Скованные одной цепью

POV Itachi Тупая боль всё ещё отдавала в плече, пульсируя и отвлекая от дороги, пока рука так и норовила потереть ушибленное об дверь место, об которую я бы и голову расшиб, если б другого выхода не было. Стиснув зубы от едва прошедших событий, я нервно глянул в зеркало, в котором отразился пристёгнутый к заднему сидению машины брат, пускающий слюну себе на одежду, что была мною на него второпях надета. Господи, Саске, что на этот раз? Судорожно выпустив воздух из лёгких, я сжал руль, резко свернув на повороте, когда загорелся зелёный. Перед глазами вновь пронеслись пережитые события. Он лежит голый под каким-то мужчиной, что, пристроившись позади, намеревается сделать то, за что заплатил. Орочимару не лгал. Глаза застилает пелена боли и ярости. Я успеваю скинуть тело мужчины прежде, чем гнев берёт надо мной вверх. Окидывая лицо незнакомца, я смутно припоминаю владельца оружейного магазина, который по сводкам поставлял пистолеты и взрывчатку далеко не в благих целях. Какая встреча, Забуза. Надоело продавать большие стволы, решил и «свой» куда-нибудь да запихнуть? Что ж, ещё одним ублюдком за решёткой будет больше. Едва скрепив на парне, что-то бормочущем разбитыми губами, наручники, слышу, как до меня доносится чей-то смех. Заливистый. Дикий. Я оборачиваюсь, чтобы заметить, как мальчишка трётся телом об простыню, улыбаясь и посмеиваясь. Саске? Он не узнаёт меня. Только смеётся. Только улыбается, пока не заходится в истерике, когда я пытаюсь поднять его на ноги. Беру на руки. Кое-как усадив брата на дно ванной, включаю прохладную воду, надеясь, что он просто пьян. Дожил, братец, я уже хочу, чтобы ты был только под алкоголем хотя бы. Оставив Саске отмокать, ищу в кармане старенький кирпич-телефон, который обнаружив в штанах, вызваниваю напарника, попутно слыша смешки из ванной от брата. Если мне повезёт, то в больнице под капельницей будет отходить сегодня только Сакура, но если нет…? Какаши уже подъехал, когда приехавший Майто Гай увёл сопротивляющего Забузу, растерявшего всю свою одежду, но не желание вырваться на свободу, в другую машину, чтобы отвести в участок. Я всё ещё сидел вместе с Саске, который, как я нехитро определил, был под дурью. Полное безразличие с расширенными зрачками со стороны брата дали мне лишь предположение, но сомневаться не пришлось, когда объявился и пакетик с белой таблеткой внутри неё, что обнаружился при обыске вещей Момочи. Юноша спокойно лежал на кровати, лишь иногда двигая головой и пригибаясь в пояснице, при этом что-то бессвязно шепча, пока я аккуратно одевал его, с болью наблюдая за этим отчуждённым взглядом, кривой улыбкой и отсутствием какой-либо реакции даже на то, что я перетащил его вниз, а после в машину. И вот сейчас я, поставив автомобиль прямо под окнами дома, устало утыкаюсь лбом в сложенные на руле руки, прикрывая покрасневшие от бессонной ночи глаза. О, боги, как я устал от этого всего. Устал бороться за него. Устал бегать. Устал глядеть на то, что он с собой делает. Устал доказывать то, что как бы он не сделал неприятно мне, последствия окажутся и на нём. А ему плевать. Он же самый умный, чёрт его побери! Но как я могу пустить всё на самотёк? Как я могу позабыть, что кроме долга перед обществом, у меня есть семья? Моя маленькая и глупая семья, что ходит налево, направо, но с каждым разом всё ниже и ниже, пускаясь во все тяжкие, словно проживая последние дни. - Я не должен быть таким сентиментальным,- хмуро говорю я в пустоту, потирая переносицу большим и указательным пальцем, пока на заднем сидении раздалось что-то похожее на скулёж, подобный вою побитой собаки, который заставил меня забыть о своих проблемах и сконцентрироваться на том, что сейчас важнее. - Я сейчас, подожди,- бормоча это, отстёгиваюсь от ремней безопасности и выхожу из машины, плавно хлопнув дверью и открывая другую. Тащить Саске по лестнице было бы куда проще, если бы он не пускал слюни, одновременно слишком резко хватаясь за меня, как утопающий за круг и обратно затихая, когда я растерянно останавливался. Повезло хоть в том, что пришлось ограничиться всего двумя лестничными пролётами до собственной квартиры. Опустив брата на пол в коридоре, я кое-как стянул с него один кед, следом отбросил и второй, но на этом юноша качнул головой, как-то ломано изогнувшись, а после, открыв рот, из которого потекло содержимое желудка. Сплошная вода да слизь. Что ж, я всё равно уборку планировал. - Мм,…- подросток силился что-то сказать и я тут же присел на одно колено рядом, наплевав на то, что попал коленом в лужу перед Саске.