Скованные одной цепью

POV Sasuke Лениво натягивая шорты на ноги, я глянул на стол, где валялись чьи-то позабытые у меня часы, чтобы удостовериться, что стрелка на них ещё не превысила время, когда на улицах этого гадюшника вообще никого не останется. Старенькие и кое-где облупленные часы, далеко не роскошный ролекс, который когда-то носил мой отец. Пойдёт. Присев на одно колено, я стал завязывать шнурки на купленных вчера кедах. Они были высокие и, как-никак, но согревали в моё рабочее время суток, да и качественные были вполне, что нельзя сказать о той халупе, где я оказался во время похмелья. Видимо, тот пидор вчера в баре всё же что-то подмешал в пиво, когда торговался за то, чтобы всадить мне без резинки. Нет уж, дядя, свои взгляды насчет так приятнее и больше удовольствия оставьте при себе, не собираюсь, я потом ещё и думать о том, откуда мне взять деньги на лечение сифилиса, или ещё какой заразы. Застегнув ширинку в довершение своего образа «жреца любви» или напросто мальчика на ночь, я криво усмехнулся тому треснувшему зеркалу в прихожке, что была не больше спичечного коробка для меня, тут едва два человека могло поместиться, не говоря уже о том, что каким-то образом сюда был впихнут шкаф. - Тебе сегодня повезёт, красавчик,- сообщил я отражению, что даже не улыбнулось. Ещё бы. Так убого, как я, живут разве что бомжи, да наркоманы, одежда у них, разве что, хуже. Впрочем, учитывая как экстравагантно я сбежал от того придурка по утру, пока тот дрых, прихватив его бумажник, можно было ещё два дня так не вылазить из гостиницы, где был и свет и горячая вода, в отличие от моей квартирки, где на полу были раскиданы счета. А, да, я забыл, что с Орочимару невольно приходится делиться частью прибыли, иначе сутенёр опять начнёт ставить меня со своими другими шлюхами. Конкуренция, чтоб её. Всё сводилось к одному. Деньги снова кончились. Я убеждал себя в который раз, что меня не посадили на крючок, но когда вот так вот в кармане пусто, а есть что-то надо, приходится выходить на улицу. Город я возненавидел снова сразу, как вышел из подъезда, ощущая, как ночная прохлада забирается под слой тонкой одежды, вызывая стадо неприятных мурашек. Отвратительное начало, но, взъерошив и без того беспорядок на макушке, я… Я должен верить в лучшее? Пошло оно все лесом, как и этот пропащий город. Сколько уже это продолжается, но живу от случая к случаю, как наркоман от дозы до дозы. А у наркоманов, как правило, все заканчивается весьма печально, если они совсем одни. Вот и я совсем один. Правда, от этой мысли в сердце неприятно кольнуло, но на этой ноте я попытался закурить, разыскав в кармане шорт сигареты и зажигалку. В который раз, задыхаясь от дыма, с которым мои легкие были не в состоянии справляться, я невольно сплюнул и затушил бычок об стену здания, пока проходил мимо него, посматривая по сторонам и то и дело ежась от порывов ветра. Никак не мог выработать я привычку к этому пагубному делу, чтобы закончить образ. С сигаретой в руках как-то солиднее, нет? Или сексуальнее? Получше всех этих дряхлых куриц. Глянув на экран мобильника, я понял, что немного опаздываю. Мне можно. Ведь в импровизированном контракте об этом ничего не говорилось, главное, чтобы деньги вовремя приносил, а так хоть в канаве ночуй и крыс корми своим телом. Добравшись до назначенного для меня сегодня места, отмеченного какой-то забегаловкой, я все-таки огрызнулся на какого-то поддонка с вполне адекватной реакцией на мой прикид: «Эй, девочка, пойдем развлечемся?». Красноречивый средний палец сказал все за меня, и я в ответ услышал только смех. Страха во мне, кажется, даже не осталось. Лишь смутное чувство того, что за изнасилование мне вряд ли заплатят. Да и черт знает, какой заразой этот придурок может быть болен. Остановившись между фонарём и забегаловкой, я прикусил губы, прикидывая, насколько мне может сегодня повезти. Не сказал бы, что у меня частенько были клиенты, спору нет, таки парень это чем-то даже эксклюзив, пока