда наш герой понял, что что-то препятствует второму оку выполнять свою функцию, то потянулся к глазу дрожащей рукой. Пальцы потянули за непонятную повязку, наложенную непонятно кем и непонятно зачем. Наконец, четкость изображения стала возвращаться, и наш герой различил нависшие над ним своды с похожими на сосульки каменными наростами — сталактитами. Кажется, он находился в пещере. Наш герой вздрогнул, услышав чьи-то постепенно приближающиеся шаги и, повернув голову, различил фигуру в черном плаще с накинутым капюшоном. Лицо незнакомца скрывала оранжевая маска с черными узорами. В единственной прорези для глаза горел красный огонёк. — Значит, ты всё-таки пришел в себя, — услышал Менма голос незнакомца из-под маски. Это звучало скорее как утверждение, а не вопрос. Узумаки захотелось сесть, но он не мог оторвать спины от холодной поверхности, на которой лежал. Поэтому он вынужден был разглядывать странного человека в маске лёжа. — Не утруждай себя, ты еще не восстановился полностью, — незнакомец будто бы прочитал его мысли. — Впрочем, радует то, что ты уже очнулся и можешь шевелиться. Когда он остановился перед Менмой и склонился над ним, тот снова вздрогнул, чувствуя свою беспомощность. — Кто ты такой? Где я? — спросил Узумаки. — Ты правда не помнишь, что произошло? Да, ты сильно ударился головой, наверное, последние воспоминания стёрлись. Оно же к лучшему, тебе было так больно, что об этом лучше забыть. Менма несколько раз моргнул, ничего не понимая. Незнакомец, поняв, что Узумаки растерялся еще больше, улыбнулся под маской. — Можешь звать меня... — он сделал паузу, будто задумавшись, каким именем представиться. — ...Тоби. С тобой произошел один несчастный случай, и ты чуть не погиб. Хорошо, что я успел вовремя. — Несчастный случай? — переспросил Узумаки. — Ты сорвался с обрыва скалы, несколько раз сильно ударился, но, к счастью, не размазался о скалы. Я успел вовремя, — напомнил Тоби. Его глаз сощурился, будто бы он хотел получше рассмотреть мальчика. Менма напряг память, но пока что не смог ничего вспомнить. Последним воспоминанием было то, как они с братом отправились на ночную прогулку. — Вот как... Спасибо тебе большое, — произнес Узумаки, улыбнувшись. Но потом улыбка сползла с его лица. — Но мне надо срочно вернуться домой. Наверное, брат очень беспокоится и считает меня погибшим... Человек в маске вздохнул. — Боюсь, ты еще слишком слаб для того, чтобы возвращаться домой. Я при всём желании не могу позволить тебе уйти. — О чем ты говоришь? — удивился Менма. — Тебе дорого обошлось это падение. Уверен, столько травм не получал ни один мальчик твоего возраста. Переломы, серьезные ушибы... — пробормотал Тоби. — Последний удар лишил тебя глаза и наградил сотрясением мозга. — Мой глаз! Он же на месте! — возразил Узумаки, которого слова человека в маске ввели в ужас. Человек в маске кивнул. — Я не очень силен в медицинских дзюцу, но уверен, что сделал всё лучшим образом. Я пересадил тебе другой глаз. Ты потерял много крови, и мне даже пришлось сделать тебе переливание. Но всё уже позади, боль, которую ты, наверное, чувствуешь, скоро уйдёт. Некоторые кости уже срослись, а раны затянулись благодаря специальному лекарству, которое сейчас поступает в твой организм через это... Узумаки повернул голову и понял, что к его второй руке прикреплено что-то, похожее на капельницу. Тонкий шланг из какой-то белой материи слился с его кожей, что сразу дало понять, что это не простая капельница, а что-то другое, что-то волшебное. Менма промолчал, переваривая все невероятные вещи, о которых рассказывал ему новый знакомый. В руке Тоби появилось маленькое зеркало, которое он протянул Менме. Тот взял его дрожащей рукой и, опять же, не приподнимаясь, посмотрел в зеркало. Ожидая увидеть собственное лицо с кучей шрамов или вовсе превращенное в кровавую кашу, мальчик облегченно вздохнул, когда понял, что из зеркала на него смотрит его ничуть не изменившееся лицо без единой царапинки. Оба глаза были на месте, только один, казалось, был чуточку темнее другого. Однако было то, что шокировало нашего героя. Его пшеничного цвета волосы стали совершенно черными! Он некоторое время таращился на свое отражение, привыкая к переменам, но не стал спрашивать о природе этого удивительного явления своего спасителя. Вместо этого, обратившись к своему спасителю, он спросил: — Ты упомянул медицинские дзюцу. Ты шиноби? — А ты смышленый парень. Да, я — шиноби. В глазах Менмы появились искорки восхищения. Он всегда мечтал лично познакомиться с шиноби. Не таким, как Третий, скрытный старик, которого Узумаки невзлюбил с самого детства, или Ирука и Мизуки, имевшие к нашему герою предвзятое отношение и явно не дотягивающие до уровня могучих и бывалых ниндзя, знающих кучу техник. Человек, стоявший перед ним, явно был могущественнее Ируки и Мизуки. — Вот это да! Может, хотя бы ты научишь меня паре техник? — воодушевился Узумаки. Тоби помедлил с ответом, видимо, его мучили сомнения. Но он не заставил Менму долго ждать ответа и кивнул. — Почему бы и нет. Но не сейчас. Подождем еще несколько дней. Когда ты встанешь на ноги, я с радостью дам тебе несколько уроков. Он окинул Менму быстрым взглядом и добавил: — Извини, я так спешил, когда принес тебя сюда, что совсем об этом забыл... Негоже тебе лежать на сыром холодном полу. Жди, сейчас я что-нибудь придумаю. В следующий миг произошло нечто невообразимое. Фигура Тоби смазалась и, затянувшись в раскрутившуюся из прорези глаза пространственную дыру, исчезла. Менма так и остался лежать, удивленно хлопая широко раскрытыми глазами.

