Скованные одной цепью

POV Itachi Курица ни как не лезла в рот, поэтому я только смотрел на кусочки мяса у себя на тарелке, про себя всё же отметив, что не зря её оставил в ещё тёплой духовке перед выходом на ночной патруль. Такое роскошное блюдо на столе у меня было не часто, но я словно знал, что сегодня увижу дорого родственничка, вот и разморозил тушку. - Что с тобой стало,- тихо пробормотал я, елозя вилкой по тарелке, слыша шум воды, идущий из ванной, где сейчас принимал душ Саске. Он прав ведь, это я во всём виноват. Если бы я тогда успел. Если бы мне удалось,… Но эти пресловутые «если» тонули в настоящем и последующем будущем, которое упорно ставило колья на и так непростой дороге. Подперев руками подбородок, я задумчиво оглядел обглоданные юношей кости, что тот оставил у себя на тарелке, напихав в рот побольше, при этом, даже не удосуживаясь нормально прожевать. Опять не ел? Снова тратил всё на развлечения и шмотки? От начальства было вновь не лестно выслушивать о том, как у такого добросовестного подчинённого, как я, может быть такой родственник. Стоило, наверное, уточнить о том, как деловито говоря и морщась одновременно, упоминал он о Саске, словно боясь замараться, но всё ещё трепыхаясь перед когда-то звучной фамилией. Учиха. Ага, от неё больше проблем, чем пользы. Если ты Учиха, это сразу планка выше головы, до которой тебе прыгать всю жизнь, пытаясь соответствовать известным родственникам, что давно в гробах сгнили. Так же стоило напомнить ещё брату о том, что пусть детский дом ему не светит из-за их переполненности и моей причастности к полиции, но это не значит, что я собираюсь до бесконечности вытаскивать его из участка,… Хотя, скорее всего, именно до той самой бесконечности. В чём-то Саске всё-таки прав, когда ухмыляясь, говорит о том, какая я тряпка, ни на что не способная. Я ведь каждый раз ловлю себя на том, что надо. Надо взяться за него, надо спасти его из того болота, заставить сесть за учёбу, в конце концов, просто запереть. Ах, да, я ж забыл, что он «летун». В прошлый раз просто связал простыни, примотав один конец к батарее, и вылез со второго этажа, при этом, будучи так довольным своей выходкой, что явился спустя только неделю, уделав весь подъезд содержимым собственного желудка и пьяными речами. - Что же мне с тобой делать,- очередной вздох вырвался у меня изо рта, пока я слушал, как вода льётся в душевой кабине за стеной. К чёрту экономию, да, Саске? Не царское это дело? Подцепив вилкой кусочек мяса, я так и не заставил себя к нему прикоснуться, откладывая столовый прибор и потирая виски пальцами. Когда же это кончится? Когда его озарит то, что своими выходками он губит себя больше, чем терзает меня? Глупый мальчишка. Скрип двери вывел меня из задумчивости, заставив обернуться на звук. Брат стоял весь мокрый и раскрасневшийся от горячей воды, в одном коротком полотенце на бёдрах, которое так-то ничего и не прикрывало. Я отвёл взгляд, уткнувшись им в тарелку. Что ж, по крайней мере, я уверен, что новой тату он пока не обзавёлся, разве что не на паху или ягодицах, но не удивлюсь, что когда-нибудь чернила доберутся и до тех мест. Услышав включённый телевизор, я понял, что Саске уже разлёгся на диване, поэтому стал убирать грязную посуду в мойку, а пищу в пластиковые контейнеры, которые оказались крайне удобны в использовании. Не успел я, однако, вымыть и две тарелки, как из спальни донеслись громкие женские стоны и выкрики вместе с пошлыми шлепками, от чего я в ступоре замер, но всё же заставил себя и дальше елозить губкой по посуде, уже поняв на какой канал попал мальчишка. С каждой тарелкой я чувствовал, как где-то внутри груди появляется ещё одна трещина, что расползается уродливой змееподобной щелью, всё глубже, всё беспощадней. В самое сердце. Очередной гвоздь. Отложив моющее средство и тряпку, я вытер руки льняным полотенцем персикового цвета и прошёл к комнате, откинувшись плечом на дверной косяк. Что на этот раз, Саске? Порно по телевизору? Великолепно. Что дальше? Приняв приглашение юноши посмотреть с ним эти фильмы со слабовыраженным сюжетом и динамичными ролями, я кинул взгляд на парня, который с кислой рожей изучал скорее бельё на даме, которую насаживал на себя мужик на экране, чем её грудь и промежность. - У него была клёвая тачка,- растягивая слова, произносишь ты, пока я теряюсь в догадках, задаю уже свой вопрос. Ну, что ж. Началось. Любимая вечерняя программа