Такой же, только другой

— Ну вот, наконец, привел себя в порядок, — усмехнулся Наруто, проводя рукой по волосам, выйдя из парикмахерской. Привычная прическа нравилась ему гораздо больше. А Джирайя, наоборот, огорчился, ведь с длинными волосами ученик очень походил на него. Узумаки не стал долго задумываться над тем, куда отправиться в первую очередь. Первым делом он заскочил домой, оставил вещи и плащ, немного прибрался, перекусил оставшейся с того времени порцией лапши быстрого приготовления. Затем Наруто отправился к Хинате, на ходу вспоминая сцену их прощания. Неплохо было бы, конечно, заскочить к старику Хокаге и доложить о своих успехах, однако этим вполне мог заняться Извращенный Отшельник. А сердце генина требовало скорейшей встречи с той, которую он так хотел поскорее увидеть. Пока он шел в район клана Хьюга, люди смотрели на него изумленно, узнавая в нем джинчурики и перешептываясь. Но сейчас Наруто не волновало, беспокоятся ли они о возвращении "демона" в деревню или радуются тому, что герой, который спас Коноху от Шукаку вернулся. Его ум волновала лишь та, которой он смог открыться, рассказать всё, что тревожило его за долгие годы одиночества. Та, которая полюбила его таким, какой он есть. Но на пути к Хинате Узумаки ждала еще одна приятная встреча. Из-за угла появились Ино, Чоджи и Шикамару, которые, весело переговариваясь, пошли ему навстречу. Заметив блондина, все трое остановились. — Не может быть, — Чоджи аж выронил пакетик чипсов из своих рук. — Наруто, ты, наконец, вернулся? Акимичи сильно изменился, вырос и стал, как это ни прискорбно, толще. Он отрастил длинные волосы, стал одеваться в традиционный наряд шиноби своего клана, поверх которого носил что-то наподобие легкого нагрудника. — Наруто... Ты ли это? — удивленно произнес Шикамару. Шикамару, наоборот, остался примерно таким, как и был, только стал чуть выше и теперь носил военный жилет шиноби, что натолкнуло Узумаки на мысль, что Нара уже чунин или, может, даже джонин. — Вот так встреча. А ты изменился, — улыбнулась Ино, приглядевшись к блондину. — Привет, ребята, — Узумаки настолько растерялся, что не сразу выпалил эту фразу и долго разглядывал их, растерянно почесывая затылок. — Сколько лет, сколько зим. — Три лета и три зимы, — усмехнулся Нара, желающий быть точным. — А тебя всё не было, мы уже начали беспокоиться, что тебя схватили Акацуки. Где ты пропадал? — Хм, — пробормотал Наруто. — Много где. Мы с Извращенным Отшельником путешествовали, хотя большую часть времени провели на горе Мьебоку... Он задумался, вспомнив случай, когда они с учителем на день покинули обитель жаб, чтобы устроить себе выходной. Флешбек. Год назад. — Как хорошо расслабиться на горячих источниках после долгих тренировок, — пробормотал Узумаки, блаженно откидываясь назад, глядя на воду, от которой в воздух поднимался пар. — Расслабиться можно и на горе Мьебоку, — возразил учитель, задумчиво поглядывая на забор, за которым в теплой воде наверняка купались прекрасные источники вдохновения для творчества Джирайи. — Вспомни, как славно искупаться в жабьем масле. Лучше любого джакузи. — Ага, только потом ты медленно превращаешься в жабу, — отозвался Узумаки, вспоминая, как старик Фукасаку колотил его своей палкой, чтобы избавить блондина от этой участи. — Просто ты соскучился по благам цивилизации, — усмехнулся Извращенный Отшельник. — А ты соскучился по голым девкам, — отозвался Узумаки, бросая на Джирайю насмешливый взгляд. Учитель кивнул и рассмеялся, а потом замолк и покосился на ученика с веселыми искорками в глазах. — Ну что, готов к операции "Желтая Молния"? Блондин глубоко вздохнул, набираясь смелости для осуществления задуманного ими плана. Затем он потянулся к полотенцу, в который был завернут кунай с печатью для использования техники Полета Бога Грома и, затаив дыхание, перебросил его через забор. Отшельник и его ученик просияли, когда с той стороны раздались возмущенные голоса. — Действуй! — скомандовал учитель, потирая ладони. В следующий миг ученик растворился, переместившись по ту сторону, в самый центр компании молодых девушек. Спустя мгновение оттуда послышался женский визг, кунай, завернутый в полотенце перелетел обратно и плюхнулся в воду. Следом за ним появился и блондин, счастливый и гордый, с румяной от чьей-то пощечины щекой и с чьим-то купальником в руках. — Операция "Желтая Молния" успешно