***

Блондин сидел на кровати, держа в дрожащих руках маску, которая когда-то принадлежала Менме. Плечи подергивались из-за рыданий и сбивчивого дыхания. Из его глаз по щекам скатывались слезы и, соскальзывая с подбородка, срывались вниз, разбиваясь об эту старую, но дорогую Узумаки вещь. Троекратный стук в дверь был полностью проигнорирован Наруто. На повторный стук он так же не обратил внимания. Тогда Третий Хокаге, а именно он был по ту сторону двери, повернул ручку, удивившись, что дверь не заперта, и вошел. Старик как всегда был одет в традиционную мантию Хокаге. При входе в комнату он снял шляпу. Лицо его было грустным. Хирузен медленно прошествовал к пустующей кровати и сел на ее край, оказавшись прямо напротив Наруто. Подняв мокрые глаза, мальчик посмотрел на Хокаге пустым взглядом. — Это я во всём виноват, Наруто. Прости меня, — промолвил Сарутоби. — Ты... Зачем ты так с нами, старик? Ты запер нас в этой квартире, заморочил головы нелепыми байками. Ты никому не рассказал о Менме и всячески пытался скрыть его существование. Даже не включил его в список поступивших в Академию. За что? — прошептал Узумаки. Хирузен опустил взгляд. — Сейчас я понимаю, какую большую ошибку я совершил. Но это было для вашей с Менмой защиты. Наруто стиснул зубы и шмыгнул носом. В его взгляде была злость. — Защиты? Хватит рассказывать сказки, старик! Мне и так тошно. Хватит лжи! Хирузен с сомнением посмотрел на мальчика, думая, есть ли способ утешить его. Сможет ли Наруто когда-нибудь его простить? — Я расскажу тебе правду, если ты так этого хочешь, — с холодом в голосе ответил Сарутоби. — Но знай, что после этого твоя жизнь станет только хуже. Узумаки положил маску рядом с собой на кровать и поднял взгляд на Хокаге. — Хуже уже быть не может, — произнес он, тем самым давая понять, что готов слушать. — Знаешь, почему жители деревни так не любят тебя и твоего брата? Почему постоянно смотрят косо, почему не позволяют играть со своими детьми? Это не просто так. У этого есть серьезная причина, которую я надеялся скрывать как можно дольше. — старик помедлил. — Ты что-нибудь знаешь о Девятихвостом Демоне-Лисе? Наруто кивнул. — Десять лет назад Кьюби напал на Коноху. Он разрушил большую часть деревни, стал причиной смерти для десятков наших ниндзя... И, так уж распорядилась судьба, но в этот же самый день родился ты. Лиса нельзя было убить, поскольку он бессмертен. Победи мы его один раз, он бы непременно вернулся вновь. Его можно было остановить только одним способом — запечатать, запереть в теле человека. А поскольку Лис был слишком силен, чтобы кто-то мог его сдерживать в своем теле, Четвертый Хокаге перед смертью разделил душу демона на две половины. Одна половина была запечатана в тебе, другая в твоем брате. Таким образом, деревню удалось спасти. Узумаки аж открыл рот. — Ты хочешь сказать, что во мне сидит демон? Демон, убивавший всех и разрушающий всё на своем пути? — прошептал Наруто, вспомнив единственную лекцию, которую он прослушал в Академии с интересом. Он со своим богатым воображением вполне мог представить себе масштабы катастрофы, случившейся десять лет назад. — Да, это и есть причина, по которой тебя все ненавидят. Вместо того, чтобы благодарить за спасение Конохи, — вздохнул Третий. — Я предполагал, что так всё и будет. И подумал, что если люди узнают, что вас с Менмой двое, то будут ненавидеть вас вдвое сильнее. Мой коллега по имени Данзо, шиноби, руководящий секретным подразделением АНБУ "Корень", предложил мне выход. Он готов был взять одного из вас к себе на попечение. Но... Узумаки вопросительно посмотрел на старика. — Но? — повторил он. — Если бы кто-нибудь из вас попал бы к Данзо, он бы никогда не познал ненависти со стороны жителей Конохи. Но он был бы навеки обречен жить на секретном объекте, не выходя за его пределы до самого взросления. Это еще хуже того, на что обрек вас я. К тому же, в таком случае вы бы никогда не виделись и даже не знали бы друг о друге, — пробормотал Сарутоби. Наруто опустил взгляд. — Вот