данный «десерт» не стал слишком уж частым на улицах этого богом забытого города. Откинувшись на столб, я поставил на него позади себя ногу, встав в принятую позу, выжидая того, кто клюнет, заодно заложив руки за голову и вглядываясь в тёмную дорогу, где неспешно проезжали иномарки: какие-то спешили, другие оценивающе проползали мимо, едва не давая свернуть головы сидящим за ним похотливым ублюдкам. Ну, давай же, козёл, твоя честолюбивая женушка ничего не узнает… Неподалеку остановилась машина, с водительского окна которой высунулось знакомое лицо. Где-то из газет. Знакомые очки – точно. Я неторопливо подошел, набивая походкой себе цену, и облокотился руками о крышу машины, заглядывая внутрь. - Дядя, денюжек-то хватит на меня? - Не волнуйся. Обиженным не уйдешь, - многозначительно улыбнулся мужик, а я поймал себя на отстраненной мысли, что у меня как раз остался только один презерватив со смазкой. Эти слюнявые оболтусы предпочитали обходиться моим честным словом о здоровье, однако, я желал отгораживаться от их сочившихся членов глянцевым пакетиком с контрацептивом. Облизывая губы, я сладко растянул их в улыбке, когда передо мной появились доллары. Да, я счастливчик! Не знаю, где этот надутый индюк взял баксы, но мне они точно пригодятся, учитывая то, что претендентов на мою задницу не так уж и много, да и я лишний раз вставать раком не имею желания. Я выпрямился и огляделся вокруг, скользя безразличным взглядом по проезжающим мимо редким машинам. - Что ты ждешь, детка? Полезай на заднее сиденье, а сейчас к тебе присоединюсь… - Прямо в машине? –перебил его я, пытаясь разглядеть за стеклом состояние этого самого заднего сиденья, даже пропустив мимо ушей приторное «детка». Не так уж и плохо, честно говоря, ведь порой приходилось стоять, опираясь руками на стену, пока сзади кряхтел кто-то из клиентов, пытаясь не промахнуться своим уродливым отростком, когда я скрипел зубами, выжидая, когда же закончится эта пародия на еблю. - Тебе деньги нужны или нет? – холодно осведомился этот очкастый, надавливая прямо на нужную точку во мне. Как бы меня не передергивало, но я открыл дверь и забрался внутрь, избавляя себя от посторонних мыслей. Просто нужно сделать так, чтобы ему понравилось, и тогда у меня появится еще один богатенький клиент, а это не помешает, учитывая растущие цены и то, что я иногда и неделю не могу найти заработок. Он уже полез ко мне между сиденьями, протягивая лапы точно к коротким шортам. Пришлось обхватить его ласково за шею и улыбнуться в свете тусклых фонарей, целовать я себя не позволял принципиально, поэтому пропустил слюнявый чмок, подставив щёку. Работа – есть работа, и за нее платят неплохие деньги, но всё же отвращения это не отбавляло. Видимо, только они меня и возбуждали, ибо мужик был совсем не в моем вкусе. Я просто закрыл глаза. Тем более, в пальцах уже хрустели свеженькие купюры, обеспечивающие мне безбедную жизнь на какой-то промежуток времени. Дверь резко распахивается снова и клиента с меня стаскивают двое неизвестных. Правда, через секунду, слыша голоса, я прекрасно понимаю, что легавые сегодня оказались не в том месте и не в то время. О-па. Похоже, всё-таки сегодня, видимо, не мой день. А всё так хорошо начиналось то. Я тихо матерюсь под нос – денег мне сегодня не видать, как, впрочем, и свободы. Только вот есть одно «но»: как интересно законы в этом городе относятся к несовершеннолетней шлюхе. Неужели позвонят опять моему опекуну? Я ухмыльнулся, представив реакцию копов на подобное. Надеюсь, моя любимая «крыша» все устроит. Ночевать в обезьяннике всю ночь у меня не было никакого желания. Я проверил дверь с другой стороны, но она оказалась заперта, а в следующий момент меня вытащили из машины следом за мужиком. И как я не брыкался, попытки были обречены на провал. Этих идиотов тренируют специально для того, чтобы держали добычу крепко и тащили в клетку. Я поморщился от боли в вывернутых руках. Спасибо, блять, что хотя бы раком не нагнули! Я с приподнятой