Скованные одной цепью

POV Saske. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, пока в висках стучало от боли, от которой я уткнулся со стоном в подушку, скрипнув зубами. Ощущения были такие, будто у меня мозг гниёт изнутри, стоило только продрать глаза ото сна. С телом было не лучше: все кости ломило, поясница нещадно ныла, словно я раком всю ночь стоял, да и зад будто бы подтверждал это предположение, отзываясь дискомфортом и саднящими ощущениями внутри. На этот раз я был просто уверен, что меня кто-то поимел. Причём долго, нудно и явно без моего желания, судя по тому, как свело низ живота, стоило мне только перевернуться с него на спину. Облизывая пересохшие губы и чувствуя неприятный привкус во рту, я невольно скривился, поморщившись и став потирать веки. С такой гудящей головой я просыпался не в первый раз, но то, что я даже двинуть рукой не мог, что бы не пожалеть об этом, было как-то в новинку. - В какое дерьмо меня на этот раз принесло, - пробормотав, я приоткрыл глаза, осматриваясь и ища что-то знакомое среди ещё расплывающихся силуэтов, но самое отвратительное было, что тут было всё, мать его, знакомо. Даже этот сраный полудохлый телик «времен Второй Мировой». С разочарованным скулежом, я повернул голову в бок, чтобы удостовериться в этом. Ну, да. Как иначе-то. Бог явно меня за что-то наказывает, раз я снова просыпаюсь там, где хотел оказаться бы меньше всего. Даже оказавшись тогда в парке на скамье, я был в менее отвратительном настроении, чем когда снова увидел эти убогие обои, этот потёртый ковёр, старый диван и стоящего в комнатном проходе Итачи. Его беспристрастная рожа бесила ещё больше, чем, если бы за всё, что я вчера вытерпел, мне не заплатили. Кстати, о главном. - Где мои деньги? - хрипло выдал я, приподнимаясь на локтях и тут же хватаясь за голову, что словно свинцом была налита. Вместо ответа этот доморощенный легавый бросил в меня какую-то тряпку. Через пару мгновений беглого осмотра я понял, что это корсет, причём довольно-таки знакомый и до жути неприятный, как бы мне не хотелось в это верить, но память подкинула фрагмент о том, как на мне затягивали эту дрянь, пока я хватался за рёбра, силясь дышать и не кричать от давящей боли. Ага, значит, это было на мне. Ну, по крайней мере, теперь не удивительно, что у меня всё болит. Проведя рукой по уплотнённой ткани, и потрясся её, я наткнулся на выпавший рулон купюр, что был туго перевязан резинкой. О-ля-ля, а вот и мои денюшки. - Воды принеси, - кинул я всё ещё стоящему с той же неприступной миной в проходе Итачи, поднеся пачку к губам и любовно чмокнув их. Нужно будет ещё пересчитать. - Где ты вчера был? - холодно отозвался коп, не сдвинувшись с места, пока я раскладывал на одеяле купюры, при этом меньше всего желая участвовать в этом допросе. - Тебе не всё ли равно? - отмахиваясь, я переложил сотенную бумажку в кучку, которую уже подсчитал, при этом кривясь, так как башка и не думала переставать болеть. - Лучше бы принёс мне воды с аспирином. - Где ты вчера был? - заладил этот попугай, чей взгляд помрачнел, став чернее обычного, от чего я от греха подальше ловко собрал все деньги и, снова перевязав их резинкой, стиснул в руке. - Не твое собачье дело, - огрызнувшись, я скинул с себя одеяло, тут же смекнув, что на мне мои собственные шмотки, которые завалялись у Итачи с моих прошлых ночёвок у него. Впрочем, это куда лучше чем, если бы этот урод посмел одеть на меня свои. - Моё это дело, учитывая то, в каком состоянии ты ко мне вчера приполз, - процедил в ответ братец, пока я закатил на это глаза. Пора бы и привыкнуть, чо. - Ты себя видел хоть