Скованные одной цепью

POV Saske Сознание ко мне вернулось на удивление рано. По крайней мере, Итачи рядом всё еще спал, видя там какие-нибудь сопли – это сто процентов, или мечтая о карьере героя, насколько я могу его знать. Я подвис на какие-то секунды, разглядывая его спокойное лицо. Хмурость между бровей разгладилась, и он, словно помолодел на пару лет, но ведь ему и так было не совсем много, если судить по принятым меркам. А вот если судить по меркам города, то ему еще очень повезло, что его работа будет чуточку лучше, чем моя. Отчасти. Душ я принимать не стал, уповая, что воду мне еще не отключили за неуплату и все водные процедуры я спокойно сделаю у себя. Тем более что баночек с ароматным гелем в моей ванной комнате было гораздо больше. Что поделать, если я люблю вкусные запахи по утрам. Особенно после очень трудовой и отвратительной ночи. Меня, кроме денег, тоже радуют всякие приятные мелочи. Кстати, о них. Вот позавтракать нормально я у себя точно не смогу. У меня и холодильника-то кажется нет. По крайней мере, я не помню о его существовании в собственной квартире. Готовить я толком не умел, поэтому ограничился только горячим чаем и курицей, что осталась с ужина. Я научился ценить холодные блюда, которые тебя не отравят. Человек – оно существо странное, ко всему приспосабливается и везде выживет, как бы шикарно до этого не жило. Неприятно приравнивать себя ко всему этому, но так оно и было. Итачи еще спал, когда я покончил с завтраком, особо не заботясь, что шумом могу его разбудить. Потом я нашел-таки свои вещи, предвкушая, какие новые шмотки я могу купить на деньги, которые достались мне совершенно бесплатно, если можно так сказать. Я может даже смогу купить нормальные сигареты, а то старые у меня почти закончились. А самое главное – мне не придется видеть всех этих свиней какое-то время. Я смогу пожить для себя, что удается мне крайне редко. Вот в таком прекрасном настроении, я даже что-то насвистывал себе под нос, застал свои пустые карманы. Пустые, то есть там, кроме мобильника, ничего не было. Карманы шорт были пусты, следов денег не было, будто бы мне все это просто приснилось. Я не понял, когда от закипающей злости у меня начали дрожать пальцы. Но я взял себя в руки. Может быть, этот кретин положил деньги в свой любимый тайник, чтобы крысы ночью нечаянно не унесли. Я двинулся к полке с книгами, ища ту самую книгу, которая являлась любимым произведением Итачи. До сих пор помню, как он мне пытался читать эту романтическую сказку, уповая на то, что мне это понравится. Хорошо написано. Дерьмовый сюжет, потому что так в принципе не бывает в жизни. Не в моей – это точно. В книжном тайнике было денег буквально на донышке. А вот моих денег я так и не нашел. И когда эта сволочь успела их вытащить? И куда она спрятала мои доллары?! - Верни мне мои деньги, ты, сукин сын! – под руки попалась какая-то тряпка, которой я мгновенно воспользовался, подлетев к Итачи и пытаясь ударить ею его прямо по лицу. Он кое-как разлепил глаза. Да ему, кажется, вообще было наплевать, что я его тут убить собираюсь! Меня это все выводило все сильнее и сильнее из себя. Да как он посмел тронуть эти деньги в принципе. На что я, по его мнению, жить буду все это время?! - Верни мне мои деньги, - прошипел я, борясь с желанием схватить что-нибудь потяжелее и обрушить это Итачи на голову. -Ты знаешь, что я этого не сделаю. Блядь! Это стало просто последней каплей. Я не глядя, схватил какую-то книгу и запустил ею в брата. Он ловко увернулся, но меня это только все сильнее злило. Всю мою радость затопило осознание бессилия против него. Итачи действительно не отдаст мне деньги, как бы я не просил, а перерыть квартиру мне просто не позволят. Кто тут сильнее Саске? Я еле удерживался от того, чтобы не начать канючить, как маленький ребенок, который швыряет книги одну за другой, не осознавая, что может сильно покалечить. А нет, вру. Я очень хотел, чтобы какая-нибудь из этих сраных книг так прилетела ему по башке, чтобы он отключился на добрые часы или же ему снесло крышу окончательно и бесповоротно. И вообще, в данный момент я хотел его убить, поэтому методично выбирал книги потяжелее и потолще, хотя бы прицеливаясь, чтобы попасть. Да какого черта он уворачивается! - Ты гнусный выродок, позор моей семьи, убийца! – выкрикивал я с каждой отправленной в полет книгой. – Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох в мучениях, мразь! Кажется, одна книга таки достигла цели, принося мне маленькую, но радость от того, что я хоть как-то оплатил за вторжение в мою жизнь. Итачи скрылся где-то в ванной, пока я пытался успокоиться. Меня колотило от ненависти так, что я не мог нормально сжать пальцы в кулак. Я так и не выплеснул все, что во мне накопилось. Но продолжать оставаться в этой квартире я не мог, а поэтому, прихватив деньги, которые были в книге, смылся отсюда, с силой захлопнув за собой дверь. - Ублюдок! Ненависть душила меня до такой степени, что, не отдавая себя отчета, я выбежал на улицу из квартиры, задыхаясь от слепого чувства и не ощущая повода хоть как-то себя остановить. Твою мать, этих денег хватило бы мне на неделю, а то и больше! Эти зеленые бумажки все равно никому, кроме меня не нужны, а этот гребаный козел оставил их наверняка для уголовного дела. Придурок. И как земля таких носит? Я от бессилия пнул пустую жестяную банку, не обращая внимания, что та попала в чью-то машину. Удивившись про себя, что я еще не забыл навыки футбола с гимназии, в которой