бровью наблюдал за блеяньем этого придурка, а потом второй из копов повернулся ко мне, видимо, решив заняться теперь и проститукой. О, как мило. Лицо брата перекосило от того, что он снова поймал именно меня. Я растянул губы в насмешливой улыбке, даже на минуту перестав вырываться из рук его напарника. Итачи. К горлу снова подкатила жгучая тошнота в виде ненависти. Ненавижу. Как я тебя ненавижу. Впрочем, от меня тут же отворачиваются, занимаясь окончанием задержания и все такое. Правильно, зачем на меня время-то тратить? Но я таки заметил, как взгляд копа остановился на моём совсем недавно проколотом ухе, что ещё побаливало, требуя повторения процедур с перекисью. Меня отпустили, но чувство, что на этом все закончится, растворилось без следа, стоило только Итачи подойти ближе и разжать руку с деньгами, которые, как осенние листья комками упали на грязный асфальт. Руке больно. Я зашипел, ругаясь на чем свет стоит, правда, посмотреть в глаза сводному братцу не решился, сразу же опускаясь на колени, чтобы эти чертовы деньги подобрать. Я их заработал, между прочим, вонь изо рта этого очкастого мажора была ещё той. Мне снова холодно, по коже бегут мурашки, но я стабильно выдаю оскал, наблюдая за бледным и непроницательным лицом "любимого" братца. Тот меня и вовсе не замечает, только становится с каждым разом все мрачнее и мрачнее. Неужели, Итачи, ты вспоминаешь, как нам весело жилось? Ты постоянно упоминаешь это, когда я, не выдержав голода, прихожу к тебе и опустошаю твой холодильник. Ловлю твой презрительный взгляд, когда пытаюсь закурить и сгибаюсь тут же в три погибели, ладно, хоть не до слез. Нет, я не стараюсь при тебе быть крутым или назло гробить свое здоровье. Мне это просто нравится. Нра-вит-ся. Нравится наблюдать, как ты страдаешь, как ты отводишь взгляд и в очередной раз просишь о благоразумии. Наверное, стоило бы плюнуть тебе в лицо, как тогда, когда ты в первый раз поймал меня вот таким вот образом, став сжимать мои плечи и неверующе смотреть мне в глаза, надеясь, что это не твой сладкий братишка торгует телом на обочине дороги. Ещё поучать меня вздумал… Гнусный червь. Жаль, что мой плевок не достигнул твоей дражайшей рожи, хотя ты бы всё равно мне ничего не сделал. Ты никогда ничего не делаешь. Жалкий и слабый. Ничтожество. У Итачи на лице мелькает усталость. Клиента увели, несмотря на его вопли. Мне теперь надо более тщательнее выбирать местечко на ночь, но кто же мне позволит, когда голодная смерть стучится в дверь, да и одежки новые надо, а в квартиру напротив стучаться, ой, как не хочется, хоть и, зная, что Итачи всегда пропустит меня во внутрь своей дыры, что не особо-то и отличалась от моей. У меня пофигистичный и почти довольный жизнью вид. Я бросаю какие-то абсолютно грубые слова, привычно ложившиеся на язык. Не думая о том, как это может звучать или выглядеть со стороны. Мне же плевать. И ты прекрасно это знаешь, братец. Я удобнее устраиваюсь на коленях, ибо деньги даже под машину залетели, а так не хочется терять последние крохи. Мне немного плохо от мысли, что унижение бьется во все щели, а гордость где-то внутри совсем сдохла, позволяя мне опуститься все ниже и ниже. Зато я теперь прямо под стать этому городу, что сдавил меня в своих тисках со всех сторон. Я тяжело выдыхаю, и на этом вечер только начинается. Разумеется, меня тоже усадили в машину к легавым, ну, я не имею ничего против. На улице прохладно, деньги я получил, даже не сняв шорты, остаётся только напиться до одури или найти того, кто это устроит. В телефонной книжке полно номеров. - Эй, начальник, а может меня отпустят, а? – потягиваюсь я ближе к переднему пассажирскому сиденью, кладя руки на спинку с двух сторон, чтобы совсем чуть-чуть касаться его плеч. Итачи вздыхает, я слышу, потому что в моем голосе звучат пригласительные нотки: «Тело ваше на всю ночь, господа». Но он лишь дергает головой и поворачивает голову к окну, более меня игнорируя. Или успешно стараясь игнорировать. Я снова откидываюсь на