- воды… - Саске? Ты как?- позвал я брата, рискнув его снова поднять на ноги, вместе с этим встряхнув, на что послышалось шипение и недовольное искривление припухших губ, которые вновь стали что-то бормотать. Разобрав хотя бы одно слово, я беспрекословно подчинился, поднявшись на ноги и поспешив на кухню, где силясь сохранить ускользающее от меня спокойствие, набрал из-под крана воды в попавшуюся под руку кружку, которую тут же отнёс обратно юноше. Саске оказался даже не в состоянии выполнить такую простую функцию, как подержать её самостоятельно, но я вовремя сам поднёс чашку к его губам. Убрав уже пустую ёмкость, когда мальчишка закончил шумно глотать воду, я оглядел растормошенного парня, который потянулся ко мне, укладывая свои ладони мне на плечи и зазывательски улыбаясь, произнёс убийственные слова. - Саске, тебе надо проспаться,- вырывается у меня слова с сопровождающим их страдальческим вздохом. Боги, только не снова. Но брат не настроен на то, чтобы меня слушать, как и всегда, он опять криво усмехается, льня ко мне всё ближе, пока я стараюсь избежать этой близости, как и то, чтобы не слышать проклятые слова, которые одни за другими сыплются из-за разгоряченного рта Саске. - Я не хочу говорить, я хочу, чтоб ты меня трахнул,- очередная усмешка и шепот продолжается, становясь всё ближе, всё сокровенней, напористей,- ну, же отымей меня, как тогда… Мне болезненна даже мысль о том, что было. О том, как я раз за разом делал одну и ту же ошибку, наступал на одни и те же грабли, поедал всё тот же отравленный плод. Как подобно глупой принцессе думал, что вот «оно». Теперь мы будем вместе, да, Саске? Только ты и я? Ага. Как же. Горькое разочарование на последующее утро, твой презрительный взгляд и пренебрежительные слова. Пьяный бред и ничего личного? Так ты мне тогда сказал? Я просто жалок. Надо же быть таким наивным, чтобы на какой-то миг поверить в светлое и счастливое будущее, которое бы могло быть у нас. Нет. Ничего не будет. Есть только я, ты и огромная пропасть между нами, внутри которой только моя бесполезная любовь, от которой толк в том, что … я даже не знаю в чём. - Саске, пожалуйста, тебе нужно поспать,- попытка отстраниться не вызвала того результата, на который я надеялся, чтобы вновь не напороться на тот же сладкий нож, любезно нацеленный прямо в моё сердце самым дорогим мне человеком. Мальчишка не слушает, он не желает слушать, он только требует. Каждый раз всё больше и больше, не давая мне ни шанса ускользнуть от этой боли в груди, дыру в которой я каждый раз пытаюсь залатать, но лишь получаю новую кровоточащую рану. Меня могила не исправит. Толчок со стороны, и я падаю на пол, пока брат наваливается сверху, придавливая и не давая мне и шанса ему отказать, но я перехватываю его руки, прежде чем он решает ими воспользоваться в свою пользу. Мне так же едва удаётся увернуться от соприкосновений с губами брата, который намеренно двигает бёдрами, силясь как-нибудь на меня повлиять. - Нет,- отвечаю я на последние слова юноши, который разочарованно смотрит на меня сквозь ту дымку, которая на этот раз вскружила ему голову, вовлекая в это безумие, что и без того разъело мне душу. Не в этот раз. Только не снова. - Хватит, Саске,- чётко выговаривая эти слова, я свободно выдыхаю, хоть знаю, что брат ещё далеко не сдался, чтобы так просто отступать от намеченной цели. – Будет ещё только хуже. - Куда уж хуже?