завершена, — усмехнулся он, кидая украденный приз сенсею. — Не думаю, что они успели меня рассмотреть. — Ну а ты-то? — спросил учитель и был обрадован полученным в ответ кивком и хитрой улыбкой, появившейся на лице Наруто. — И не только рассмотреть. Конец флешбека. — Хм, где же ты был, когда устраивали экзамен на чунина? — усмехнулся Чоджи. — Был экзамен на чунина?! — всполошился Наруто. — Да, мы все стали чунинами, а Неджи даже джонином. Из всего потока с Академии только ты в генинах остался, — разочаровала его Ино. — Неджи? Он выздоровел? — переспросил Узумаки. — Да, Тсунаде и правда замечательный медик. Быстро поставила его на ноги, — ответил Шикамару. — Много же я пропустил... Ладно, встречусь со стариком Третьим, мы с ним что-нибудь придумаем, — пробормотал Узумаки и вспомнил, куда собирался изначально. — Ладно, до встречи. У меня есть неотложное дело. Попрощавшись с командой Асумы, Узумаки пошел дальше, размышляя о том, сколько всего произошло в Конохе в его отсутствие. Раз Хината тоже стала чунином, она тоже участвовала в экзамене и непременно расскажет ему обо всем во всех подробностях. — Чёрт, — пробормотал Шикамару, с грустью вздохнув. — Он еще не знает.

***

Где-то далеко на севере средь заснеженных гор возвышался древний величественных храм, нынешнее жилище нашего героя. С недавних пор Менма жил отдельно от Акацуки и являлся к ним в убежища только по особым случаям. Это удаленное от людских поселений место, которое Дейдара прозвал Цитаделью Одиночества, стало его новым домом. Менма жил здесь один, чувствуя себя королем в замке. Он любил бродить по пустым залам, подниматься на высокую башню с колоколом, глядеть вдаль на скалы, бескрайние горы, полностью усыпанные белым снегом, видневшееся между ними замерзшее сотни лет назад море. После целого года, проведенного в компании Дейдары, Менме не хотелось возвращаться в прошлое убежище, подземелье в лесу недалеко от озера, однако именно там он продолжил обучение у Какузу, изучая и совершенствуя техники стихии Ветра, а так же брал уроки тайдзюцу у Хидана и Кисаме, который несколько долгих месяцев обучал юного Узумаки искусству боя на мечах. Однако, тот никогда особо не интересовался подобного рода оружием, считая его устаревшим и малоэффективным в бою. И вот несколько месяцев назад Тоби решил предоставить Менме полную самостоятельность и устроить ему очередное испытание на выживание, заслав в далекий и всеми покинутый храм в Стране Снега. Первоначально Узумаки должен был прожить здесь месяц без каких-либо запасов еды и питья, никуда не выбираясь. Но потом Менма полюбил холодную пустошь, которая принадлежала лишь ему, и храм, ставший его крепостью. Иногда, конечно, ему становилось одиноко. Но Дейдара, давно пообещавший навещать его, держал свое слово. — Брр, холодно у тебя тут. Никогда не понимал, зачем Тоби отправил тебя в эту дыру, — усмехнулся Дейдара, спрыгивая с большой глиняной птицы на пол. Менма усмехнулся, радуясь визиту своего единственного друга. — Я уж начал думать, что ты забыл о моем существовании, — признался он, пожимая Дейдаре руку. — У меня были... хм... неотложные дела, — ответствовал Тсукури, улыбнувшись. Он посмотрел на Менму, отмечая, что он уже давно не тот мальчуган, с которым они вместе охотились на Пятихвостого и выполняли разнообразные миссии два года назад. "Пацан" вырос и был лишь немного ниже подрывника. — Ты подрос, — заметил Дейдара, решив сменить тему. Прогуливаясь по залу, освещенному множеством подсвечников, они разговаривали о самых разных вещах, вспоминая былые деньки. — Слышал о твоем успехе. Однохвостый... Пятый Казекаге в придачу. Хорошая работа, — сказал блондин в черном плаще с узором в виде красных облаков. — Этот монстр много кому насолил. — Больше он никому не причинит вреда, — ухмыльнулся Узумаки. — Я не интересовался этим у Тоби и Пэйна, но как дела у организации? — Мы близки к завершению плана. Почти все джинчурики схвачены. Осталась лишь Двухвостая Кошка и... — Мой брат? — резко перебил его Менма. Он столько времени прожил в тревожном ожидании этого момента. Дейдара кивнул. — Вообще-то, именно поэтому я здесь, — произнес Тсукури. — Знаю, Лидер-сама обещал не трогать Наруто, пока ты с нами. Но... Я не думаю, что он сдержит свое обещание. Менма остановился, повернувшись к товарищу и посмотрев ему прямо в глаза. — О чем ты? — переспросил он. — Скажи, чем занимаются