когда-то давно все-таки учился, в прошлой жизни, пожалуй, я взъерошил волосы на затылке и поднял взгляд к окнам, которые предположительно принадлежали моей квартире. Или то, что напоминало квартиру хоть каким-то боком. То, что я выгреб у Итачи из его любимой книги, которую он так любезно предоставлял мне в полное пользование, а ведь я полностью уверен, что это так, едва ли хватит мне до конца дня. Тут максимум на два коктейля и пачку сигарет, не говоря уже на то, что на презервативы почти не останется. Неожиданно этот идиот сам толкает меня в похотливые лапы всяких извращенцев, у которых денег-то побольше будет, чем у него. Меня все еще держала за горло злоба. Хотелось вернуться обратно и как следует отходить его чем угодно, но чтобы это было потяжелее. Правда, мне нравилось это чувство. Оно захлестывало меня с головой, подстегивало мое иногда угасающее желание жить в этом аду, который по ошибки назвали когда-то самым милым городом. Нет уж. Раньше своего братца я точно не сдохну. Остудило меня осознание того, что в своем прикиде с ночи сегодня я просто замерзну. Такое ощущение, что температура опустилась на добрых десять градусов, вызывая у меня нервный смешок – да при такой погоде у кого хочешь все достоинство сожмется и спрячется. Блядь, я уже планировал потратить деньги на что-нибудь теплое. Что-нибудь обязательно с мехом, да-да, чтобы ободранные старые кошки – шлюшки для инвалидов – на сопли изошлись при виде меня. Еда? Какая еда? Я за квартиру-то не помню, когда последний раз платил, не то, чтобы еще и на еду тратиться. Впрочем, меня ведь не оставят один на один с голодной смертью. Итачи. Я хмыкнул и даже как-то перестал злиться на этого жалкого червя. Если хорошенько подумать, то его существование ему хоть и нельзя простить, но, порой, и даже такой, как он, пригодится, ибо он вытаскивает меня из-за решетки и, конечно, не дает умереть от голода. На одном кофе из автоматов далеко не уедешь. Да и качество у них отвратительное. Я давно заработал себе гастрит и удивляюсь, как ко мне в гости еще язва не постучалась. Не хотелось бы гнить заживо вместе с этим городом, но иногда мне кажется, что я просто разлагаюсь в нем красиво и с шиком. Правда, сегодня придется одеть старые тряпки. На те деньги, что я спер у братца можно купить что-нибудь более мимолётного, вроде алкоголя. Наверное. Я слаб в планировании бюджета, потому что, как такового, его у меня нет – планировать нечего. В этом, пожалуй, весь изъян моего идеального плана. Хотя бы сигареты я прикупил неплохие в попавшемся киоске у щурящейся женщины, что облизывая сморщенные губы, пыталась понять, достиг ли я планки, после которой могу гордо кидать ей паспорт в рожу или нет. Увольте, бабуль, на хую я ваши законы вертел. Я с каким-то блаженством затянулся, стараясь не подавиться дымом, к которому мои испорченные легкие так и не привыкли. Когда уже начал, просто, чтобы побесить братца, не думал, что это будет такой гадской привычкой. Мне нравится запах табака на пальцах, но как отвратителен его вкус во рту. Будто бы кошки нагадили. Я прекрасно знаю, что это исключительно из-за качества продукции, но получше было простым отбросам, вроде меня, не достать. Был вариант попросить у Орочимару, но один Господь Бог знает, что эта змея попросит у меня взамен. Меня и так его лобзания к собственной персоне выбешивают, но основной поток денег идет благодаря ему. Засунуть свое отвращение куда подальше, и улыбаться, каждый раз при виде его мерзкой физиономии. Когда я уже засобирался обратно домой, надеясь не пересечься на лестничной площадке с Итачи, которого снова попытаюсь хотя бы побольнее ударить, в кармане завибрировал телефон. Глянув на экран, я убедился, что звонили с неизвестного номера. Неужели пришла расплата за деньги, который никто не получил? - Да? - У-у-у, Саске-кун уже проснулся и бодрствует? – протянули по ту сторону под скрип старого дивана. - Не говори мне, что ты опять хочешь предложить мне роль «бабы», Сай? - фыркнул я в ответ, туша сигарету о железную дверь открытого подъезда. Запах, который шел оттуда я старательно пытался игнорировать. - Если только Саске-кун на это согласится, - послышался кокетливый смешок. – Тебе бы подошло что-нибудь черное с темно-синим. И обязательно чулки. Я слышал, что у Саске-куна прекрасные худые ножки. А уж, как клиенты… - Заканчивай с этим дерьмом. У тебя есть что-то конкретное? Нет? Тогда иди нахуй со своими платьями, - но поймав себя на мысли, что это звучит неуместно, я усмехнулся, - хотя ты и так туда каждую ночь ходишь. И не слезаешь даже. Или мне только послышалось, что ты там не один? - Фу, как грубо, Саске-кун, - Сай точно надул там губы, изобразив обиженный тон, но в следующую секунду он снова разговаривал со мной своим особым томным голоском. – Тебе же уже пришли новости от Орочимару-самы? Там будет сегодня шумно и весело. А сколько больших рыбок там будет. М-м-м. И там будет отменное угощение. Саске-кун, ты как? Я на пару минут замолчал, задумчиво уставившись в одну точку. Я собирался не идти туда сегодня, так как наивно полагал, что деньги у меня будут. Но денег у меня фактически нет, как и желания туда идти. Но из больших зол я привык выбирать меньшее. Кто же виноват, что это было не самое приятное решение. Ах, да, братец, этот ж ты пустил мою жизнь под откос. Выродок. - Только потому, что там можно заработать, - я с презрением выдавил последнее слово и на том конце трубки это услышали. - Не криви губки, Саске-кун, - уже холодно продолжил