- посмеивается мальчишка мне в губы, вновь подёргав руками, в надежде их освободить,- Я хочу с тобой потрахаться только сейчас, а ты каждый день с таким мотивом проживаешь. Слова были не особо пылкие, но с прямым намёком на то, над чем именно Саске всегда смеялся, на что именно он каждый раз бьёт, при каждой нашей встрече, что ж тактика не оригинальная, но явно действенная. Жаль, что не смертельная. Скинув с себя юношу, я кое-как приподнялся, отряхиваясь от пыли и желания, которое, как бы я не отрицал, всегда было, стоило взглянуть на то, как парень призывающее облизывает губы, как хрипло постанывает сквозь них, как невинно сводит ноги вместе. Нет, Саске. Не сработает. - Ты же не бросишь меня тут одного?- мурлычет этот дьявол-искуситель, запрокидывая голову, когда я обхожу его в попытках найти решение. Даже если бы и захотел, то не смог, Саске. Меня не волнует, что он не соображает ничего, как и не даже не допускает мысли о том, что будет после того, как он отойдет от наркотика, как проснётся, как опять отмажется, скинув всё на мою похоть и грязь моих же чувств. Ведь так правильнее, да? Я старше, я должен за всё отвечать. Нагнувшись к брату, я помог ему приподняться и перекинул его руку себе на плечо, а после повёл в ванную, ощущая, как младший специально едва переставляет ноги, заставляя меня чуть ли не тащить его в ванную. - Что ты употреблял?- решил-таки спросить я, когда мальчишка нашёл опору в стиральной машинке, при этом пошатываясь и то и дело резко вскидывая голову, словно ему требовались усилия, чтобы удерживать её на одном уровне. - Тебя это ебёт?- огрызнулся парень, когда я включил теплую воду, чтобы налить ванную,- Меня нет. - Саске, это могло бы стоить тебе жизни,- резко развернулся я к брату, схватив его за плечи, когда он выразил такое безразличие к собственной жизни, - ты понимаешь это? Ты меня вообще слушаешь? – приложив усилий, я встряхнул юношу, на что тот даже бровью не повёл, продолжая кое-как держаться стоя и глядя на меня своими большими глазами, обрамлёнными тёмными ресницами. Расширенный зрачок завораживал, как и пугал одновременно, я даже видел своё отражение в этих тёмных безднах, которое смотрело на меня с жалостью, с болью, с тоской. -Мне помочь тебе раздеться?- чуть погодя пробормотал я, выключая воду и отстраняясь от брата, который, кажется, завис, глядя в одну точку напротив себя, где на крючке висело старое банное махровое полотенце. Юноша не отвечал, всё так же глядя куда-то сквозь меня, даже когда я осторожно снимал с него штаны с бельём и черную футболку с какой-то рок-группой, изображенной на ней. Лучше бы свитер купил. - Саске?- позвал я подростка, когда ему нужно было хотя бы пару шагов сделать к воде, а мне не цепляться взглядом за острые ключицы и розоватые горошины сосков у него на теле.- Саске? - Мм,- на бледных потрескавшихся губах проявилась ленивая улыбка, которую я всегда относил к «пьяненькой» на лице брата, а руки обвились вокруг моей шеи,- нии-сан такой заботливый,… - Саске,- с моих губ сорвался вздох, когда после краткой «перезагрузки», если это можно так назвать, юноша начал снова свою игру в « как добить Итачи». - Да трахни ты меня уже,- пошловатый шепот в губы и я, не успев отстранится, чувствую родные губы на своих. Да что же ты делаешь… - Я не могу,- сразу же разорвав поцелуй, ценой которому была трещина в моём самообладании, так как собственные руки уже легли на бока парня, но я тут же их отдёрнул. - Не в первый раз же, правда, нии-сан?- бормочет Саске, глумливо хихикая, словно ему мало того, что он уже сегодня устроил. - Саске, прошу тебя,- собираясь с мыслями, молю я, убирая со своей шеи ладони юноши,- хватит. Я не могу… - Я ж сказал,- развязно начинает мальчишка, поведя плечами и наваливаясь на меня всем телом,- трахни… Я не удержался на полу и, дрогнув, упал в наполовину наполненную ванную, увлекая за собой брата и расплёскивая множество брызг. Голова болезненно столкнулась с чугуном, но я тут же приподнялся, чувствуя, как неприятно липнет форма к телу и как комфортно устраивается на мне Саске, которому по барабану, что мы уже в воде. Его руки останавливаются