Саске. Добивать меня своими рассказами о том, как и с кем бы он лёг, перед кем раздвинул ноги, кому бы пригубил член, а кого послал. К последней категории всегда принадлежал я. Хоть это и продолжалось уже не первый день или даже месяц, я всё равно стискивал зубы от каждого слова, которые кидались в меня, словно камни, с садистским желанием причинить как можно больше боли. Я терпел. Я смотрел, как на экране два парня трахают женщину, и терпел. Я видел, как Саске невинно вытягивает свои тонкие и длинные ноги, задевая полотенце, и терпел. К такому невозможно привыкнуть. Каждый раз что-то другое. Каждое слово больнее другого. -Он наверняка трахается лучше тебя. Хотя все трахаются лучше тебя, нии-са-ан,- ленивое высказывание оказывается добивающим в мою сторону. Ты всегда знал, куда можно ударить побольнее. - Заткнись,- вырывается у меня одно единственное слово, рассеивая напускное равнодушие, что я предъявлял до этого. На лице Саске заиграла улыбка под одну приподнятую бровь, пока кончик его языка облизывает нижнюю губу. Выжидает. Думает, чтобы ещё такого ляпнуть, дабы меня трясло от еле сдерживаемого гнева. - А что? Разве не так? – ухмыляется братец, щёлкнув языком и обнажив в нём пирсинг,- Ты ж с первого раза даже попасть не можешь своим чахлым заморышем,- кивнув на мои штаны, протянул парень. Какое остроумие – то, Саске, но ходишь ты по тонкому льду. - Тебе только из жалости дать-то и можно,- продолжал подросток, пока я всё ещё молчал, уверяя себя в том, что не стоит обращаться на это внимание,- ты ж отвратительный уродец, без денег и нормального члена. Ладони сжались в кулаки, пока в висках пульсировала кровь, но я лишь перевёл взор от телевизора на юношу, что пыжился и петушился, лая, как моська на слона, надеясь как-нибудь, да укусить, смешно и только. Оглядев мальчишку, что игрался с краем полотенца: то легко приподнимая, обнажая полоску бледной кожи под ней, то снова закрывая. - А ты у нас Мария - Тереза, значит? Помогаешь всем обиженным судьбой?- хмуро уточнил я, следя за тем, как ядовитая ухмылка покидает губы брата, что приоткрылись в немом оскорблении, но тут же сомкнулись. Проглотил? Хороший мальчик. Я знал, что надолго Саске не хватит, поэтому достал из шкафа второе одеяло и подушку, а так же одну из своих домашних футболок и шорты, предоставляя их в пользование брату, пока сам выключал это безобразие по телевизору и ушёл обратно на кухню. Необходимо было ещё составить рапорт и закончить квартальный отчёт. Не любил я заниматься этой макулатурой, но пришлось пожертвовать своё свободное время взамен того, что оставшуюся часть ночи Хатаке придётся патрулировать район в одиночку или взять с собой Майто Гая, который готов был ночевать в полицейском участке, если бы ему разрешили. Не знаю, можно ли назвать этот затянувшийся юношеский максимализм у тридцатилетнего мужчины плюсом, но гиперактивность его не была лишней, когда кому-то нужно было отлучиться по каким-либо обстоятельствам. Мужчина брался за любую работу от таскания бумаг до мойки машины, поэтому я считал его не таким плохим кандидатом на роль ещё одного человека в нашем отделе. Написав добрые три листа, я отложил ручку, разминая кисть и посматривая на часы, где стрелки подходили к пяти утра. Саске будет спать до полудня, если не до обеда, мне же надо завести вечером бумаги и вновь эта ночь будет моя для патрулирования. Руки невольно напряглись. Я знал, кто тот сутенёр, на которого работает брат, я знал, где он живёт и какие точки держит, я знал его «крышу» и то, что он заведует кучкой контрабандистов, из-за которых в город длительным потоком текут наркотики вместо продуктов или медикаментов. Но у меня не было доказательств. Этот склизкий гад, уверенно маневрировал из всех показаний от свидетелей или собственных проституток, складывая вину на напуганных девочек и мальчиков, их рассеянность и просто схожесть внешности. Всё шло напрасно. Стоило закрыть один притон, появлялся другой, да и не один, словно грибы после дождя, они вырастали у меня за спиной, едко посмеиваясь над моими попытками положить этому конец. Одна мысль когда-то промелькнула у меня насчет того, что Саске может помогать Орочимару, но это было глупо. Он не стал бы,… Хотя, кто его знает. Я слишком многое узнал о том, чем теперь занимается он, чтобы быть в чём-то на сто процентов уверенным. Пиликанье телефона оторвало меня от созерцания лепестков на узоре скатерти. Приподнявшись