спинку сиденья, ловя взгляд мужика, что, кажется, чуть ли не плачет, стараясь не греметь наручниками. Он точно винит во всем меня, но ведь сам виноват – ловить бабочек дело пагубное. Лучше бы пошел в бар и выбрал любую девку, которая с удовольствием раздвинет перед ним ноги, узнав, что он за шишка. Так нет же. Надо воспользоваться услугами такой дряни, как я. В машине тепло, и я наконец-то согреваюсь. Поглядывая в окно, я уже приметил серое государственное учреждение. Полицейский участок был мне знаком уже не раз. В первый раз я в этом месте оказался, когда был среди тех, кого задержали легавые на бензозаправке, компания была разношерстная, вам скажу: шлюхи, сутенёр и парочка влиятельных дядь с кошельками, кто-то даже из местных якудз был. Но суть в том, что меня взяли ни за что, я тогда ещё не решил идти по дороге «ночного мотылька», однако легавые решили всё за меня, стоило мне только оказаться в не особо законопорядочной компании. Следующий раз был, вроде, за то, что у моего «коллеги» по работе нашли кокс, а учитывая здешних «блюстителей порядка» разбираться никто не стал и я вновь оказался за железными прутьями. Чуть погодя, буквально пару дней спустя, я был настолько пьян, что ввалился в супермаркет, за что полночи провёл в «обезьяннике», пока за мной не явился братец после ночного дежурства. Ещё было раз пять или шесть по поводу моего занятия проституцией с поимкой клиентов, а так же их дальнейшая посадка. Порой мне казалось, что Итачи специально каким-то способом узнаёт, где я буду стоять и совершает там патрулирующие вылазки со своим козлом-напарником, что вечно тряпкой лицо закрывает. - Я отведу его, а ты займись парнем,- бросил сидящий впереди меня мужчина, пока я, закинув ногу на ногу, выжидал момента, когда займутся мной. Я невольно напрягся, стоило моему, по гнусной насмешке природы, родственнику обойти автомобиль и, взяв этого неудачника с долларами за ворот, вытащить из машины, пока тот шмыгал носом и что-то бормотал себе под нос. Постойте-ка… - Выходи, - сухой приказ со стороны открытой дверцы машины, пока Какаши вертит на указательном пальце ключи от машины с брелком. Какая жалость, что это ты, братец? Не выдержал моего присутствия? Или сердце чуть из груди не выпрыгнуло? Усмехнувшись своим мыслям, я вылез из тёплого салона, сразу же ощущая, как прохладный ветер проходится по оголённым участкам тела. - Холодно,- бурчу, пока коп закрывает эту развалюху. - Дома бы сидел, а не бродил ночью по городу,- ответил мужчина, взяв меня за предплечье и став вести к главному входу. П-ф, будто бы я и без него дороги не знаю. - Я предпочитаю согреваться иначе,- выдал я томным голосом, сопроводив это слащавой улыбкой и полустоном сквозь губы. Всё-таки Хатаке тоже мужчина, а значит, грех не попробовать подпилить его выдержку. - Напиваясь до поросячьего визга?- бесстрастно поинтересовался коп, подняв удивлённо брови. Всё моё желание проверить легавого в деле, как рукой сняло. Тоже мне неприступная крепость, и не таких измором брали. - Нахуй иди,- грубо отрезал я, собираясь вырваться, но Какаши только сильнее сжал моё плечо и толкнул в приоткрытую дверь, где горела тусклая лампа. Дальше всё шло по проверенному сценарию: заполнение бумаг, пятиминутная лекция от начальства этих «синих рубашек» о том, что моё личное дело уже ломится от подобных арестов и вот я в камере временного задержания. Тут даже мой личный угол есть. «Ну, или был где-то»,- подумал я, оглядев сегодняшний улов копов: два каких-то бомжа в мохнатых куртках и затёкшими минами с недельной щетиной, тощий наркоман, трепетно поглаживающий синяки на руках и воспалёнными глазами с расширенным зрачком обозревая всех, словно только увидел. В одном углу я заметил какого-то пьяницу, который судя по его сладким причмокиваниям во сне, был явно не с нами. - Эй, глядите-ка кто здесь. Саске,- окликнул меня последний из этого сборища. Я хмыкнул, действительно, куда тут без него же. Это был мой-таки «коллега», если можно так назвать. Парень среднего роста со светлыми волосами и заискивающим голубым взглядом, он был куда загорелее меня и одет более по погоде, но это не мешало ему быть уже тут и усердно махать мне рукой. Неужели, вновь обдолбался дурью? - И давно ты здесь, Наруто?