на моей груди, пока колено упирается в мой пах, не смотря на мои протесты, он уже вновь касается губами моих, от чего моя решимость тает каждую секунду. От него разило алкоголем. Поцелуй становился всё более глубоким, мой язык прошёлся вдоль губ юноши, проникая в тёплую полость рта, пока Саске лишь довольно урчал, двигая бёдрами, чтобы соприкоснуться с моим пахом, невзирая на воду и промокшую одежду между нами. Он был не просто пьян. Это было то самое в «говно». Мои ладони скользят по обнажённому телу, по мягкой коже, покрытой множеством капель. Он очень красив, он знает об этом, но не это в нём главное, не смотря на то, что он охотно пользуется своим телом, как способом заработать, несмотря на все мои попытки это прекратить. Он плакал тогда. Словно очнувшись от дурных воспоминаний, мне удалось вырваться из цепкого плена сладких губ, перевернувшись так, что теперь юноша был в воде, а я сверху. - Я не могу, Саске. Слишком больно будет потом. Слишком сильно стучит сердце уже сейчас, будто бы предупреждая о том, что ещё одного раза та пропасть между нами может и не пережить, и скорее всего кто-то из нас в неё рухнет. Юноша морщился и кривился, когда я хмуро отстранял его руки от себя, выбираясь из ванной вместе с доброй долей воды, что уносил на себе, когда уходил из помещения, чтобы переодеться. Надолго брата я тоже не мог оставить, хоть и знал, что даже в таком состоянии мальчишка ничего себе не сделает, но рисковать я не стал. Не им точно. Понадобилось немного времени, прежде чем я переоделся, закинув промокшие вещи в стирку, заодно вытаскивая из воды подростка, который к тому времени задремал, едва не погрузившись полностью под воду. Мне понадобилось ещё какое-то время, чтобы высушить брата, а следом дотащить до дивана, где тот больше не стал выделываться, а сразу же уснул, словно отмечая верность моего решения. Ведь я мог. Я мог снова совершить ошибку. Снова ощутить сладость ядовитого плода. Снова поддаться искушению, побыть с ним немного, пусть даже он в таком состоянии, что ему плевать на всё. Я мог снова ласкать его, внимать его стонам, шептать его имя, когда накатит экстаз. Я мог целовать его, я мог любить его. Я мог снова… но слишком велика расплата. Сидя на краю постеленного дивана, я зарылся руками в собственные спадающие длинными прядями волосы, собираясь с мыслями, чтобы отвлечься от нарастающей мигрени и решить другие проблемы, пока с другой его части слышалось невнятное бормотание вместе с приглушенным дыханием. - Куда же ты падаешь, Саске?- вяло спросил я у спящего подростка, который был не в состоянии отвечать на мой вопрос, да и вряд ли бы ответил, чем-нибудь кроме ухмылки и показания проколотого языка в своей извечной издевательской манере. - И откуда опять всплывают эти наркотики?- нахмурив брови, я подошёл к столу, откуда ещё выложил пакетик с белой таблеткой, когда переодевался,- Кто распространитель? Винить во всём Орочимару было бы слишком просто и желанно, но интуиция говорила, что на этом человеке, да повернётся мой язык такое сказать, скорее что-то помельче, вроде проблемы проституции. Есть кто-то другой. Тот, кто стоит за этим. Кто душит город своими же руками, наблюдая за страданиями горожан, которые готовы на всё ради новой дозы или сладкой булочки из магазина. - Забуза знает, кто это,- припомнил я мужчину, который так откровенно кидался угрозами, пока его скручивал Гай, пытаясь усадить в машину, но куда там. Момочи не поскупился даже укусить полицейского. Я мало что знал об этом человеке, кроме того, что он имел оружейный магазинчик, который давно продавал пистолеты и не только нелегально, однако к моему возмущению полицейский участок закрывал на это глаза, сетуя на то, что прикрывать его лавочку себе дороже, пусть уж торгует, ничего с этим не поделать. Однако, если доказать, что Мамочи имеет дело с наркоторговцами, то это может вывести меня на ту самую «Гильдию наркодиллеров», что железной рукой правили городом, оттеснив правительство на задний план. В голове тут же пронеслись слова моего