Сай, кажется, подражая голосу Орочимару, когда речь заходит о деньгах. – У тебя, как и у всех нас, быстро деньги кончаются. А жить на что-то надо. - Я – не все, - я раздраженно его поправил, - нехрен на иглу было подсаживаться. Или что ты там употребляешь? Под кайфом трахаться не так дерьмово, да? Но трубку предсказуемо бросили. Я поморщился, когда раздались неприятные гудки, режущие слух, и сам отключился. Надо же, как интересно наркотики влияют на людей. Сай стал нервным и легковоспламеняющимся. Под кайфом походил на искусную путану в роскошных платьях, которая готова за деньги выполнить любое желание своего клиента. Да и его обожали за хороший рот и дырку. Завидовать тут нечему было, хотя и такие придурки среди «бабочек» попадались. Якобы у него такие женственные черты лица и нежная кожа, что от девушки его было не отличить. Прекрасный художник опустился на самое дно, сам с удовольствием и радостью вырыл себе могилу, в которой и сдохнет. У него нет столько воли, чтобы преодолеть это в одиночку, а помогать ему никто не будет – невыгодно. В минуты отходняка Сай становится обычным парнем, которого я когда-то знал. Немного характер изменился, но это ничего. У кого он с годами не меняется. Его жалкое желание выжить, начать жизнь заново, было растоптано им же, когда его нагоняла ломка, в ожидании новой дозы. Хотя бы его по кругу не пускали. Орочимару не позволял, чтобы такую очаровательную барышню испортили раз и навсегда. После такого использования любая куколка выкидывалась на свалку. Я передёрнул плечами от неприятных мурашек. В такие минуты я еще сильнее ненавижу весь этот город и себя заодно, что не могу повернуть свою жизнь по-другому пути. Но… Клуб, да? Я развернулся на пятках и бегом направился по лестнице в свою квартиру. Мне нужно было переодеться и привести себя в какое-то подобие порядка. Когда я закрыл за собой дверь, то почувствовал себя в какой-то безопасности. Шаткой, но все-таки безопасности, что принесла за собой относительное спокойствие. Как там говорится? Мой дом – моя крепость? Ну, вот примерно нечто такое я сейчас и ощущал. Конечно, знал, что в случае чего эти хлипкие стены меня не спасут, но сейчас внутри них я был один. Значит, можно было немного расслабиться: напряженные плечи опустились, придавленные непосильной для меня ношей полного разочарования в жизни, а волосы с лица я убрал назад, опять морщась от гадского привкуса сигареты во рту. Кухня и одна комната встретили меня абсолютной тишиной, будто здесь и не жил я вовсе. По правде говоря, я тут только ночевал иногда, да вещи складывал. Мне просто нужно было место, куда я мог вернуться совершенно один, никем не побеспокоенный. Кроме Итачи, который, черт его дери, жил в соседней квартире, про это место никто не знал. Я не дурак, чтобы раскрывать адрес своей последней обители. Отодвинув в сторону коробку с книгами, которые я так и не удосужился выставить на полки, на которых был годовой слой пыли, я прошел сначала в ванную, проверяя, что воду мне все-таки отключили, а потом и в комнату, к единственному здесь толстому матрасу на полу, между прочим, аккуратно заправленному. Здесь действительно было нечего делать, кроме, как думать и спать, да и выбирать себе наряд на очередные бессонные ночи. Я усмехнулся и принялся заниматься последним, хотя не представлял, как убить время до вечера, которого было непривычно много. Вытащив первую попавшуюся черную футболку из шкафа, который от одежды просто ломился, я критично оценил ту и удовлетворительно кивнул. Сегодня мне хотелось быть в черных тонах. Так же и драные джинсы нашел. Узкие, правда, зараза, но для меня ведь самое то, да и для клуба тоже, жаль только, что за неудобство в штанах мне никто не заплатит. На футболке была любимая рок-группа. Помнится мне, не недёшево она вышла, как, впрочем, почти все вещи из этого чудного шкафа. Это была моя единственная слабость, которая отнимала все деньги к нормальному существованию. Но мне ли жаловаться на это. Полез за всякими побрякушками, которых тоже было в избытке, задел шкатулку на низком столике рядом с матрасом. Все содержимое выпало на него, некоторые особо прыткие – раскатились по полосу. Из шкатулки выпала фотография, которая сразу же привлекла мое внимание. Я замер с вещами в руках, минуту, наверное, не отрывая от нее взгляда. На ней была мама. Моя любимая мама, немного выцветшая от времени, как в старых фильмах, но даже уголки не погнулись. Я слишком бережно относился к этой карточке, чтобы позволить такое. Вздохнув, я отложил в сторону вещи, и присел на край матраса, беря фотографию в руки. На ней было прекрасное красное платье в тот день. Она смущалась, потому что не любила обычно фотографироваться, а тут вся семья её буквально силком заставляет. В уголках глаз и губ появились первые морщинки, но в целом она выглядела гораздо моложе своих лет. Эту красоту она и нам передала. Точнее мне. Итачи, как был уродом, так уродом и останется. Главное – на фотографии она улыбалась. Там, куда она смотрела, стоял я с братом и папой, который выражал степень крайней раздраженности, что жену еще и уговаривать пришлось, дыбы снимок сделать. За это отцу отдельное спасибо. Мама получилась очень красивой. Такой я её и запомнил. Мне в голову пришла хорошая идея. Это займет остаток дня до вечера. Переодевшись в футболку и джинсы, и прихватив кофту-сетку, я вышел из дома, прикидывая, как быстрее мне дойти до кладбища. Благо оно у нас одно было, даже со своим храмом, но далеко было от этого богом забытого