Такой же, только другой

— Значит, твои видения с участием брата закончились? — уточнил Дейдара, когда Менма закончил свой рассказ. — Та странная связь, которая возникла между нами на некоторое время и позволила мне видеть воспоминания Наруто, исчезла, — отозвался Узумаки. — Как бы чего не произошло. Акацуки ухмыльнулся, устремив взор вдаль, на линию горизонта. Он, скрестив ноги, сидел на голове огромной глиняной птицы, которая, размахивая крыльями, несла их на себе все дальше и дальше, прорывая полупрозрачную дымку нижнего слоя облаков. — Твой брат — твоя заноза в заднице, — Дейдара оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, какое выражение лица будет у его спутника. — Нет, я серьезно. Ты слишком много думаешь о нем, и это мешает тебе спокойно жить. Он давно считает тебя покойником и наверняка уже не вспоминает. Менма хотел возразить, но спорить с таким аргументом было глупо. Ему было нечего ответить. — Знаешь, что? Тебе нужно научиться ненавидеть людей, — неожиданно произнес блондин. Узумаки непонимающе покосился на пилота их необычного летательного аппарата, а затем вновь обратил взгляд к простирающейся внизу долине, где зеленый цвет лугов изредка смешивался с синевой маленьких водоемов. Затем начинались рисовые поля, перемешанные с небольшими кубиками густых лесов. — Я умею ненавидеть! — ответил он. — Не спорю, однако если ты научишься хоть немного ненавидеть всех и каждого, жизнь станет намного проще. Бери пример с меня, — усмехнулся Дейдара. — Ненавижу Хидана и его тупые обряды. Ненавижу Итачи за то, что когда-то он победил меня в бою. А как меня выводят из себя Сасори и его куклы! Я не держу это в себе. И, знай, каждый мой взрыв, даже самый маленький, содержит в себе хотя бы крупицу ненависти на всех и каждого в этом мире. — Надо сделать ненависть своим оружием? — уточнил Узумаки. — Парень, не пытайся найти скрытого смысла в моих словах. Я тебе не Пэйн и не Тоби. Ненависть не должна становиться твоим оружием. Но она также не должна стать твоим костылём, — вздохнул Дейдара. — Кажется, я понял, о чем ты, — пробормотал Менма, подумав, что если найдет повод, чтобы хоть немного разбавить любовь к брату ненавистью, это поможет ему меньше отвлекаться. — Чудно, пожалуй ты пока один из немногих людей в этом мире, кто не выводит меня из себя, — ответил он. В следующий миг Дейдара отодвинул челку и приложил к глазу дальномер, специальное приспособление, о назначении которого рассказал мальчику еще в начале их полета, и посмотрел вниз. — Кажется, мы на месте. Держись, будем снижаться. Завывание усилившегося ветра в ушах не позволило Узумаки расслышать последние слова его спутника, однако он и так понял, о чем тот предупреждал. Несколько мгновений спустя птица приземлилась, и Дейдара с Менмой одновременно спрыгнули на землю, оказавшись перед распахнутыми гигантскими воротами, служившими входом в деревню, окруженную высоким частоколом. И вновь Узумаки довелось увидеть совершенно не похожее на все знакомые ему деревни место. Деревушка была на удивление маленькой, да и людей здесь было не так много. Высокий частокол опоясывал не более сотни зданий. Все дома были сложены из бревен и возвышались максимум на два этажа. Самой высокой постройкой в деревне была деревянная мельница с неторопливо крутящимися лопастями, расположенная на холме. — Что это за место? — поинтересовался Узумаки, оглядываясь по сторонам, когда Дейдара уверенно двинулся вперед. Глиняное создание, оставшееся за воротами, которое принесло их сюда на себе, то ли по неуловимой для Менмы команде Акацуки, то ли само по себе вспорхнуло в воздух и улетело. — Деревня Скрытого Похмелья, — усмехнулся блондин, хотя, конечно, это было очередной шуткой. — А если честно, я не запомнил название этой дыры. Но одно помню точно: здесь подают отличное саке. И рамен. Я слышал, тебе очень нравится это блюдо? — Да! — воодушевился Менма, облизнувшись. Урчание живота выдало то, что мальчик сильно проголодался, и одно упоминание любимого блюда заставило бы его сделать что угодно. — Хм, тогда пошли. Негоже трудиться на голодный желудок, — улыбнулся Дейдара, поправляя ворот своей куртки. — Поедим, а затем за работу. — Кстати, а что за работа? — поинтересовался мальчик, для которого их с Дейдарой дело, за которым они отправились в столь далекий путь, по-прежнему оставалось секретом. — Всему свое время, — отозвался тот, пропуская Менму в открытый проем-вход в какое-то заведение жестом руки.

***

— Уже скучаешь по Конохе? — поинтересовался Извращенный Отшельник, протягивая Наруто мороженое. На лице его была печальная улыбка. Наруто ждал сенсея, который решил пополнить запасы провианта, неподалеку от деревни. Он сидел под большим деревом, прячась в его тени от палящих лучей солнца, и, откинувшись спиной на твердую древесную кору, с заметным мучением во взгляде смотрел куда-то в зеленую листву или даже сквозь нее. Но при возвращении учителя юный Узумаки приободрился. Мороженое было сейчас как никогда кстати. — Скучаю, — признал тот. — С того момента, как мы ступили за ворота. Но если бы я решил со всеми прощаться, покинуть деревню было бы еще сложнее. — Это ощущение — мой вечный спутник, что не в духе Отшельника, — пробормотал Джирайя, присаживаясь рядом. — С одной стороны, ты — вольный путешественник, каждый день прощающийся с новым местом. Однако в глубине души ты все равно помнишь, откуда ты пришел и что значит родной дом. — Кстати, почему ты решил стать Отшельником? — спросил Узумаки. — До недавнего времени ты редко возвращался в деревню. Джирайя усмехнулся. — Это очень долгая история, и я еще успею ее тебе рассказать. Но если коротко, я винил себя в том, что Орочимару покинул Коноху. И изначально все мои путешествия были направлены на его поиски, — пояснил он и внимательно посмотрел удивленному ученику в глаза. — Вот почему я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки и отправлялся вслед за Саске. — Откуда ты узнал? — изумился Наруто, не рассказывавший учителю о своем намерении разыскивать покинувшего Коноху Учиху во время их странствий. — У тебя это на лице написано, — сообщил ему сенсей. — Похоже, у тебя это от матери. Думаю, теперь уже нет смысла ничего скрывать. — Какой она была? — спросил генин, поняв, что Джирайя, вероятно, хоть немного знал его мать, раз уж обучал отца. Извращенный Отшельник посмотрел на мороженое в своих руках, которое начало таять. — Она была упрямой и энергичной. Прямо как ты. Более вспыльчивой, но, в целом, доброй и жизнерадостной. Она была красавицей и просто хорошим человеком. Минато с ней повезло, — пробормотал он, осторожно подбирая слова. Как-никак, эта тема была довольно болезненной для Наруто. Блондин вздохнул. — Клан Узумаки... Я толком о нем ничего и не знаю, — пробормотал он. — Еще не поздно все наверстать, — промолвил Джирайя. — Хоть деревня, в которой жил твой клан разрушена... Да, она была разрушена много лет назад. Думаю, руины Узушиогакуре хранят в себе то, что еще можно спасти. И ты как последний из рода Узумаки должен этим заняться. — Серьезно? — удивился Наруто, заметив, как голос сенсея резко обрел решимость. — А моя миссия — направлять тебя на этом пути. Уверен, именно этого хотели Минато и Кушина. Кроме того, думаю, тебе стоило бы подумать о том, чтобы стать Жабьим Отшельником. Как я. Твой отец так и не успел закончить обучение владения сендзюцу, но у него неплохо получалось. — Сендзюцу? А что это? — О, мне определенно есть, что тебе рассказать, — обрадовался Джирайя, чувствуя, что не даст своему ученику скучать в пути.

***

— Рамен и правда оказался очень вкусным, — признался Менма, облизнувшись и отодвигая от себя опустошенную миску. Дейдара, тоже прикончивший свою порцию, поступил так же. — Ну вот и славно. Поели, а теперь можно поговорить о деле, — ухмыльнулся он. — Ах да, — кивнул Узумаки, немного расстроившись, что впереди их ждет какая-то работа. — Так что за... Договорить он не успел, так как Акацуки встал из-за стола и обратился к какому-то человеку, сидящему за столиком в темном углу в гордом одиночестве с опустевшей кружкой. До этого инцидента Менма даже не замечал этого странного типа, поскольку даже и не подумал бы, что кто-то будет садиться в столь темный уголок. Причем, "обратился" — мягко сказано. Дейдара наплевал на все свои манеры и, ткнув в сторону незнакомца пальцем, громко воскликнул. — Эй ты, громила! Доспехи не жмут? Менма, почувствовав, что добром это не закончится, перевел взгляд на человека, полностью закованного в красную броню. Он был пугающе огромен. Железные пластины, покрывающие всё тело этого типа, не оставляли незащищенных мест. На голове странного клиента этого заведения была красная коническая шляпа. Бронированная маска скрывала большую половину лица незнакомца, и Узумаки смог увидеть лишь глаза, в которых зажигаются недобрые огоньки. — Ты бы хоть шапку снял, а то жарко ведь! — продолжил Тсукури и засмеялся, будто идиот. От этого смеха кто угодно вышел бы из себя. Верзила оказался на удивление терпелив и встал лишь через несколько мгновений. Менма успел заметить за его спиной короткие трубы, которые, вероятно, были своеобразной частью доспеха. Мальчику показалось, будто из них начинает идти пар. — Ненавижу таких пижонов как ты. Ходишь в своей бочке и выпендриваешься! — не унимался Акацуки, явно поставивший перед собой задачу спровоцировать своего неразговорчивого собеседника на конфликт. За исключением их троих и удалившегося покурить официанта помещение было пусто, и некому было остановить это безумие. — Что ты творишь? — пролепетал Узумаки, обращаясь к Дейдаре. — Тихо, пацан. Не видишь, взрослые разговаривают? — отмахнулся от него Акацуки и вновь обратился к типу в доспехах. — Ты хоть говорить умеешь? Бум-бум. С такими звуками сотрясались пол и стены, как только незнакомец сделал несколько шагов. Менма испугался, что тот сейчас возьмет и размажет Дейдару по стене своими железными огромными кулачищами, но тот, сохраняя гробовое молчание, направился к выходу, никак не реагируя на оклики Акацуки. — Проклятье! Надень я свой плащ, ты бы мигом понял, кто к тебе обращается! — не выдержал Тсукури, запуская свою руку в подсумок с взрывчатой глиной. В следующий миг в спину громилы в броне полетели несколько глиняных птичек, однако на этом всё не закончилось. Дейдара сложил печать концентрации и воскликнул. — Взрыв! Доспехи, видно, были качественными, поскольку три взрыва не нанесли врагу никакого урона. Но зато заставили его повернуться. — Наконец-то, я привлек твое внимание, Хан из Ивагакуре, — ухмыльнулся Дейдара. — Мое имя — Дейдара, и я пришел по твою душу! Менма выскочил из-за стола и встал в боевую стойку, еще не понимая, что происходит и почему Акацуки напал на этого человека. — Акацуки, — донесся бас Хана из-под маски. — Я уже заждался. Дейдара улыбнулся. — Какое совпадение. Один мой коллега больше всего ненавидит, когда его заставляют ждать, — процедил он. — Однако, я не займу у тебя много времени. В следующий миг Дейдара отпрыгнул назад, на лету хватая Менму и увлекая его за собой. Хан, пытаясь предугадать, что случится дальше, оглянулся по сторонам, думая, откуда последует атака. Но он не ожидал, что удар будет нанесен сверху. Огромная глиняная птица, принесшая Менму и его нового куратора в эту деревню всё это время парила над этим зданием и, подчинившись мысленной команде своего хозяина, в нужный момент спикировала. — Взрыв! — разнесся восторженный вопль Дейдары, смешанный с оглушительным грохотом.