с табурета, я прошёл на звук в ванную, где на полу валялись те самые вещи, в которых ходил мальчишка. Все эти яркие тряпки, от которых ломилась его собственная квартира напротив моей стоили дороговато, но на все мои разговоры об этом, парень лишь выпускал кольцо сигаретного дыма губами и елейно улыбался, складывая ногу на ногу, дабы продемонстрировать очередную покупку виде отвратительной облегающей футболки, коротких шорт или драных джинсов. Присев, я нашёл пиликающий телефон и посмотрел на экран, где отображался непринятый вызов от Орочимару. Ах, да, очередной номер, этот, если не ошибаюсь, пятый или шестой. Сутенёр менял сим-карты так же стремительно, как и избавлялся от пятен на своей репутации приличного гражданина, живущего без упрёка со стороны властей. Ага, как же. Последняя дрянь, когда-либо мне известная. Была б моя воля ему бы электрический стул светил, не меньше. Проведя пальцем по экрану телефона, я случайно попал в папку сообщений, откуда тут же стал искать выход, пока глаза не зацепились за последнее sms, где была та самая улица, где сегодня стоял Саске. - Вот оно что,- пробормотал я, завидев что-то вроде шифровки, где немного подумав, можно было угадать три основные точки, где можно было поймать Саске. Наверное, мальчишка никогда не утруждал себя мыслью о том, что когда-нибудь я да залезу к нему в телефон, впрочем, моя порядочность в этом плане до сего дня была безупречна. Запомнив, следующие координаты, я вытащил из карманов шорт купюры, что вместе с майкой кинул на тумбочку, пока носки и бельё отправилось в старенькую стиральную машину. Деньги я вложил в свой рапорт, как доказательство, братцу это не понравится, конечно, он обозлится, закидает меня матами, хлопнет дверью и умчится на улицу. Как будто в первый раз. Единственное, что изменится, так это то, что купюры на этот раз доллары. Причём новые. Фальшивка? Непохоже. Спрятав документы, я прошёл в комнату, где уже спал юноша, свернувшись под одеялом и подложив под голову руку. Всё такой же. Такой же ребёнок, что когда-то, задирая нос, ударял себя в грудь, торжественно клянясь, стать чуть ли не властелином мира, но уж никак не шлюхой, которую мне придётся вылавливать и привозить домой каждый раз. Тихо пройдя в комнату, я присел на край дивана, снимая с себя вещи и вешая их на стул, а после забираясь под одеяло. Сказать, что засыпал я с Саске в квартире спокойно никак нельзя. Меня постоянно беспокоила мысль о том, что он как-нибудь да придушит меня подушкой во сне или же доберётся до заначки с зарплаты, что я хранил в нераспечатанной пачке носков. Впрочем, для удовлетворения брата, я всё же оставлял некоторую сумму в книге-шкатулке, что стояла среди других литературных произведений. Юноша про неё знал и бессовестно пользовался этим, выгребая всё без остатка на уже известные мне свои развлечения. Неуверенно я вытянул руку вперед, едва касаясь кончиками пальцев спины парня, что таки надел мои вещи, наверняка кривясь и сетуя на мой отвратительный вкус. Куда мне до такого модника-то? Саске что-то пробормотал во сне, когда я провёл ладонью вдоль его руки, пока он всё ещё спал спиной ко мне. Такой хрупкий. Такой беззащитный. « И таким грязным ртом»,- подсказало сознание, под мой смешок, покуда я ласково, едва касаясь, водил пальцами по светлой коже, чуть заходя на расписанную часть, которую занимала татуировка. Брата нельзя было назвать невинным созданием или же волком в овечьей шкуре. Он мог этим обмануть многих, будь то начальник полицейского участка или даже его собственный сутенёр. Но не меня. Я знаю, что ему всё это противно то, как об него вытирают ноги, то, как его трогают или даже берут, те же самые сигареты или алкоголь, который смывает ему последние мозги с одной бутылки пива. Но он никогда этого не признает, он всегда будет плевать мне в лицо ядом, оставаясь по ту сторону от меня. По ту сторону закона. Пока я всё ещё пытаюсь до него докричаться, стараюсь удержать ту хрупкую соломинку, которая осталась от моста, что связывал нас. А может я просто идиот, что тешит себя мыслью, о том, как было бы хорошо, если бы всё это закончилось, если бы он просто понял, если бы он просто дал мне шанс объяснить ему,… Проснулся я от крика со стороны. Ещё не разлепив глаза, я сразу понял по возмущённым воплям, что источник шума идёт сюда. Что ж, я знал, что это неизбежно. - Верни мне мои деньги, ты, сукин сын!