района, поэтому придется всё равно на метро до конечной станции, а оттуда пешком практически загород. Я считаю, что это отличное место – мертвых не потревожит этот отвратительный город. Перед главным входом стояла девушка и продавала цветы. Место она выбрала не особо удачное – дохода ведь нет совсем, но цветы у нее были свежие. Я не поскупился и купил буквально целую охапку, под удивленный взгляд светло-голубых глаз. Она благодарно улыбнулась и даже поклонилась мне, как дорогому господину, но я на это не обратил внимания и прошел внутрь, аккуратно лавируя между многочисленными памятниками и могилами, которые, казалось, были раскиданы здесь в хаотичном беспорядке. Ближе к воротам были уже свежие могилы, а за это время уже пару могильщиков точно канули в лету. Сейчас работающая парочка кое-как занималась этой бестолковой и бессмысленной работой. Получалось из рук вон плохо, но мертвецы, видимо, были довольны, раз большой стаей не нападали на живых. Что-то я пересмотрел ужастиков на ночь. Или это моя слишком богатая и больная фантазия. Я шел все дальше и дальше, уходя вглубь самого кладбища. Под старой ивой находились могилы родителей. Соседние могилы находились дальше, чем обычно, а под древом было так хорошо, будто оно молчаливым сторожем охраняло покой родителей. На могилах уже проросла трава, да и листьев нападало порядочно. Я аккуратно положил цветы на скамейку рядом, а сам завязав кофту на поясе, принялся методично очищать, не боясь, что запачкаюсь в земле. Это самое меньше, что я могу для них сделать сейчас. Да и такая работа прочищала мозги. Может, это способствовало кладбище, но под конец, когда могилы были более или менее очищены от сорняка, а в голове не осталось ни одной плохой или хорошей мысли. Там было блаженно пусто. Я замер на мгновение, сложил руки лодочкой, и прижал их к лицу. Пальцы терпко пахли землей и соком травы. Я вдыхал этот запах, запоминая его, потому что в последнее время он стал мне подозрительно нравится. Как запах асфальта после дождя. У каждого свои странности. Цветы я положил прямо посередине между двумя могилами и сел на скамью. Молчать мне в такие моменты удавалось лучше всего, и я молчал, надеясь, что призраки умерших родителей и так все поймут. Я не чувствовал себя одиноким. Я чувствовал себя разбитым, и мне хотелось плакать навзрыд, но это не имело никакого смысла. Сидеть и молчать было лучше всего. Правда, я не удержался. -Здрасти, мам, … пап, - это звучало донельзя глупо, но меня это волновало в последнею очередь. – Как вы тут? - о, Господи, это звучит и правда глупо, - Вы же не возражаете, что я тут с вами поговорю…,- дожил, уже с покойниками беседы провожу, однако голос всё равно надломился. - Мам, мне очень стыдно,- пробормотав, я ощутил всепожирающую брешь в груди, что подобно чёрной дыре засасывало всё, что было хорошего в моей жизни, оставляя лишь осколки прошлого. Тогда ведь у меня было всё, чего я хотел, и даже больше. Я был идеальным сыном, прекрасным учеником и даже к этому отбросу – Итачи, относился вполне неплохо. А потом… потом они все оставили меня. Я остался один. Наедине со всеми проблемами, болью и скорбью. - Вру. Мне совсем не стыдно, …- скривив губы, добавил я, когда перед глазами пронеслось всё то, через что я прошёл, пока они тут валялись в уютных гробах, даже не подозревая о том, на что они меня оставили. С кем, блядь, меня оставили! Я замолчал, понимая, что мне действительно все равно. Я может и разочаровал родителей, что не оправдал их надежды, но какая теперь разница. Я один и выживаю, как могу. Пусть это и не то идеальное будущее, которое мне так красочно когда-то презентовали, да что уж там, вся моя жизнь скатилась до трёх вещей: секс, деньги, алкоголь. И именно в такой последовательности. Но вы же умерли! Как мне дальше было жить?! Сбоку послышался шелест веток. Я машинально обернулся. Глазами я наткнулся на знакомое лицо, которое обрамляли темно-фиолетовые волосы. Фиалковые глаза смотрели на меня чуточку с жалостью, но больше с добром и участием. Девушка поправила тонкую смешную шапку с собакой и замерла на месте, зная, что я снова ничего не скажу первым. - Ты опять тут, - нарушила она молчание и улыбнулась мягко уголками губ. - А ты опять обходишь территорию? Хината тихо рассмеялась, принимая мое молчаливое согласие, как обычно, и осторожно присела рядом, прижимая к груди черный, грязный рюкзак. Мне бы не хотелось знать, что там находилось. На девушке не было и грамма косметики. Лицо у неё было бледным от природы. Хотя она красила свои волосы и носила дурацкую мешковатую одежду, Хината была естественнее всех живущих в этом городе. И, пожалуй, искреннее тоже. Вот они современные могильщики и гробовщики – миловидны и тихие девушки, которые с усердием выполняли свою работу. У меня всплывало еще больше отвращения к себе, но за это я почему-то испытывал даже симпатию к ней. Какую-то иррациональную симпатию просто за то, что она живет в таком тихом и спокойном месте далеко от города. - У тебя была красивая мама, - сказала она, переводя взгляд на могилу, - а вот папа строгий. Как у меня когда-то. - Ты всегда это говоришь, - тихо пробормотал я и запахнулся в кофту. - Чтобы ты всегда это помнил. Даже когда ты станешь стариком, я все время буду тебе об этом напоминать, - она снова тихо засмеялась, но потом продолжила таким же тихим, как и у меня, голосом, словно осторожно проверяя почву. – Итачи тоже недавно приходил… - Не хочу слушать об этом. Он никакого права не имеет сюда