- осведомился я, когда позади меня повернулся ключ, закрывая решётку. Всё равно я тут ненадолго, почему бы и не поболтать? Тем более этот жалкий неудачник питал ко мне какую-то нездоровую привязанность, вроде той, что и Итачи, только выражал её слюнотечением и громкими словами. В какие-то моменты, например, вот такие, я не мог даже решить, какая из этих привязанностей мне противнее всего. Но очевидно, что обе. Меня сейчас аж стошнит. - Час где-то, может и два,- пожал плечами блондин, оценивающе щуря глаза и оглядывая меня,- и где ты только столько бабла берёшь на вещи, а? - Экономлю на еде,- кивнул я на более плотного товарища по несчастью, что поджал губы, проводя пятерней по собственным волосам и недовольно сопя,- впрочём, мне сегодня повезло. Легавые нагрянули именно тогда, когда я уже получил свою честную зелень,- с этими словами я выудил из кармана одну купюру, повертев её перед носом Узумаки, что округлил глаза. - Ох, нифига себе,- восторженно пробормотал парень, встав со скамьи и дав тем самым наркоману упасть на неё полностью и приглушённым звуком,- настоящие хоть? - А то,- кивнув, я спрятал деньги под завистливый взгляд Наруто, который возмущённо тыкнул в меня пальцем: - Вот если бы ты согласился на дуэт, мы бы сейчас были на той вечеринке. Чего тебе терять то? - Не люблю я групповухи,- поморщив кончик носа, отмахнулся я от этой идеи в какой раз, не признавая тенденцию: один блондин, другой брюнет и оба в одной постели ублажают какого-то извращенца. И вообще, там запаришься пока будешь ублажать этого урода, а он внезапно захочет, чтобы потрахались на его глазах. - Да ладно тебе ломаться, не целка ведь,- закатив глаза, блондин судорожно облизал губы, понизив голос до шёпота,- ну, Саске, мне ещё надо отдать деньги за прошлую доставку, а тут ещё Орочимару начинает с меня тянуть. - Не мои проблемы,- опять отказал я, поведя плечом,- ты всегда можешь упросить на это нашу «Изабеллу», кстати, а где он? - Сай? Так он завязать собирается, вроде бы, говорил, что отдаст долг Орочимару и свалит,- Узумаки, видимо, давно не посещал кабак нашего сутенёра, ибо я только пару дней назад видел там этого любителя женских платьев, что гордо вышагивал на барной стойке, потираясь о пилон. - Ну, Саске… - Не-а,- качнул я головой, отходя к прутьям решётки и высматривая братца, который и не думал идти,- я всё равно пока при деньгах, прижмёт – тогда поговорим. На этом парень успокоился и присоединился ко мне, обхватив меня за талию руками и положив свой подбородок на моё плечо, пока я держался руками за железные прутья. - Саске,- протянул блондин, выдохнув мне в ухо,- когда-нибудь я тоже тебя сниму. - Сначала найди денег на новый одеколон,- покривился я от слишком сладкого запаха, не обращая на действия Наруто внимание, что прошёлся кончиком языка по моей ушной раковине. - И когда я буду тебя трахать, ты будешь меня целовать и стонать,- шептал Узумаки, проводя пальцами вдоль моих ребёр под мой равнодушный взгляд в его сторону. Немного напоминало собачку, которая так и просила у хозяина ласки. Какой я жестокий. - Мы будем вместе, вот увидишь,- продолжал гнуть своё проститут, пока я нетерпеливо постукивал по решётке, ощущая привкус желчи во рту. Надо бы поесть,- ты и я. - Да заткнись ты уже,- вспылил я, локтём отпихнув от себя блондина,- ты одними своими словами уже сверхмеры меня заебал по самые гланды,- шикнув это, я оглянулся на звук со стороны входа,- да неужели. Итачи явился в кои-то веки вовремя, вместе с провожатым старым охранником, что почёсывая редкие седые волосы, искал нужный ключ, чтобы отпереть. Эврика, это наконец-таки случилось. - Было приятно повидаться,- бросил я знакомому, напоследок манерно-ласково проведя у того по щеке рукой, а, после покачивая