начальника, который постукивая шариковой ручкой по столу и бросая на меня хмурый взгляд, сообщит о том, что гоняться за наркоторговцами не моего ума дела. Как там было в прошлый раз, стоило мне упомянуть об Орочимару и того, что ему якобы «подсунули» белый порошок под стельку в ботинки. Конечно, никого не волнует, что это слышалось настолько нелепо, насколько это вообще возможно. Услышав слабую вибрацию, я вспомнил, что оставил телефон в прихожей, когда побежал за водой для брата, кто же только звонит в такое время? Какаши? Пройдя в небольшую комнату, где все ещё была лужа из желудка Саске, я не кривя душой кинул на неё коридорную тряпку, которой протирал полы, а сам потянулся за своим «кирпичом», что слабо тренькал, извещая о пришедшем сообщении. « Не то, что тонкая пластинка железа»,- припомнил я аппарат брата, который тот изредка при мне извлекал, закидывая ногу на ногу и поднимая на меня взгляд, будто мне интересно то, что ему там пишут. Как правило, за этим следовала кривая усмешка красивых губ, растягивающихся в ухмылке, пока край розового языка очерчивал контур губ, а после, звякнув сережкой, скрывался. Выглядело это дёшево и дурно, особенно, когда после этого ноги парня уже оказывались закинуты на стол, под моё немое возмущение. Мне оставалось, разве что хмуриться и мягко просить Саске хотя бы снимать перед подобным обувь. Впрочем, мои слова опять бились, как об стенку горох. Открыв sms я прочитал написанное Хатаке, а потом, отправляя ответ, в котором говорилось, что я прибуду днём, чтобы допросить Забузу, хотя толку особо не было, ему и так срок светит за то, что Саске несовершеннолетний. Помню, как однажды сутенёр брата пошутил, сидя на скамье и попивая принесённый одним из копов кофе, что у меня маниакальная привычка сажать за решётку всех «ёбарей» Саске. Меньше всего мне сейчас хотелось думать над этим, и тем, что Орочимару и сам мог воспользоваться телом юноши. « Забуза так просто не расскажет о том, где он раздобыл наркотики»,- вспоминая цепочку по которой эта зараза распространялась, я вспоминал всех тех, кого припирали к стенке за хранение или употребление. Взять того же Сая. Или как он там сейчас себя называет? Изабелла. Прекрасное имя для такого конченного человека. Пройдя на кухню, я щелкнул старенький чайник, присаживаясь на табурет и поглядывая в непроглядную тьму за окном, которая всё ещё сгущалась над городом, не смотря на то, что время плавно двигало стрелки к утру. «Сай. Меня с ним ничего не связывает, кроме пары арестов, где он дуя губы и приторно вздыхая, проходил в салон автомобиля, после задержания, ни капли не пугаясь и не возмущаясь при этом, словно знал, что именно сегодня и именно сейчас должен приехать только я и забрать его вместе с ещё парочкой людей в участок. Всегда безмятежный, всегда приторно-сладкий, всегда до противного наигранный»,- я невольно дернул головой, когда перед глазами встал этот юноша, томно скользящий по мне взглядом с этим пошловато и протянуто заявляя «Господин полицейский, а я-то заждался». Разве что сегодня он был как-то не особо «рад» нашей встрече, не смотря на своё очередное «неземное» состояние. Словно не ждал, а тут на тебе. Впрочем, так и есть, не загляни я в телефон Саске, я бы и не знал, где его искать сегодня», - задумчиво поглядывая на скатерть, где среди цветов сакуры виднелась коричневая прожженная дырка, оставленная сигаретой. Привстав, чтобы кинуть пакетик в кружку, я залил его кипятком, поставив чашку перед собой, сел обратно, глядя на клубы пара, поднимающиеся с окрашивающейся поверхности воды. « Сай был всегда твёрдо уверен, что ни ему, ни его драгоценному сутенёру ничего не сделают, даже когда один из копов, переусердствовал на допросе, разбив проституту нос, с которого алыми каплями стекала кровь, под глумливую улыбочку «Изабеллы». Но ни угрозы, ни уговоры, ни беседы не действовали на наркомана, который витал где-то в параллельной вселенной, пока до него пытались достучаться и вернуть на землю»,- думая над этим, сделал я вывод отхлебнув горячей