как... Но почему именно я, старик? Почему ты решил скрыть существование Менмы, а не меня? Почему мы были известны всем под моим именем? Хирузен удивился такому вопросу. — Боюсь, это воля случая. Ты родился первым, а Менма вторым. О твоем рождении успели узнать многие, но о рождении твоего брата не успел узнать никто, — ответил Сарутоби и тут же осекся, опасаясь, что Наруто спросит у него правду о своих родителях. Но тот, видать, думал лишь об утерянном брате, поэтому не сделал этого. — Если бы только всё было по-другому... Менма считал себя моей тенью... Он всегда хотел, чтобы о нем знали. А я в это время всегда мечтал, чтобы злые люди никогда не узнали моего имени. Может быть, тогда всё сложилось бы иначе, — сказал Узумаки. Он посмотрел на Сарутоби. — Теперь я понимаю, старик. У тебя действительно были причины так поступать. Думаю, Менма бы тоже понял, если был бы здесь, — промолвил он. Хирузен выдавил улыбку. — Расскажи я об этом раньше, возможно, этой трагедии бы не случилось. Я не заметил, как вы повзрослели и думал, что не стоит портить вам детство жестокой правдой, — он сделал паузу. — Если хочешь, я могу рассказать всем о Менме. Тогда в Академии перестанут над тобой подшучивать и, возможно, жители Конохи тебя пожалеют... Наруто резко мотнул головой. — Я не нуждаюсь в жалости! Лучше просто забыть об этом, хоть то будет нелегко. Старик понимающе кивнул. Он встал и направился к выходу, но остановился на пороге и оглянулся через плечо. — Наруто, ты же слышал о том, что случилось с кланом Учиха? Узумаки кивнул, еще больше огорчившись. Ему было очень жалко Саске, оставшегося совсем одиноким, и людей, погибших в тот день. Даже если эти люди были из числа жителей деревни, ненавидящих его, они всё равно не заслуживали смерти. — Да... — Саске сейчас нелегко. Может быть, если вы подружитесь, вам обоим станет легче, и боль утихнет. Узумаки, утерев слезы, проглотил смешок. — Мы с Саске и друзья? Нет, старик, не думаю, что это возможно. Хокаге пожал плечами, надеясь, что мальчик в будущем передумает. — Как скажешь.

***

— Девятихвостый уже у тебя? Я думал, ты планируешь начать охоту через несколько лет, — удивился Итачи, не поворачиваясь к своему собеседнику. Учиха вспомнил светловолосого мальчугана с полосами на щеках. Они стояли на той самой скале с высеченными в ней лицами Хокаге. Сейчас, в ночном мраке, никто не видел две темные фигуры, наблюдающие за Конохой. Тоби рассматривал трехэтажный домик вдали, подумывая о том, чтобы вернуть Менме его кровать, украв ее с помощью пространственной техники прямо из дома Узумаки. Итачи же не отрывал взгляда от изолированного от жителей Конохи квартала Учиха, где еще не были убраны все тела. Где сейчас Саске? Сдержит ли Третий своё обещание позаботиться о мальчике? — Так и есть. Мне в руки попал не тот экземпляр, — отозвался Тоби, сверкнув красным огоньком глаза. Итачи повернулся к нему. На его лице читалось удивление. — То есть как это не тот экземпляр? Человек в маске усмехнулся. — У Четвертого было два сына-близнеца. В каждом из них запечатана половина Девятихвостого. Правда, об этом знают лишь немногие. Учиха был ошарашен этой новостью. — Третий умело это скрывал, раз даже мне, бывшему АНБУ, это неизвестно. Что ж, тогда нужна и вторая половина? — поинтересовался он. Тоби мотнул головой. — Для осуществления моего плана вполне хватит и одной. Но... — он обратил взор к небу. — Менма не будет принесен в жертву. В свое время я приду за вторым мальчишкой. Учиха вопросительно посмотрел на таинственного человека в маске, жалея, что не видит его лица. Неужели в Тоби, перерезавшем половину клана Учиха без всякого сомнения, проснулась жалость? — Я наблюдал за этим мальчиком. Он очень напоминает мне себя в молодости, — пробормотал Тоби. — В нем есть талант, который я постараюсь развить. Менма станет нашим оружием в этой войне, когда наступит нужный час. Итачи отвел взгляд в сторону. В следующий миг за его спиной исчезла пространственная воронка и человек в маске вместе с ней. — Как пожелаешь.