бёдрами, как модель на подиуме, которым являлся бетон под ногами, я вышел из камеры, сразу же обвивая шею брата. - Ты пришёл за своим горе-братиком, да, Итачи? Ты соскучился по мне? Ты…- привстав на носки, я ядовито шепнул ему на ухо,- дрочил на меня? Признай, тебе нравится, как я выгляжу, больной ублюдок. - Идём,- хмуро убрав мои руки с себя, мужчина, указал кивком головы в сторону двери. - Какой ты грубый,- капризно выдыхая, улыбаюсь и направляюсь к выходу. Первым делом, оказавшись на улице, я достал сигарету из пачки и стал её поджигать, пока подошедший братец не забрал её, кинув на землю и растерев подошвой безвкусного ботинка. Едко ухмыльнувшись, я достал ещё одну и демонстративно затянувшись, выдохнул дым этому ничтожеству в его распрекрасную рожу, которой он пошёл в мою мать. В мою бедную маму, что породила этого подонка. - Хватит, Саске,- хмурясь, Итачи забирает у меня из рук сигарету, когда кашель вырывается у меня против воли, застревая во рту противным комом смолы, никотина и всех тех примесей, что ещё запихивают в пачки, называя это табаком. - Хватит мне указывать, как жить, ублюдок,- продолжаю я, как ни в чём не бывало, начинаю доставать следующую сигарету, пока брат не отбирает всю пачку,- эй, ты охренел? Они так-то денег стоят. - Приедем домой – отдам тебе их, - имея в виду, конечно, банкноты бормочет парень, указывая на полицейскую машину. - Мой дом ты уничтожил,- выплёвывая эти слова я, расплылся в картинной улыбке,- а твоя дыра, что ты кличешь «домом» это лишь очередной мой приют на ночь. - Как тебе будет угодно. Теперь садись в машину,- всё с тем же ледяным спокойствием бросает мне брюнет, пока я неохотно залезаю на переднее сидение этой коповозки. И все снова повторяется по привычному сценарию: я откидываюсь на спинку сиденья и закидываю ноги на переднюю панель, пока Итачи, явно недовольный моим фривольным поведением, пытается спокойно вести машину. Но потому, как его руки крепко сжимают руль, я могу судить, что опять вывел его из трепетного душевного равновесия. Ай-ай, что же он такой жалкий-то в моем присутствии. Прячется за холодную маску, а самого ломает. Вот же неудачник на мою голову. И как только таких земля носит… - Что? – он не выдерживает моего пристального взгляда и все так же холодно осведомляется, глядя на дорогу, а мне скучно. Ехать в полном молчании может и было весело, наблюдая, как братец пытается стойко меня игнорировать, но это даже хорошо, что он что-то вякнул. - Расслабься, братишка, - при этом слове его видимо передернуло, - иначе сломаешь руль и как нам потом ехать? Мне же стоит снова тебя поблагодарить, что спас меня от члена очередной свиньи. Прямо спаситель на белом коне, точнее, на коповозке, - тем временем наигранно-радостным голоском продолжил я. – У меня только один презерватив, и тратить его на какого-то очкастого я не хотел. А тут ты с еще одним неудачником. Вам хоть за эту работу платят? - Саске, - усталым голосом вещал Итачи, - давай мы спокойно доедем до дома и там поговорим… - Нет, - тут же заявил я, - ты останавливаешь машину, и я выхожу. Еще пару часов в обществе твоей кислой рожи я, боюсь, не переживу. На это брюнет ничего не ответил, продолжая, как ни в чем не бывало вести машину. Я, потеряв интерес к этому цирку, отвернулся к окну, не желая показывать, что я хотя бы как-то дуюсь. А меня дико выбешивало, что он не желал видеть мое мнение. Вмешивался постоянно в мою жизнь, преследовал меня, как маньяк, с завидным упорством. Ладно, хоть иногда жратвой свое общество компенсировал, которое я выносил черт знает как. Эта тряпка ни разу меня не ударил, хотя я говорил ему такое, от чего нормальный человек мгновенно бы пришел в бешенство. Так нет же. Где у него эта гребаная кнопка, которая бы привела конец всему его терпению? Может тогда бы он убрался восвояси. Или бы сделал свое черное дело. - И хочешь что ли? - Да, отрицать не стану. Козел. Ни себе житья не дает, ни мне нормально пожить. Впрочем, вряд ли мою жизнь можно назвать