Такой же, только другой

Поток из вращающихся взрывов устремился к Менме, норовя поглотить его. Узумаки, чувствуя приближение неизбежной смерти, прикрыл рукой лицо, потому что становилось так ярко, что он почувствовал боль в глазах. Жар тянулся к нему со всех сторон, и брюнет, чувствуя, как на его коже появляется множество ожогов, замычал от боли. Огонь оставил на нем отметины, которые вряд ли когда-то исчезнут. Где-то совсем близко послышался крик Конан, которую собственная техника стерла в пыль первой. Узумаки инстинктивно сжался, чувствуя, что это конец. — Техника призыва: Ловушка жабьего рта! — раздался рядом с ним знакомый голос. В следующий миг грохот взрывов затих, и ослепляющий свет исчез. Узумаки, обессиленный, рухнул на что-то скользкое и мягкое. Что это было, его сейчас не волновало. — Джирайя? — удивленно прохрипел Менма, узнавая голос. Пятый Хокаге бросился к Узумаки, склоняясь над ним. Он с ужасом смотрел на Менму, покрытого ужасными ожогами. Местами его кожа была черной. Глаза брюнета были закрыты. Сейчас он дышал медленно, но глубоко. — Да, это я, — пробормотал Извращенный Отшельник. — Ты в безопасности. Прости, что так поздно. Он виновато вздохнул и пояснил: — Я обещал твоему брату, что вытащу тебя из тюрьмы Данзо и защищу в случае чего. К сожалению, нападение на Коноху не позволило сделать ни первого, ни второго. Узумаки ухмыльнулся. Не очень-то он рассчитывал на чью-то помощь. Жизнь научила его со всем справляться в одиночку, верить только нескольким людям. Одним из таких людей был Дейдара, один из немногих, у кого Менма когда-либо решился бы попросить помощи. — Попробуй открыть глаза, — попросил Джирайя. Джинчурики поморщился и с трудом приоткрыл веки. Радужка обоих глаз стала белой. Узумаки застыл, с ужасом осознавая, что ничего не видит. — Я ослеп... И ног не чувствую, — прошептал Менма. — И наверняка обезображен. Это так? Хокаге кивнул и, вспомнив, что бедный Узумаки ничего не видит, произнес вслух. — Да. Тебя изрядно потрепало, но шиноби-медики должны быть где-то недалеко, и... — Не надо, — прервал его брюнет раздраженно. — Меня не нужно утешать. Я получил то, что заслужил, но перед этим избавил мир от еще двух психов, которые бы вели вечную охоту на меня и моего брата. И я ни капельки не жалею. Он закашлялся, понимая, что дышать становится тяжело и больно. Джирайя встал, рассеивая технику призыва. — Я отнесу тебя к Тсунаде. Она не даст тебе умереть, — решил он. Извращенный Отшельник развернулся и вздрогнул, увидев человека в черном плаще с красными облаками и в оранжевой маске с одной прорезью для глаза. — Здравствуй, Джирайя. Извини за задержку, мне надо было подбросить кое-кого на остров-черепаху, чтобы Наруто и его новой подружке не было скучно. — поздоровался человек в маске. — И, кстати... К сожалению, даже Тсунаде ничего не сможет сделать. — Этот голос! — воскликнул Менма, услышав голос учителя прямо над собой. — Тоби-сенсей! — Менма умрет, если я ему не помогу, — сообщил Тоби, не обратив на Менму никакого внимания. — Не смей! — процедил Пятый Хокаге, уверенно шагнув вперед. — Я нужен ему. А он нужен мне! — ухмыльнулся Акацуки. — Так было всегда. — Нет! Только не снова! Не дай ему забрать меня! — закричал Узумаки, забыв о своей гордости и чувствуя, как кто-то рядом усмехнулся. В следующий миг Тоби присел и коснулся одной рукой Узумаки, а второй тела Пэйна. Затем все вместе они исчезли в черной пространственно-временной воронке, прежде чем Джирайя успел что-то сделать. — Нет... — прошептал Хокаге, сокрушенно глядя на то место, где исчезли ученик и его первый настоящий учитель.