- рявкнул где-то рядом Саске, ударив меня чем-то мягким и похожим на полотенце. Ну, что ж не кирпич и ладно. - Давай ты мать трогать не будешь?- хрипло пробормотал я, прикрывая рукой глаза, что ещё не были открыты, но судя по всему, проспал я прилично, что раз юноша поднялся раньше меня.- У неё так-то два сына, если не ошибаюсь. - Ты не сын, ты ублюдок!- на этот раз меня огрело что-то потяжелее, чем мягкая тряпица, от чего я резко приподнялся, потирая ушибленное место и сквозь сонную пелену глядя на едва ли не задыхающегося от гнева парня, который тяжело дышал и подрагивающими руками держал уже следующий приготовленный боеприпас. А, книга. - Верни мне мои деньги,- прошипел мальчишка, будучи одетым в свои привычные вещи. - Ты знаешь, что я этого не сделаю,- хмуро отозвавшись, я приподнялся с постели, едва увернувшись от попадания томом по психологии в висок. Это было очень близко, Саске. - Верни! Они мои!- гнул своё брат, которого уже трясло, пока я неспешно натянул на себя штаны, не обращая внимания на ругательства в свою сторону. - Ты гнусный выродок, позор моей семьи, убийца!- выкрикивал мальчишка, кидая в меня одну за другой книги, пока я молча надел футболку и уже направился в ванную, однако одна всё же попала в меня, прилично прилетев в голову, от чего я покачнулся, но, не подав виду ушёл в ванную комнату. Обошёлся я слегка рассеченной бровью, как показало мне зеркало. Возможно, будет синяк, но пока я обошёлся пластырем и прохладной водой, чтоб остановить кровотечение. Сделав типичные утренние процедуры, я вышел из ванной, более или менее проснувшимся и готовым к тому, что в меня может прилететь что-то ещё, однако квартира встретила меня тишиной. Обойдя свои небольшие квадратные метры, я обнаружил валяющийся в коридоре на полу ключ от квартиры. Сбежал. Я тяжело вздохнул и облокотился спиной о стену, откидывая голову и прикрывая глаза так, словно не спал несколько дней подряд и очень устал. Я действительно устал бояться за этого сорванца, который топчет меня, как ему хочется. Он опять убежал на улицу, искать приключение себе на пятую точку, и одному Богу известно, где теперь я его найду и найду ли вообще. Я давно признался себе, что боюсь потерять Саске из виду. Это ведь может быть что угодно: его могут убить, он может уехать в другой город, его могут продать в рабство, как вариант, да много чего еще. В этом гнилом насквозь городе можно сделать с человеком все. Главное, чтобы фантазия была больной настолько, что позволяла это сделать. А мне становилось с каждым разом все хуже от этого. Я, конечно, не страдал, как кисейная барышня, но ломало меня страшно. Как сейчас. Ощущение, что я протягиваю руку к нему, всего пара миллиметров осталась, но Саске неизменно ускользал, растворялся в этом темном городе. Временами мне становилось тошно, что я не могу выбраться из этого круговорота. Каждый раз возвращался на одну и ту же точку вечного одиночества, когда мне приходилось начинать все сначала. На самом деле я стою на месте. Ты не пускаешь меня. Ты, словно гвоздями, прибил меня к месту, а сам бегаешь рядом, ради удовольствия протыкая меня чем-то острее, чем меч. Саске-Саске. Ничего нового, как и всегда, Саске. Я снова буду искать тебя по переулкам, найти хотя бы живым, пока ты готов бежать куда угодно, лишь бы я не мог до тебя добраться, готов якшаться с кем придётся, чтобы сильнее повязнуть в этой грязи, для того, чтобы я тебя не вытащил. Но каждый раз я боюсь. Боюсь, что просто не найду тебя. Боюсь, что когда-нибудь будет слишком поздно. Боюсь, что когда-нибудь я просто не смогу тебе помочь, как бы ни хотел. Меня ждала уборка и приготовление обеда, поэтому пришлось отмахнуться от нервных мыслей, что лезли в голову всякий раз, стоило мне только вспомнить Саске, что, как и предполагал, снова опустошил шкатулку, в качестве небольшой моральной компенсации, заодно и теша себя мыслью, что забрал у меня последние деньги. Составляя одну за другой книги обратно в шкаф, я припомнил вчерашнее наставление от начальства о том, что, если Саске снова загребут, то разговор такой короткий не будет. Может, он и прав, но я не могу взять и заставить себя отказаться от родного брата. Как и не могу выкинуть сердце из груди. Не могу. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь или карьера. Толку от меня, как от полицейского, если я даже собственного брата не могу заставить себя послушать? К вечеру я уже, как всегда, был в участке, где отдавая свой рапорт, приметил женщину, которая, как оказалось, ждала именно меня. Поправляя свой с иголочки пиджак, милая леди назвалось адвокатом вчерашнего задержанного. - Юхи Куренай,- прочёл я на визитке, сунутой мне под нос тем же образом, как и вчерашние купюры её подзащитного,- чем я могу вам помочь? - Учиха Итачи,- протянула моё имя женщина, - по данным, которыми я располагаю,- а они неплохи, как я заметил, судя по тёмным завитым локонам и округлым бёдрам,- вы вчера были тем, кто арестовал моего клиента. «Боже мой, милая моя, этот парень слишком многим является «клиентом», видимо и платит он теми же долларами и той же суммой»,- пронеслось в моей голове, пока Юхи любезно предложила мне кофе и беседу. Хотя весь её тон говорил о том, что это просто фарс, который она вынуждена соблюдать, дабы её Аоба, увидел свет кроме того, как в окне над санузлом в тюрьме. - Вы могли бы узнать подробности от моего напарника,- не желая иметь с данной особой ничего общего, даже капучино из одного кофейника, я перевёл стрелки на Хотаке, зная о том, как у всех отбивает желание что-то вытягивать у него после второго или третьего вопроса, слыша сухие и холодные ответы. - Нет, видите ли, меня интересуете именно вы,- растянув малиновые губы в лёгкой улыбке начала адвокат, отчего я приподнял бровь, при этом ощущая нехорошие предчувствия насчет ещё одного причастного к этому делу. - Согласно показаниям и новым указам насчет проституции дают срок немалый, но при том условии, что проститутка является несовершеннолетней,- продолжала женщина, открыв папку, вытащенную из кейса,- эм,… в данном случае проститут. - К чему вы клоните?- перешёл я к делу. - Семнадцатилетний Учиха Саске, так? Мне показалось интересным столь странное сочетание фамилий. Арестовывает Учиха за подстрекательство другого Учихи,- проведя накрашенным ногтём по бумаге и тыча им по очереди в слова, говорила Куренай. - Подстрекательство?- холодно переспросил я, уже понимая, куда ведёт разговор. - Да. Весьма удобно работать в полиции, заставляя родственничка пробивать вам путь по карьерной лестнице,- хмыкнула адвокат, захлопывая свою папку. Какие дела, однако. Наверняка, Саске бы это понравилось, ставлю свою голову на то, что предложи ему эта бабёнка подыграть ей за пару лишних сотен баксов, хотя братец и бесплатно бесспорно согласится, то в тюрьму отправлюсь я за принуждение к продаже тела. Неплохо, Юхи, неплохо. Осталось только выяснить где мой ненаглядный младший братец, не так ли? Это позволит ей упрятать не только меня за решётку, но и высвободить Аобу, как, к примеру, тайного агента, чьей миссией было разоблачение. - И как долго вы придумывали эту нелепицу? – прикрыв рот ладонью, зевнул я.- Сами или кто помог? - Не увиливайте, Учиха,- прищурила глаза Куренай,- лучше скажите, где вы держите бедного мальчика? Бедный мальчик в лучшем случае где-то спит с кем-то или один, а в худшем до одури пьяный с сигаретой во рту, думает о татуировке на всю спину, пока в одну руку ему колят героин, а наркодиллер уже расстегивает ширинку, чтобы взять плату натурой. - Я не знаю, где он. Может быть дома, может быть в клубе, а может,…- горькая усмешка на миг появилась на моих губах, когда я заметил на тонком пальце женщины обручальное кольцо,- отсасывает вашему мужу, пока вы тут пытаетесь оправдать извращенца, что собирался его отыметь в своей дорогой машине. Боль в щеке от хлёсткого удара рукой была почти неощутимо от того, как ныло в груди от понимания того, что такое вполне имеет место быть. - Это ваш младший брат,…- прошипела адвокат, всё ещё держа ладонь так, что следующая пощёчина была не за горами,- вы моральный урод,... - А вы дура, если считаете, что я заведую этим цирком,- безразлично кинув слова, я ощутил, как кровь приливает к месту уже второго удара,- а ещё и адвокат, ай-яй-яй. - Как вы смеете,…- начала было брюнетка, но я прервал её, перехватив запястье женщины, прежде чем её рука оказалось рядом с моим лицом. - У вас есть дети, Куренай? – прервал я защитницу.- А братья или сёстры? Есть тот человек, ради которого вы пойдёте на всё, лишь бы как-то помочь? Может, это ваш муж? Или любимый племянник? А может, ещё не родившиеся дочь или сын? Женщина замерла, затаив дыхание и непонимающе глядела на меня, прикусив губу и явно не решаясь кивнуть. - Вы бы пожелали им такого? Вы бы спокойно спали, зная, что кто-то едва не изнасиловал их?- монотонно продолжал я, не сводя глаз с лица Юхи, которая побледнела, растеряв всю свою уверенность и ярость.