Скованные одной цепью

Припарковавшись рядом с участком, я устало сложил руки на руле, попутно уткнувшись в них лбом. В голове было слишком много мыслей, и все они вертелись в разных направлениях, будто пытаясь свести с ума, непрерывно напоминая мне все мои обязанности, в которые вписывался и убогий полицейский, и убогий старший брат, и не менее неудачливый романтик, жалкий кормилец семьи, но никак не бравый детектив, в которого я заигрался настолько, что осмысление собственного позорного вчерашнего поведения невольно свербит голову при каждом движении. - Я просто, … устал,- сообщил я зеркалу заднего вида, поправляя его и глядя в свои не выспавшиеся глаза,- сейчас кружка горячего кофе быстро сделает из тебя человека,- обнадёжив себя этой не особо пленительной мыслью, я вышел из машины, захлопнув дверцу и невольно посмотрев на дорогу перед зданием, где располагался наш отдел полиции. Странное ощущение слежки не покидало меня, даже когда я был у себя дома. «Даже когда…- мысли, полезшие в голову, заставили меня стыдливо отвести глаза в сторону, с этим морщась от давящей на виски боли, будто бы я вчера пил не просыхая, а на утро остатки алкоголя настойчиво играли деад-металл у меня в голове,- …мне нужен кофе»,- сообщил я сам себе, потерев переносицу и отойдя пару шагов в сторону участка, настороженно остановился. Двоякое ощущение всё усиливалось, порой, мне казалось, что у меня на затылке красный лазерный кружок,словно от прицела снайперской винтовки, однако я отмахнулся от этой мысли, решив, что по нынешним ценам проще ножом зарезать соседа, нежели киллера нанять. Тем более для кого? Для меня? Впрочем, чем сильнее сомнения, тем больше вероятность того, что я действительно ворошу палкой змеиное гнездо. Уже почти войдя в дверь, я развернул голову, оглядываясь через плечо, однако не заметив ничего подозрительного, кроме красного порше, который подобно благородной розе среди сорняков стоял на пыльной улице, да ещё в столь раннее утро, что я бы не удивился, увидев в где-нибудь потом на столе в отделе по кражам заявление на вот эту угнанную машину. Покачав головой и войдя в здание, я снимал шарф, попутно идя по длинному коридору и здороваясь с сотрудниками, оставшимися на дежурстве, которые при виде меня удивленно приподнимали брови, но всё равно, пусть и вяло, но приветствуя в ответ. Действительно, чему тут не удивиться, если я уже какие сутки последний уезжаю с работы, а сегодня вообще приехал в пять утра. Впрочем, о причинах и следствиях этого я бы всё равно не поведал. Прошествовав мимо стойки охранника, я скосил глаза на камеру временного задержания, где не увидел даже знакомых лиц, вроде Сакуры, которая вчера едва ли не грызла прутья решётки, дёргая их с такой силой, что на мгновенье я засомневался, тому что такой худой девчонке, изнеможенной подобным образом жизни, вообще удастся сдвинуть металл с его места. Но всё обошлось и, воющая, как серена, Харуно, шмыгая носом и стуча кулаками по бетону вскоре успокоилась, как и всегда, рано или поздно придя к выводу, что её всё равно не выпустят, пока за ней не явятся её родители. Впрочем, мне дел не было до того поседевшей четы Харуно, у меня самого подобное недоразумение, сейчас изображая из себя умирающего, давит на жалость, при этом не делая ничего, что могло бы облегчить эту участь. Вздохнув и повесив пальто на вешалку, я оставил ключи от машины в кабинете, а сам, взяв из стола несколько мелких монет, пошёл к кофейному автомату в коридоре. Нет, конечно, я бы мог поставить чайник, накидать пару ложек кофе и сахара в кружку, но мозг сейчас настолько взбунтовался, что даже подобные действия казались непосильными, в отличие от банального нажатия на пару кнопок. - Чёрт,- ругнулся я, когда слишком горячий стаканчик обжег руки, и едва не расплескал коричневую жижу по линолеуму в коридоре, но всё же, благополучно пройдя пару быстрых шагов до кабинета, поставил стакан на стол, я сам сел напротив него и уткнулся лицом в ладони. Мне было тошно. И самое поганое, что не от себя. Я привык во всём потакать брату. Я привык уступать ему, привык по возможности давать всё, что тот захочет. А потом ужасаться тому, какой результат стал превосходить все мои ожидания, вплоть до настоящего времени. А теперь мне тошно. От него. От его поведения. От его действий. От слов. Наизнанку выворачивало от понимая, как он крутит из меня верёвки и в какие узлы потом их завязывает, оставляя