***

— Как насчет реванша, ребята? — поинтересовался джинчурики, сияющий в ярком покрове невероятной желтой чакры. Поверх этого покрова прочертились какие-то древние непонятные печати. Последним появился плащ, пылающий той же очищенной от злобы чакрой Кьюби. Энергия Девятихвостого пропитывала тело Наруто. — Хм, видимо, это и есть сила Кьюби. Впечатляет больше, чем... — Хидан перевел взгляд на Югито, распятую на стене храма с помощью раскладных металлических штырей. Он выдернул косу, два лезвия которой застряли в теле побежденной Нии. Несмотря на ужасные раны и стекающую по стене на пол кровь, блондинка была еще жива, но держалась из последних сил. Наверное, в таком состоянии из джинчурики высасывали Биджу. Взмахнув косой, Хидан повернулся к Наруто. Какузу тоже развернулся к восставшему противнику, сжимая и разжимая руку. — Ты заплатишь за то, что сделал, ублюдок, — процедил Узумаки. — А из тебя, урод, я выбью всю информацию о Менме и Акацуки. — Не дождешься, — разочаровал его Какузу. Две маски на существах из черной субстанции за его спиной приготовились к атаке. Акацуки сложил несколько печатей и произнес. — Стихия Ветра: Атсугаи. Техника призвала настолько мощный поток воздуха, что все оставшиеся статуи и колонны были стерты в пыль. Наруто, закрывшийся от ветра руками, услышал треск. За неимением опоры потолок обрушился вниз. За миг до того, как древние своды придавили джинчурики, тот перевел взгляд на Какузу, представляя несколько маленьких искорок, ведущих к нему. В следующий момент Наруто с его целью соединила дорожка из нескольких кунаев из желтой чакры, возникших в воздухе. Не успел Хидан, наблюдающий за Наруто с другого угла моргнуть, как блондин переместился по ним и оказался прямо перед Какузу, сразив его мощным ударом ноги, отправившим Акацуки в полет к противоположной стене. Это произошло одновременно с обвалом, произошедшим за спиной Узумаки. Большая часть зала превратилась в кучу из камней, что заметно сократило площадь, которую можно было использовать для боя. "Чакрой Курамы стало намного проще управлять. Я могу создавать кунаи для перемещения из этой чакры и перемещать их в пространстве в любое место", — пронеслось в голове блондина. — "Это совершенно новый уровень использования Полета Бога Грома". Наруто удовлетворенно улыбнулся, увидев, как Какузу медленно выбирается из проделанной им дыры. "Тебе не нужен клон для использования не только расенгана, но и для расен сюрикена", — сообщил Курама. — "Попробуй немного уменьшить мощность техники и поймешь, что ею легче манипулировать". "А это идея", — мысленно согласился Узумаки, сосредотачиваясь. — Стихия Ветра: Мини Расен Сюрикен! Над его ладонями появилось по одному маленькому расен сюрикену. Узумаки отправил техники в разные стороны. Одна устремилась к маске с сердцем Воды, другая — к маске с сердцем Молнии. Существа из черного вещества не стали уклоняться, думая, что миниатюрные снаряды безвредны. В следующий миг зал сотрясло два взрыва чакры. — Ты че творишь, пид... — договорить Хидан не успел, поскольку Наруто мгновенно переместился к нему и мощным ударом отправил в кучу камней. Акацуки выронил из рук свою косу. В следующий миг блондин вновь переместился к жертве, но на этот раз с техникой в руке. — Дхарма Расенган! — закричал блондин, всаживая синюю сферу с вращающимися вокруг нее черными символами злодею прямо в живот. Когда техника начала сверлить живот врага, черные символы расползлись по его телу и, скрутили Хидана. — Что за херь? — промычал он. — Что ты со мной сделал, ублюдок? — Я запечатал твое тело, оно больше не сможет двигаться, — отозвался Узумаки и положил жертве своей технике ладонь на лоб. — А теперь ты навсегда замолчишь. Ладонь джинчурики выжгла на лбу Хидана какой-то символ. Это было очередное фуиндзюцу из списка древних техник клана Узумаки. Оно превращало человека в овощ, вводя его сознание в сон, в котором не будет ничего, и никого кроме самой жертвы дзюцу и бесконечной тьмы. — Печать Безмолвной Вечности! — произнес Наруто и, когда он оторвал ладонь, глаза Хидана закатились, и он упал. — Твое бессмертие стало твоим проклятием. Будешь гнить здесь тысячелетиями! — Впечатляет, — Какузу с последним оставшимся сердцем в груди. — Наконец-то кто-то заставил его заткнуться. По тому, что осталось от зала, раздались его аплодисменты. — Он был твоим товарищем, — сухо заметил Наруто, поворачиваясь к человеку в черном плаще. — Напарником. Я не нуждаюсь в товарищах, — ответил Какузу. — В них не нуждается и твой брат. Он просто этого пока не понимает. — Заткнись, — резко прервал его блондин, сверкнув глазами. — Мой брат вернулся в Коноху, к своей семье и друзьям, которых ему не хватало. И этого у него никто не отнимет! А теперь рассказывай о всём, что вас с ним связывает, если не хочешь закончить, как твой "напарник". Какузу усмехнулся. — Я расскажу, и ты убедишься в том, что потерял своего брата навсегда. — Если я услышу то, что мне не понравится, я прикончу тебя. А то, что ты расскажешь, точно мне не понравится, — сообщил Наруто неожиданно холодно. Акацуки сощурился. — Посмотрим.