нормальной, но терпимо. Я всем доволен в принципе. Если бы только не приходилось трахаться со всякими отбросами общества, которые по странному стечению жизни имели большие деньги. И меня. Когда машина остановилась, я тут же вышел на улицу и, не оглядываясь, направился в противоположную сторону от подъезда. Мое терпение, казалось, само по себе израсходовалось на поездку, а поэтому я счел нужным безбожно просрать деньги в каком-нибудь клубе, оторваться и потрахаться наконец с симпатичным парнем, а не с очередным уродом. Только вот у Итачи на этот счет было иное мнение. Меня догнали и резко развернули, больно сжимая за локоть. Я поморщился, зашипел и принялся вырываться. - Совсем охренел?! – злобно вскрикнул я, смотря на Итачи. – Плохо доходит? Аудиенция окончена! - Ты. Идешь. Домой, - печатая сквозь зубы каждое слово, он потащил меня, опять же активно брыкающегося и ругающегося на чем свет стоит, в сторону своей квартиры. Ощущение, что в кутузку меня все же посадили. Меня за руку завели в квартиру, как маленького, где очень вкусно пахло для моего желудка, от чего тот довольно прилично заурчал. Итачи, когда проходил мимо меня на кухню, не сдержал усмешки, чем заслужил еще один мой вытянутый «Fuck». Дверь он запер, ключ забрал с собой и теперь для меня эти двери из темницы откроются только утром, когда, получив все эти блядские нравоучения, меня милостиво отпустят на волю и дальше творить беспредел. Жратва, так жратва. Скинув в прихожей кеды, я пошел на запах. Жареная курочка дожидалась меня прямо на столе, вся такая хрустящая. В этой халупе, которая ничуть не лучше моей, я готов мириться со всем, даже со скрипучими табуретками и ужасно тесной кухней. На своей-то я и не бываю никогда, а тут ничего так: уютненько и обжито, почти что холостяцкая квартирка. - Бабу себе так и не завел, и смотрю, - точно подметил я и уселся за стол, отламывая себе огроменный кусок, - Снова будешь меня игнорить. Ита-ачи. - Замолчи и ешь, - выдохнул он, сидя рядом и не отрываясь от моего лица, переводя взгляд потом на ухо. – Зачем ты себя уродуешь? Ухо проколол. А если заразу занесешь? На какие деньги лечить будешь? Опять под первого встречного ложиться? Я с трудом прожевал кусок курицы, который как-то не так лег на язык. Или я уже от сигарет начал так кашлять? - Ой, вот заткнись, а. Только тебя мне тут еще не хватало. Решил вспомнить роль брата, что ли? Без тебя обойдусь и сам знаю, что и как мне надо лечить или ухаживать за собой. Твоего разрешения и не спрошу. Нет, я не чувствовал себя свиньёй, когда говорил все этом, при том уплетая ужин, заботливо приготовленный Итачи парой часов ранее. Он сам постоянно просится на грубость. Своим существованием, например, рядом со мной. Мог просто не обращать на меня внимания. Ах, да, я же забыл. Этот пидор меня любит, обожает просто и готов на руках носить, а я такой плохой и не понимаю этого. Я еще не забыл, что он сделал с моими родителями. И никогда не забуду. Поэтому он для меня просто пустое место, которое может смело идти нахуй, если ему такое обращение с ним не по душе. Жалкий братец, который постоянно хочет меня накормить, отогреть. На том свете я видел такую заботу. Но все-таки какой лицемерный я, принимая я эту заботу со всеми потрохами. Это всего лишь затем, чтобы не сдохнуть. Иначе у меня выжить не получается. Пока можно уповать на эту грязненькую любовь – и в тюрьму не сяду и сыт буду хоть иногда. Бесит. Я кинул вилку так, что та шваркнулась о тарелку с громким стуком. Итачи поднял вопросительно бровь, как бы спрашивая, что меня еще не устраивает. - Я в душ. И, - я внезапно уперся руками в стол, приближаясь близко-близко к его лицу, шепча практически в губы томным шепотом, - не подглядывать. С хохотом я унесся в сторону ванной комнаты, где покидал на пол все свои немногочисленные шмотки и залез под горячую воду. Наконец-то. На улице и в этих тонких лямках продрог до мурашек, что теперь горячая вода для меня была прямо даром небес. Так как за воду было