приходить, - резко обрываю я Хьюгу на полуслове. - Но ведь он и её сын тоже… Я ничего не ответил, и девушка виновато замолчала, теребя пальцами лямку рюкзака. Знаю, что может. Знаю, что он имеет на это такое же право, как я. Но меня это только сильнее бесило. Он был виноват в их смерти. Это он во всем этом виноват. На нем лежит вина, что теперь родителей жрут черви, а мы тут живы и здоровые ходим по земле. Я сжал кулаки, чувствуя, что снова начинаю заводиться. Мама, прости мне это, но я так сильно ненавижу его, что готов убить при первой же возможности. Лучше бы это он умер, чем ты. Простишь ли ты меня, мама, ещё и за то, кем я сейчас являюсь? Шлюхой, проститутом, начинающим алкоголиком, которому впереди ничего не светит. Я горько усмехаюсь. Мне ведь есть еще куда падать. Внезапно я чувствую прикосновение Хинаты к своей руке. Она аккуратно берет мою ладонь и бережно сжимает своими маленькими пальчиками. Только тут я замечаю, что они все в свежих порезах, а под глазами залегли синяки. Ей должно быть больно, но она это не показывает. Только кусает обветренные губы и грустно улыбается. - Меня сегодня звали в этот клуб… снова. Они говорят, что Неджи можно помочь, если я буду хорошо работать.… Но я не хочу так. Он бы не хотел, - и я её понимаю. Только обидно, что у нее больше воли, чем у меня. - И не ходи, - я как-то неловко, не привыкшей к подобному роду прикосновений со своей стороны, поглаживаю её по волосам. – Ему стало хуже? - Нет, - она помотала головой, а в голос послышалось облегчение. – Все ходит и ворчит, что кровь из легких – это еще полбеды. Просит, чтобы я не беспокоилась, - Хината отрывает взгляд от наших рук и поднимает глаза на меня. – А ты…пойдешь? - Есть на что-то надо. Посмотрим. Может, мне не понравится, - хотя я прекрасно знаю, что все уже решил, но говорить девочке обратное у меня просто язык не поворачивается. Не хочу, чтобы последний человек перестал в меня верить. Становится не так тяжело. Мы просидели, кажется, часа два или три. В большей степени молчали и не потому, что нам не о чем было говорить. Просто с таким человеком, как Хината, молчать тоже приятно. Она без слов поняла, что мне уже пора идти. Только во взгляде мелькнуло что-то наподобие боли. Девушка относилась ко мне, как к брату. Ходили вместе в одну школу, пока наши жизни не были уничтожены, пока наши родители еще были живы и счастливы. Зато она не одна. У неё есть кузен, что, даже харкая кровью, будет утверждать, что он готов таскать тяжёлые плиты, лишь бы сестрицу не вовлекли в проституцкий бизнес. Ей всего-то семнадцать, как и мне. Центр города меня особо не радовал. Он никого не радовал, разве, что только тех, кто искал легкие деньги. Мне же деньги доставались с большим трудом, как не крути. Если кто-то скажет обратное, то пусть лучше дерьмом подавиться и подумает нормально. Я не знал, что меня ждало сегодня. Но судя по тому, насколько ближе я подходил к клубу, мое желание оторваться в сегодняшнюю ночь только росло. Забыться, отгородиться от всего было бы просто идеально. Не иначе, как приятное стечение обстоятельств, которое играло мне на руку. Когда-то прекрасный клуб сейчас был лишь пародией на хорошее заведение. Здесь собиралась вся грязь с нашего города, поэтому найти развлечение и приключение на свою задницу было проще простого. Перед тем, как войти внутрь, я выкурил последнюю сигарету. Причем сделал это довольно медленно, будто бы оттягивая момент. От меня снова несло табаком. Это будто бы покрывало меня возможностью без проблем влиться в беснующуюся толпу, уже изрядно пьяную и под кайфом. Каждый здесь испытывал эйфорию по-своему: алкоголь, наркота, танцы, беспардонная любовь в грязных туалетных кабинках, которые не убирали черт знает сколько времени, и еще много-много чего еще. Зависит от степени размера твоего кошелька и готовности на все, а уж за фантазию могут ответить и другие. Причем, никто не защитит тебя от последствий. Это как незащищенный секс: какую болячку ты подцепишь потом уже твои проблемы, а не того, кто эту болячку распространяет. В любом случае атмосфера встретила меня с распростертыми объятьями, принимая, как старого друга. Я тут же задохнулся от дыма, в которой были намешаны, по крайней мере, марихуана и спецэффекты со сцены. Но быстро привыкнув к этому, я проталкивался сквозь толпу полуголых молодых людей и девушек, пытаясь попасть к барной стойке – излюбленное место Сая. А вот и он. Я запрокинул голову и усмехнулся, наблюдая, как дама в длинном платье импровизирует трах с шестом. Впрочем, платье было длинным до поры до времени, когда Сай задирал его под улюлюканье пьяных мужиков. Я дернул это недоразумение на себя за край тряпки так, что он чуть не грохнулся на пол, но его во время успели поймать «сильные мужские руки». Парень был еще и обдолбанный. Совсем чуть-чуть. Ему снова подсыпали что-то в один из многочисленных коктейлей. - Да какого черта?! Поаккуратнее нельзя? – завизжал тот, но через секунду уже повис на мне, обдавая перегаром. – Саске-кун, я так скуча-а-ал… - Не висни на мне, - скинув его руки со своей шеи, с отвращением протянул я. - Детка, это твоя подружка? Она тоже к нам присоединиться? – заржали сквозь музыку позади, от чего меня перекосило от новой волны отвращения. - Рот закрой, мудак, - я излюбленно показал свой коронный средний палец, отталкивая грубо Сая прямо в объятья к этим парням, брезгливо поправляя кофту. – Тебе и этой потасканной швали хватит за глаза. - Как грубо! Сай там еще что-то мямлил, жалуясь своим кавалерам на меня такого нехорошего, пока я решил отчалить в сторону танцпола. Музыка сегодня была особенно хороша. Кажется, я догадывался, кто стоит за пультом диджея. Поглядев туда, я завидел алый отблеск волос в ярком неоновом свете и татуировку на лице. Отлично. Значит, сегодня можно будет, как следует потрясти костями. Что я бы и сделал, но меня грубым образом перехватили за запястье и потащили в неизвестном направлении сквозь толпу. Я начал вырываться, матерясь на чем свет стоит, но блондинистая макушка впереди обернулась, показывая ряд белых зубов. Наруто. А значит и Орочимару точно где-то тут. Возможно даже.