в таком состоянии и с ехидной улыбкой ведая о том, как я ему порчу жизнь. Даже сейчас, после ночи с ним, когда я не смог побороть желание тела, я не чувствую ничего, кроме разочарования. Что снова поддался. Снова наступил на одни и те же грабли. Снова вляпался в одну и ту же кучу. Так точнее будет. «Делом лучше займусь»,- отвлёкся я от этих нерадостных мыслей, пододвинув к себе первую попавшуюся папку и лениво пролистав пару страниц, я не пришёл к лучшему выводу, чем тот, что этот город обречён. Цены вновь поднялись и людей, слоняющихся по ночному городу стало всё больше, как и вариации их услуг, колеблющихся от оказания услуг сексуального характера, так и на продаже наркотиков, оружия и даже контрабандных лекарств. Всё-таки дилемма с запрещёнными веществами не давала мне покоя, каким образом возможно то, что город разваливается на глазах от недостатка продуктов и медикаментов, а варианты всяких наркотиков всё повышаются и распространяется подобно какой-то чуме, охватывая каждый переулок, улицу, дом. И я ничего не мог поделать. Даже смириться с этим у меня не получалось. Слова Орочимару меня не пугали, если б сутенёру нужен был труп копа, он бы убил меня ещё при нашей первой встрече, таки нет, мы оба как-то скрипя зубами и сносим жизнь другого по ту сторону закона, вот только вечно это вряд ли сможет продолжаться. И всё же? Что мне удалось выяснить? Тсукури Дейдара связан с главврачом главной городской поликлиники, и если первый несомненно знаком с Орочимару, то второй ещё под вопросом, но сомневаться не приходится. Они все в чём-то замешаны. Забуза говорил о поставке оружия для этого загадочного блондина, что в который раз смешивает карты мне, появляясь там, где его не ждут и загадочно пропадая, словно это всё естественный ход событий. Вдобавок я уверен, что есть кто-то в этой «триаде» или их подручный, кто общается на «ты» с компьютерами и интернетом, ибо перемена в отчетах и в личных делах в базе данных полиции меня напрягала ещё в прошлый раз, когда я сверял распечатки сделанные в разное время. Орочимару не учёл то, что даже без своего рюкзака, где у меня были материалы по этому делу, я прекрасно помнил каждую строчку и тех документов, включая распечатанную научную работу Акасуны. Но, как бы то не было, всё равно нескольких пазлов этой картинки не хватало. Например, если Дейдара наркодиллер, а Орочимару распространитель, но всё равно должен стоять кто-то выше, тот кто может воздействовать на правительство вплоть до таможни и полиции. Акасуна? Нет. Он слишком педантичен для такой грязной работы, вспомнить только сколько раздражения внёс в его белый уголок тот самый Тсукури, ворвавшись и заляпав его полы. Скорее он таки мог бы быть распространителем или дилером, всё-таки больница имеет свои права на некоторые сильнодействующие препараты, а значит, под видом лекарств можно провозить, и кое-что другое. Тогда всё опять сходится на одном человеке: Дейдара. Кто он? Какие цели преследует? Если поставить блондина в иерархии выше, нежели Сасори и Орочимару, то всё сходится, кроме одного: с каких пор босс сам разъезжает по городу, а не раздаёт приказы по мелким шавкам? Нет. Блондинчик тут играет другую роль. И мне предстоит понять какую. Вариантов собственно не много: или наведаться повторно к Саю, ... или к главврачу. Не смотря на то, что Акасуна человек на общение куда более приятный, пусть и своеобразный, безопаснее будет снова надавить на пешку Орочимару. Отхлебнув кофе из стаканчика, я глянул на время. Раньше шести утра Сая всё равно дома не будет, а, значит, его как раз надо вылавливать в то время, как он вернётся: уже достаточно помятый за ночь и крайне желающий лечь спать. Услышав стук в дверь, я подозрительно прищурился: персонал никогда не стучит, а просто вальяжно заходит, да и кому могло от меня что-то понадобиться в начале шестого? - Войдите? - разрешил я, дожидаясь, когда дверь откроется, однако стук повторился и мне самому пришлось встать и открыть её,- Я же сказал, что можете войти…- начал я, осекшись, когда на пороге никого не оказалось. Мне ведь не послышалось? Хмуро выглянув в коридор, я закатил глаза, скинув это на глупую шутку кого-нибудь из отдела по уголовным делам, вроде убийств или краж, у этих ребят работа кипит целыми днями и ночами, но смысла играть им в детские игры, я как-то не особо вижу. Покосившись в сторону выхода, я закатил глаза, считая лишним куда-то идти и