Такой же, только другой

— С возвращением меня к жизни. Мой первый вдох, я определенно его запомню, — произнес Учиха, с блаженством совершая глубокий вдох. Он усмехнулся, перешагивая через неподвижные тела поверженных врагов, из которых была выпита вся чакра. Жаль, они так и не увидели его подлинную силу. Впрочем, достойны ли те, кто не выстоял против жалкой тени его прошлого величия, узреть воочию настоящую силу бога? — Остался последний штрих, — промолвил Мадара, щелкнув пальцами. Синий барьер лопнул и осыпался осколками, растворившимися прямо в воздухе. Клоны Учихи всосались в землю, а сам он шагнул навстречу Нии Югито, стоящей на коленях. — Возрождение Десятихвостого. — Не может этого быть, — прошептала джинчурики, сокрушенно глядя на тела, усеивающие землю. — Ты их всех... убил. "Нет, это неправда!" — повторяла себе Нии, не в силах оторвать взгляда от тела Райкаге, раскорячившегося на земле с металлическом штырем в груди. Учиха вздохнул. — Таков мир шиноби, несправедливый, окрашенный кровью и изуродованный смертями, — пробормотал он. — Но не волнуйся, их и твоя жертва не будет напрасной. Я положу этому конец, создав новый, лучший мир. Он протянул руку вперед, направив ладонь прямо на беспомощную блондинку. Последним, что она увидела, был злодей и возвышающаяся за его спиной статуя, челюсть которой раскрылась. "Нет, Мататаби..." — пронеслось в голове Югито, но бежать было поздно. — Печать девяти фантомных драконов, — прошептал Мадара, и изо рта Статуи Еретика вылетело девять голубоватых лучей чакры, которые, будто веревки, скрутили Югито. Она не успела ничего понять, когда воспарила в воздух в огромной голубоватой сфере, бессознательно открывая рот в беззвучном крике и навеки закрывая глаза. В следующий миг огромный массив оранжевой чакры отделился от ее тела и всосался в рот Гедо Мазо. Голубоватая сфера погасла, и безжизненное тело куноичи из Облака рухнуло на землю. Земля затряслась от чакры, которую начала источать Статуя Еретика, открывшая все девять глаз, из которых сочилась кровь. На лице Мадары появилась довольная улыбка. — А теперь пришел мой черед стать джинчурики Джуби, — промолвил он, поворачиваясь к статуе, которая начала менять форму, превращаясь в нечто жуткое.

***

— Правду? — переспросил Наруто, непонимающе глядя на старика со странным именем. — О каком таком предназначении? Кто ты такой, чтобы рассказывать нам о нем? — процедил Менма, одарив Хагоромо недобрым взглядом. Тот не стал обижаться на нескрываемую неприязнь, шедшую от темноволосого Узумаки, понимая, что она не появилась без причины. В жизни Менмы уже был тот, кто рассказывал ему о его предназначении. Тот, кто направил его по ложному пути и использовал как оружие. — Я — Хагоромо Ооцуцуки, — повторил старик. — Но это имя давно стёрто временем. Может, имя Рикудо Сеннин вам о чем-нибудь скажет? Менма непроизвольно шагнул назад, а Наруто наоборот вперед. Если в глазах темноволосого Узумаки появилась опаска перед осознанием факта, что их новый знакомый куда могущественнее Мадары и всех, с кем они когда-либо бились, то блондин восторженно воскликнул: — Тот самый Мудрец Шести Путей! Невероятно, Извращенный Отшельник рассказывал мне легенды о тебе. Значит, ты и правда существуешь? Это же просто фантастика, даттебайо! — Не приближайся к нему, Наруто. Он может быть не тем, за кого себя выдает, — предостерег Менма брата, всё еще не веря словам парящего в воздухе старца. — Я понимаю природу твоих опасений, Менма, — произнес Хагоромо с сожалением, но без осуждения в голосе. — Думаю, лучше мне сначала поведать свою историю. А она, поверьте, неразрывно связана с вашей. В его руке возник посох из той же черной субстанции, что и крутившиеся вокруг старца черные шары. Один конец посоха представлял собой большое кольцо, в которое были вдеты кольца поменьше, противоположный конец был в форме незавершенного кольца, что делало его похожим на месяц. Старик коснулся посохом неразличимого до этого момента пола, по которому, будто по воде, пошли круги, создающие изображение из чакры. Менма и Наруто увидели женщину с длинными белыми волосами, облаченную в белое одеяние, почти такое же, как и старик. Глаза ее были почти белыми, с мягким лавандовым оттенком. Из-за этого Наруто невольно сравнил ее с Хинатой. Самой интересной чертой внешности женщины были рога, еще более длинные, чем у Хагоромо. Они напоминали заячьи уши. — Всё началось с моей матери, Кагуи Ооцуцуки, которая сорвала с Божественного Древа плод чакры и съела его. Она стала первым человеком, способным