… Да. Меня к нему и притащили. Длинноволосый сутенёр сидел вальяжно на обитом красной кожей диване. На коленях у него сидела какая-то малолетка, причем уже со спущенным верхом. Я бы предпочел не видеть, где находится рука этого мужика. Такого зрелища я бы не пережил. Но судя по бессмысленной мордашке девки, где-то между её ног. Увидев меня, он тут же скинул её со своих коленей. По дороге к полу девушка неловко задела локтем один из высоких стаканов, содержимое которого вылилось ей на короткое платице, которое находилось в районе талии, причем все. Я вскинул бровь, когда она сначала на коленях поползла из кабинки с диванчиками на танцпол, а потом поковыляла в сторону туалетов. В её руке мелькнул мешочек с белым порошком, щедро отданный Орочимару. Меня передернуло, но я заставил себя перевести взгляд на бледную рожу с желтыми глазами, на которой растягивалась сладкая улыбочка «папика». - Я и не думал, что ты придешь, Саске-кун, - громко проговорил он и кивнул на свободное место рядом с собой. Точнее, оно теперь было между ним и Наруто. – Но твой милый друг уверял меня в обратном. Я с ненавистью глянул на тупого блондина, но тот уже был занят девчонкой рядом и не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. Мне ничего не осталось сделать, как сесть на указанное место, тут же ударив по руке мужчины, которая потянулась обнять меня за талию. - Саске-кун, - он прошипел мне на ухо так, чтобы только я один его расслышал. – Расслабься, мальчик мой. Возможно, тебе сегодня даже не придется работать. Мое общество тебе будет куда более приятным. - Но куда более расточительнее, - прошипел я в ответ, стараясь улыбаться обворожительно и строить глазки, будто бы в насмешку этому сутенёру, капризно заявив потом, - Я хочу выпить. Раз уж я здесь, то хочу нормальную выпивку. Под смешок Орочимару мне протянули граненый стакан с темно-янтарной жидкостью внутри. Виски? Я надеюсь, что это было лишь одно виски без каких-либо примесей. Чувствуя на себе внимательный взгляд, я залпом осушил бокал, немного поморщившись, ощущая, как высокий градус плывет у меня по пищеводу, расцветая в желудке огненными лепестками. Я сразу же почувствовал, как мне стало хорошо. Откинувшись на спинку дивана, я даже не скинул руку мужчины со своих колен, облизывая горьковатые после виски губы. Передо мной поставили еще. И я выпил. Остановился я так где-то на половине пятой, чувствуя то самое мгновение между реальностью и бесстыдным опьянением. Мой мозг уже плавал в дымке, музыка стала лишь приятной вибрацией, что прошивала мое тело насквозь. Даже Орочимару не казался такой мразью сейчас, а приятным дополнением в виде ласкающих рук, по которым я все равно пару раз ударил, потому что отлично знал, что такого в сегодняшнюю ночь мне не нужно. Через минуту я почувствовал влажные губы возле уха. Хриплый голос Наруто увлекал танцевать, и я позволил ему увести себя за руку. Агрессивная музыка сменилась на более плавные ноты, вводя танцующих в некий экстаз, словно танцы древних племен перед костром. Меня зажали в плотное кольцо из тел. Мои мысли текли слишком медленно и размерено, а я весь словно состоял из чего-то невесомого. Мне просто стало безумно хорошо, как и всегда бывает. Именно этого я и ждал. Именно этого жаждал, придя сегодня в это гнездо пороков и разврата. Наруто обнимал меня сзади, наслаждаясь, пожалуй, самым редким случаем близости со мной. Его горячее тело только грело во мне кровь, и, черт возьми, я бы даже мог позволить ему, если бы он попросил. А может и ударил его по яйцам. Мое настроение скакало в отличие от моего медленного сейчас сознания. - Выпей это. Тебе станет еще лучше, - прошептал блондин мне на ухо, вкладывая в руку бутылку с узким горлышком. Обычно с такой фразы начинался весь пиздец. Но я послушно выпил все до капли, сильно откинув голову на плечо Наруто и вдыхая запах его сладкого парфюма, от которого принялась кружиться голова. Внезапно вся картинка сузилась до одной точки. В глазах потемнело, а бутылка выпала из ослабевших рук. Парень еле успел подхватить меня под локоть и прижать к себе. Голову ломило нещадно, будто миллиарды молоточков одновременно забарабанили с той стороны головного мозга. - Тварь… Что ты мне туда подсыпал? – прохрипел я, безуспешно пытаясь поставить себя в вертикальное состояние. - Успокойся, сладкий. Это пройдет. Вот увидишь, как тебе станет хорошо после этого. Я обещаю, Саске-е. Через секунду мир расцвел яркими красками. Цвета били по глазам, ослепляя, приводя в замешательство. Сладкое ощущение наполнило желудок, разошлось с кровью по всему организму, заставляя сердце лихорадочно биться в оргазме. Я шумно сглотнул и почувствовал, как что-то осчастливило меня до состояние отупления. Наруто улыбался влюбленной улыбочкой придурка, и мне ничего не стоило врезать ему пощечину, удивляясь и одновременно смеясь, как легко мне это