жидкости и заметно ощутив себя чуть лучше, когда она мягко разливалась тёплым комом по всему организму, сгоняя усталость и прохладу очередного утра. « Может быть, Забуза всё-таки скажет чего-нибудь путного,- слабо понадеялся я, на такое развитие событий,- прольёт свет на эту тень и мне дадут доступ к этому делу». Не то, чтобы я жаловался на свою работу, она вполне меня выручала не только от голода или способствовала Саске, но я даже чувствовал себя несколько увереннее, когда очередной ублюдок садился за решётку, которую я захлопывал, подобно настигающего всех и вся правосудия. Однако, я знал, что смогу сделать куда больше, будь у меня развязаны руки, будь чуть больше информации или даже зацепок, не говоря уже о том, что я мог бы на пару недель заставить Орочимару посидеть в камере. А может, мне бы даже удалось выйти хотя бы на одного наркоторговца и его сеть распространителей, а там уже было бы куда проще, если у него бы развязался язык, в надежде снизить срок за помощь следствию. Допив чай и вымыв чашку в раковине, я умылся заодно прохладной водой, а после прошёл в комнату, где спал брат. Чувство дежа вю меня давно оставило, когда я вот так вот стоял уже далеко не в первый раз в дверном проёме, откинувшись на косяк и следя за тем, как ровно дышит во сне парень, как подрагивают его ресницы в едва прогоняющем тьму освещении от проснувшегося солнца. Тихо пройдя к дивану, я забрался под одеяло, прикрывая глаза и судорожно хватаясь за надежду, что этот день должен пройти хоть немного лучше предыдущего. Что на этот раз всё будет по-другому. Что всё будет иначе. Что он поймёт,… Он хрипло стонет в собственную руку, отводя глаза и открывая рот, которым хватая кислород, пытается унять поднявшуюся из затихших недр истерику. Мне остаётся только просить прощения, шептать первые приходящие мысли на ухо юноше, который вертит головой, повторяя одни и те же слова. Я не могу. Снова этот крик. Я резко поднимаюсь, ощущая, как холодные капли пота стекают под тонкой футболкой вдоль по спине. Как громко стучит сердце в груди, как эта дробь потом отзывается в висках, когда перед глазами всё ещё висят те самые осколки воспоминаний, что врезаются в сознание с новой силой, а потом растворяются, когда я начинаю потирать веки, словно силясь стереть это изображение из мыслей, из головы, из прошлого. Спать я больше не мог, даже несмотря на то, что времени прошло не больше шести часов, судя по тому, что будильник так и не зазвенел. Прижимая к груди ледяные пальцы, пытаюсь отогреть их теплым дыханием, одновременно косясь на подростка рядом, который, уткнувшись в подушку, не видит моего состояния, давая хоть шанс на то, что и не узнает. Поднявшись на не слушающихся ногах, я прохожу в ванную, где не глядя в зеркало, мог сказать, что там отразиться моя посеревшая физиономия с потухшим взглядом и спутанными волосами. Помнится, Саске как-то обещал мне их отрезать, забавляясь тем, как я при этих словах с недоумением гляжу на него и ножницы, которые тот, посвистывая, подкидывает в руках. Но это было ещё давно. Когда я приезжал на каникулы к семье, и как отводил взгляд от посмеивающегося брата, что с улюлюканьем тыкал меня локтем в бок, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции, кроме обыденного спокойствия и услужливости. А не добившись таковых, надувал губы и щеки, бурча себе под нос, чем неимоверно забавлял. Наверное, глупо сейчас всё это вспоминать, углубляясь в прошлое и взвешивая каждый свой поступок. А чтобы было так? А если бы и этого не сделал? Может, не стоило это говорить? Что ж, такими темпами можно было добраться до того, что и рождаться на свет смысла особо не было. Впрочем, Саске и по сей день уверен, что это было бы правильным решением, в чём непосредственно мне в лицо несколько раз и говорил. Стараясь расслабиться, я несколько раз потёр одну ладонь о другую, проходя по узкому коридору небольшой квартирки, пока в голове мелькали какие-то идеи по поводу того, как узнать то или это, как поговорить с Забузой, как не выпустить Саске из дома