использовать чакру и техники. И использовала свое могущество, чтобы остановить войны. Люди боялись ее, беспрекословно выполняли все ее прихоти, поклонялись ей как богине. Это испортило мою мать, но сейчас речь не об этом... Картинка изменилась, и Менма с Наруто увидели еще двух людей в белых одеждах. Один из них явно был Хагоромо, только куда моложе. Вторым был человек с глазами как у матери и с такими же длинными светлыми волосами. — Я и мой брат Хамура стали первыми, у кого была врожденная способность использовать чакру. Повзрослев, мы осознали, что мать неправа в своих действиях, используя свое могущество как душе угодно. Раньше нас это поняла сама природа: Божественное Древо воплотилось в Десятихвостого, чтобы вернуть себе украденную Кагуей силу. Затем взору братьев предстала следующая сцена. Гигантский жуткий монстр, куда громаднее, чем любой Биджу, уничтожал всё на своем пути, разрушая селения одним движением и сокрушая скалы в пыль. У монстра был один единственный здоровый глаз — риннеган, на концентрических кругах которого были разбросаны запятые томоэ. На пути жуткого создания встали повзрослевшие Хамура и Хагоромо. — Нам удалось остановить и Кагую, и Десятихвостого. Дабы обезопасить мир, я разделил его чакру на девять частей, а тело монстра отправил в открытый космос. Из чакры появились Биджу, но об этом вы, наверное, догадались, — продолжил Хагоромо, вновь касаясь пола посохом. — Каждому их них я присвоил имя. О том, как зовут Девятихвостого, ты, Наруто, уже знаешь. Круги стерли предыдущее изображение и показали нашим героям девять Хвостатых, стоящих вокруг Хагоромо в огромном зале какого-то храма. Они были отнюдь не такими грозными как сейчас. "Курама, ты тоже когда-то был маленьким?" — удивился блондин, но вспомнил, что здесь Девятихвостый его не слышит и не сможет ответить на его вопрос. Следом за этой картиной появилась другая — двое юношей примерно того же возраста, что и Наруто с Менмой, стояли друг напротив друга. Видимо, сейчас должен был начаться тренировочный спарринг. Хагоромо стоял в стороне и наблюдал за ними. Первый юноша был длинноволосым, с двумя косичками, свисающими по вискам. Вокруг его глаз были голубые отметины, напомнившие Наруто нечто среднее между обводкой глаз Гаары и тем, как его собственные веки окрашиваются при использовании Жабьего Режима Отшельника. В глазах юноши светились знакомые красные огоньки шарингана. У второго волосы были покороче, на лбу его были бинты, служившие чем-то вроде протектора. У него тоже были косички. Видимо, такая прическа была популярной в те стародавние времена. — В свое время у меня тоже появились дети. Старшего я назвал Индрой, а младшего Асурой. Они тоже имели способность использовать чакру, и я обучил их всему, что знал сам. Впрочем, они были не похожи ни на меня, ни друг на друга. Мой старший сын был гением, унаследовавшим большую часть моей чакры и силы, а так же шаринган. Характером он пошел в Кагую, и это тревожило меня, но я так ничего и не предпринял. Асура не имел прирожденных талантов, ему приходилось упорно трудиться, но в результате он стал крепок как телом, так и духом. Он был внимателен и добр. И в отличии от своего нелюдимого брата быстро завел множество друзей, которыми никто из моего проклятого рода не мог похвастаться. Следующей сценой стала схватка Индры и Асуры. Первый Ооцуцуки находился внутри кристалла во лбу огромного Сусаноо фиолетового цвета. Призрачный воин был невероятно огромным. Сусаноо Саске даже в форме восьмиглавого Дракона не шел с ним ни в какое сравнение. Казалось, такой великан вполне может дотянуться рукой до луны. Эта форма Сусаноо не вырастала из земли, начиная с пояса, а имела ноги. Асура же находился внутри куда более скромного по размерам человекоподобного существа с тремя лицами и шестью руками, если точнее, в области живота. Существо это, для удобства назовем его Аватаром, было соткано из точно такой же чакры, что и Курама при полной трансформации. Оно было желтым, а кое-где поверх желтой чакры вырисовывались черные узоры. Это напрягло Наруто. Он начал понимать, что неспроста старик показывает им всё это. — Мои сыновья шли разными путями, и вечно соперничали. Позже их соперничество перешло в противостояние, а затем в нескончаемую войну. В этом была и моя вина, поскольку я испугался, что Индру погубит его алчность и стремление к силе, и решил сделать Асуру своим наследником. И даже после того, как оба моих сына погибли, их битва продолжилась. Их чакра и воля находила новые воплощения. Одними из них были Учиха Мадара