удалось сделать. Танцы мгновенно отошли на последний план. Мне снова захотелось выпить, поэтому я вернулся обратно к диванчикам, чувствуя прикосновения идущего позади меня Наруто. Орочимару на этот раз сидел с каким-то мужиком, который мне сразу не понравился. По одному взгляду можно было понять, что этот козел поимел меня во всех позах сразу, как только оглядел. Я нагло усмехнулся и плюхнулся с другой стороны, залпом выпивая остаток какого-то ядреного коктейля. Орочимару расплылся в довольной улыбке и кивнул на меня, что-то сказав на ухо мужчине. Видимо, отдохнуть мне сегодня никто не даст, поэтому я опередил уже раскрывшего рот сутенёра. - Сколько? - Много, Саске, много, - ответил за Орочимару этот мужик. - Я смотрю на меня… ммм, прямо спрос идет, а? – большие предложения мне давались уже с трудом: язык так и норовил споткнуться о зубы, то и дело, облизывая пересохшие губы. Внутри все приятно подрагивало. Интересно, какую дурь мне подсыпал этот белобрысый. - Значит, ты согласен? Все из-за этих поганых денег, которые мне так нужны. А может, просто трахаться захотелось. Поэтому я в очередной раз облизываю губы и киваю молча, потому что боюсь, что не смогу выговорить простое слово, состоящие из двух букв. Меня начинает нехило накрывать. Пока мужик встал и пока я остаюсь еще в сознании, я перегибаюсь через стол, хлопая по краю со стороны Орочимару. Я силюсь открыть рот, но язык уже перестал мне подчиняться. - Блядь, ммм… Резинки. Дай мне гребаные резинки. - А ты, Саске-кун, всегда об этом помнишь, да? – с усмешкой Орочимару достал золотой квадратик и почетно вручил мне, который я вырвал из его паучьих пальцев и повернулся к новому клиенту в моем списке. – Я к вам потом присоединюсь, Забуза-сама, следуйте за остальными машинами. Когда я, точнее мы, двигались к выходу из клуба, на меня налетела какая-то девушка, но, судя по крашеным розовым волосам, этой девушкой оказалась Сакура. Милая девочка, которая пытается оттрахать мне не только мозги, но и душу. Я сам чуть устоял на ногах, но меня во время подхватили под локоть заботливые руки клиента. - Са-а-аске-кун. Ты сегодня такой красивый, - пробормотала пьяная девица, смотря на меня расширенными донельзя зрачками. Я был уверен, что и у меня сейчас такие же. – Потанцуешь со мной, а? Без слов я оттолкнул её от себя, не рассчитав силы. Сакура грохнулась на бок, попав под ноги еще нескольким отдыхающим завсегдатаев клуба. Её вывернуло на пол содержимым желудка, от чего и меня стало натурально тошнить. Мужчина с силой поволок меня на выход, потому что его, видимо, смутило мое состояние. Ну, да. Как же он меня трахать будет, если меня будет постоянно мутить. На выходе из клуба я подметил знакомые лица, как например ,Сай, что садились по дорогим иномаркам и уезжали все в одном направлении. Смутное чувство тревоги кольнуло где-то в потустороннем моем мире, но тут же смылось под очередной волной от кайфа. Да что может вообще произойти? Я так думал, и мне становилось лучше, спокойнее, приятнее. С клиентом мы уселись весело на заднее сиденье машины. Ко мне тут же начали приставать, но я отстранялся, выдавливая из себя кокетливую улыбочку, шепча, что лучше бы нам подождать до уединенной комнаты. Походу мне досталась большая рыбка. Уж в этот раз сраный братец мне не помешает. Не сорвет все планы с деньгами к чертовой матери. В машине мне снова предложили выпить, но я отказался через силу, ссылаясь на то, что пьяное тело трахать совсем не интересно, да еще и постельку уделать в блевоте могу. Вдруг меня укачает от такого «сильного жеребца». Впрочем, этот мужик был чем-то даже привлекательным. Если может быть рожа со шрамами быть привлекательной настолько, что с ней захочется лечь в постель. Я не обратил внимания, как мы уже приехали. Я вывалился из машины, под смех клиента, который обхватил меня за талию и прижал к себе. Ничего не соображающего меня уже утащили внутрь. Я только видел ужасно грязные стены, запах сырости и дерьма ударил мне в нос быстрее, чем я мог к этому приготовиться. Меня вырвало под веселый смех и ругань остальных. И когда только успели приехать? Но желудок освободился, и мне стало не так плохо, как до этого. Я зажал нос пальцами и побыстрее погнал клиента в комнату, наивно полагая, что там будет не так хреново, как во всем этом дешевом мотеле. В номере, по крайней мере, не пахло так отвратно. Я сразу же плюхнулся на кровать, довольно растягиваясь на прохладных простынях и ловя жадный взгляд мужчины. - Что? Нравлюсь? - А ты знаешь себе цену, Саске, – прищурился он, разглядывая и раздевая взглядом с ног до головы. Я не стал стесняться. Это обязано принести мне побольше денег. - Бери пока я добрый, слышишь? И выпивка еще есть? - Есть кое-что другое, - клиент подсел с краю кровати и протянул на ладони пакетик с тремя таблетками. – Все уж тебе будет много, но вот одной на первое время хватит. Тебе же понравилось? Я внимательно посмотрел на беленькие колеса и вздохнул полной грудью, будто бы делаю прыжок в самую глубокую бездну. Это все алкоголь, потому что иначе я бы не согласился на это. Или я такой идиот, что в тайне мечтал попробовать нечто такое, что оторвет меня от этого мира и позволит творить все, что угодно. Я открыл пакет дрожащими пальцами и медленно положил таблетку на язык, чувствуя кисло-сладкий привкус, от которого у меня тут же начала усиленно выделяться слюна. - Умница. Обещаю: такого секса ты не забудешь никогда, - проворковал мужчина, и потянулся было, чтобы меня поцеловать, но я