и другое. Схватившись за попавшийся под руку телефон, я узнал в нём именно новшество техники, в котором касанием пальцев брат умудрялся чего-то добиться, пока я несколько секунд обдумывал то, как можно включить эту штуковину, чей экран у меня в руке то не помещался. Я вовремя отложил телефон, так как через мгновенье в проходе показался шатающийся юноша, держащийся одной рукой за голову, пока вторая на ощупь показывала ему дорогу. Оттолкнув меня, словно какую-то помеху, мальчишка прошёл в ванную и, открыв вентиль с холодной водой, сразу же стал шумно и звучно глотать стекающую водопроводную воду, пока мне оставалось лишь сложить руки на груди и наблюдать, как ходит кадык парня, когда он жадно пьёт. Кое-как оторвавшись от воды, юноша подставил ладони под воду, умываясь и пятернёй убирая спадающие чёрные пряди волос назад. Я лишь прохладно за этим наблюдал, ища удобного момента, чтобы задать свои вопросы, но Саске, кажется, вовсе забыл про меня, поправляя сползающую с плеча мою футболку, которая была ему на несколько размеров больше, а после снова возвращаясь к утолению ненасытной жажды. - Саске,- окликнул я парня, легко постучав по деревянному косяку открытой настежь двери в ванную. Подросток не обратил на меня внимания, продолжая пить или протирать глаза, а я всё ждал, когда же он соизволит повернуться или дать знак, что мой зов услышан. - Саске, надо поговорить,- снова начал я, сменив тон и поменявшись в лице, когда мальчишка начал откашливаться над ванной, деря горло. - Это тебе надо, а не мне,- разобрал я всё-таки слова, стоило юноше прочистить горло и опереться локтями на борт ванной, лениво закрывая вентиль. - Нам надо поговорить,- с нажимом повторил я, стоило парню шатнуться в мою сторону, щурясь и обдавая меня запахом перегара. - Ты меня не понял, что ли?- прохрипел брат, когда я преградил ему рукой дорогу, не давая выйти из комнаты,- Мне это нахер не надо. - Тебе дал наркотик Забуза, так?- продолжал, я, как ни в чём не бывало, держа себя в руках, чтобы не сорваться на подростка и не дать эмоциям вволю. Я должен быть холоден. Я должен быть бесчувственным. Как на допросе. Иначе ничего не получится. - Иди ты…- шепнул Саске, буквально выдыхая мне омерзительным запахом алкоголя и чего-то кислого в лицо, отчего я едва не поморщился,- нахер. Следом был толчок в руку, но я вовремя напряг её, не давая подростку прохода, который что-то зло буркнул, сдув несколько мокрых волос с лица, а после с вызовом посмотрев на меня. - Ты не понял что ли, а? Я дал тебе вчера в порыве жалости, будучи в бессознательном состоянии, можешь запечатлить это счастливое для тебя, урод, мгновенье красным днём календаря,- процедил парень, снова толкнув мою руку,- дай пройти. - Ничего вчера не было,- мой голос чуть не дрогнул, когда юноша так легко отозвался о том, что ему плевать, с кем он спит, будь это даже я. Что ж ничего нового. На какой-то миг Учиха недоверчиво приподнял бровь, разглядывая моё лицо, словно ища там подвоха, а после, цокнув и щёлкнув языком, сделал такое выражение, словно я его чем-то удивил. - Что это ты? Даже на меня член не встаёт, братец? Что так печально-то? Он на месте-то хоть или отпал за ненадобностью?- присвистнув, парень с усмешкой кивнул на мои штаны, а после в какой раз толкнул мою руку,- Дай пройти. Я перехватил запястье подростка, задев взглядом татуировку, которая тянулась до сгиба локтя, но, тут же оторвавшись от чернил на коже, перевёл его на лицо брата, который скривился, будто ему под нос навоз сунули. - Наркотик,- повторил я, игнорируя выпад Саске в свою сторону, пока он продолжал кривить губы и дергать руку, дабы освободиться, но я крепко сжимал запястье, не давая и шанса на это, да ещё преграждая путь собой,- кто тебе его дал? - Какая разница-то? Захочу ещё сожру, тебя не должно это волновать,- распетушился юноша, решив, что меня волнует то, что только он употребляет эту мерзость. - Кто тебе его дал и где,- повторяя это я, внимательно следил за тем, как кусая губы и шипя какие-то фразы, которые должно быть должны были задеть меня до глубины души, мальчишка, взвыл, закатив глаза и усевшись на борт ванной, откинул голову назад. - Как же ты меня бесишь!