- Вы бы разве не сделали всё, чтобы защитить их? - Но… я смотрела личное дело вашего брата,…- судорожно вдохнув воздух, пробормотала адвокат, отдёрнув руку и сжав своё портмоне. Она говорила значительно тише, чем когда пыталась выставить меня едва ли не сутенёром, погоняющим кнутом закона Саске. - И что вы там нашли? Его слёзы, которые он проливал, когда бандиты подожгли дом наших родителей, где те сгорели заживо? Его боль, когда его насиловали? Его ненависть, что он испытывает ко всем за то, что никто не помог, когда он так в этом нуждался? – задавал я вопросы один за другим, пока сердце женщины не выдержало и она потупив взгляд, отступила от меня на шаг назад. - Тогда делайте свою работу, Юхи Куренай, и не мешайте мне сажать всех этих ублюдков, что калечат жизнь так не только моему брату, но и другим людям,- в завершении бросаю я, покидая коридор, дабы женщина сделала звонок, который избавит на лишний десяток лет город от Аобы Ямаширо с его деньгами и связями. И она его сделает. В этом я не сомневался так же, что сегодня мне стоит патрулировать местечко рядом с ночным клубом, что находится на перекрестке магистральной дороги и близ находящегося мотеля. Эдакое змеиное гнездо, которое я никак не успевал вовремя разворошить палкой. Но не в этот раз. Выйдя на улицу, где меня уже ждал напарник, сидя за рулём машины и держа перед глазами книгу в оранжевом переплёте. Этот том был таким же спутником Хотаке, как и его шарф, только появлялся он непосредственно в те моменты, когда ничего сверхважного не предвидится. - Как тебе эта дамочка?- первым делом спросил у меня мужчина, стоило мне усесться на соседнем сидении и закрыть за собой дверь.- Ходила тут и вынюхивала про тебя. - Адвокат?- на всякий случай уточнив, я неопределенно пожал плечами.- Ничего нового. Она не будет совать нам палки в колёса. - Что ж, тогда как всегда по периметру?- заводя автомобиль, оглянулся назад Какаши, выезжая со стоянки. - Поначалу. По наводке я могу предположить, где нам стоит появиться, а где задержаться,- глянув на тёмные улицы за окном, поведал я под усмешку со стороны полицейского. И вот очередная моя ночь настала, где я бегаю за призраками, тенями, которые оставляет мне Саске, пока я, хватаясь даже за пустую вероятность, готов кинуться в этот водоворот событий. Но всё же не стоит недооценивать этот город и степень его гниения. После того, как закрыли ещё и порт, чтобы приостановить хоть ненамного пребывание каким-то способом из-под полы наркотиков, голод опустился на серые дома, холодные улицы и безлюдные дороги. Такими темпами вскоре пойдёт резня не только в переулках за батон хлеба, но и на магистралях. Единственное, что остаётся это спасать то, что ещё можно. Понятия не имею, чем помогут действия правительства, по закрыванию всех дорог, ведущих в город, ведь якудза всё равно найдут способ, как переправить контрабанду. Или же они решили, что горожане просто сожрут друг друга или просто перебьют и проблема решится сама собой? - Приостанови здесь,- обратился я к напарнику, что неспешно вел машину, пока я обозревал улицы, мимо которых проезжал автомобиль. Сейчас мы были как раз там, на этот роковом перекрёстке, и, если судить по воплям и ору, идущему из здания клуба, то мы как раз вовремя. Неподалёку блевала, упираясь рукой в кирпичную стену какая-то девица, в короткой красной юбке и кожаной куртке. Её клатч валялся рядом с ней в луже из непереваренной пищи, пока девчонка, шмыгая носом вытирала руки об сетчатые чулки. Размазанный макияж и покачивающаяся походка были завершением её образа на сегодня. - Харуно,- вынес вердикт Какаши, как только свет одного из фонарей упал на её лицо, осветив не только подтёки туши, размазанную помаду, но и когда-то милые черты лица с светло-розовыми волосами, что сейчас свисали грязными соплями. - Семнадцать лет,- добавил я, глядя, как девчонка громко икнув, глупо хихикнула, словно от глупой шутки, а после, опираясь на стену, кое-как держалась на ногах. - В участок?