платить не мне, поэтому я плескался в душе только так и сколько душе угодно, врубая на полную мощность. Под мощными струями воды, я ощущал себя как под водопадом, что вымывал из меня всю грязь. И все-таки хорошо, что сегодня во мне не побывало ни одного левого члена. Да еще к тому же деньги остались при мне, на которые можно с лихвой прожить неделю-другую. Конечно, этот жалкий червяк прекрасно знает, что мне нужны доллары. Или он настолько слеп, что не увидел, как денюжки перекочевали в мой карман? А, плевать. Я не хочу думать о таких вещах в святая святых – в душе. Намыливал я себя тоже долго и со смаком. Правда, шипел и плевался, потому, что задевал ухо. От горячей воды кожа распарилась и было не очень-то приятно это все чувствовать, но даже это не посмело испортить мне водные процедуры. Уже стоя перед зеркалом и обрабатывая новый прокол перекисью, взятой из шкафчика над раковиной, я снова задумался, что день был самый спокойный и самый хороший за весь месяц. Ни тебе тошнотворного секса с очередным клиентом, ни тебе рожи Орочимару, которому, быть может, даже процент отстегивать не придется – меня так никто и не поимел сегодня. Подумаешь, задержан братцем, зато, опять-таки, меня нормально накормили за три дня, что мы с ним не виделись. Три дня. А промежуток-то сокращается. Я уперся ладонями в раковину и посмотрел на свое отражение. Опять синяки под глазами. Надо поспать хотя бы одну ночь нормально. Итачи все так же сидел за столом и вяло ковырялся в остатках курицы. Я окинул это недоразумение презрительным взглядом и направился к телеку, что был в его спальне, она же гостиная, она же место, где можно было нормально выспаться. Был я в одном полотенце, потому что за неимением другого я нацепил его. И не надо ко мне претензии предъявлять. Брякнувшись на расправленный диван, я принялся бездумно щелкать каналами, останавливаясь то на дибильных мультиках, для умалишенных детей, то на каналах для взрослых. Охо-хо, бедный Итачи. Он хоть кого-нибудь сюда водит? Ну, хотя бы тех же самых моих коллег по работе, там девчат-то много. И не заразные даже попадаются. Приходится в противном случае ему куковать одному в квартире и дрочить на такие вот дешевые порнушки. Из телека раздался фальшивый стон девахи в костюме медсестры. Я сделал мстительно погромче, чтобы братец тоже послушал это прекрасное сопровождение к вечеру. Как и ожидалось – Итачи пришел через пару минут, облокотившись плечом об косяк, нахмурив лоб. Я совершенно невинно лицезрел разврат на экране. У меня от этой гадости никак не вставало. Даже не шевелилось ничего от этой отвратной картины. Я перевел взгляд на брюнета. - Что? – я развел руками и даже подвинулся, хлопая ладонью по месту рядом. – Присоединяйся. Тут кино для взрослых, как раз началось. Небось, часто такое смотришь в одиночестве, а? И представьте себе, он послушно сел рядом, сложив руки на груди и тяжелым взглядом уставившись в экран вместе со мной. Мне опять стало смешно, от чего с финальным стоном дерьмовой актрисы раздался и мой смех. Потом начался следующий фильм. Они их, кажется, всю ночь без остановки будут крутить. - А у него была клевая тачка. - У кого? – невольно спросил меня брат. - У этого клиента сегодняшнего. Хорошая такая иномарка. Красненькая. И кожаный салон новенький. Там знаешь, как классно трахаться. Или отсасывать, например, тоже неплохо. Я бы ему дал, - я задумчиво рассуждал, стараясь вызывать как можно больше эмоций у Итачи. – Вот тебе бы не дал. А ему дал. У него и денег много, машина есть, положение в обществе. И скорее всего, он быстро из-за решетки выйдет. И снова со мной встретится. Мне же деньги отработать надо. Под предлогом, что мне стало душно, я полотенце немного распахнул, скрывая самае важное, но не скрывая гаденькой улыбочки. У него аж руки напряглись, но сам по себе он даже не шелохнулся. Я вытянул ноги и продолжил дальше. - Он наверняка трахается лучше тебя. Хотя все трахаются лучше тебя, нии-са-ан, - добиваю я его контрольным в голову.