трезвым взглядом? Давай, глянь, может, что-то вспомнишь. Что-то он сегодня на редкость разорался притом, что я свыше недели к нему не заявлялся. Лениво поведя плечами, я кинул взор на свои руки, удивленно приподнимая брови и недоумённо разглядывая пальцы. Кто-то переупорствовал с плёткой, так ведь? Вдоль всего тела тянулись розовые ссадины, наперебой с синяками, которые были непривычного красноватого оттенка, кое-где я разглядел бинты, наложенные никем иным, как Итачи, скорее всего. А приподняв свободную футболку, я брезгливо опустил её обратно. С такой «красотой» спрос на меня точно резко упадёт, а я-то ещё не видел, что там с моей зарабатывающей частью. Покривив губы, я почувствовал, как тошнота подходит ко рту, однако не это было самым угнетающим, пока перед глазами скользили блики тех воспоминаний, что произошло вчера. Этот старикан знатно меня отодрал, несмотря на мой ор, протест и вопли. Орочимару. Эта змея меня подставила. Сдерживая гнев и приложив ладонь ко рту, чтобы не опорожнить желудок тут, я дёрнулся в сторону Итачи, несмотря на то, что ноги держали меня слабо, я оттолкнул этого дурня с дороги, скрываясь в ванной и нависая над ней. Вырвало меня быстро, как по налаженной схеме, но опять же желчью, слюнями и какими-то сгустками крови. Мерзость. Отвинтив вентиль и пустив воду, я нагнулся к крану, став с наслаждением пить, при этом испытывая ощущения дежа вю. Что-то похожее я уже видел. Да и не раз. Быстро глотая спасительную воду, я с шумом выдохнул, прежде чем начать умываться. Я уже знал, что Итачи стоит позади меня, что он хмуро пялится, как вопит в нём воин добра и справедливости. Справедливости. Ага. Что-то эта справедливость меня не сильно задевает, почему это я живу так? Почему не иначе? Почему я каждый день, словно выблёвываю собственные мозги с внутренностями, а этот ублюдок, что сгубил мою семью, а так же сующий свою любовь мне в нос, будто она манна небесная, здравствует и даже питается ежедневно, а не как я - как и где придётся. Где эта чёртова справедливость? Где она, блядь? - Так и будешь за мной ходить? - раздраженно обернулся я, оторвавшись от воды, но, не увидев никого около двери, чуть опешил. Он не смотрел? Он не пускал слюни, пока я тут страдал над ванной? Закрыв кран и вытерев руки с лицом о первое попавшееся полотенце, я непринуждённо вышел из помещения, откидывая с глаз намоченную чёлку и проходя на кухню. Не смотря на то, что меня ещё подташнивало, я не собирался отказывать себе в удовольствии: опустошить холодильник Итачи, раз тот уже стал одеваться, собираясь, как я понял, на работу. - Что у нас тут? - открыв дверцу, я стал осматривать запасы, тут же извлекая оттуда контейнер с мясом и рисом, а за ним огурец, который тут же взял в рот. Разложив это добро на столе, я уже потянулся за вилкой, но как-то было странно то, что Итачи не стоит у меня над душой с чашкой кофе, потягивая который, он принялся бы читать мораль. Оставив столовый прибор на столе, я вернулся в комнату, где коп застёгивал на себе рубашку, уже заправив диван и включив телевизор, однако мой взгляд зацепила та деталь, которой раньше тут не было. Едко расплывшись в улыбке, я сложил руки на груди, издевательски протягивая. - О, тебе настолько грустно и одиноко, а никто не даёт? - кивнул я на предмет, лежавший на столе, под взгляд Итачи переведённый на меня. - Действительно, ты ж никому не нужен, тебя никто не полюбит, отрыжка человечества, - поведал я парню, растягивая слова, будто нараспев, при этом понижая голос, делая его более шепчущим и вкрадчивым. - Ты никому не нужен, тебя никто не любит. Ничего не сказав в