- рыча от негодования, сетовал Учиха, ломаясь и кривляясь, как ему угодно, но я твёрдо держал позиции, недоумевая, как у меня это вообще получается, так как Саске способен был из меня веревки вить, отлично это понимая и пользуясь. - Кто-то да дал,- в итоге выдавил из себя мальчишка, заламывая руки и осматриваясь по сторонам, будто бы ища то, что ему поможет выбраться из помещения. - Ты помнишь,- настаивал я, хоть и понимал, что вероятность того, чтобы Саске стал бы раскрывать своих подсобников крайне мала, он скорее наплетёт мне какую-нибудь сказочку, лишь бы я его отпустил, а после помчится дальше окунаться в море пороков топориком. - Не-а,- беззаботно отвечал подросток, открывая вентиль вновь, а после кратковременно питья, добавляя,- лучше бы потрахался с кем-нибудь, чем меня вопросами своими доканывал. Нервишки шалят, да? Я сжал ладони в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу, но всё же смолчал на это, давая Саске повод посмеяться, раз он нашёл себе даже в такой ситуации развлечение, а желание прекратить это одним резким словом стало ещё ярче. - Хотя кто тебе даст-то, - прыснул юнец в воду, закрывая кран, а, потом самодовольно улыбаясь, опёрся руками на борт позади себя,- ты ж урод. Старая добрая волынка, да Саске? Ты так любишь касаться этой темы, словно она тебе бальзамом на душу льётся. Мне оставалось только равнодушно глядеть на брата, заливисто посмеивающегося неизвестно над чем, пока прозрачные капли стекали по его подбородку, падая на ткань свободной футболки. - Не удивительно, что у тебя бабы до сих пор нет. У тебя пидораса, даже на меня уже не поднимается. Переходи на собачек тогда, что уж там,- резво болтал парень, покуда мои нервы натягивались всё сильнее от каждого произнесённого слова, что, подобно заостренной отравленной спице, с размаху вонзались в меня. Взгляд остановился на лице братца, чьё веселье постепенно затихало, переходя в гнев и безудержную злость. - Чего ты смотришь на меня, ублюдок? Думаешь, ты лучше меня? Думаешь, что хуже уже и быть не может, да? Может-может, - шепча ядовитые слова мальчишка, поджал губы, словно думая, что ещё такого выкинуть, дабы окончательно разорвать всё, что нас связывало, чтобы не было пути назад, чтобы никто, даже поставить нас рядом не мог, чтоб хотя бы родственниками назвать. - Саске,- имя сорвалось с губ прежде, чем я сформулировал то, что можно было бы сказать, не опасаясь, что это будет использовано против меня же,- как бы ты не лез из кожи вон, пытаясь сделать мне больнее, я всё равно,… Слова застряли в горле, когда парень поднял голову, смотря на меня полным ненависти взглядом, пронзающим до самых кончиков пальцев ледяной волной опустошения. - Я заставлю тебя страдать, понял меня? – прошипел подросток, поднимаясь и отталкивая меня в сторону, тем самым проходя мимо,- И никакие твои сраные тирады этого не исправят. Ты отнял у меня всё, гнида. Я посмотрел в след брату, который стаскивая с себя на ходу мою футболку, откинул её в сторону, ища глазами свои вещи. - Саске,- на выходе произнёс я,- пожалуйста, послушай… - Заткнись!- рявкнул в мою сторону парень, проходя обратно, при этом специально толкнув меня плечом ещё раз, а после, забрав сложенные на стиральной машинке вещи, вышел обратно в комнату. - Саске, ты же,- в очередной раз сделал я попытку объясниться разъяренному парню, который и слушать не стал, лишь шикнув в ответ,- да, выслушай же ты меня. - Я невнятно сказал тебе заткнуться? - Перестань, позволь мне хотя бы договорить… - Я не желаю тебя слушать, я не хочу тебя видеть и я просто жду того дня, когда ты наконец-то сдохнешь!- бросив мне эти слова, брюнет взяв свой телефон и подхватив свои кеды, открывает дверь, за которой и скрывается. Мне лишь остаётся стоять, прислонившись к стене и уткнувшись в изгиб локтя, в какой раз шептать о том, что всё будет хорошо. Всё образуется. Правда. Да кого я обманываю?