Акацуки? Узумаки помедлил с ответом, вспоминая точный ответ Тоби, когда он сам задал ему такой вопрос. — Спасают мир от демонов, — ответствовал Менма. — С помощью Гедо Мазо мы извлекаем Биджу из их носителей и запечатываем в огромную статую, чтобы джинчурики больше никому и никогда не навредили. Дейдара вздохнул. — Да, Биджу — мерзкие твари, и запечатывая их, мы делаем мир чище и безопаснее, но... То, что сказал тебе Тоби. Это не вся правда, Менма. Честно, я к тебе привязался, пацан, я не могу больше тебя обманывать... — сообщил он. — Мы собираем Биджу для спасения мира, это верно. Но избавления от этих монстров недостаточно. Пэйн-сама хочет остановить все войны в этом мире, вернуть в него гармонию, избавить его от страданий и боли. — Но разве это возможно? — осторожно спросил Менма, чувствуя, как сердце в груди колотится быстрее. Он чувствовал, что то, что скажет ему Дейдара ему вовсе не понравится. — Возможно. Существует техника, которая погрузит всех в гендзюцу, в котором мечты каждого человека исполнятся. В этом мире не будет войн и боли, все будут счастливы. В теории. — Что за бред? — Не бред. Это было написано на скрижали Рикудо Сеннина, основателя мира шиноби, которую нашел и прочитал Пэйн-сама, — ответил Тсукури. Менма вспомнил легенду о Мудреце Шести Путей, которую в разных интерпретациях читал в древних свитках, которые ему давал Тоби вдобавок к учебным свиткам. — Он и правда существовал, Пэйн-сама никогда не ошибается. Но для того, чтобы использовать эту технику, нужны все Хвостатые. И Девятихвостый не исключение, — закончил Дейдара. — То есть, либо я, либо мой брат... Всё равно будем запечатаны? И всё, что вы говорили мне о моем с братом спасении, если мы подчиним своих демонов — это ложь?! — воскликнул Узумаки. "Акацуки используют тебя в своих интересах, и неизвестно, чем это всё закончится. Они не отпустят тебя так просто, будь уверен. В конце концов, они поймут, что им не обойтись без Девятихвостого, и убьют тебя или твоего брата", — вспомнил он последние слова матери. — Боюсь, что так, — кивнул Дейдара. — Я не мог не предупредить тебя об этом. Итачи специально учил тебя гендзюцу, заставляя прокручивать в голове иллюзию того, что вы с братом враги, что все в Конохе тебя ненавидят. Ведь именно это ты видел каждый раз, погружаясь в его гендзюцу? Менма вздрогнул, вспоминая страшные картины из иллюзий Итачи, где ему приходилось убивать жителей Конохи, нападавших на него со всех сторон, сражаться с Наруто и в итоге даже лишать брата жизни. — Мы собирались взрастить в тебе ненависть к нему, но я вижу, что это не получилось. Любовь к брату гораздо сильнее зависти и духа соперничества. Даже после всего ты не забыл о Наруто и стремишься вернуться к нему... Тоби сознательно изолировал тебя здесь, чтобы лишить доступа к новостям о твоем брате. Ты бы даже не заметил, как его запечатали. И ничего не смог бы сделать. — Вы меня использовали! — процедил Менма, в его правом глазу активировался шаринган. Но, похоже, Дейдара не был настроен драться. — Пэйн-сама просил передать, что собирается сделать тебя официальным членом Акацуки. И я предполагаю, что Наруто станет твоим последним испытанием, — пробормотал он. — А что, если я откажусь? — ухмыльнулся Узумаки, деактивировав додзюцу, поняв, что Тсукури ему не враг. — В лучшем случае за ним отправят кого-то другого. В худшем... Боюсь, Девятихвостого извлекут из тебя. Таков был план Тоби и Пэйна с самого начала, — выдавил Дейдара. — Так что перед тобой стоит выбор, и теперь ты знаешь всю правду, чтобы дать свой ответ. Менма покосился на Дейдару, лицо которого было полно сожаления. — Прости, пацан. Я мог давно рассказать тебе всю правду, но это подвергло бы тебя еще большей опасности. Теперь ты достаточно силен, чтобы... — Чтобы что? Сражаться за наши с братом жизни? — перебил его Узумаки, не скрывая раздражения. — Так каков твой ответ? — спросил Дейдара. — Что передать Пэйну? Глаза Менмы сверкнули в свете множества свечей. Лишь сейчас Узумаки в полной мере осознал, что никто из Акацуки кроме Дейдары никогда не был ему другом. И понял, что благородная миссия, которая была полностью раскрыта лишь сейчас, имела слишком высокую цену, чтобы ее принять. — Передай ему, что я сам займусь Наруто, — ответствовал Узумаки. — Я отправляюсь в Коноху немедленно. "И никому не позволю навредить моему брату", — мысленно добавил он.

***

— Это и правда ты? — Хината замерла на пороге, не веря в то, что видела перед собой настоящего Наруто. Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, остановившись на крыльце. — Я, — отозвался он тихо, разглядывая Хьюгу. Она так повзрослела и похорошела за это время, превратившись из маленькой девочки в прекрасную длинноволосую девушку с пышными формами... Слова Джирайи о том, что когда-нибудь Хината станет самой красивой девушкой в Конохе, были правдой. Узумаки таращился на Хьюгу, открыв рот от изумления и восхищения. От этого та густо покраснела. Единственное, что не изменилось в Хинате — это нежность в ее взгляде и голосе. Не знавший, что произойдет дальше блондин, гадающий о судьбе их непонятных отношений, вздрогнул, когда Хината поддалась вперед, обняв, прижалась к нему. — Я ждала, когда ты вернешься. И никогда не прекращала верить, что этот момент настанет, — дрожащим голосом промолвила она. — Ты... вспоминал обо мне? — Каждый день, — признался Узумаки, улыбнувшись и посмотрев в ее прекрасные глаза. — Ведь я тебя люблю. Он сделал паузу. — Хотя столько времени прошло... Я пойму, если ты... — Молчи, — промолвила девушка, став красной как помидор и встав на носочки, чтобы поцеловать его. "Ты стала смелее, Хината", — подумал он, накрывая губами ее горячие губы. Они провели вместе весь день, сидя на этом крыльце и рассказывая друг другу истории. Благо, отца Хинаты, который не обрадовался бы, узнав о своей дочери и Наруто, не было дома. Узумаки рассказывал об Узушиогакуре, своей встрече с далеким предком, о горе Мьебоку и населяющих ее жабах, о своих тренировках и о том, как он сильно скучал по родным краям и по ней. Хината поведала ему историю об экзамене на чунина, который проходил в Суне, о том, что Гаара стал Казекаге. Экзамен был сорван, на Гаару было совершено покушение, и оппозиционеры, которые не хотели видеть его на этом посту, пытались избавиться от него и извлечь Однохвостого. Но Неджи удалось помешать планам заговорщиков и спасти того, кто когда-то чуть не обрек его на участь быть инвалидом. Впрочем, Неджи не держал на Казекаге зла. В итоге они даже немного сдружились. — Неджи, видимо, сильно изменился, — усмехнулся Наруто. — Похоже, шанс всыпать ему уже давно упущен. — Всыпать? — переспросила Хината. — Ну... Он был первым, на ком я хотел опробовать свои новые техники, — пробормотал Узумаки. — А как там старик Третий? Хината опустила взгляд. — После твоего ухода состояние здоровья почтенного Хокаге резко ухудшилось. У него начали отниматься конечности. Сначала ноги, потом руки. Он... при смерти. Даже Тсунаде-сама не в силах ничего сделать, — тихо произнесла она. — Что?! Почему мне об этом никто не сказал? — встрепенулся Узумаки, поняв, что ему срочно надо навестить старика в больнице. — И кто же станет Пятым Хокаге? — Это еще не решили. Кандидатур несколько. Но два главных претендента на роль нового Хокаге — это Тсунаде-сама и Данзо, один из приближенных господина Третьего, — ответила девушка. — Прости, Хината. Я должен навестить старика Третьего, мне с ним срочно надо переговорить, — сказал Узумаки, вставая с крыльца. Уже стемнело, и генин сомневался, что в больницу еще пускают посетителей. Но в крайнем случае он всегда может пробраться в нужное место через окно. — До завтра, — улыбнулась она и с сожалением в глазах проводила взглядом сорвавшегося с места Наруто.

***

— Старик! Ты там живой или как? — Хирузен медленно открыл глаза, услышав знакомый голос, и увидел знакомую физиономию обеспокоенного блондина прямо над собой. — Наруто... Как ты вырос, — Третий слабо улыбнулся и закашлялся. Узумаки окинул прикованного к кровати Сарутоби сочувствующим взглядом. — Что произошло?! — выдавил он. — Ничего особенного, Наруто. Старость... Рано или поздно это происходит со всеми, — пробормотал Третий. — Джирайя рассказал мне о ваших с ним успехах. Я рад, что ты вернулся до того, как я... Новый приступ кашля заставил старика прерваться. — Не говори так, — вздохнул Наруто. — Моя смерть неизбежна, я уже чувствую, что она близко... Я уже смирился с этим, остается смириться и тебе, — Сарутоби вновь выдавил улыбку. — Я слышал, Данзо рассматривается как кандидатура на пост Пятого Хокаге... — произнес блондин. — И еще я помню, что ты говорил мне о нем. Этот человек... Он не должен стать Хокаге. — Ты прав, — с сожалением вздохнул Третий. — Данзо не тот, кто нужен этой деревне. Я хочу, чтобы Джирайя занял мой пост. — Что?! А Извращенный Отшельник об этом знает? — Наруто очень удивился, но улыбнулся, представив своего учителя в кресле Хокаге. — Нет, но я позабочусь, чтобы Джирайя стал Пятым, — Сарутоби улыбнулся. — И я прошу пока не говорить ему об этом. Узумаки кивнул, поняв, что Третий не хочет, чтобы его ученик сбежал, узнав о возложенной на него ответственности. — Старик, что мне теперь делать? Остальные ребята уже стали чунинами, а у меня даже команды нет... — спросил Наруто. — Как это нет команды? — усмехнулся Хирузен. — Я уже распорядился о возвращении команды номер семь. Какаши и Сакура ждут тебя завтра в обычное время на полигоне для тренировок. Узумаки просиял. — Спасибо, старик! — воскликнул он. — Наверное, тебе лучше отдыхать... Я обязательно навещу тебя завтра! Третий слабо кивнул. Видимо, его возможности управлять своим телом и правда были сильно ограничены. — Если возникнут какие-то вопросы, лучше обращайся к Тсунаде. Сейчас она временно выполняет мои обязанности. Ты же с ней ни разу не виделся? Думаю, вы найдете общий язык. Вы в чем-то похожи... Наруто пожал плечами и, попрощавшись, оставил Третьего одного. Он покинул здание Госпиталя и, оказавшись на улице, с сомнением посмотрел на здание Резиденции Хокаге. "В другой раз", — решил блондин, поняв, что визит к Тсунаде, о которой он столько всего слышал, лучше отложить на завтра. Он направился домой, неторопливо шествуя по почти опустевшим улочкам. Затем начался постепенно усиливающийся дождь, и нашему герою ничего не осталось, кроме как бежать, чтобы окончательно не промокнуть. Вспрыгнув вверх и приземлившись на балкончик с дверью родной квартиры, Узумаки вздрогнул. Опустив взгляд, он понял, что дверь открыта. Хотя блондин прекрасно понял, что закрывал ее на ключ перед своим уходом и спрятал его под ковриком. Медленно шагнув во тьму, Наруто потянулся за кунаем. Вооружившись, он нащупал рукой выключатель и быстро включил свет. В следующий миг блондин замер на месте, вылупившись на незваного гостя в своем доме. Это был темноволосый парень примерно его возраста, в очень странной одежде, явно не по погоде. На нем были лишь черные брюки, сандалии и перчатки без пальцев, продолжающиеся в виде наручей до локтя, обмотанные ремешками с маленькими металлическими шипами. Голую спину незнакомца украшало несколько боевых шрамов. По ней же стекала вода. Он стоял в комнате Наруто у окна, задумчиво глядя в него и повернувшись к хозяину квартиры спиной. — Эй, как ты сюда попал? И что ты делаешь в моем доме, даттебайо?! — обратился к нему Узумаки. Тогда странный тип повернулся, и Наруто выронил кунай, увидев будто бы свое отражение в зеркале. У незваного гостя было точно такое же лицо, только, может, более бледное, такие же голубые глаза, полосы на щеках. Только волосы черные, а не светлые. Но блондин смог отличить того, кого видел перед собой, от отражения в зеркале. Всегда мог. Он узнал его. Даже не видев своего брата с самого детства, даже несмотря на все изменения во внешности, Наруто всё равно узнал его. — Это и мой дом тоже, или ты забыл? — последовал ответ, и губы брюнета растянулись в улыбке, обнажившей белоснежные зубы. — Менма?