ответ, Итачи вернулся к новостям, накидывая на шею галстук, под моё жгучее желание затянуть эту верёвку на нём так, чтоб его рожа посинела, сравнявшись с цветом его рубашки. - И как давно ты упражняешь с этой штучкой? Тебя можно уже без смазки трахнуть, а, братец? - протягиваю снова. - Влезает ли он в тебя полностью? - глумливо хмыкнув, обхожу копа, а после аккуратно присаживаюсь на диван, откидываясь на его спинку. - Или кто-то тебе его вставляет? Хотя… ты ж отвратительный уродец, - бескомпромиссно отметив очевидное, прикусываю губу в ожидании того, как этого подонка начнёт колотить от злости, как на его лице заходят желваки, как сожмутся в кулаки ладони, как, так ничего не посмев сказать и сделать, он выйдет из квартиры под мой смешок. Итак, идём по сценарию? - Он твой, - кидает мне легавый, выключая телевизор. - Мой? - лишь выдаю я, замешкавшись от неожиданности подобного ответа, но чуть погодя, взяв себя в руки, ехидно выдал. - Не смеши меня, я эту штуку вижу в первый раз… - Правильно, вчера я вытащил её оттуда, где у тебя нет глаз, Саске, - спокойно продолжает Итачи, пока я цепенею и покрываюсь скользкими мурашками от подобного заявления. Да быть того не может, чтоб в меня запихали этот фаллос… Бред. - Извращенец хренов, - процедив, неприятно вздрагиваю от слишком резкого движения собственной ногой, отдавшегося цепной реакцией по всему телу. Я слишком хреново себя чувствовал, дабы спорить насчет того, чья эта игрушка и в ком она побывала, однако одна мысль, что её вытаскивал из меня именно Итачи, заставляла меня чувствовать гадкое унижение, которое плевало мне в лицо, словно показывая то, как низко я падаю с каждым днём. Вот же гнида. Мешок дерьма. Тварь. - Я тебя ненавижу, - прошептал я, подняв глаза на Итачи, который собирался уже выйти в коридор, повернувшись ко мне спиной. - Слышишь, подонок?! - раздраженно крикнул я вслед этому гнойному червю. - Ты останешься в моей квартире. Вечером мы поговорим, - сообщил брат через плечо, а после выходя в коридор. «Мечтай», - рыкнул я про себя, лениво разваливаясь на диване. Не слишком роскошно валяться тут, шипеть и плеваться, когда не так повернешься и заденешь один из многочисленных синяков. Я честно старался, чтобы хоть как-то облегчить свою участь и заодно полежать, пока мне не захочется убраться из этого места до прихода урода-братца. С каждым движением моя надежда таяла. Я поднялся на ноги, кряхтя, как старый маразматик, и направился в ванную комнату. Там ведь было большое зеркало, а в первый раз я так и не обратил на него внимание. Приблизившись к нему и рывком задрав пахнущую порошком футболку, я скривился, выплевывая очередное ругательство. Как таких мразей мир терпит?! На груди и животе тоже виднелись синяки. А соски что-то аж посинели: на них были следы от острых зажимов. Воспоминание об этом прорезало мой мозг вдоль и поперек. Жаль, я не мог разглядеть свою спину. Хотя, нет. Слава богу, что я не мог её разглядеть! Судя по ощущениям, на лопатках и плечах были узкие, продолговатые следы. Меня реально драли что ль? Блядь. Как же я умудрился упасть не в ту яму? Прямо в руки старого извращенца. Я опустил футболку и уперся ладонями в края раковины. Тихая ярость то ли к себе, а то ли к этому мужику, что посмел со мной такое сделать, затапливало сознание темной пеленой. Мне так хотелось взять пушку и просто расстрелять это дерьмо в упор. Так сказать, помочь отойти в мир иной. Может, у Итачи завалялся где пистолет? В сердцах я ударил ладонями по раковине, не замечая ноющей боли. В последнее время в моей жизни её слишком много. Физическая, она же не проходит быстро. Срать. Просто срать на все это дерьмо, что сейчас происходит. Я есть хочу. Еда так и осталась на столе, а поэтому я, взяв вилку, принялся впихивать, пережевывать еду и попытаться не выплюнуть её обратно. Я чувствовал зверский голод, но меня до сих пор тошнило. Вспоминая, что вчера было, меня не покидает чувство, что подонок не упустил возможность меня чем-нибудь накачать, чтобы я меньше брыкался. Пальцы вздрагивают, но я приказываю себе спокойно обедать и не обращать на это внимание. Для начала надо поговорить с Орочимару, чтобы больше такой хрени мне не подкидывал. Да, деньги очень неплохие, я о таком и мечтать не мог, но зато я теперь безвылазно отсиживаюсь где-нибудь. С такими синяками на меня клюнет лишь только слепой. А у нас много слепых с деньгами? Змеиный сутенер точно знает. Сукин сын. Я все оставляю на столе, не потрудившись даже убрать, и возвращаюсь в зал. Дождавшись, когда мое терпение подойдет к концу, и больше в этом убогом месте оставаться не захочу, я порыскал по шкафу Итачи, двумя пальцами вытаскивая что-то более или менее приличное моему размеру, благо этот идиот всегда хранит что-нибудь на запас. Жалкий огрызок. Только с дверью вышла неувязочка: она оказалась закрыта. Если припомнить, то этот коп редко оставлял меня одного, а после и вовсе перестал, после того случая, как все его простыни свисали из-за открытого окна, когда он вернулся, а мой след и простыл. Я еще раз подергал ручку. Возмущению моему не было предела. Да какого черта! Этот умом обиженный знает ведь, что в таком состоянии я точно через окно не полезу, дабы не сломать шею. Дерьма кусок. Бесит. Мазь для синяков я, кстати, тоже не нашел. Наивно думал, что копы просто обязаны пользоваться такой вещью. Пока перерыл всю квартиру в поисках чего-нибудь подходящего мне, наткнулся опять на вибратор. Тьфу, блядь, гадость какая. Отшвырнул его ногой куда подальше, поморщившись, и продолжил поиски. Результат: ничего. Кроме бинтов и прочей дребедени ничего полезного не нашел. Даже лома. Впрочем, вкинув в себя две таблетки анальгина, я стал размышлять более трезво, откинувшись спиной на диван и сев в выжидательную позу перед телевизором, который, как ни странно, включался пультом, а не нажатием на нём кнопки. Удивительно даже. Внезапно у меня звонит телефон. Я нахожу его на столике в зале, прямо рядом с диваном. Высвечивается незнакомый номер, но я отвечаю, просто надеясь, что там не будет отвратительного елейного голоса, предлагающего забрать процент с моих кровно заработанных. - Саске-кун? – робко раздается из динамика. - Хината? – пожалуй, я даже удивлен, услышав девушку. – Откуда у тебя… телефон? Я помню, что как-то давал ей свой номер, ни капельки об этом не жалея. Где-то глубоко внутри я рад, что слышу что-то хорошее впервые за эти дни. - Мне подарили… Я не хотела принимать, но теперь я могу позвонить тебе или Нейджи, - тихо бормочет Хьюго, наверное, как и всегда теребя что-нибудь у себя в руках, смущенно опустив глаза. Я молча усмехаюсь. Кто в наше время такой щедрый? Да ещё в этом городе, где за пирожок убить готовы на улице средь бела дня? В любом случае, за такие подарки нужно платить, в моём случае, это было ртом, когда я сломал предыдущий телефон, швырнув его в Итачи. - Я попытаюсь в это поверить. Как… вы? - Все хорошо, Саске-кун, - щебечет девушка на том конце провода. – Даже Неджи совсем не кашляет в последнее время. А почему ты не приходишь к родителям? Прости, это не моё дело, наверное, - тут же добавляет Хината, а я прям вижу, как на её бледных щеках проскальзывает румянец. - Да нет… - я задумчиво провожу пальцами по животу и чуть морщусь. - Работы много. Это звучит совсем не так, как я думал. - В смысле… - Не объясняй, Саске-кун, - голос звучит все так же тихо, по-доброму с укором. – Извини, что я спросила. - Обычное дело. Восстанавливается тишина. Опять знакомое чувство, которое ни я, ни она не хочет нарушать. В голове пусто. Такое ощущение, что я просто отдыхаю от реальности. Голос Хинаты отвлекает меня. - А как Итачи-сан?... Я взрываюсь мгновенно. - Да откуда я знаю, как эта тварь поживает! Телефон летит в стену, со знакомым звуком впечатываясь в неё. Я взбешен и одновременно во мне просыпается чувство вины. В пустой комнате раздаются тихие гудки. Поднявшись на ноги и подняв телефон с пола, я плюхаюсь на диван, осматривая повреждения экрана, который треснул. Превосходно. Только этого не хватало. И кто в этом виноват? Кто? Правильно. Итачи. Когда я погружаюсь в мысли о том, что хорошо бы уйти от этого всего, отдалиться от этой тяжести, бренности, убежать от противно-ласкового Орочимару, прыгающего вокруг меня Наруто, от назойливых похотливых мужиков, от сраной заботы Итачи, что мне не нужна, во мне просыпается какое-то странное чувство. Ладони становятся влажными, и я с удивлением вытираю их об обивку дивана и хмурюсь. Это чувство мне совершенно неприятно, что аж челюсти сводит. Это можно сравнить с пустотой. Как будто мне чего-то не хватает, и это чувство активно пожирает меня изнутри. Не хватало еще. Я выпрямляюсь, сжимая телефон в пальцах, и лихорадочно обвожу комнату взглядом. Глаза чешутся, горло. Словно изнутри. Вот так внезапно я превратился в один тоскующий комок нервов. Кажись, дошло. Я соскучился по эйфории. Ответ приходит очень быстро. Я, уже не глядя, набираю номер телефона и подношу трубку к уху. - Ну, кому в такую рань не спится? – слышится сонный и недовольный голос Сая, который в подобные моменты теряет свою слащавость, походя на мужика в кои-то веки. - Вставать пора, дамочка, - с усмешкой выговариваю. - Черт тебя, Саске-кун. Ты у нас в ранние пташки записался? Или разбудил кто-то знакомый с полицейским значком… А! Итачи-сан? Неужели, братишка напал на твой след?- Изабелла взялась за тему, которая меня напрягала, тем самым заставляя меня невольно выбирать выражения, дабы не продолжалась эта комедия. - Уймись, - натянуто вежливо процеживаю я в телефон. - Саске-кун, не будь такой букой. Тем более, ты меня разбудил. А я не один, - мурлычет он довольно, от чего у меня аж челюсть сводит. - Ты… - я делаю глубокий вздох, словно перед погружением. – Сай, у тебя есть та дрянь, которую наш сутенер ссыпает в стаканы всем подряд? На том конце внезапно стало тихо. А потом что-то зашебуршало, и через пару мгновений Сай подал голос: - Я бы… Есть, - выдает он после паузы. – У меня есть и не такая прелесть, Саске-кун. Ты хочешь потяжелее или легче? Я вспоминаю старый лозунг: «Легких наркотиков не бывает». А не все ли равно? - Что действеннее, понял? - О-о-о, Саске-кун. Ты уже стал большим мальчиком, чтобы такое пробовать, - тянет голос Сай, но потом абсолютно деловым тоном сообщает. – Без денег тебе ничего не будет. Я кидаю взгляд на пачку, которую отложил на столик. Там много. Там очень много для меня одного, но половина наверняка уйдет на эту сладкую гадость, которая мне просто необходима. - Скидка? - Только после третьей пробы, - сообщает парень на том конце. - Пойдёт, - киваю. - Тогда при следующей встрече ты все получишь, Саске-кун. Обязательно. Я нажимаю на красную кнопку и откидываюсь на спинку дивана, немного успокоившись. В следующий раз… Это чертовски долго. Необходимо было чуть ли не немедленно увидеться с «Изабеллой», но я был заперт в квартире. Значит, ждем следующей встречи. Потирая веки, я уставился на часы, которые показывали такую рань, в которую я, как правило, просыпался. Всего четыре часа дня. Нервно заламывая руки, я подтянул на себе джинсы и, вложив в задний карман телефон и деньги, при этом так и не найдя себе места, так и занятия, я улёгся на диван, положив под голову подушку, попытался задремать. Получалось в общих чертах, в общем-то, не плохо, если бы не капающая вода с крана кухни, от чего у меня сводило зубы. Никогда не слышал её до этого, а сейчас будто бы все мысли были, чтоб сломать эту металлическую трубу к чертям. Следом меня начало раздражать ритмичное тиканье часов из кухни, про которые я бы и не вспомнил, если б не эта бомбёжка по ушам с их стороны. С рыком поднявшись с дивана, я прошёл в другую комнату, где, завидев тикающий предмет, взял первое, что попалось под руки, и кинул в него. Отрезвляющий звук бьющегося стекла, заставил меня усомниться в правильности собственных действиях, когда вместе с часами со стены свалились ещё и осколки разбившейся кружки. - А хрен с вами, - пренебрежительно кинул я, напомнив себе, чья эта хата. Вернувшись вновь на диван, я стал бесцельно созерцать потолок, про себя отмечая, что Итачи такой рукожоп, что даже не побелил его, дабы скрыть расползающиеся трещины и серость. Впрочем, мне какое дело-то? Я сегодня же свалю отсюда, загляну в свою квартиру, переоденусь во что-нибудь нормальное, а не в эти тряпки, и поеду к Саю. На такси. Да. Скрежет в замке резанул по слуху, но я тут же подскочил, чуть покривившись от резкости движений, а после побрёл в коридор, сложив руки на груди, чтобы заметить, как пришедший братец снимает с себя пальто, после этого разуваясь и выглядя так, словно по нему каток проехал. Хотя он всегда так выглядит. - Наконец-то, я уже вешаться собрался, - хлопнув в ладони и подняв их к небу, словно отдавая честь богу, которому на всех насрать, я зацепился взглядом за свои высокие кеды, вознамериваясь их надеть и свалить отсюда. - Ты никуда не пойдёшь, - опередив мои мысли и действия, резюмировал Итачи таким тоном, которым он привык со мной разговаривать, когда рядом кто-то из его бравых ребят полицейских. Якобы как ему за меня стыдно и всё такое. Я вас умоляю, всем плевать же, тем более мне. - Ты забыл что ли, уродец? - с сочным звуком я прикусил свою губу, усмехаясь. - Мне похуй. На тебя. На твою работу. На твои желания и слова. Оставь их при себе, тебя всё равно никто не будет слушать, потому что ты ничтожество. Мысленно осыпав себя овациями, я потянулся к обуви, но легавый перехватил мою руку за запястье и отпихнул в сторону спальни-гостинной. Он совсем страх потерял что ль? Или его в голову кто-то клюнул, раз уж он внезапно яйца отрастил? - Капризы оставь при себе, тебя ждёт длинный и неприятный разговор, ты меня понял? - мужчина произносил слова чётко и беспристрастно, как на допросе у себя в участке, когда я ещё, посмеиваясь, кидал в него кусочки бумаги, которую мне дали для написания показаний. В итоге сей листок оказался раскрошенным прямо на голове недокопа, который был вынужден лишь с горечью глядеть, словно упрекая. П-ф, не тебе меня упрекать, убогий. - Включил режим «плохого полицейского»? - просюсюкав, я всё же невольно отошёл в вглубь квартиры, когда брюнет лишь бросил на меня мрачный взгляд, а потом продолжил снимать ботинки. - У твоего говно-напарника получается получше, - кисло сообщил я, передёрнув плечами и заходя в комнату, раз уж Итачи не выпустит меня, пока не извергнет из своего зловонного рта очередную мораль, тыча пальцем в небо и давя на что-то хорошее оставшееся во мне. Увы, братец, для тебя это всё умерло вместе с моей семьёй. Отчего-то только сейчас почувствовав острую необходимость в курении, я припомнил, что за шкафом тут как-то прятал пачку Мальбаро. Не лучшее из того, что мне перепадало, но всё же хоть что-то. Обойдя громоздкий шкаф, я увидел за ним знакомую щель, откуда вытащил пачку курева с заранее припрятанной зажигалкой, а после в наглую затянулся прямо в комнате, присев на край стоящего около окна стола, где лежала какая-то книжулька от Стивена Кинга. Его ещё кто-то читает? Это ж прошлый век. Выпустив очередную струю дыма и закашлявшись в кулак, я глянул в проход, где уже объявился Итачи со своей безразличной рожей-кирпичом. Ну, что на этот раз ты сделаешь, братец, а? Как всегда начнешь причитать, пытаясь забрать у меня сигарету. Ха-х. - О чём разговор? - поинтересовался я, незатейливо выдохнув сигаретный дым прямо в подошедшего достаточно близко парня. - Не кури в моей квартире, - бросил брат, вытащив у меня изо рта сигарету, что было в принципе ожидаемо, а после, сломав её, прошёл на кухню, дабы выбросить. Еле сдержав смешок, я достал новую, чтобы вновь позлить его, но замешкался, только сейчас осознав, что он не сказал, чтоб я вообще не курил, как я привык слышать. А только то, что б я не делал этого здесь. Да, неужели дошло, что меня как-то поздно перевоспитывать, особенно ему? Чиркая зажигалкой и заметив краем глаза, как Итачи возвращается в комнату, я вновь самозабвенно затянулся дымом, от чего чуть не согнулся пополам, задыхаясь от кашля, но всё равно стойко и презрительно выдохнул его обратно. Я уже хотел победно засмеяться, решив, что этот болван будет по одной сигарете уносить в мусорное ведро, но осекся со смешком, когда он просто обошёл меня, приоткрывая форточку. П-ф, ну, и ладно, всё равно это можно считать его крахом и поражением. - Давай быстрее читай свою лекцию, у меня дела есть ещё, - пренебрежительно обращаюсь я, с флегматичным видом стряхнув пепел на пол под собой. - Ты никуда не пойдёшь, я тебе это уже говорил, - спокойно повторяет Итачи, доставая что-то из кармана брюк, пока я чуть не подавился сигаретой от распирающего хохота. Не, ну, видали? Он меня не отпустит? Он-то? Кое-как прокашлившись и утерев рукой навернувшиеся от позыва хохота и удушья слёзы с глаз, я весело качнул ногой, как бы невзначай пнув этого страдальца. - А кто меня остановит-то? Так и не получив ответа на свой вопрос, я прищурился, когда передо мной появилась какая-то распечатка фотографии на бумажном листе, которую держав, Итачи монотонно произнёс: - Тут ты можешь заметить двух знакомых тебе людей. Есть и третий, - пальцем коп по очереди тыкал сначала в темноволосого мужчину со знакомым оскалом, которому, я бы в принципе мог дать под дурью, потом сутенёра, а после в какого-то блондина, чью морду я может где-то и видел, но уж точно не припомню. - Его зовут Тскури Дейдара. - Твоя новая тёлка? - лениво растягивая слова, поинтересовался я, сделав новую затяжку. - Его обслуживал твой знакомый дружок – Сай, - продолжал Итачи, заметно раздражившись, судя по тому, как на лбу у него проявилась морщина, а, пальцы, державшие листок с фото, стиснули тот до того, что он помялся. - Ревнуешь? - влез снова я, выдыхая дым и затягиваясь по новой, при этом ощутив ярое желание поскорее встретиться с Саем и забрать у него свою наркоту, может полегче будет, а то эта организмная трясучка даже не даёт сигарету выкурить так, что б не дрожали пальцы. - Саске, послушай меня, я знаю, что ты меня ненавидишь, презираешь и так далее, но у меня к тебе есть сейчас всего одна просьба, - тяжело выдохнув, сообщил коп, от чего у меня вопросительно поднялась одна бровь. Дошло, Господа и Дамы, дошло. Может, теперь он перестанет лезть в мои дела? – Мне нужно, чтобы ты узнал у Сая, кто этот человек и где я могу его найти. Ах, вот оно что. Вот для чего он затеял этот разговор, а я-то решил, что очередная бессмысленная и беспощадная мораль, которая потратит лишние тридцать минут моей жизни, пока я буду размышлять, чем можно заняться, пока мои синяки не заживут. А ему оказывается нужно, чтоб я спросил кое-чего у «Изабеллы». Вот тварь. На моих губах медленно, но верно стала расползаться кривая усмешка, пока на языке крутились всевозможные посылы, маты и просто добрые слова о том, как я ненавижу этого ублюдка, что даже не то, что пальцем ради него не пошевелю, я вообще забуду этот разговор, будто его не было. - Ты не в праве меня ни о чём просить, - улыбаясь по-блядски, выдавил я из себя, выдыхая дым в рожу этого ублюдка, а пока он отмахивался от него, потушил сигарету об стол, с каким-то внутренним упоением глядя на то, как зашипел лак, расползаясь и оставляя почерневшее уродливое пятно. - Саске… - начал снова Итачи, но я лишь покачал головой, щелкнув языком и кивнув на фото, продолжил. - Если тебе так нужна эта «Белоснежка», ищи её сам, ибо мне глубоко насрать на то, что тебе нужно! - резко выпалил я, соскакивая со стола и зло прошипев. - Можешь даже трахая её, называть моим именем, может хоть дрочить в потёмках на меня перестанешь! - Саске… - по тому, как стиснул губы парень, нахмурившись и заметно побледнев, можно сказать, что мне удалось вывести его, но на этом я не прекратил, зачем останавливаться на достигнутом? Пусть уж пеной от бешенства поплюётся. - Заодно можешь сделать это на могилах моих родителей, тебе всё равно было всегда насрать на них! По-любому ты был просто счастлив, что их взорвали нахрен, да?! Ведь теперь никто не помешал бы тебе трахнуть своего младшего брата! - рявкнул я, тут же услышав внезапный звонкий звук удара, при этом рвано дыша и постепенно чувствуя, как щека наливается кровью, а боль, словно хлыстом, хлынула на лицо. Оторвав взгляд от взбешённого Итачи, который держал наотмашь руку, я всё ещё, будто бы оглушенный, стоял в ступоре, лишь медленно поднимая свою ладонь и прикладывая её к горящей щеке, которая пылала огнём. В комнате царила звенящая тишина, которую я прервал первый, осознав, что именно сейчас произошло, и что этот человек сделал. Он ударил меня. Впервые за всю жизнь. Он поднял на меня руку. Впервые, несмотря на то, что я творил и говорил. Он дал мне пощёчину. Именно сейчас и сегодня. - Ты… - выдавил я, чувствуя, что дрожит не только всё тело, но и голос, - ты… - Саске, - мягко начал мужчина, протягивая ко мне руку, от которой я шарахнулся. - Не подходи ко мне! Никогда больше не подходи ко мне! - будучи на грани срыва, повторял я, пятясь от этого человека, стоило тому только сделать шаг ко мне. Понимая, что к горлу уже подкатил неприятный комок, сдавливающий мою грудную клетку от нарастающей истерики, я выбежал в коридор, чтобы никто из нас этого не видел. Ни он, ни я. Быстро схватив свои кеды, я в одно мгновенье открыл дверь, поспешно перепрыгивая через ступеньки и попутно обуваясь. Ещё несколько секунд и я оказался на свежем прохладном воздухе, который подобно яду наполнял мои лёгкие, покалывая их изнутри. Я прислонился к стене одного из домов плечом, когда пробежал достаточно далеко, несколько раз сворачивая в различные дворы. Кусая губы и выискивая нужный номер среди контактов, я прерывисто дышал не только от бега, но и, ощущая, как по горячим щекам катятся не менее обжигающие слезы.