проверять, поэтому вернулся в кабинет, где сев за свой стол, вновь поднёс ко рту стакан с кофе. Горячая жидкость обожгла пищевод, по которому кофе постепенно достигал желудка, и как-то согревал изнутри. Особого прилива бодрости, как показывают в пёстрых рекламах, я не ощутил, только больше раззадорил желание прикорнуть на столе, пока не приехал Хотаке. Включив монитор, а следом сам системный блок, я глядел в потолок, выжидая загрузки компьютера, дабы ещё раз проверить данные, ну или хотя бы навести справки. Нет, конечно, доступ в архив я не получу ещё ближайшие недели две, пока шеф поджав крепкую челюсть не вызовет меня к себе, торжественно поздравив с тем, что ни моего брата, ни моего любопытства за последние недели в участке он не видел. Впрочем, сомневаюсь, что Саске сможет просидеть столь долгое время вне улицы и проблем, ему ведь надо поддерживать имидж «плохого парня с обочины», хотя на крайний случай можно сломать ему ногу, что б уж наверняка до зимы просидел дома. Вернувшись глазами к экрану компьютера, я едва не выронил стаканчик кофе из руки, но тут же отставил его на край стола, а сам стал созерцать абсолютно пустые папки. Я, конечно, не техник, но тут явно кто-то отформатировал жёсткий диск, снеся все файлы и добытые мною доказательства за несколько лет назад. Холодок плавно прошёл по спине, от чего я повёл плечами, а после побарабанил пальцами по столу, соображая насчет масштабности действий того, под чьё «логово» я копаю. Видимо, они не успокоятся, пока не удалят и не сотрут всё, что мне удалось отыскать, хотя интересно, что их старания пока не переходят чёрту, касательно моей смерти. Столь она им невыгодна, чтобы идти обходными путями? Или это просто какой-то спектакль, в чей постановке я стал невольным участником? Я покосился на часы, чьи стрелки двигались мучительно медленно, даже для меня, не говоря о том, что машина у меня была, а адрес Сая я запомнил ещё с первого раза, одному в это логово соваться не хотелось, даже при условии, что мне нужно это одному, как минимум хотелось бы, чтоб кто-то ждал снаружи или хотя б был уведомлён, в каком гадюшнике потом отыскивать мой хладный труп. Поглядев на стол, я взял со стола карандаш и листок бумаги, где быстро отписался напарнику, о своём намерении посетить одного печально известного юношу, чья молчаливость выводила из себя даже спокойного Какаши. Тут и гадать уже не нужно было, если знать чуть больше, что положено просто заглянувшему мимо человеку, так, сказать, ненароком прочитавшего эту записку. Невольно решив, что пора бы обзавестись каким-нибудь шифром на случай таких дел, я взял ключи и пальто с вешалки и уже было отправился на «штурм» квартиры Сая, но что-то в этот момент невольно привлекло моё внимание. Даже не в окне, которого у нас в кабинете, собственно и не было. Это была такая незначительная деталь, на которую я бы в жизни и внимания не обратил, с учётом того, что я далеко не Шерлок Холмс, или Мисс Марпл, но всё же не припомнил я, чтоб в нашем небольшом мужском коллективе у кого-то были длинные светлые волосы, сравнимые по длине, разве что с моими. С нехорошим предчувствием я взял данный экземпляр ДНК и тут же положил его в небольшой пакетик для таких случаев, что бесцельно валялись у меня в шкафу. Нет, разумеется, вариантов было много, как и тех, кому может принадлежать столь роскошный цвет волос в столь дождливое и холодное время года. Пока у меня в голове вертелся всего один человек, который мог похвастаться такой шикарной копной светлых волос. И его в своём кабинете я хотел видеть меньше всего, пожалуй, если только не в наручниках и с документом на арест. - Да быть того не может,- сам себе заявив это, я припомнил сколько народу проходит через этот кабинет одних малолетних беглецов, что, задирая носы выше небоскрёбов, даже в столь опасное и безденежное время, умудряются насолить семье ещё больше. Но всё же оставив эту деталь в пакетике, который я положил во внутренний карман пальто, я оделся и вышел из кабинета, даже не закрыв тот. Если сюда уже кто-то раз пробрался, у него не составит труда это сделать ещё раз, собственно, а кому-то другому банально это и не нужно, тем более, что участок всегда полон полицейских. - Котецу, тут никто ночью не проходил? – поинтересовался я, проходя мимо стойки охраны, где полицейский устало читал газету, а после поднял взгляд на меня, явно не понимая, что от него хотят,- Не из наших,- пришлось