ловко отвернулся и покачал головой. Он в ответ всего лишь пожал плечами и принялся меня раздевать так, как ему нравилось. Я откинулся на спину, из-под ресниц наблюдая за ним. Он уже стянул с меня трусы, когда я понял, что на меня накатило: тело вдруг ослабло, а мир перед глазами расплылся до неузнаваемости, только отдельные яркие пятна, что складывались в причудливую мозаику. Чувства стали гораздо острее, и каждое прикосновение ощущалось каждой клеточкой тела, от чего я даже возбудился и задышал чаще. Я закрыл ладонями лицо, надавливая на глазные яблоки, и расплылся в сумасшедшей улыбке. - Чувствуешь? – его голос донесся до меня словно сквозь толщу воды и был таким нереальным, что я нахмурился. - Презерватив, - на автомате уже я выдавил под конец, когда почувствовал, что меня утягивает в глубокую воронку, - надень презерватив. Ты меня понял? Последующее я помню урывками. Я забился в истерике, потому что был уверен, что резинку этот козел так и не одел, но он успокоил меня, когда поднес мою руку к своему члену, обтянутому уже смазанным латексом. После меня ткнули лицом в подушку и приподняли бедра. Чувства отвращения в кое-то веки не было. Я был так расслаблен и счастлив. Мой мозг содрогался в сладкой конвульсии, и ему было не до происходящего в реальности. Бедра привычно подались навстречу, когда горячий член уютно устроился между ягодиц, а чужая горячая грудь накрыла мою спину. Только это все внезапно пропало. За спиной раздался шум, напополам с руганью. Меня это не особо расстроило – наоборот даже развеселило. Я рассмеялся булькающим смехом, никак не мог остановиться. Даже тогда, когда меня больно дернули за локоть, стащив на холодный пол, и куда-то поволокли. А вот когда буквально бросили в ванную и включили холодную воду, до меня дошло, что случилось что-то не так. Я принялся брыкаться и вырываться, размахивая руками в слепой надежде вмазать кому-нибудь, но холодная вода не особо спугнула наркотический кайф, и я всё ещё где-то летал, отстранено разглядывая пупырки на собственной коже. Круто. Их так много. Рука двигалась вдоль другой, словно изучая ранее невиданное. А вы знали, что на одной ладони пять пальцев? Вы представляете? Пять! Хотя на какой-то момент я насчитал и семь и девять. - Твою мать, - я даже не узнал собственный хриплый голос, когда меня вытащили из душевой, - их пять… - Саске,… что ты принимал?- как-то отрешенно спросил кто-то рядом, пока меня укутывали во что-то холодное и мягкое. Перед глазами плясали точки наперебой с громким стуком сердца в голове, а губы вновь растягивались в улыбку. Мне так нравилось это чувство полного похуизма, что даже рожа Итачи казалось идеально вписывается в эту атмосферу дешевого мотеля и пьяного угара. Я был не в состоянии помешать братцу, когда тот довёл меня до постели, на которую я свалился, сразу же ощущая, как плыву по мягким волнам, что легко покачивают меня. Закрыть глаза на секунду. Отдаться им сполна… Чувствительность собственного тела как-то отошла на задний план. Когда я привстал, голова резко закружилась, я почувствовал резкое желание опустошить желудок. Меня вновь вырвало, на этот раз желчью и слюнями, лучше, однако не стало, как и хуже, поэтому я разлепил глаза, чтобы выклянчить воды. - Мм,… - начал я, пока сухость во рту неприятно драла горло, а взор преградила чья-то тёмная макушка,- воды… - Саске? Ты как?- мужчина передо мной встряхнул меня за плечи, пока я капризно зашипел, всё ещё нежась в лёгкой истоме, что у меня редко когда бывала после крышесносящего оргазма. Раза три или четыре, наверное. - Пить… воды дай,- борясь с поступающим к горлу кашлем, бормочу я, покуда глаза осматривают то место, где я нахожусь. Какая-то прихожая метр на два с тумбочкой и зеркалом. Мои кеды валяются у порога, пока я сам, видно, сполз по стенке и удобно устроился на полу в квартире Итачи. О, точно. Братец. В руку сунули какую-то непомерную тяжесть синего цвета, что сильно отяготило руку, и пальцы невольно разжались, расплескав часть воды внутри неё. Кружка, наверное. - Пей,- Итачи уже сам преподнес ёмкость к моим губам, после чего я стал большими глотками осушать её. - Всё… - выдавил я из себя, когда жидкость в кружке закончилась. Облизывая кончиком языка губы, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы дотянуться до шеи брата. Не для того, чтобы задушить. Хотя это хорошая идея, но потом. Сейчас я хочу другого. То, что мой обожаемый Итачи способен дать мне. - Трахни меня,- шёпот вырывается из губ, пока ладони ложатся на плечи парня, притягивая его к себе. - Саске, ты не в себе, тебе надо проспаться,…- со вздохом бормочет тот,- потом поговорим. - Я не хочу говорить, я хочу, чтоб ты меня трахнул,- криво усмехаюсь, снова тянусь к брату,- ну, же отымей меня, как тогда… Я не знал, про какой именно раз я говорю. Про тот, когда я был чертовски пьян и шантажировал его тем, что расскажу в полиции о его пристрастиях ко мне, или же тот, когда просто издевался над ним, пока и сам не захотел почувствовать его член в себе. - Саске, пожалуйста, тебе просто нужно поспать,- пытается отстраниться Итачи, пока я хватаюсь за его форму, морщась от этой волынки. Вот заладил же. - Хватит тебе ломаться,- толкаю его на пол и сам залезаю сверху, предчувствуя то, как мне будет хорошо. Нет, ещё лучше. Ведь я ещё лечу, порхаю, и мне так нравится это ощущение полной свободы. - Трахни меня, Итачи,- едва касаюсь губ копа, что придерживает мои руки, пока я сам льну к нему всем телом, ласково шепча,- пожалуйста, нии-сан…