***

Пропасть бреда, в которую провалился Менма из-за болевого шока, была бесконечной. Он падал в нее, прокручивая в голове всё свое прошлое. Перед ним возникали образы, сцены. Падение со скалы, обучение у Тоби, тренировки с Акацуки, миссии, сражение с Пятихвостым, убийство Гаары, расправа над советниками, битва с Кисаме и, наконец, с Пэйном. Впрочем, даже в этом потоке слипшихся друг с другом воспоминаний, Менма чувствовал боль во всем своем теле. — Мама... Почему так больно, мама? — вырвалось у него. В сознании всплыл образ Кушины, которая еще годы назад предупреждала сына, что он идет по опасной тропе. — Сейчас должно стать лучше, — ответил голос, не принадлежащий матери Менмы, но очень хорошо ему знакомый. Это было то, что вырвало брюнета из бредового колодца и вернуло в реальность. Голос учителя. Того, кто создал Менму таким, какой он есть. И того, кто сломал ему жизнь. — Тоби, — процедил Узумаки с ненавистью. — Извлечешь из меня Девятихвостого? Он жалел, что ослеп. Он хотел увидеть человека в маске, чтобы возненавидеть его еще больше. — Уже извлёк, — сообщил Тоби, и эта новость была равносильна попаданию молнии. Менма застыл, чувствуя, как тело немеет от ужаса. Той злобы и ярости, жгущей грудь, не было. Вместо нее Узумаки чувствовал в себе бесконечную пустоту, которую нечем было заполнить. — Я всё еще жив, — прошептал он. — Да, благодаря Зецу. Он восстановил твое тело таким, каким оно было раньше. Так что ты больше не похож на шашлык, — отозвался Тоби. Узумаки, услышав это, понял, что боль, от которой он не мог избавиться ни до того, ни после того, как попал в кошмар из собственного прошлого, исчезла. Он чувствовал себя здоровым, правда неестественный хохот непривычно расползался по телу. — Мои глаза... — начал было Менма, боясь открыть веки. — Что касается твоих глаз... Пересадка успешно завершена. У меня остался второй глаз того, чей шаринган я пересаживал тебе раньше, — продолжил Акацуки. Бывший джинчурики открыл левый глаз и с невероятной радостью для себя понял, что видит. Имея додзюцу раньше, Менма знал разницу между тем, каким видится мир с помощью шарингана и обычного глаза. И ему было крайне непривычно чувствовать в левой глазнице новое красное око. Они находились в той пещере, где и произошло знакомство маленького мальчика с человеком в маске. Менма сразу узнал потолок. — Этот глаз подходит тебе. Он автоматически перешел на третью ступень развития, так что все его способности примерно на том уровне, который был у тебя раньше, — заметил Тоби, склоняясь над Менмой и замечая, как на радужке глаза ученика появляются недостающие томоэ. — Признал тебя как хозяина. Узумаки не прекращал удивляться новым ощущениям и даже забыл о желании убить Тоби. Менма попытался открыть правый глаз, но им увидел лишь тьму. Брюнет потянулся к нему рукой и наткнулся на повязку. — А с этим лучше подожди. Как ты себя чувствуешь? — предостерег Тоби. Узумаки вздрогнул. Тоби никогда не задавал таких вопросов на пустом месте. — Что ты со мной сделал?! — воскликнул Менма, срывая повязку. Он замер, почувствовав в правой глазнице нечто более могущественное, чем являлся он сам. Узумаки вскочил с холодного каменного пола, чувствуя дрожь в коленях. Он бросился к луже и посмотрел на свое отражение, ожидая увидеть что-то ужасное. Брюнет замер. На нем и правда не было и царапинки. Правда, кожа Менмы стала намного бледнее. В левом глазу его горел красный огонек, а в правом... Узумаки отпрянул от воды, будто увидел там страшного монстра. — Зачем ты это сделал? Почему я? — выдавил брюнет, понявший, откуда холод и скованность в теле. Тоби посмотрел на своего ученика, который так бурно отреагировал на пересадку ему риннегана. — Потому что ты мне всё еще нужен, — произнес Акацуки, потянувшись рукой к своей оранжевой маске и сняв ее. Менма увидел лицо Тоби во второй раз за свою жизнь. В первый раз это произошло, когда Узумаки разбил предыдущую маску на тренировке с учителем. И вот он снова смог взглянуть на настоящее лицо человека, прячущегося за маской. Это был мужчина с черными волосами и шрамом, обезобразившим половину лица. В его правой глазнице горел шаринган, а в левую был пересажен второй глаз Нагато. "Я сниму маску, когда ты будешь достоин этого", — пронеслись в голове слова Тоби из их давнего диалога. — Что это значит?! — воскликнул брюнет, чья голова готова была разорваться от массы вопросов. — Это значит, что мы с тобой отныне равны. Ты и я, части одного целого, — он показал пальцем на свой риннеган. — Я не хочу этого, — процедил Узумаки, чувствуя, как холодный гнев, который он испытывал от наличия риннегана в глазу заполняет дыру в душе, оставшуюся от потери Девятихвостого. — Ты получил, что хотел. Тебе нужен был Кьюби. Тоби ухмыльнулся. — Девятихвостый теперь мой. Но осталась последняя деталь пазла. Двухвостая кошка. Хидан и Какузу не смогли ее захватить. Это должен сделать ты, — сообщил он. Менма сплюнул на пол. — Я уже давно не работаю на тебя. И не собираюсь делать этого в будущем, — заявил он. — С этим глазом убить тебя будет проще! — Ты не сможешь причинить мне вреда. Кстати, твой риннеган. Через него я вижу все, что видишь ты. — поинтересовался он, заставляя ученика закрыть правый глаз ладонью. Только этого Тоби и ждал. Резким движением руки он заставил ворона, появившегося из рукава, лететь вперед. Птица захлопала крыльями и открыла единственный глаз — Мангеке Шаринган в форме четырехконечного сюрикена. Менма застыл, пойманный в одно из гендзюцу Шисуи. Риннеган непременно помог бы Узумаки освободиться от него и последующей техники, но по собственной глупости парень сам себя лишил единственного шанса на спасение. — Кото Амацуками! — воскликнул Тоби. Глаз ворона закрылся. Брюнет, замерший на месте, вздрогнул. — А? Что произошло? — прошептал он. — Тоби-сенсей? — У меня для тебя новое задание, Менма. Найди и принеси мне Двухвостую Кошку, — приказал Акацуки. В его руках появилась маска Кицуне, принадлежавшая Менме и уже во второй раз выкраденная его учителем. Брюнет принял ее, всматриваясь в прорези. У него возникло ощущение, что он что-то забыл. Но Узумаки не придал этому значения. — Да, я это сделаю, — кивнул бывший джинчурики без тени сомнения, надевая маску. Он сложил печать, призывая синий плащ с меховым воротником и представая взгляду учителя во всей своей боевой форме. — И уничтожь всех, кто встанет у тебя на пути. Всех. Без исключения, — добавил Тоби, торжествующие нотки уже подрагивали в его голосе. — Как прикажете, — бросил Менма, сверкнув разноцветными глазами и разворачиваясь к выходу из пещеры.

***

— Югито! Ты как? — воскликнул блондин, когда куноичи из Облака открыла глаза. Он успел снять ее со стены и передать немного чакры Курамы, чтобы вновь зажечь почти угасшую искру жизни и ускорить восстановление. — У кошек девять жизней, забыл? — усмехнулась та, морщась от боли, когда глубокая рана в животе стала затягиваться. Она бросила беспокойный взгляд на валяющегося в нескольких метрах от них Хидана. — Не беспокойся о них, я со всем разобрался, — пробормотал Наруто, помогая ей встать. — Мы победили? Наруто кивнул, посмотрев на Хидана и Какузу, чье последнее сердце он уничтожил попаданием освоенной им Бомбы Хвостатого. — Да. Но нам надо спешить. Менма в опасности, — быстро сказал Узумаки и положив Югито руку на плечо. — Твой телепорт не сработает. Не знаю, как тот, кто переместил этих двоих, сюда пробрался, но Полет Бога Грома тут не поможет, — сообщила Нии. — Я стал немного сильнее. Прорвемся, — усмехнулся Узумаки. Вдруг где-то вдали раздался оглушительный грохот. — О, а вот мой клон уничтожил последний барьер. Джинчурики вновь покрылся желто-оранжевым покровом из чакры, да так неожиданно, что сама Югито испугалась. В следующий миг в руке Наруто появился кунай из чакры, и они с Нии исчезли, переместившись в пространстве.