мне уточнить, дабы ускорить мыслительный процесс. - Да нет, вроде,- пожал плечами мужчина, потерев веки,- хотя тут столько шастают, … да нет, - тут же поморщился Хагане, откинувшись на спинку своего стула, а после словно нехотя прибавил,- парни из отдела задержания пиццу только заказывали, курьер заходил. Улыбчивый,- усмехнулся парень, словно улыбка была признаком не хорошего настроения, а социального класса или редкой чертой человека. - Давно было? - Да нет, около двенадцати, когда Гай ушёл,- припомнил охранник, потягиваясь, а после, словно выпав из своей полудрёмы, закивал,- да-да, я запомнил, потому что тогда новости были по телику,- кивнул на старый маленький телевизор у себя на стойке Котецу, который был его по сути единственным развлечением на дежурстве, кроме того, чтоб присматривать за теми, кого успели оставить под арестом. - И пришёл курьер с пиццей, улыбкой и копной светлых волос? ... -продолжил я, слабо усмехнувшись. - Ну, да. А ты чего спрашиваешь? Знакомый твой? - поинтересовался в ответ парень, пока я делал соответствующие выводы, но всё ещё не спешил их делать заключительными. Ведь не могло быть всё так просто, да и глупо. - Не сказал бы,- уклонился я от ответа, выходя на улицу и всё ещё прокручивая в голове возможные вариации о подозрительном курьере, наглом Дейдаре и ещё том, что могло их связывать, если это не один и тот же человек, конечно же. До дома Сая я добрался, без пробок, да и в шесть утра они ещё даже не начали формироваться, всё же в такой непогожий денёк не каждый заставит себя вылезть из тёплой постели и выйти на улицу, где лило, как из ведра. Смешно. Даже тут я отличился, благодаря тебе, Саске. Знакомый подъезд, запах и стены встретили меня с не меньшей гостеприимностью, чем в прошлый раз, но теперь я был готов к тому, чтоб на правах ранней пташке не дать насладиться сном ещё и прекраснейшей «Изабелле», что, скорее всего, недавно только сняла каблуки и смыла макияж. Нажав кнопку звонка и удерживая её около трёх минут, пока по ту сторону двери раздавался раздражающий звон, я с какой-то мстительной радостью отметил, как не долго продержался владелец квартиры, судя по тому, как гневно затопал кто-то внутри. - Да что тебе надо?!- видимо, Сай, как я предполагал, был недавно с хорошей ночной прогулки, если не загула, раз это дало ему смелости не только открыть дверь и выдохнуть на меня все пары спиртного, что оставались у него во рту, но ещё и несколько секунд всматриваться в моё лицо крайне озлобленным, но зато настоящим мужским взглядом, без всякой фальши и кривой улыбочки. К сожалению, это всё быстро начало таять, превращаясь в привычную картину, хоть и заметно подлагивающую. - Доброе утро,- сообщил я, бесцеремонно проталкивая парня в квартиру и входя следом,- раз ты уже не спишь, я бы хотел вернуться к тому, о чём мы беседовали в прошлый раз. - Что? - переспросил брюнет, чьё сознание видимо ещё не принимало реальность проходящего, всячески протестуя против моей персоны, уже сидящей у него на кухне, где валялись какие-то осколки, скорее всего от ампул, судя по размеру. - Как прошла ночь? Хотя не говори, я вижу, что замечательно,- кивнул я на барсетку, явно прикарманенную намеренно за «труды», что лежала на тумбочке в коридоре и не соответствовала всему амплуа «гламурной дамы»,- кто-то из политиков? - Бизнесмен,- кисло бросил Сай, скрещивая руки на груди и кутаясь в тонкий шелковый халат, что мало чего скрывал, но сути это не меняло. По крайней мере, сейчас можно было точно сказать, что «Изабелла» - это парень. - А как же Дейдара? Неужели, даже телефончик не оставил? - продолжал я атаковать ещё сонный мозг наркомана, который пусть и смирился с тем, что у него сидит на табуретке в квартире коп, но всё ещё как-то боролся не то с дрёмой, не то с желанием просто-напросто меня выгнать. - Я не в его вкусе,- вяло отмахнулся на этот раз юноша, после чего побагровел, поняв, что ляпнул, пока на моём лице не дрогнул ни один мускул, словно я не расслышал или более того, задал иной вопрос. - Так ты ответишь на вопрос, Сай? – невозмутимо продолжил я, выбрав иной сценарий,- А как же Орочимару? Не возмущается, что ты на стороне подрабатываешь? - Не его дело,- наркоман ещё раз поёжился, бросив взгляд куда-то в окно позади меня, словно там было лицо сутенёра, которому он бросал вызов. - А Дейдара? - вновь вернулся я к началу. - Кто это? - Орочимару? - Ему что надо? - уже жалостливо принудил парень, едва ли не стекая по стенке, на которую опёрся, чтобы не упасть и не заснуть прям здесь. - Дейдаре? - в какой раз упомянул я блондина, что, наверное, как и у меня, так и у Сая сидел в гепатоцитах печени. - Да причём тут этот, я о Орочимару,- Сай путался ещё сильнее, не говоря о каше, которая была у него в голове в сей час и неизвестно с чем она была смешана и в каких дозах. При этих словах, брюнет всё же опустился на пол, сгибаясь пополам и буквально бледнее ещё сильнее, чем было это возможно. - А что с Орочимару? - переключился я на сутенёра, доставая собственный телефон и набирая знакомые цифры, но не нажимая вызов, так как проститут ещё не все мне высказал. Впрочем, гуманностью я был всё же не обделён, раз вообще подумал о скорой помощи, в отличие от этого червя, который, скорее всего никогда бы не сделал подобного для кого-то ещё, кроме себя любимого. - Он злится, - бледными губами зашептал юноша, тут же изогнувшись в пояснице, а после рывком поднявшись и склонившись над раковиной, издал характерные звуки, от которых меня пусть и не тошнило, но всё же я был рад, что выпил только кофе. - Как интересно,- протянул я, - расскажешь почему или мне подождать, пока всё дерьмо из тебя вылезет? - нянчиться с подобными людьми было моей профессией, но это начинало надоедать, с учётом того, что подобная особь только вчера вот «умирала», строя из себя мученика и страдальца при 38 градусах температуры. Не, то, чтобы это обычное дело, но я умудрялся при 40 сидеть на дежурстве, а потом уже вкушать таблетки попутно обрывать телефон Саске, который опять где-то загулял. Сай какое-то время не отвечал, скорее выводя из многострадального желудка всё, что умудрился в него влить за прошедшую ночь. Меня это ни капли не разжалобило, как и то, что потом парень вытирая губы, прижался к мойке, подрагивая и тяжело дыша. Даже ни на секунду. А я то думал жалость во мне вечно при подобном играть будет. Наверное, раннее время на все действует по-разному. На кого-то, как на этого любителя прохладной жизни, кого-то, как на меня. Ещё есть категория людей, что валяется у меня дома, но это отдельная ячейка общества, что паразитирует на нём, пока условия не прижмут или голова работать не начнёт, хотя несомненно, я всё же возвышаю Саске над Саем, всё же не так просто отделаться от такого гнусного чувства, как «любовь». - Чёрт,- дёрнулся брюнет, пока я всё глядел ему на спину, - почему это всё происходит со мной! - у юноши задрожало уже всё тело, когда, видимо, новая волна не то боли, не то спазмов, прошла вдоль его организма. - Мне есть кому читать морали, но я могу вызвать скорую, которая положит тебя в стационар, и, как следует промоет тебе вены и желудок,- отозвался я, по-прежнему отстранённо наблюдая за этой ситуацией и в какой-то момент ловя себя на мысли, что отличный секс с собственным братом, даже с таким последствием, как сейчас, может привести к забавным итогам. Нет, я не думаю, что во мне что-то изменилось только из-за того, что я в какой раз не удержался перед такой сладкой пыткой, зная, какие последствия меня ждут после, и даже не догадываюсь, что могло так кардинально перевернуть моё мировоззрение, после этой ночи. Хотя, может, это будет глупо или банально, но подозревать я могу лишь собственные чувства, которые словно притупились, завяли, погасли. Неважно. Главное, что это сейчас не мешает мне работать и даже в какой-то степени выигрывать от собственного безразличия. - Что тебе от меня нужно?! Что всем вам от меня нужно? ... - буквально выплёвывая истерично эти слова, заныл Сай, хватаясь не то за горло, не то за живот,- Что?! - Я уже задавал вопрос, ты мог бы просто на него ответить, время то идёт, а лучше тебе не станет,- не сомневающимся тоном сообщил я. - Дейдара, … он не Орочимару,- сняв с себя наконец-то стеклянную маску напускного равнодушия и словно передав её по эстафете мне, икая и обхватывая собственные плечи, закачался на месте парень. - Да ты что,- иронии моей не было б предела, если б «Изабелла» была чуть в лучшем положении, чем сейчас. - Он не один. Их много,- уже уткнувшись в собственные ладони и сипло бормоча сквозь текущие по лицу и падающие на тот же халат слезы, рвано дыша поведал наркоман,- они везде… Забрали всё. Всё лучшее в этом убогом городе, … Я хмуро слушал это, сожалея, что на моём телефоне нет диктофона, который можно было б потом использовать в следствии дальнейших действий, заодно и переосмыслить всё всем отделом, а не одной головой в такую рань от трясущегося в истерике и, кажется, приступах боли наркомана. Отличная компания на утро. - Зачем им это? - Я не знаю… - юноша убрал ладони от лица, показывая мне красные от слез глаза,- правда… я клянусь! - Было б чем,- заметил я, но после продолжил,- их цели, местоположение, имена, контакты с Орочимару? - Я знаю лишь Дейдару, мне ничего не говорили про адрес, только привезли сразу на место и сказали, что делать, …- шмыгая носом, выдал Сай. Скорее отработать выданные деньги. Пришлось мне немного додумывать за проститутом, чтоб сопоставить целую картинку. - Значит, представили вас в баре, а после вы отправились неизвестно куда, где по завершению излишек твоей профессии, ты больше ничего не слышал ни о Дейдаре, ни о «других», так?- переспросил я, слабо веря в эту версию, зная, что бывший художник едва ли не лучший «товар» Орочимару, который таскается со своим хозяином от клиента к клиенту, да ещё на дому подрабатывает,- Слушай, а ведь скорая может так и не приехать,- задумчиво начал я, отложив телефон с таким вот намёком в сторону,- мне кажется не равноценно менять какого-то славного человека, которому может быть тоже нужна помощь, на последнего продажного наркомана в этом городе, который слизывает землю, по которой ходит Орочимару, с подошв его обуви. В кухне воцарилась тишина, прерываемая лишь всхлипами Сая, который сильно мне напоминал Саске, с такой же скорбной жалостливой миной, словно он самое несчастное существо на свете и если ты ему не поможешь, то больше никто. Только у брата это выходило как-то более правдоподобно, что ли. Или опять же на моих нервах ему играть привычнее. - Есть ещё кое-что,- всё же подавив приступ рыданий, прокашлялся и выдавил из себя прихвостень Орочимару, всё ещё хватаясь за бок и загибаясь, от чего я уже заподозрил что-то посерьёзнее отравления. - Мм? - - Орочимару-сама очень беспокоился за то, что «им» что-то не понравится. Он в последнее время часто ездил в центр города, а вчера был очень зол, что даже, …- на этом моменте юноша охнул и со слезами на глазах, проговорил, не смотря на то, что я уже взял телефон и вызывал скорую помощь,- … выкрикнул, что «они» слишком близко к нему. - К кому «ему»? - отложив телефон, после того, как продиктовал оператору адрес, задал я финальный вопрос, поднимаясь с места и присаживаясь на одно колено, рядом с завывающим наркоманом. - Не знааааю, …- от Сая уже ничего нельзя было добиться, поэтому мне оставалось только дождаться скорой, которая прибыла в течении критичного-быстрого времени, тут же забирая на носилках юношу, попутно устраивая мне допрос об этом человеке, пока я лишь выдал достаточную часть информации о парне, что здесь живёт, чтоб сразу стало ясно от чего, почему и на какой почве собственно это произошло. Хотя, какая им разница. Все равно у меня создавалось стойкое ощущение, что подобные «кадры» они забирали десятки штук, и весь опрос был лишь формальностью, необходимой для составления выезда. Я вышел из квартиры быстрее, чем уехала скорая. Задрал воротник, чтобы накрапывающий дождик не попал за шею. Сай выдал ценные куски информации, пусть для меня пока это был лишь пустой звук. Те же имена, те же лица, а новые были скрыты в тени. Зато Орочимару боится кого-то, верхушку, которой он наверняка отваливает больше половины из своих доходов. Но что им могло не понравится? Я задумчиво заскользил взглядом по мрачному двору, где жил «Изабелла», и неожиданно поднял брови. А, черт. Орочимару что-то утаивал от «них»: новый заработок, проблемы, информацию – что угодно, но это верхушке точно не понравится. И вокруг всего этого крутится Дейдара. Можно ли предположить, что он тоже имеет к этому какое-то дело? И еще этот белый волос в кабинете. Ощущение, что я не докапываюсь до правды, а все это окружает меня плотным кольцом. Я потер переносицу и усмехнулся. Ничего, где наша не пропадала. Я снова поехал на работу, потому что рабочий день еще не кончился. Сделав себе кофе с парой кубиков рафинада, я уселся на жесткий стул и откинулся на спинку. Хотел бы я вернуться ко всему этому дерьму со свежим, выспавшимся взглядом, но, вместо этого я снова начинаю перебирать бездумно бумаги, заполняя или выкидывая, чтобы упростить себе работу и не скапливать сотню одинаковых бумажек в одной папке. Вечером новое патрулирование, что мне тоже не радовало, зато я буду в относительно теплой машине. Правда, ловить промокших бабочек тоже не прельщало. И почему я так начал к этому цинично относиться? - Тебе кофе… А. Уже налил, - в кабинет заглянул Хатаке, окинув взглядом всю комнатушку и меня заодно. – Я видел записку. Узнал то, что хотел от…него, - он лишь кивком головы закончил фразу, потому как ему всегда плохо ложилось на язык имя «Изабеллы». - Съездил. Мало приятного – это все, что я могу сказать. Голова только сильнее болит, - я не весело усмехнулся, откидывая от себя ручку и задумчиво глядя перед собой. Когда Какаши решил уже покинуть меня, я вспомнил о пакетике с волосом в кармане, и решил окликнуть мужчину, протягивая так называемую улику. Объяснил это тем, что мне жизненно важно узнать, чей это волосы, и почему я его нашел. Его это вполне устроило – это же Хатаке. Отдай я это кому-то другому, то непременно задолбался отвечать на вопросы. А так он не знает и проверит, а я получу бумажечку с результатом теста ДНК. Все просто. Подождав, пока Какаши отнесет волос в лабораторию и доделав оставшуюся кипу бумаг, я заметил, что за окном аккуратно приближается вечер, а значит пора отрывать задницу от стула и пересаживаться на машину. Действовал я почти на автомате, да и маршрут был уже давно знакомый наизусть. Просто менялось расположение знакомых лиц и не более. Пока руки покоились на руле, я задумчиво покусывал нижнюю губу. Мои мысли снова вращались вокруг того, что сказал Сай. Орочимару на крючке. Хорошо это или плохо, пока сказать рано, но одно было точно известно – он будет слишком осторожен в своих делах, чтобы не оступиться и не дать повода себя убрать. Учитывая, какие деньги крутятся в его руках, то такую кормушку вряд ли захочет кто-то лишится. Шлюхи, наркотики, быть может, даже оружие – и все в его руках. Одно только его слово, и любого могут найти с пулей во лбу. Это тоже меня беспокоило. Докопаться не до него, а до «них» - Господи, как бы мне этого хотелось. Орочимару такой толстый канат, который теряется в потемках. Дейдара-Дейдара-Дейдара. Этот блондин не перестает мозолить глаза, как назойливая муха. Еще одна ниточка? Или канат? Допросить бы его. Может, он такой же словоохотливый, как Орочимару, когда тот принимается доказывать, у кого яйца круче со стволом в руке. Покружив пару часов по городу, как обычно поймав три знакомые личности с раскрашенными мордашками до восемнадцати, мы с Хатаке вернулись в управление и распрощались. Мне нужно было домой. Наверное, тоже на автомате. Я достал телефон, чтобы проверить поступившие сообщения, и обнаружил пропущенный звонок от Саске. В душе сразу же всколыхнулась неприятная муть, заставляя поморщиться от отвращения. Не было желания ему звонить. Никакого. Слышать родной голос, который изменился до неузнаваемости, который снова выльет тонну яда и будет таков. Зачем шатать себе и без того расшатанные нервы? Я сунул телефон обратно в карман поношенного пальто и поехал домой. Квартира на удивление встретила меня тишиной. Телевизор молчал, как, впрочем, и остальные комнаты. По идее тут где-то должен затаиться Саске, которого сейчас мне и видеть не хотелось, но везде было пусто. Пока разогревал себе пищу обнаружил две находки: не тронутую заначку от собственной зарплаты, от чего я удивленно вскинул брови, скорее от мрачного открытия, и записку на клочке бумаги. «Хината. Кладбище». Я мотнул головой и скомкал её, выкинув в мусору. Пусть делает, что хочет. Навещает подругу, гуляет по кладбищам ночью, а я просто хочу отдохнуть после работы за теплой едой. Умирает он, ага. Я смахнул пепел с подоконника тряпкой, убираясь, а потом устало плюхнулся в кресло вместе с тарелкой, чтобы посмотреть вечерние новости, как старый дед. Вот и все развлечения. Попал я как раз на горячие новостные сводки о том, что происходит в городе. Сделав по громче, я принялся за еду. - Частная компания «Акацуки», которая успешно преуспевает на рынке акций, провела сегодня встречу с мэром города. Как сообщает представитель компании, встреча носила почти дружеский характер, ради того, чтобы показать хорошие намеренья компании, а именно: доставка современного немецкого оборудования для детских больниц, - вещал голос диктора. Я тупо уставился в экран, наблюдая, как мужчина с необычайно ярко-рыжим цветом волос пожимает руку пожилому мэру и сдержанно улыбается в объектив. Когда сделали крупный план, то я заметил темные точки по всей длине носа – следы от пирсинга. Как и под нижней губой. - Глава «Акацуки», господин Пейн, лично провел встречу с мэром. Глава? Да он больше похож то ли на байкера, то ли на рок-певца, а то ли на члена группировки, судя по стальному блеску в глазах и холодной улыбке, если приглядеться повнимательнее. - Так же на встречи присутствует глава городской больницы, господин Сасори. И в кадре появляется еще один красноволосый субъект, уже знакомый по одному посещению, который встает рядом с Пейном, после того, как пожимает руку мэру. Шестеренки в моей голове медленно повернулись. Я отложил тарелку с вилкой подальше и принялся более внимательно наблюдать за репортажем. Почему у меня создавалось впечатление, что эти двое не спроста стоят рядом друг с другом? Но с другой стороны раз оборудование для больницы,… Подождите. А откуда в нашем гнилом городке такие деньги? Даже налоги и то меньше соберут. - Стоит немного рассказать о компании «Акацуки». Относительно молодая компания владеет достаточно обширным спектром услуг. Компания владеет сетью автомобильных салонов, - камера плавно подплыла к бледному хмырю с пепельными волосами, который пальцем ковырялся в зубах, неудачно продемонстрировав свою персону в сей ответственный момент, - успешно справляется с канцелярией, - камера перешла на миловидную девушку с жестоким взглядом и темно-синими волосами с необычным украшением в них в виде оригами, - а так же имеет в доступе свой личный большой банк, - дальше последовал темнокожий и темноволосый мужчина, - и сетью новых продуктовых магазинов, что вскоре займут своё место на рынке города, - камера замерла на совсем уж бледном мужчины, который с голубыми волосами, был похож то ли на рыбу, то ли на труп. Впечатление от этого, мягко говоря, было странным. Ощущение, что город просто со всех сторон оккупировала одна группировка. Мне это нравилось? Мне это не нравилось совершенно, даже если от этого можно было ждать что-то хорошее. Город просто прибирали к рукам. Весьма грязным, учитывая, что с каждым днём жилось всё хуже и хуже. - События сегодняшнего вечера на этом не заканчиваются, - продолжал ведущий. – В состав компании так же вошла городская больница под руководством господина Акасуна но Сасори. А вот это уже было гораздо интереснее. По собственному ли желанию он это сделал? Да и что заставило его войти в сговор с Пейном? Господи, я думал совершенно ни о том. Когда я был уверен, что новости на сегодня закончились и ничего особенного больше не будет, на экране показали противную морду Орочимару. Я судорожно сглотнул, снова обратив свое внимание на экран. - И главная новость сегодняшнего вечера. Господин Орочимару завладел контрольным пакетом акций корпорации Учиха, которые ранее выкупила компания господина Пейна, по словам которого, это взаимовыгодная сделка с надеждой на долговременное сотрудничество. С сегодняшнего дня он вступил в права нового главы «Учиха-корпорейшн», которая в последствии станет частью компании «Акацуки», … Я не верю своим глазам. Орочимару улыбается в своей коронной улыбке ядовитой гадюки и кивает в камеру, всем своим видом выражая, что он сегодня победитель. Позади него виднеется блондинистая макушка Дейдары, который в камеру даже и не смотрит, сложив руки на груди, но я уверен, что это он. Меня просто словно по голове ударяет. Орочимару. Дейдара за его спиной. Корпорации Учиха, которая теперь входит в состав «Акацуки». Захватывает весь город, да? Да она уже его захватила! Причем, … Задыхаясь от волнения, я вскакиваю на ноги и принимаюсь искать бумажку с листком, чтобы карандашом все выстроить в правильном порядке. Разгадка была у меня в голове. Она была так близка, что я не мог себе позволить отпустить её. Когда все было найдено, я накидал карандашом лихорадочно схему с именами, протянул от них ниточки. Выпрямился. Последняя часть головоломки встала на место с тихим звуком. В тишине квартиры раздался телефонный звонок, от которого я вздрогнул. Подскочив к вешалке с пальто, в котором надрывался телефон и поднес к уху. - Учиха Итачи слушает. - Доброго вечера. Вам Учиха Саске кем приходится? – раздался по ту сторону усталый женский голос. - Младшим братом, - прохладно ответил я. – А он снова в участке? Тогда пусть сидит. Мой рабочий день кончился. - Он в больнице. У него ножевое ранение в живот. Я моргнул, входя в какое-то состояние напоминающее оцепенение, и опустил руку с телефоном вниз. - Ало? Вы меня слышите?