и Хаширама Сенджу, которого вы знаете как Первого Хокаге, — сообщил Хагоромо, "перелистнув страницу" прошлого и показав братьям Узумаки битву при Долине Завершения. Мадара верхом на голове Девятихвостого, будучи облаченным в те же красные доспехи, держал боевую косу наготове, собираясь в любой миг броситься на противника. И Хаширама Сенджу, в точно таких же доспехах, оседлал одно из множества огромных древесных щупалец, тянувшихся к врагу. В руках Первого был здоровый свиток, в котором были запечатаны древние мечи, которые Хокаге собирался призвать на помощь в этом бою. — Битва продолжается до сих пор, — пробормотал Хагоромо, подняв взгляд. — Мои сыновья возродились в вас. Глядя на двух Узумаки, Ооцуцуки четко видел полупрозрачные силуэты своих сыновей, стоящие за их спинами. — Так вот откуда эта странная светящаяся чакра... — пробормотал Наруто. — И печати, которые древнее даже самых старых манускриптов клана Узумаки. Менма опустил взгляд на пол, где появилась сцена из их сражения с братом в Узушиогакуре. Он, светясь мистическим пламенем, парил в поднебесье, поднимая в воздух силой мысли деревню по кускам. А Наруто, находясь внутри желтого Девятихвостого Лиса, стоял на одном из летающих островков, создавая в пасти монстра Бомбу Хвостатого. Темноволосый Узумаки задумчиво вгляделся в собственные глаза, в которых сияло безумие. Он помнил, что был под воздействием Кото Амацуками, но этот сумасшедший блеск... Узумаки замечал его и раньше, сидя на мостике у озера и глядя в свое отражение. — Значит, это была судьба, — прошептал брюнет печально. — Судьба, а не Акацуки, разлучила меня с братом и заставила сражаться с ним. Ооцуцуки кивнул. — Проклятье, — процедил Менма. — Всё из-за твоих сыновей, старик. Я просто хочу быть с братом. А судьба хочет, чтобы мы убили друг друга. Его кулак сжался так сильно, что костяшки хрустнули. Наруто встревожено посмотрел на брата, в глазах которого было отчаяние и безысходность. — Менма... Но всё позади! — воскликнул Узумаки. — Наша битва окончена, мы живы, мы на одной стороне. Разве ты не видишь? Менма посмотрел брату в глаза, чувствуя раздражение от той наивности, которая искрилась в них. — Как ты не понимаешь? Это проклятье бесконечно. Индра и Асура, Мадара и Первый, а между ними целые поколения реинкарнаций, бесконечно сражавшиеся друг с другом. Сколько раз повторялась эта история? И всё время она заканчивалась одинаково, — процедил брюнет. Джинчурики вздрогнул, поняв, что в словах брата есть здравый смысл. — Старик, это правда? Мы обречены? — спросил он, посмотрев на Хагоромо, который молча наблюдал за их перепалкой и почему-то улыбался. — Не судьба чертит ваши жизненные пути. Это вы творите свою судьбу, — промолвил он. — Я веками следил за нескончаемым кругом перерождений Индры и Асуры. Вы — первые братья, которые стали реинкарнациями моих сыновей. Чакра Индры и Асуры никогда прежде не сближалась так, как была изначально. А это что-то значит. Менма перевел взгляд на Хагоромо, переставая понимать то, о чем он говорит. — И что же? Что это значит?! — воскликнул он нетерпеливо. — Значит, что вы можете всё изменить, — пояснил Ооцуцуки, видя, как лицо Менмы меняется. — Я увидел то, что хотел. Тебя, осознавшего все ошибки. На этот раз я могу быть спокоен за будущее мира шиноби. И, наконец, могу отправиться на покой. Менма и Наруто переглянулись. — И это всё? Ты хотел убедиться, что мы не убьем друг друга, а... Помрем от руки воскрешенного мертвеца? Нет, от руки мертвеца, в котором воскресла чакра другого мертвеца... Я запутался, даттебайо! — Наруто понял, что не может подойти нужного определения для Мадары. — А, Мадара, — усмехнулся Хагоромо. — Да, он такой же, как и вы. Прошлая реинкарнация Индры, так и не пришедшая к согласию с собой и с реинкарнацией Асуры. Пора бы вам напомнить, что его время прошло. А еще лучше показать, что конфликт, пронизывающий всю историю шиноби, разрешен. — И как мы, интересно, это сделаем? — ухмыльнулся Менма, наградив старика очередным раздраженным взглядом. — Мы же уже одной ногой в гробу. — Полежать в гробу бывает полезно. Начинаешь по-настоящему ценить жизнь, — таинственно произнес Хагоромо. — Ваше время еще не пришло, если вы об этом. Что касается Мадары, он лишь мятежный призрак желания силы, которое всегда жило в Индре, а еще раньше в моей матери. Его давно пора успокоить. Братья снова переглянулись, ничего не понимая. — Ловите, — сказал Хагоромо и неожиданно бросил свой посох братьям. Те одновременно машинально поймали его, после чего все вокруг растворилось.