- вздохнув, осведомился Хотаке, пока я, кивая, уже вылез из тёплого салона. Что ж, мужчину понять можно, всегда неприятно осознавать, что та, которую ты видел ещё недавно подающую надежды в одной из гимназий, получающую стипендию и премию от мэра, вот так вот убивает свою жизнь. Лишь одна доза героина. И всё пошло под откос. Харуно Сакура. Подумать только, сколько ещё подростков загубят эти наркоторговцы, прежде чем от денег лопнут их кошельки, и они успокоятся. - Давай, поднимайся,- подойдя к девчонке, что вновь шлёпнулась на асфальт, не удержавшись на каблуках, сказал я, став приподнимать её за локоть. Меня же встретил растерянно-удивленный взгляд с расширенным зрачком и глупая улыбка на лице девушки, которая капризно выпятив нижнюю губу, вырвала руку. - Какой ты грубый, Итаааачи,- протянула наркоманка, откинув голову назад и блаженно щуря глаза от яркого света фонаря, что освещал весь этот беспредел. - Вставай,- повторил я, уже грубее подняв Сакуру за плечи, пока та смачно дыхнула на меня перегаром, при этом посмеиваясь,- кто тебе продал наркотик? - Учииха Итааачи,- пробормотала Харуно, сладко причмокнув и став приплясывать, крутя бедрами, пока я не встряхнул её,- ну, чё? - Бесполезно с неё сейчас что-либо трясти,- вынес вердикт, подошедший Хотаке, что перекинул себе через шею руку девчонки, которая возмущенно зашипела. - Я только с одним… не хочу с двух сторон… - Выясним, когда проспится, но её лучше в больницу,- пробормотав, нахмурив брови, я уже собирался пойти проверить клуб, как девчонка застонала, словно её прям тут кто-то имел во все возможные места. - Ооо, Саске,…мм! Какие дела, братец. Ты и девочками не брезгуешь? Хотя, я не уверен в том, что ты единственный владелец этого имени во всём городе. - Сакура, где Саске?- обратился я к Харуно легко и беззаботно, будто бы старый друг, пока та повисла на Какаши, чьё выражение лица явно не высказывало удовлетворение этой ситуацией. - Саске-кун,… его взял с собой тот мужчина,- как-то озадаченно проблеяла девушка, уткнувшись носом в шею моего напарника, что аккуратно встряхнул ту, - ах, он так танцевал…за деньги. Мотель,- выдавила из себя девчонка, а после стала рьяно вырываться,- пусти! Я… Саске-кун…мм. - В больницу,- ответил я на немой вопрос напарника, пока сам широким шагом пошёл через дорогу, на середине которой, обернувшись, крикнул,- вызови ещё Гая. Не думаю, что братец там один, учитывая то, что тут уже была Харуно. Здание было обветшалым и запущенным настолько, что сразу было понятно, кто является его главными посетителями. Повсюду валялись бутылки и какой-то мусор, стоил смрад, схожий с запахом скисшей капусты и запрелой плесенью, а судя и по звукам, кто-то добавляет частичку себя, прочищая желудок, в этот и без того гнусный притон. Нет, Саске, ты хоть и далеко не законопослушный гражданин, но всегда предпочитал комфорт и уют, как ты должен был наступить на горло собственной гордости, чтобы оказаться тут? Достав удостоверение и пистолет, я дёрнул на себя ручку самого первого помещения, где на кушетке валялось какое-то тело, видимо ещё живое, но зверски пьяное. Следом я наткнулся на хозяина данного заведения, что отодрав лицо от стола, рассеянно смотрел на меня бессмысленным взглядом из-под опухших век. С этим всё тоже было ясно. Кажется, я в кои-то веки успел в самый разгар событий. Осталось только найти зачинщика. Ну, же, Орочимару, покажи мне свою персону, дабы я наконец-таки засадил тебя за решётку, где тебе самое место. Ещё один лестничный пролёт вверх и меня встречает радушно второй этаж. Первая же комната двери не имела, поэтому ласки, что оказывали тут мужчинам, не скрылись от меня, к сожалению. Помещение было сравнительно небольшим со старой мебелью, видавшей и лучшие времена, в одном из кресел которой сидел парень, а на нём сверху проститутка. Вот только тут, кажется, кто-то ещё способен различать то, что я явно не вписываюсь в эту обстановку похоти, чревоугодия и наркоманской идиллии. - Легавые…- едва шепчет один из, если не ошибаюсь, клиентов, держа на коленях какую-то девчонку в длинном платье, что тут же падает на пол, стоит тому встать с поднятыми руками, завидев оружие у меня в руке. - Ну, ты чего,…- не понимает его спутница, далеко не тонким голоском, который я ей приписал под внешность, - я же ещё не закончил. А, «Изабелла». Давно не видел я Сая за работой, даже понадеялся, что парень одумался и закончил с грязными делишками, так нет. Видимо, стоило назвать город, под «Место несбывшихся надежд», как раз то, что надо будет. К горлу неприятно стала подкатывать тошнота, то ли от душного помещения, где смрадит так, как в общественном туалете, если не хуже, учитывая отвратительный кислый запах чей-то блевотины в углу, то ли от одной мысли, что в одной из комнат я увижу то, что бы предпочёл оставить на один из своих