Такой же, только другой

— Что ты только что сказал? — оторопело прошептал мальчик. На несколько мгновений, пока он переваривал слова Четвертого, его сердце замерло. — Сын... Да, тебе не послышалось, — улыбка на лице Минато стала еще шире, хотя в глазах на миг промелькнула печаль. Наруто почувствовал подступающие слезы и сразу опустил взгляд, прячась от Четвертого. Он не хотел, чтобы отец увидел его в таком состоянии. Но бороться с этим было бесполезно. Затем на его плечо опустилась рука Хокаге, который прекрасно понимал, что сейчас чувствует сын. — Жалко, что ты узнал об этом лишь сейчас. Но я понимаю, почему Третий так поступил и не могу винить его в том, что он скрыл от тебя правду. Знай бы все, что ты мой сын, это бы подвергло тебя еще большей опасности. — Четвертый! — зарычал Кьюби, но Минато не обратил на него ровным счетом никакого внимания. Он не сводил взгляда со своего сына, разглядывая его с некоей жадностью и пользуясь тем временем, что у них осталось. Когда Девятихвостый ударил по клетке лапами и стал осыпать человека в белом плаще проклятиями, тот вздохнул и щелкнул пальцами. Наруто утер слезы рукавом куртки и с удивлением огляделся вокруг. Они находились уже не в том сыром темном зале с клеткой, в которой был заточен Девятихвостый. Сейчас их окружало бесконечное голубоватое пространство с множеством оранжевых светящихся огоньков, висевших в воздухе. Когда он вновь посмотрел на отца с этой его лучезарной улыбкой, то еле сдержался, чтобы не ударить его. — Почему... — выдавил он. Минато сразу понял, о чем хотел спросить его сын. — Почему я обрек тебя на такую участь? Почему запечатал Девятихвостого в тебе? Боюсь, у меня попросту не было выбора, — пробормотал он, виновато опустив взгляд. — Всё это время моя чакра была в тебе, и таким образом я видел всё, что с тобой происходило. Прости, ты не заслуживал этого. Но только так я мог спасти деревню от Девятихвостого. Узумаки стиснул кулак. — Запечатав Девятихвостого в тебе и твоем брате, я надеялся, что вы когда-нибудь сумеете овладеть его чакрой, — продолжил Минато. — Вы же всё-таки мои сыновья. Однако, этого бы не произошло, если бы... — Что? — нетерпеливо спросил Наруто, когда Четвертый сделал паузу. — Если человек, чье лицо скрывает маска. Это он натравил Девятихвостого на Коноху. Полностью подчинил его себе, превратил идеальную машину для убийства в свою марионетку. — продолжил Намикадзе, подняв взгляд на сына. "Управлять этим монстром? Это вообще возможно?" — подумал Наруто, вспомнив, что хоть и по его желанию, но все же его тело перешло под контроль Кьюби, едва в него хлынула чакра Биджу. — Не думаю, что ты когда-нибудь поймешь меня, не зная всего, что случилось в ту ночь. Лучше я покажу, — произнес Минато. Наруто почувствовал, что рука отца, лежавшая на его плече, становится теплее. Когда он моргнул в следующий раз, то вместо отца увидел Коноху, объятую пламенем. Среди пылающих пламенем зданий бушевал Девятихвостый. Наруто увидел, что на его голове стоит человек в черном плаще, лицо которого скрывает маска. Увидев яркую желтую вспышку, Наруто перевел взгляд на Монумент Хокаге, где на каменной голове Четвертого возник сам Минато Намикадзе, готовый защищать родную деревню от вторженцев любой ценой.

***

— Ты заметил какие-нибудь изменения с момента начала обучения в гендзюцу? — спросил Итачи, когда Менма явился к нему на новую тренировку. — Да, — кивнул Узумаки. — Опыт, полученный в гендзюцу, передается мне... моему телу... В смысле, я чувствую, что становлюсь сильнее, будто от настоящих тренировок. И могу повторить движения, удары и приемы, которые использовал там против врагов, хотя раньше они казались трудновыполнимыми. Черные глаза Учихи сверкнули, и в них зажегся красный огонь. — Это хорошо. Значит, твой шаринган постепенно развивается. Ты учишься правильно его использовать, — пояснил он. Он посмотрел на Менму, и того от этого взгляда бросило в дрожь. — Однако, — холодно добавил он. — Ты ни разу не выпутался из моего гендзюцу, а в этом состоит цель нашего обучения. Менма ухмыльнулся. — Я стараюсь, делаю всё, что могу. Я стараюсь извлекать из своих неудач пользу, — возразил он. На миг в глазах Учихи мелькнуло одобрение, но тот быстро переменился в лице, и тон его стал серьезнее. — Расхваливая себя за жалкие попытки чего-то добиться, ты никогда не достигнешь настоящего успеха. Тебе никогда не получить над Девятихвостым полную власть, если ты не станешь настолько опытным в гендзюцу, чтобы выйти из моей иллюзии! Узумаки вздохнул. "Никогда... Если я никогда не смогу сделать это, то Акацуки никогда не отпустят меня. И я никогда не увижу Наруто и остальных, не вернусь в Коноху..." — подумал он. Итачи был удовлетворен эффектом, произведенным от его речи. По лицу Узумаки было видно, что он понял, насколько важно ему в совершенстве овладеть своим шаринганом. — Старайся лучше, — добавил Учиха и, шагнув вперед и встав прямо над Менмой, посмотрел ему в глаза. — На этот раз попробуем кое-что посложнее. Узумаки увидел, как в шаринганах наставника меняется рисунок, и в следующий миг мир вокруг него растворился, превратившись в очередную иллюзию.

***

Узумаки вздрогнул, поняв, что все воспоминания Минато о том ужасном дне передались ему в мгновение ока. Впрочем, Наруто просматривал их не глазами своего отца, а собственными, являясь неосязаемым зрителем, появившимся в проекции давно минувшего прошлого. Он увидел, как Кьюби безжалостно крушил Коноху, как его отец сразился с человеком в маске. Увидел мать, которая готова была всеми силами защищать его и брата. И еще несколько мгновений после возвращения перед его глазами стояла ужасная картина — родители, пронзенные гигантским когтем Девятихвостого. — Теперь ты знаешь всю правду, — произнес Минато. — Расенган — это твоя техника, — пробормотал Наруто, выдавив улыбку. — Извращенный Отшельник говорил, что ее изобрел его ученик. — Джирайя-сенсей — прекрасный учитель, — кивнул Намикадзе. — Будь уверен, он — самый надежный человек, которого я знаю. Минато опустил взгляд и нахмурился, увидев, как из-под куртки Наруто вытекает какая-то вязкая черная жидкость. — Пора привести в порядок твою печать. Не тягайся силами с Девятихвостым, пока не будешь готов. И знай, ему нельзя доверять. Хоть разрушение Конохи и наша с Кушиной смерть — не полностью его вина, но будь осторожен. Он готов на всё, лишь бы освободиться, — Минато прикоснулся к животу Наруто ладонью и, когда вокруг нее высветились какие-то черные иероглифы, повернул. Узумаки вздрогнул, чувствуя, как уровень собственной чакры в его теле нормализуется. Стало будто легче дышать. И сила притяжения, которую Наруто чувствовал вдвое сильнее, когда в нем бурлила демоническая чакра, перестала ощущаться так четко. С его плеч спал незримый груз, тянувший его вниз. Наруто посмотрел на отца с благодарностью и с ужасом для себя обнаружил, что тот стал полупрозрачным и начинает потихоньку исчезать. — Похоже, моя чакра в тебе почти иссякла, — с сожалением вздохнул Четвертый Хокаге. — Кто знает, может, если бы ты сорвал печать еще позже, ее осталось бы еще меньше, и наш разговор был бы короче. — Нет! Не уходи! Я не хочу снова оставаться один! — воскликнул Узумаки. — Вас с мамой никогда не было рядом, когда это было так нужно. И Менма... я потерял его! — К сожалению, ничего не поделаешь. Но знай, ты не один. Друзья, которые у тебя появились — это твоя сила. И рядом всегда будет Джирайя-сенсей, он поддержит тебя в трудный час. Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько всего. Всё могло быть совсем иначе, — Минато покачал головой. — Я рад, что смог хоть чем-то помочь тебе. И моей чакры хватило на то, чтобы оставить тебе мой последний подарок. — Подарок? — удивился Наруто, когда отец оторвал свою ладонь от его живота. Неужели он сделал что-то еще помимо восстановления печати? — Похоже, на этом наши пути расходятся. Знай, я горжусь тобой. И Кушина бы гордилась. И есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. Хоть он и далеко, я чувствую еще один источник своей чакры. Твой брат... жив, — после этих слов Минато растворился в воздухе. — Что?! — прошептал Наруто, удивленно моргнув. Он открыл глаза и увидел заполоненное тучами небо. Первая капля, сорвавшаяся сверху, упала Наруто прямо на лоб. Затем начался дождь, постепенно перерастающий в безжалостный ливень, который тушил огни, охватившие отдельные части Конохи в результате сражений шиноби Листа и Песка, а так же смывал пролитую сегодня кровь. — Почему ты победил? — услышал Наруто чей-то голос и тут же вскочил на ноги. — Откуда у тебя такая сила? Его опасения были напрасными. Гаара уже явно не представлял угрозы. Он вернул себе человеческий облик и сейчас лежал на горке мокрого песка, немигающе уставившись куда-то в поднебесье. — Я такой же, как и ты. Джинчурики, — ответил Наруто, медленно приближаясь к поверженному врагу. Ноги почти не слушались, поэтому Узумаки ковылял, пошатываясь и чувствуя, что в любой момент может упасть. Все его тело ныло от ожогов, которые оставила после себя демоническая чакра. — Тогда всё ясно, — процедил Гаара. — Я был недостаточно силен. Когда Наруто склонился над джинчурики Шукаку, тот перевел взгляд на него. — Слабым нет места в этом мире. Прикончи меня, — произнес он. Узумаки выдержал недолгую паузу, прислушиваясь к дождю, барабанящему по земле и крышам уцелевших зданий, а затем нагнулся и протянул своему врагу руку. — Твоя слабость — это твоё одиночество, — промолвил блондин. — Не Девятихвостый и не его чакра делают меня сильным. Это делают мои друзья и близкие, ради которых я сражаюсь. — У шиноби не должно быть привязанностей. Он должен быть безжалостным убийцей, — возразил красноволосый мальчик. — Злоба и ненависть всегда давали мне силы. Наруто покачал головой. — Сейчас ты убедился в обратном. Долго таращась на ладонь Наруто, от которой шел пар от испаряющейся воды, попадающей на разгоряченную кожу, Гаара все же принял помощь и встал. — У меня никогда не было друзей, — пробормотал он. — Что ж, тогда, может быть, я стану твоим первым другом? — предложил Наруто, улыбнувшись. Он поймал на себе взгляд, полный недоумения. — Что-то мне подсказывает, что битва кончилась. Нам пора найти остальных. Ты со мной?

***

Открыв глаза, Менма тотчас же вытаращил их от ужаса. Он осознал всю безысходность ситуации, в которой он оказался. Судя по маленьким ручонкам, которыми Узумаки держался за выступы в скале, он вновь был беспомощным мальчиком. Он висел на руках на той самой скале, в которой были высечены каменные лица Хокаге. Внизу не было ничего, лишь пустота. Когда Узумаки посмотрел вверх, то увидел стоящего там Наруто, испуганно таращившегося сверху. — Менма! — крикнул брат. — Держись! Менма стиснул зубы, чувствуя, что держаться становится всё тяжелее и тяжелее, ибо скала, мокрая после дождя, была очень скользкой. Его руки начали уставать, а пальцы стали потихоньку соскальзывать. "Чакра! Я должен подняться вверх с помощью чакры. Это будет легко!" — осенило мальчика. Однако это было коронной ошибкой. Когда он оперся о скалу ногами и попытался пустить через свои стопы и подошвы сандалий чакру, у него ничего не вышло. Всю энергию будто бы разом высосали из тела мальчика, и там не осталось ни капельки, даже на подъем вверх. Пальцы Менмы соскользнули, и он, опустившись лишь на несколько сантиметров, в последний момент успел ухватиться за другой выступ. — Не могу! — ответил он. — Помоги мне! Наруто не заставил себя долго ждать. Он исчез и в следующий миг вернулся с веревкой в руках. — Ты ее закрепил? — спросил Узумаки, когда веревка спала вниз, раскрутившись, и повисла рядом с ним. — Да! — ответствовал брат. Вздохнув, Менма ухватился за спущенный ему трос и начал карабкаться вверх, поочередно перехватывая веревку руками и захватывая его ногами. Вскоре Менма оказался совсем близко к своей цели, и тут, взглянув вверх, с ужасом для себя обнаружил, что брат с кровожадной улыбкой тихонько пилит веревку кунаем. — Что ты делаешь? — возмутился Менма. — Извини, братец. Ты мне надоел. Жалкая пародия на меня. Уж лучше я избавлю тебя от этой участи, — отозвался Узумаки, продолжая свое дело. — Что ты несешь? Это я-то пародия? — возразил второй Узумаки, хотя на подсознательном уровне понимал, что спорить надо не об этом. — Да чем ты лучше меня, тупой ты лентяй?! — Ну, мое имя знают все. А твое? Даже Ирука-сенсей подумал, что это дурацкая шутка! — Прекрати этот цирк и помоги мне! — крикнул Менма. — Ну уж нет. В этот миг трос затрещал, и Менма, повинуясь инстинкту выживания, вновь ухватился за скалу и, собрав последние силы, полез вверх. Несколько раз он порезался и чуть не соскользнул, но не это сейчас было важно. Ухватившись за край скалы, Узумаки хотел подтянуться, но в этот же миг почувствовал чью-то подошву на своей руке. — Такой же, только другой. Нет тебе места в этой деревне. Третий был прав, когда скрыл твое существование, — послышалось сверху. — Что за бред? Это не ты! Ты бы никогда не сказал такого! — закричал Менма во все горло и в следующий миг зажмурился, издав мычание. Он стиснул зубы от боли, когда Наруто отдавил ему все пальцы правой руки, но продолжил держаться. — Ты думал, мы вдвоем против этого мира? Нет, дурак! Я сам по себе. А ты больше не будешь меня копировать и носить мое имя! Еще один раз Наруто топнул уже по другой руке. Когда он готовился к третьей попытке сбросить своего брата, тот не выдержал и, ухватив Наруто за пятку, потянул ее на себя. — А-а-а! — вскрикнул Наруто, теряя равновесие и падая в пропасть. Когда Менма подтянулся и, сев на край скалы, посмотрел вниз, то вновь не увидел ничего кроме пустоты. "Кажется, я вновь потерпел неудачу", — подумал он, чувствуя, что не этого от него хотел Итачи.

***

Остаток этого дня и весь последующий тянулись особенно долго. Госпиталь Конохи был переполнен шиноби как из Суны, так и из Конохи, также пострадали несколько мирных жителей. Третий произнес громкую речь, итогом которой стало обнародование факта, что вина за всё произошедшее лежит на плечах Орочимару. Ниндзя из Суны были прощены, поскольку они были лишь оружием в руках злодея, и те из них, кто был относительно невредим, незамедлительно отправились в родную деревню. С этим решением Третьего, однако, согласились не все жители Конохи. Старейшины не разделяли его мнения и желали призвать народ Деревни Скрытого Песка к ответственности за все отнятые жизни и весь материальный ущерб, нанесенный Конохе. Так или иначе, Хирузен сказал свое слово, и на следующий день получившие в Госпитале помощь ниндзя-чужестранцы отправились вслед за своими товарищами домой. Их сопровождал отряд АНБУ, посланный чересчур заботливым Хокаге проводить пострадавших до их деревни в целости и сохранности и в случае чего защитить. Когда последняя группа уроженцев пустыни покидала Коноху, у Главных Ворот их ждал сам Хокаге, несколько его приближенных ниндзя, в том числе некоторые капитаны команд. Наруто, почувствовавший в себе необходимость тоже присутствовать при этом, узнал, что Майто Гаю, Сарутоби Асуме, а также Какаши Хатаке предстоит быть в числе сопровождающего отряда. — Похоже, тренировки придется отложить, — пробормотал Какаши. — Думаю, после такого все вы заслужили чуть-чуть отдохнуть. Передай мои слова Саске и Сакуре. Я вернусь через несколько дней. Узумаки кивнул и перевел взгляд на собирающихся покинуть деревню людей, в числе которых был Гаара и два его товарища по команде, которые, кстати, оказались братом и сестрой красноволосого джинчурики. — Что ж, пришло время прощаться, — пробормотал Наруто, нарушив неловкое молчание, и протянул Гааре руку. — Не забывай, что я тебе сказал. Береги брата и сестру. Цени дружбу. И эта боль в душе уйдет. Гаара, помедлив, пожал руку блондина и, подняв взгляд, посмотрел ему в глаза. — Не забуду, — произнес он и попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. Что ж, Гааре можно было это простить, ведь он никогда еще не улыбался. — Спасибо... Когда рукопожатие прервалось, красноволосый джинчурики повернулся и пошел вслед за остальными в сопровождении сестры и брата, которые, пару раз удивленно оборачивались, глядя на Наруто. Третий, наблюдавший за всем этим, высунул трубку изо рта и выпустил облачко дыма. Он жестом приказал оставшимся АНБУ покинуть их, что те и сделали. — Похоже, тебе удалось изменить этого мальчика, — заметил Хирузен, когда они остались вдвоем. — Это удивительно. — Да, и правда удивительно. Ведь мы не так-то и много сказали друг другу, — пробормотал Узумаки. — Думаю, он и без лишних слов прекрасно тебя понял. Вы с ним похожи, — ответствовал Хокаге. — Как ты, старик? — спросил Наруто, настороженно покосившись на Сарутоби. — Я, конечно, уже не тот, что прежде. Бой с Орочимару дал об этом знать. Он дался мне очень тяжело. И, наверное, если бы не Саске, я бы сейчас тут не стоял, — ответил тот. — Впрочем, если бы не ты, пришлось бы еще и разбираться с Шукаку. Ты - настоящий герой. Вы невероятное поколение. Не перестаете меня удивлять. Еще столь молоды, но уже сейчас от вас зависит судьба деревни. Вот что я называю настоящей Волей Огня. Хокаге задумчиво посмотрел на ночное небо и собирался идти к себе в резиденцию, но Узумаки задал еще один вопрос, и старик остановился, едва сделав шаг. — А Орочимару? Что случилось с ним? Сарутоби не стал оборачиваться, чтобы Наруто не увидел его лица. И глаза, помокревшие от слез. — Он погиб. И уже никогда не сможет навредить нашей деревне. Затем Хокаге ушел, оставив Наруто наедине с беспокойными мыслями. Его мучил вопрос, следует ли трезвонить о том, что он - сын Хокаге. Может, неспроста Третий решил скрыть правду о его происхождении? Впрочем, вопрос, по сравнению с которым первый казался сущим пустяком - это то, жив ли Менма. И, в таком случае, где его искать?