ночных кошмаров. - Ой, бля,- кажись, кому-то ещё тоже ситуация помогла протрезветь, пока я переводил взгляд от пьяных и заплывших физиономий, на старенькие, посеревшие и кое-где уже отклеившиеся отбои жёлтого цвета в зелёный цветочек. До чего же тошно. - А, Итачи-сан, вы как-то рано,- разочарованно протянул Сай, приподнявшись на ноги, пока остальные в комнате зашевелились, отпихивая от себя продажные тела и прикрывая лица ладонями, ложно теша себя тем, что я их не запомню. Я вас умоляю, господа, мне проще было забыть то, как выглядит тот же Аоба, чем те рожи, на которые я периодически натыкаюсь, листая новостные каналы в телевизоре. - Наоборот, я вовремя,- мрачно даю ответ, пока «Изабелла» кривя губы, нервно озирается, выискивая способ побега или другой выход из ситуации. Нет, Сай, сегодня не твой день. - То-то Саске обрадуется,- как бы невзначай говорит мужчина, вышедший из уборной, при этом вытирающий руки бумажным полотенцем. Он был худ и высок. Длинные чёрные волосы спускались гладкими прядями на утончённый бордовый пиджак, пока жёлтые глаза изучающе оглядывали меня сверху донизу, а на тонких бледных губах расползалась отвратительная усмешка. Орочимару. Слова о брате невольно задели слабое место, но я знал, что это всего лишь уловка, чтобы вновь выйти сухим из воды, поганый ты ублюдок. Не поведя даже бровью, я наигранно произнёс: - А ты как всегда просто мимо проходил? - Конечно, проблемы с кишечником, знаешь ли, приходится забегать даже в такие вот места,- невозмутимо проговорил сутенёр, скользя по мне своим змеиным взглядом и вдыхая воздух сквозь тонкие ноздри. - Сегодня ты обделался по полной, Орочимару, - холодно подмечаю я, решив, что потянуть время будет отличным вариантом, пока не придёт Гай. Всё же, в этой компании поджилки при виде служителей закона трясутся только у тех, кто боится за свою чистенькую биографию, что касается сутенёра и его «бабочек», и «мотыльков», тут всё несколько иначе. Если я возьму под арест только одного Орочимару, остальные оправдают его, тоже самое будет и наоборот. В идеале было бы то, если бы тут был Какаши со своим фотоаппаратом, тогда бы суд точно бы не придрался к прямым доказательствам, но он повёз девчонку под капельницу в ближайшую больницу. - Только если плохой полицейский не станет вдруг добрым и не побежит вытаскивать своего братика из под его нового друга, хотя… если учесть то, какой Саске у нас любвеобильный, то и друг у него может быть не один,- шелестящее произносил сутенёр, разглаживая складки на своём пиджаке перед зеркалом, повернувшись ко мне спиной. Играет. Сочиняет. Издевается. Это не должно меня касаться. Я на работе. Я должен, прежде всего, засадить этого склизкого подонка, а потом уже разбираться с остальным. У меня есть какой-никакой, но долг, которому я обязан быть верен, пусть на кону снова находится младший брат. Я должен. Я обязан. Я не могу иначе. Дрожь прошла по спине, пока рука сильнее сжала табельное оружие в руке, борясь с желанием пристрелить сутенёра сейчас же, чтобы он закрыл свой рот. Все же моя выдержка в данном случае давала маленькие сбои. Я сдерживался из последних сил. Я не должен выбирать. Всё же и так ясно. Работа. Это моя работа. - Третий этаж. Комната 15,-бросил Орочимару, что дало трещину в моём самообладании, но я всё ещё стоял и ждал с каменным лицом, не сводя глаз со спины мужчины. Не в этот раз. Это обман. Ложь. Провокация. Внутри всё сжалось от противоречивых чувств, что бились об телесную оболочку. Рвались наружу, требовали действий. Хоть каких-то. Даже самых иррациональных при моей работе. На секунду я прикрыл глаза. Возможно, я пожалею об этом, но не сейчас. Я рванул на лестницу. Вверх. Сердце стучало, как бешенное, когда я бежал по ступеням, наплевав на свой долг, свою честь и работу. Оставляя это всё позади, вместе с арестом, законом и правосудием. Я готов рисковать всем этим, но не братом. Не Саске. Кто или что угодно, но не он. Глаза судорожно обрыскали такой же грязный коридор, натыкаясь на нужную дверь с ели различимым номером. Широким шагом я приблизился к двери и дернул её на себя, смачно выругавшись, понимая, что та накрепко заперта. Я отошел чуть назад для разбега, чтобы вынести к черту эту гребаную дверь. Резкий удар плечом по деревянной поверхности отозвался глухой болью, но, не смотря на это, ударил повторно, почувствовав, как скрипит задвижка. Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть.